Астрент в российском праве

Институт защиты прав кредитора, представляющий собой аналог астрента, с недавне го времени существует и в российском праве: 1 нюня 2015 г. вступили в силу соответствующие изменения в Гражданский кодекс РФ, в котором появилась статья 308.3, предусматривающая новый механизм защиты прав кредитора по обязательству.

Следует отметить, что в советском и российском гражданском процессуальном праве и исполнительном производстве действовали нормы, схожие с астрентом, в соответствии с которыми за неисполнение судебных актов был предусмотрен штраф, назначаемый судом (ст.4Об ГПК РСФСР) или самим судебным приставом-исполнителем (ст.85 Федерального закона «Об исполнительном производстве»). При этом, в отличие от астрента, штраф, согласно нормам Гражданского процессуального кодекса, не начислялся и не увеличивался автоматически, «каждый раз при констатации очередного неисполнения необходимо было вновь проходить процедуру назначения соответствующей санкции»^[146]. Вместе с тем Законом «Об исполнительном производстве» было предусмотрено, что назначенный судебным приставом-

исполнит еле м штраф за нарушение каждого срока для исполнения удваивается^[147].

Введение астрента в его традиционном понимании впервые было предложено в проекте Исполнительного кодекса РФ, закрепляющем в ст.101 и 102 возможность установления в отношении должника постоянно возрастающего штрафа^[148].

Первым действительным шагом на пути внедрения рассматриваемого института в российскую правовую систему стало указание на возможность использования астрента Пленумом Высшего арбитражного суда РФ в п.З Постановления от 4 апреля 2014 г. №22 «О некоторых вопросах присуждения взыскателю денежных средств за неисполнение судебного акта».

Итак, ст.308.3 Гражданского кодекса РФ предусматривает, что в случае неисполнения должником обязательства кредитор вправе требовать по суду исполнения обязательства в натуре, если иное не предусмотрено Гражданским кодексом РФ, иными законами или договором либо не вытекает из существа обязательства.

Суд по требованию кредитора вправе присудить в его пользу денежную сумму на случай неисполнения указанного судебного акта в размере, определяемом судом на основе принципов справедливости, соразмерности и недопустимости извлечения выгоды из незаконного или недобросовестного поведения Обязанность выплатить установленную судом денежную сумму не

освобождает должника от ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства.

Приведенное положение закона не лишено существенных недостатков, в связи с чем вызывает ряд вопросов, в первую очередь, связанных с правовой природой астрента, которая выражена в статье весьма противоречиво. Сам законодатель определил астрент как частный случай неустойки, о чем свидетельствует отсылка к п.1 ст.330 ГК РФ, содержащей правила о взыскании неустойки. Можно предположить, что такой подход законодателя обусловлен тем, что в основу астрента положено именно материально-правовое начало, заключающееся в неисполнении должником того или иного обязательства. К тому же предусмотренный порядок взыскания штрафа строится на частноправовых принципах, пронизывающих нормы Гражданского кодекса РФ, таких, как добросовестность, справедливость, соразмерность, недопустимость извлечения выгоды из незаконного или недобросовестного поведения

C другой стороны, невозможно отрицать, что в правовой природе астрента присутствует и процессуально-правовой компонент, позволяющий рассматривать данное ограничение в качестве судебного штрафа и обеспечительной меры исполнения соответствующего обязательства.

арбитражного суда, в котором предлагалось в рамках установления астрента использовать механизм, предусмотренный ст.324 Арбитражного процессуального кодекса^[150]. Вероятно, предлагая внедрение астрента в российское законодательство, Пленум Высшего арбитражного суда рассматривал данную меру в качестве института именно процессуального права. Пленум Верховного Суда, в свою очередь, в Постановлении №7 от 24 марта 2016 г. называет астрент судебной неустойкой^[151], что свидетельствует о двойственной правовой сущности данной меры. В-пятых, в зарубежных правопорядках, где астрент широко применяется на протяжении многих лет, данное ограничение рассматривается исключительно в качестве судебного штрафа.

Таким образом, астрент обладает смешанной правовой природой и содержит в себе как материально-правовой, так и процессуально-правовой компоненты Однако если сравнивать, какой из них является преобладающим, то следует признать, что астрент в большей степени является механизмом процессуально-правового характера, о чем свидетельствует порядок и цели его применения, поэтому лучшим источником закрепления соответствующей правовой нормы было бы процессуальное законодательство.

Следующей проблемой, связанной с использованием рассматриваемого механизма защиты права кредитора, является определение размера астрента.

судебного акта, наличие у должника возможности исполнить судебный акт в добровольном порядке, имущественное положение должника и иные заслуживающие внимание обстоятельства^[152]. Кроме того, Пленум Высшего арбитражного суда РФ указал, что астрент может выплачиваться в твердой денежной сумме, взыскиваемой единовременно, в форме периодически начисляемых платежей или в виде денежной суммы, начисляемой по прогрессивной шкале^[153].

