СЕМЬЯ И КРУГ НАСЛЕДНИКОВ

Самая характерная черта дворянских завещаний — и женских, и мужских — это очень узкий круг наследников, которые в них на­значаются. Дворянки и дворяне, приближаясь к смертному часу, вовсе не спешили раздавать наследство направо и налево, а стара­лись всячески ограничить число его получателей.

Эти цифры говорят весьма много о том выборе, перед которым оказывались родители при разделе своего имущества. Разница меж­ду числом здравствующих детей, указывавшимся в завещании, и количеством наследников свидетельствует о существовании у заве- щателей-дворян последовательной системы распределения наслед­ства. Очевидно, что завещатели обоих полов были вынуждены ис­ключать одного или более своих детей из числа наследников не­движимости, чтобы избежать крайнего дробления имений. Совре­менники, как русские, так и иностранцы, часто высказывались об абсурдности принятой в России практики наследования, из-за ко­торой одну деревню приходилось делить между несколькими вла­дельцами. Дворяне-завещатели, представленные в нашей выборке, не только понимали, чем грозит раздельное наследование, но и принимали меры, чтобы избежать излишнего дробления своих зе­мель.

Завещатели приводили множество причин для исключения де­тей из завещаний. Иногда такое поведение родителей вызывалось давними обидами. B 1776 г. Мария Блудова завещала свое иму­щество младшим дочерям и не оставила ни куска земли сыну, с ко­торым у нее была тяжба33. Вдова Алферьева предпочла наградить одного из сыновей за хорошее поведение, а его братьев за непос­лушание лишила наследства. Полковник Талеров также не допус­тил одну из дочерей к разделу имения за непочтительность34. Рус­ское наследственное право позволяло использовать завещания как средство для наказания детей, которые не заботились о родителях и отличались расточительством, так что некоторые дворяне состав­ляли завещания главным образом с целью покарать провинившихся отпрысков.

Ho главной причиной исключения детей из круга наследников собственности одного из родителей было стремление сберечь зем­лю. Завещания мужчин и женщин благородного сословия раскры­вают, какие усилия предпринимала семья, чтобы предотвратить расточение родовых богатств, и раскрывают роль женского имуще­ства в уравнивании долей, предназначенных детям. Вот типичный пример: в 1735 г. княгиня Анна Юсупова исполнила распоряжение мужа и разделила его деревни и другое имущество между их двумя сыновьями. Затем она объявила сыновьям, что ни она сама, ни их сестра не будут претендовать на их законные доли имущества. До­чери же, вместо ее доли, Юсупова завещала все свои собственные деревни. Кроме того, дочь получила внушительное приданое в виде движимого имущества из отцовских богатств35.

Юсупова и ее муж были далеко не одиноки в применении за­кона о разделе наследства ко всему имуществу, принадлежавшему им обоим. Такие завещательницы, как Юсупова, тщательно огова­ривали, о чьем имуществе (их собственном или принадлежащем мужьям) шла речь в каждом случае; при этом они молчаливо при­знавали, что в интересах детей лучше передавать каждому землю единым наделом.

При наличии детей у завещателя исключительным правом на имущество покойного пользовались члены нуклеарной семьи. B на­стоящей подборке 93% дворянок завещали недвижимость своим семьям, созданным вместе с мужьями, и 96% завещателей-мужчин поступили так же (см. табл. 5.1). Завещатели обоих полов, которые обошли своих детей наследством, передали имущество внукам. Граф Владимир Орлов разделил свои купленные земли между ше­стью внучками, выделив каждой из них деревни и по 100 тыс. руб. Вдова сержанта Возницына решила завещать свои куда более скромные владения двоим внукам, а сына попросила удовольство­ваться одним движимым имуществом38. После того как прямые потомки были обеспечены, у завещателей-мужчин не оставалось ничего, чтобы одарить свойственников или друзей. Среди женщин тоже немногие отклонялись от этой мужской нормы: графиня Прасковья Мусина-Пушкина проявила редкую щедрость к своей юной воспитаннице Прасковье Барановой, завещав ей двести душ из огромного купленного ею поместья и сверх того 10 тыс.

Вдова Булгакова в 1720 г. завещала свой прожиток в совместное владение дочери и зятю. B 1830 г. Софья Строганова отписала зятю дом в Петербурге40. Ho такие подарки были исключением. Распре­деляя недвижимость между наследниками, дворянки были далеки от намерения выразить таким способом критическое отношение к патриархальной системе и воспроизводили мужские предпочтения в выборе наследников, проявляя столь же явную заботу о том, что­бы не дробились имения.

