<<
>>

§ 2. Дарение имущественных прав

Значительный интерес представляет также правовое регулирование безвозмездного отчуждения имущественных прав.

В соответствии со ст. 572 ГК по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Нельзя не согласиться с тем, что «статьи главы 32 Гражданского кодекса сформулированы безупречно- смешения терминологии по отношению к вещам и правам как предметам дарения не допускается нигде... Подобная тщательность разработки текста, которой нельзя не восхищаться, в действительности направлена на жесткое разграничение вещных и обязательственных прав и призвана вывести имущественные права из числа объектов права собственности»300.

Нормы дарения в этой связи представляют содой разительное отличие от определения других договоров, и прежде всего купли- продажи. Возможно, при формулировке, подобной использованной в ст. 572 ГК, понятие договора купли-продажи не в полной мере соответствовало бы классическому, но позволило бы избежать ряда проблем, возникающих при анализе отношений по продаже имущественных прав. Дело в том, что ст. 572 ГК, прямо указывая в качестве возможных предметов договора дарения имущественные права и отделяя их от иных предметов, таких, как вещи, не только снимает вопросы относительно того, могут ли быть права предметом данного договора, но и недвусмысленно утверждает, что права не являются объектами права собственности.

Если обратиться к анализу норм Кодекса, посвященных договору дарения, то мы увидим, что большинство из них может быть применено к дарению имущественных прав, в отличие, например, от норм, посвященных купле-продаже. Это во многом характеризует уровень проработки юридического материала, законодательной техники. Однако нормы, посвященные дарению вообще и имущественных прав в частности, в то же время представляют наибольший теоретический и практический интерес. Связано это с тем, что безвозмездный характер дарения накладывает неизбежный отпечаток на сам характер регулирования этих отношений. Во все времена безвозмездные отношения вызывали некоторую настороженность со стороны законодателя, так что начиная с Римской империи дарение всегда подвергалось определенным ограничениям, запретам, которые существуют и по сей день. Это сказалось и на характере норм, регулирующих отношения дарения, - ни в одном договоре мы не найдем, наверное, такого большого удельного количества императивных норм, такого количества запретов и ограничений. И именно с наличием указанных ограничений договорной свободы связано большинство проблем, возникающих при применений норм о договоре дарения.

Вообще понятие дарения на протяжении многих лет относится к числу едва ли не самых спорных в теории гражданского права и в отражающем ее гражданском законодательстве. Признаваемой всеми конститутивной чертой дарения является его безвозмездность, определяющая важнейшие особенности регулирования данного договора. Напротив, в части определения предмета дарения и в научных трудах и в законодательстве встречаются самые различные подходы - от признания таковым исключительно вещей до практически неограниченного круга способных к отчуждению благ, безвозмездная передача которых именуется дарением.

В дореволюционной юридической литературе дарению в основном уделялось внимание в связи с анализом его правовой природы - оживленно шла дискуссия относительно того, является ли дарение договором или способом приобретения имущества.

В конце концов возобладало мнение о договорной природе дарения. Однако и до сих пор мы найдем в правовом регулировании дарения такие особенности, которые, как правило, договорам не присущи.

Значительный шаг в развитии учения о дарении представляли собой положения проекта русского Гражданского уложения, отличавшиеся чрезвычайно высоким качеством законодательного

материала. Такое детальное регулирование безвозмездных отно- > шений появилось в русском праве впервые. Многие нормы проек- I та до сих пор заслуживают самого пристального внимания. В качестве предмета дарения в проекте упоминается «имущество» (ст. 1782). Не вызывает сомнений, что данный термин толковался разработчиками проекта как включающий и имущественные права. Кроме того, в ст. 1783 предмет дарения конкретизировался следующим образом: «Дарение может заключаться в отчуждении и установлении права или в принятии дарителем на себя обязательства». В соответствии с этим можно утверждать, что всякое безвозмездное отчуждение права по проекту подпадало под действие норм о дарении»

В ГК 1922 г. дарение определялось, подобно проекту, как «договор о безвозмездной уступке имущества» (ст. 138) и таким образом охватывало как отчуждение вещей, так и передачу одаряемому иных имущественных прав дарителя и даже, возможно, безвозмездное предоставление одаряемому дарителем обязательственных прав в отношении самого дарителя. Так, по крайней мере, понималось это определение и в литературе предвоенного времени301. Однако впоследствии под влиянием изменений социально-экономических условий, повлекших не только формальное, но и фактическое обеднение гражданско-правового инструментария, под дарением стали понимать лишь безвозмездное отчуждение вещей или денег2. Гражданский кодекс 1964 г., определив в ст. 256 дарение как договор о безвозмездной передаче «имущества в собственность», лишь закрепил столь узкое содержание этого института.