Суды по-разному решают вопрос о должном размере астрента, руководствуясь зачастую, в том числе, и пожеланиями кредитора, заявляющего об установлении в отношении должника обязанности по уплате штрафа^[154]. При этом иногда суды отказывают в пожеланиях кредитора относительно размера астрента и самостоятельно определяют соответствующую сумму^[155]. В целом суды признают, что «...размер присуждаемой суммы относится к оценочной категории и может устанавливаться в любом размере, превышающем реальные затраты на исполнение судебного акта»^[156].

Таким образом, учитывая, что в основу правил об определении размера астрента положены критерии оценочного характера, следует отметить, что сумма данного взыскания должна рассчитываться, главным образом, исходя из того, чтобы исполнение судебного акта оставалось для ответчика более выгодным, чем его неисполнение, при этом размер астрента не должен быть излишне обременительным для должника, поскольку тогда данная мера приобретает карательный характер и противоречит правовой природе

астрента. Кроме того, размер а стренга не должен зависеть от понесенных кредитором убытков, поэтому суд не обязан выяснять, понес ли кредитор ущерб вследствие неисполнения должником предписанных обязательств.

Еще одним вопросом, не нашедшим отражения в ст.308.3 ГК РФ, является определение момента, когда у должника наступает обязанность по уплате астрента. В судебной практике отсутствует единство в разрешении данной проблемы: в одних судебных решениях обязанность выплачивать соответствующую денежную сумму устанавливается с момента, когда решение вступит в законную силу, в других возникает по истечении определенного судом срока, который необходим для добровольного исполнения судебного акта. В основном судебные органы придерживаются первого подхода, однако, можно встретить решения, в которых суд установил, например, семь рабочих дней со дня вступления решения в законную силу, после истечения которых у должника возникает обязанность по уплате астрента^[157]. Кроме того, в судебных решениях можно встретить следующую формулировку: «в случае оплаты ответчиком взысканной суммы до вступления решения в законную силу проценты на случай неисполнения судебного акта начислению не подлежат. В случае частичной оплаты ответчиком взысканной суммы проценты подлежат начислению на оставшуюся часть указанной суммы»^[158].

В-третьих, пожалуй, самый дискуссионный вопрос заключался до недавнего времени в том, распространяются ли положения ст.308.3 ГК РФ на исполнение судебных решений о взыскании денежных средств, то есть требований имущественного характера. Неоднозначность подходов к интерпретации положений ст.30 8.3 ГК РФ стала предметом рассмотрения Пленума Верховного Суда РФ, который в Постановлении №7 от 24.03.2016

указал, что правила п.1 ст.308.3 ГК РФ не распространяются на случаи неисполнения денежных обязательств^[159].

Высказанная Верховным Судом РФ позиция по данному вопросу наконец приведет в обозримом будущем судебную практику к единообразию, которое отсутствовало ранее. Так, некоторые суды применяли астрент и в случаях неисполнения денежных обязательств, ссылаясь на то, что требование об исполнении уплаты основного долга в деньгах также можно рассматривать в качестве требования об исполнении обязательства в натуре^[160], однако в ряде решений можно было встретить противоположную позицию, подкрепленную следующими аргументами: «из буквального содержания данной нормы следует, что денежные средства присуждаются в целях побуждения к своевременному исполнению судебного акта о понуждении должника к исполнению обязательства в натуре.

Кроме того, суды по-разному решали вопрос о конкуренции нормы, содержащей правила установления астрента, с механизмом выплаты процентов за неисполнение денежного обязательства, предусмотренным в ст.395 ГК РФ. Пункт 4 указанной статьи не допускает одновременное взыскание процентов и неустойки только за исключением случаев, когда

выплата неустойки предусмотрена соглашением, или если иное не установлено законом. Поскольку а стренг понимается как частный случай неустойки, некоторые суды рассматривали ссылку истца на ст.395 ГК РФ в качестве основания для отказа в иске, указывая при этом на возможность применения ст.308.3 ГК РФ, которой истец не воспользовался, но может обратиться к ней в дальнейшем^[162]. В других решениях можно было встретить единовременное применение обеих норм закона, в результате чего происходило взыскание и процентов в соответствии со ст.395 ГК РФ, и штрафа на основании ст.308.3 ГК РФ^[163].

Разъяснения Пленума Верховного Суда РФ устранили существовавшие по данному вопросу дискуссии, и в данном случае позицию Пленума следует признать обоснованной, поскольку для исполнения денежных обязательств законодательством и так предусмотрен необходимый механизм в виде взыскания процентов, поэтому разграничение случаев применения обоих механизмов обеспечивает разрешение проблемы конкуренции рассматриваемых положений закона и создает упорядоченность в практике их применения.

Подводя итог рассмотрению а стренга, важно подчеркнуть, что в российском праве данный институт является новым механизмом борьбы с неисполнением судебных решений, который следует отнести к числу мер косвенного принуждения, несмотря на некоторые специфические черты Правовая сущность данного ограничения, порядок его применения, место в системе законодательства и соотношение с иными способами воздействия на должника вызывают множество вопросов, часть которых уже нашли

необходимое решение, друше проблемы, вероятно, будут устранены в процессе дальнейшего применения а стренга.