И законы наследования, и обязанности перед семьей гаран­тировали то, что родители почти всегда завещали земли и крестьян прямым наследникам. Однако в распределении денежных пожа­лований и личного имущества завещатели позволяли себе больше свободы. B целом в завещаниях дворян обоих полов внимание уделялось прежде всего недвижимости, и наследники поместий и домов получали также их содержимое. Впрочем, иногда завещали одну только движимую собственность, и вот тут-то становилась наиболее заметной разница в поведении мужчин и женщин. 67% получателей движимого имущества от женгцин-завеща- тельниц, имеющих детей, составляли члены из брачных семей41 (см. табл. 5.1). Однако завещатели-мужчины несколько меньше стремились сосредоточивать движимое имущество в руках жен и детей и поэтому в целых 16% завещаний оставили наследство по­сторонним людям. Кроме того, передававшееся в наследство дви­жимое имущество завещателей, имеющих детей, состояло преиму­щественно из наличных денег. Богатые землевладельцы, такие как граф Николай Шереметев, вполне могли позволить себе упомянуть в завещании широкий круг родственников наряду с доверенными слугами и раздать им тысячи рублей42. Жена асессора Чебышева оставила 500 руб. в приданое одной родственнице; свою недвижи­мость она распорядилась продать, чтобы можно было оплатить ее астрономические долги, а все оставшееся после этого завещала мужу и дочери43. Бросается в глаза, что в этих документах нет рас­поряжений чисто сентиментального свойства. Князь Павел Щер­батов поступил необычно, завещав наставнику своих детей золотые часы, 2 тыс.

Хотя большая часть вотчинных земель доставалась по завеща­ниям сыновьям, на долю женщин пришлось 53% мужских и жен­ских завещаний недвижимости; что же касается движимого имуще-

Лица, получившие наследство от завещателей, имеющих детей*

2 1 2 Бабье царство

Глава 5- Культура передачи имущества в наследство...

ства, то женщины назначены его наследницами в 68% мужских завещаний и в 61% женских. Таким образом, эти цифры показы­вают, что ни мужчины, ни женщины не отдавали явного предпоч­тения наследникам одного с ними пола. Ho поведение мужчин и женщин расходилось в отношении вида имущества, которое они готовы были оставитьдочерям. Более половины завещателейвдан- ной подборке заявили о том, что имеют здравствующихдетей одно­го пола. Одиннадцать женщин упомянули в завещаниях здравству­ющих детей обоих полов. Из них 72% (9 из 11) завещали дочерям землю с крестьянами, а 18% (2 из 11) просили их удовольствовать- сядвижимым имуществом. Напротив, 59% (10 из 17) мужчин, имев- шихдетей обоих полов, оставили дочерям землю, а 41% (7 из 17) — только движимое имущество. Таким образом, оказалось, что жен­щины несколько больше, чем мужчины, заботились о том, чтобы оставить дочерям недвижимость.

K сожалению, из дворянских завещаний нельзя вывести коли­чественные показатели того, насколько щедры были родители к своим дочерям. Дворяне редко указывали в завещаниях, что доля их дочерей превышает положенную по закону — это упущение стоит в одном ряду с отсутствием в завещаниях, особенно XVlII в., све­дений о точной стоимости имений. Ho естьданные, свидетельству­ющие о том, что многие русские дворяне отступали от правил на­следования и давали дочерям гораздо больше имущества, чем полагалось по закону. Наталья Грот в мемуарах дважды упомянула о щедрости родителей, оставивших ей не четырнадцатую, а пятую часть своих владений45. Депутаты Уложенной комиссии 1767 г. от Дмитровского уезда сокрушались о несправедливости закона, по которому родители обязывались завещать почти все свое имуще­ство сыновьям — возможно, недостойным, — тогда как каждой из дочерей доставалась жалкая четырнадцатая доля46. Выступая в 1848 г. за уравнение женщин в наследственных правах с мужчина­ми, граф Блудов отметил, что родители обычно обходят законы на­следования, продавая землю, чтобы отдать вырученные деньги до­черям47.