Новый ГК возвращает нас к прежнему пониманию предмета дарения, даже несколько расширяя его с учетом многолетней дореволюционной практики и современных потребностей.

Нам представляется, что фактически всякое безвозмездное отчуждение имущественного права должно подпадать под действие

норм гл. 32 Кодекса. Таким образом, договор дарения является одним из оснований перехода имущественных прав, и нормы, регламентирующие дарение, должны применяться с учетом положений гл. 24 ГК РФ (в отношении отчуждения прав обязательственных).

На практике определение возмездности или безвозмездности отношений сторон зачастую представляет определенную трудность. И здесь нельзя не указать на имеющиеся взгляды ученых и практиков, а также позицию судебных инстанций. Причиной появления различных высказываний является юридическая квалификация договоров об уступке требования, в которых не имеется указаний относительно необходимости оплаты переданного требования (или иного предоставления взамен требования), а также не содержится четкого указания на безвозмездный характер данного договора.

Существуют две крайние позиции, в которых с однозначностью утверждается либо о наличии, либо об отсутствии в данном случае отношений дарения. Согласно первой из них отсутствие в договоре указания относительно его возмездности не влечет признания за данным договором качества безвозмездного, поскольку в соответствии с п. 3 ст. 424 ГК РФ договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное. Таким образом, этот договор относится к числу возмездных сделок и под действие норм Кодекса о дарении не подпадает.

Данная точка зрения встречается как в юридической литературе302, так и в материалах судебной практики303. ^ Прямо противоположная позиция состоит в том, что в случае отсутствия в договоре уступки права требования условия о его возмездности такой договор должен признаваться безвозмездным и подпадать под действие норм гл. 32 Кодекса. Приведем для примера несколько выдержек из материалов судебной практики: «Суд указал, что договор уступки права требования является скрытой формой договора дарения, а дарение согласно ст. 575 ГК РФ в отноше- нии коммерческих организаций не допускается, и на основании ст. 168 ГК РФ договор признан ничтожным. К данному выводу суд пришел исходя из того, что из договора не усматривается, что он носит возмездный характер, в договоре отсутствуют ссылки на какие- либо приложения к делу»304. «Оценивая представленный в материалах дела договор цессии... суд правомерно указал на то, что отсутствие доказательств возмездности данного договора является основанием для признания его недействительным в соответствии со ст. 168 Г К РФ. Данный договор не соответствует требованиям главы 24 ГК РФ и п. 4 ст. 575 ГК РФ»305. «Не подвергается сомнению правомерность вывода суда первой и апелляционной инстанций о ничтожности договора уступки требования в силу его безвозмездности, поскольку доказательств обратному в деле не имеется»306.

К сожалению, данные случаи далеко не единичны, и хотя вышестоящие суды подобные решения, как правило, отменяют, они появляются с поразительной регулярностью. Изложенная позиция нашла свое отражение и в юридической литературе. Так, О.М. Свириденко, основываясь на анализе материалов конкретных дел, указывает, что для того чтобы избежать квалификации договора как дарения, требуется учитывать «обязательность элемента возмездности в договоре цессии»307, И хотя автор не соглашается с подобной квалификацией, само по себе это замечание достаточно показательно.

Помимо двух изложенных полярных позиций существует третья, которая представляет собой некий их симбиоз. В соответствии с ней сам по себе текст договора об уступке права требования не позволяет однозначно квалифицировать его как возмездный или безвозмездный, или иначе говоря как договор дарения либо возмездный договор (например, договор продажи права). Эта позиция основывается на использовании одного из призна- ков договора дарения, который выделялся еще составителями проекта русского Гражданского уложения308 и многими дореволюционными авторами309, а затем был воспринят и современными учеными310. В соответствии с этим признаком о дарении можно говорить только тогда, когда у дарителя имеется намерение одарить другое лицо (одаряемого). Таким образом, для того чтобы установить наличие в каждом конкретном случае отношений дарения, следует выяснить действительную волю сторон правоотношения. А выяснить это возможно преимущественно на основе соответствующих волеизъявлений лиц, участвующих в правоотношении. Отсюда следует весьма важный вывод: чтобы установить наличие или отсутствие между сторонами отношений дарения, следует анализировать не только сам текст договора, но и фактическое поведение сторон, документы и иные материалы, которые позволили бы выяснить действительные намерения сторон. Такое мнение находит свое подтверждение и в материалах судебной практики. Так, по одному из дел суд указал, что «из текста договора условие о возмездной уступке требования не усматривается, однако данное условие может содержаться в иных сделках, либо может быть подтверждено действиями сторон, произведенными в связи с договором цессии»311; в другом постановлении указано: «Суд должен оценить возмездность сделки не только на стадии ее заключения, но и на стадии фактического исполнения»312.