При этом, составляя завещания, родители не хотели показы­вать, какой именно процент их состояния в конце концов окажет­ся в рукахудочерей. Завещание московской вдовы Надежды Суров- цовой является примером этого уклончивого стиля: она завещала сыну 27 душ «нашего» имения в Переславском уезде, а также дом с обстановкой, а свою приданую деревню в 22 души отписала доче­ри48. Превышало ли это наследство законную долю дочери, устано­вить невозможно. Исключением стал граф Никита Панин, указа­вший общее число крепостных, принадлежавших ему в трех губер­ниях. Из 9897 душ три его дочери получили 2861, поделенные так, чтобы каждой поступало ежегодно 10 тыс. руб. оброка. Другими словами, Панин завещал примерно по 35% своих владений каждо­му из сыновей и по 10% каждой дочери, к тому же освободив по­следних от всякой ответственности за отцовские долги49. Ho боль­шинство завещателей не так четко обрисовывали распределение своих богатств.

Наличие здравствующих детей явно способствовало стремле­нию завещателей обоего пола исключить лишних претендентов из своих духовных. Ho если дворяне, имевшие детей, составляли за­вещания с осмотрительностью, то еще заметнее эта линия поведе­ния у бездетных завещателей. Хотя они и были менее ограничены в поступках, бездетные завещатели при разделе своей собственно­сти вели себя так же осторожно, как имеющие детей. Бездетные завещатели обоих полов назначили в среднем по 1,8 (44/25 и 42/23) наследника недвижимого имущества; при распределении только движимого имущества бездетные женщины назначили в среднем по 3,2 (38/12) наследника, а мужчины — 5,3 (37/7). He имея прямых наследников, завещатели обоих полов оставляли недвижимое иму­щество своим супругам и родным семьям. Единственные исключе­ния из этого правила касались городской недвижимости. B 1798 г. Мария Шереметева отписала дом в Москве своей подруге. При этом она предусмотрительно отметила, что купила этот дом в 1789 г., а значит, «Жалованная грамота дворянству» 1785 г. дает ей право завещать это имущество кому угодно50. Князь Дмитрий Го­лицын тоже завещал свой дом в Вене некоей подруге51.

Судя по этой подборке, бездетные дворянки, завещавшие не­движимость, оказали некоторое предпочтение наследникам-муж- чинам (53%), а мужчины выбрали в наследницы больше женщин (55%) (см. табл. 5.2). Среди получателей наследства из числа кров­ных родственников самую большую группу составили сестры и братья завещателей и завещательниц и ихдети. B этой выборке так­же не прослеживается явное предпочтение по полу. Если женщи­ны чаще мужчин назначали наследницами племянниц, то мужчи­ны чаще оставляли недвижимость сестрам. K тому же мужчины иногда предпочитали сестер братьям в роли наследников. Так, Алексей Перовский оставил все свое имение сестре, графине Анне

2 16 Бабье царство

Лица, получившие наследство от бездетньк завещателей[10]

Глава 5• Культура передачи имущества в наследство... 2 1 7

Толстой с сыном, и ничего не завещал двум своим братьям, кото­рых назначил душеприказчиками. Брат Перовского, Лев, завещал свыше 14 тыс. руб. другой сестре, а братьям оставил только меха и золотые часы52. Лейтенант Талызин проявил особую заботу о мате­риальном благополучии своих сестер, обратившись в Сенат за раз­решением разделить родовое имение в 2 тыс. душ поровну между братом и двумя сестрами53.

Осторожность, с какой бездетные завещатели выбирали себе наследников, была под стать тем усилиям, которые предпринима­ли их более плодовитые собратья, дабы уменьшитьдробление име­ний. B 1776 г. и Татьяна Сабурова, и князь Иван Болховский оста­вили все свои деревни, дома и движимое имущество единственному племяннику54. Вдова Авдотья Домнина в 1755 г. все свои земные богатства завещала сестре55. B 1781 г. Мария Кошелева просила у императрицы разрешения исключить из своего завещания братьев и оставить имение племяннице, дочери покойной сестры56. Нео­бычным по составу наследников было завещание Прасковьи Даш­ковой: в 1747 г. она разделила свои деревни междудвумя братьями, дом оставила матери, а затем отписала наличные деньги и движи­мое имущество сестрам и братьям, тетке, племянницам и несколь­ким дворовым57. Ради того чтобы избежать в будущем судебных баталий из-за их имений, завещатели строго наказывали другим потенциальным наследникам не оспаривать их последнюю волю. Назначив племянницу единственной наследницей своего тульско­го имения, вдова Агафья Пургусова пригрозила братьям и племян­нику карой на том свете, если они нарушат ее волю58.