Такой подход представляется нам наиболее правильным, но и здесь существуют определенные проблемы, связанные прежде всего с процессуальными моментами. В различных судебных постановлениях вопрос относительно распределения обязанности по установлению признака безвозмездности решается по-разному. Так, вышестоящие инстанции, отменяя судебные постановления нижестоящих судов, указывают, что: «Суд при рассмотрении агора не выяснил, заключена ли сделка уступки требования на возмездной основе»"313, «при исследовании вопроса относительно возмездности договора уступки прав суд не установил доказательств того, что воля сторон направлена на совершение возліездной сделки»314, «...судам следовало проверить, является ли уступка требований действительной сделкой и соответствует ли она закону, а значит, является ли истец надлежащей стороной спора»315 и т.д. Как видно, в этих случаях на суд возлагается активная обязанность по установлению признаков возмездности или безвозмездности сделки.

По другим делам прослеживается несколько иная позиция: «Суду следовало предложить истцу предоставить доказательства возмездности сделки; установить последнее обстоятельство, либо установить обстоятельство совершения сторонами сделки безвозмездной, с вытекающими отсюда последствиями»316, «лицо, ссылающееся на безвозмездность договора, обязано доказать отсутствие какого-либо встречного предоставления первоначальному кредитору со стороны нового кредитора. Договор будет считаться возмездным до тех пор, пока не будет доказано обратное»317, «сторона, ссылающаяся на безвозмездность договора, в силу ст. 53 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, должна доказать это обстоятельство»6, «поскольку заявитель каких-либо доказательств безвозмездности соглашения об уступке прав требования кредитора суду первой инстанции не представил, довод о безвозмездности договора не может служить основанием для отмены решения»318. Иными словами, здесь обязанность по доказыванию возлагается на стороны спора. Подобная позиция

представляется наиболее верной в соответствии с принципами состязательности и диспозитивности, а также с учетом существующей презумпции возмездности всякой сделки. Соответственно, любая сделка об уступке права требования будет считаться воз- | мездной, пока не будет доказано иное. А обязанность по доказыва- I нию безвозмездности сделки будет лежать на том лице, которое на это ссылается как на основание своих требований или возражений (ст. 56 Гражданского процессуального кодекса РФ319).

Однако в некоторых случаях активная роль суда при рассмотрении такого рода дел не может быть отвергнута полностью. Подобная ситуация возникает, например, тогда, когда иск к должнику предъявляется кредитором, получившим требование в порядке уступки. В этой связи отмечается, что «без надлежащей оценки договора цессии невозможно определение правомерности требований истца по заявленным требованиям, судебные акты, принятые без установления обстоятельства, необходимого для разрешения спора, нарушают требования ст. 127, 159 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, подлежат отмене»320. В свою очередь установление возмездности или безвозмездности сделки об уступке прав может оказать непосредственное влияние на действительность этой сделки, если она подпадает под случаи запрещения или ограничения дарения. Таким образом, на суд возлагается вполне оправданная, хотя и не соответствующая буквальному смыслу закона - п. 3 ст. 166 ГК РФ- обязанность по проверке действительности соглашения об уступке права. Неисполнение этой обязанности судебная практика признает достаточным основанием для отмены судебного решения. Однако не следует доводить эту обязанность до абсурда - суд все же должен проверять законность сделки на основании представленных материалов, руководствуясь презумпцией законности сделки, которая в данной ситуации во многом основана на презумпции возмездности всякой сделки.

Подводя итоги, можно сделать следующий вывод: всякая сделка об уступке права должна предполагаться возмездной, если иное прямо не вытекает из ее содержания. Суд вправе признать данную сделку безвозмездной, если представленные доказатель- ства позволяют установить, что действительная воля сторон была направлена именно на совершение безвозмездной сделки. В качестве таких доказательств могут рассматриваться объяснения сторон, показания свидетелей, деловая переписка, иные письменные доказательства, а также любые иные доказательства, подтверждающие намерение сторон совершить безвозмездную передачу права.

Установив безвозмездность совершенной сделки, суд должен руководствоваться правилами относительно договора дарения, во всех остальных случаях к отношениям сторон подлежат применению правила о возмездных договорах - купле-продаже, мене и т.д. Причем вид договора будет в конкретной ситуации определяться преимущественно характером встречного предоставления, а также содержанием сложившегося правоотношения.

В целом же для квалификации складывающихся на практике отношений как договора дарения следует в каждом случае выяснять наличие или отсутствие признаков дарения. Один из таких признаков - наличие намерения одарить - уже был назван. В качестве других признаков традиционно указываются: безвозмездность договора, увеличение имущества одаряемого при одновременном уменьшении имущества дарителя, необходимость получить согласие одаряемого на дарение321.

В этой связи проблемной является юридическая квалификация договоров, где взаимные предоставления сторон очевидно неэквивалентны, например, имущество продается за 10% от его реальной рыночной стоимости, или же, наоборот, цена имущества несоразмерно высока по сравнению с его реальной стоимостью.

Приведем пример из судебной практики: «Открытое акционерное общество «Частное охранное предприятие «Такт-Сервис» уступило закрытому акционерному обществу «Унитехник» право требовать от открытого акционерного общества «Первый Московский часовой завод» задолженность в сумме в рублях, эквивалентной 366790 долларов США.

В материалах дела имеется дополнительное соглашение к договору об уступке права требования (л. д. 57). В нем предусмотрено, что за уступку права требования цессионарий передает цеденту 10000 руб.»1.

Возникает вопрос: можно ли говорить в данной ситуации о наличии признаков дарения? Очевидно, ответ на этот вопрос может быть различным. С одной стороны, в соответствии со ст. 485 ГК цена товара определяется сторонами договора, а следовательно, может быть любой. С другой стороны, было бы довольно странным квалифицировать как действительную куплю- продажу соглашение о продаже жилого дома за 1 рубль. Если признавать подобные соглашения действительными, то на практике с легкостью будут обходиться имеющиеся в законодательстве запреты, ограничения дарения - ведь вместо дарения можно совершить возмездную сделку с ничтожно малым встречным предоставлением.

В юридической литературе имеются различные позиции относительно квалификации подобных отношений. Так, по одному из мнений «неэквивалентность взаимных предоставлений (например, заведомая переплата цены) или передача имущества в обмен на возложение обязанности в отношении его отчуждателя или иных лиц (например, передача в собственность дома с условием пожизненного содержания проживающего в нем лица) также не позволяют рассматривать такие отношения как безвозмездные»322. Подобного же мнения придерживался суд при разрешении указанного выше казуса: «Таким образом, имеются доказательства возмездности сделки. Размер встречных предоставлений значения в данном случае не имеет»323. А.Л. Маковский указывает следующее: «...неэквивалентность взаимных предоставлений по договору, даже совершенно очевидная (например, добровольная или даже намеренная переплата цены), не делает возмездный договор (купли-продажи, мены, займа и т.д.) безвозмездным, то есть дарением»324.

Не столь категоричен в своих суждениях В.В. Витрянский, который считает, что «при отсутствии осознания условности и символического характера предоставления со стороны одаряемого и, напротив, направленности воли сторон именно на компенсацию дара их правоотношения не могут рассматриваться в качестве договора дарения даже в том случае, когда встречное предоставление явно не эквивалентно полученному дару»325. В качестве критерия, определяющего в данном случае возмездность или безвозмездность договора, у автора выступает направленность воли сторон, наличие намерения одарить.

Представляется, что возможное решение поставленного вопроса может выглядеть следующим образом. Если в соответствии со ст. 572 ГК РФ «при наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением», а должен квалифицироваться как притворная сделка, то вполне возможна и иная ситуация, когда по возмездному договору предполагается явно неэквивалентное предоставление. К такой сделке также подлежат применению правила п. 2 ст. 170 ГК. Попробуем представить себе следующую ситуацию: с тем, чтобы отношения сторон не подпадали под действие норм о дарении, в частности при наличии оснований для запрета дарения, стороны заключают сделку купли-продажи с ничтожно малым встречным предоставлением. Признавать подобные отношения куплей-продажей, а соответственно допустимой и законной сделкой, означает полностью нивелировать действие имеющихся запретов и ограничений дарения. На наш взгляд, если будет доказано, что символическое предоставление по договору имело своей целью исключительно выведение заключенного договора из-под действия норм о дарении, такой договор может быть признан недействительным. Возможность подобного решения вопроса подтверждается и материалами судебной практики326.

Немаловажным фактором является также выяснение соотношения между стоимостью передаваемого права и стоимостью предоставления за это право. Данное соотношение может играть вспомогательную роль при установлении действительной направленности воли сторон, но здесь мы сталкиваемся с не меньшей проблемой определения реальной стоимости передаваемого права. Применительно к определению стоимости вещи Гражданский кодекс в п. 3 ст. 424 содержит совершенно конкретное пра- вило, согласно которому ценой товара фактически признается его рыночная цена. Формально данная статья не исключает ее применения и для определения стоимости продаваемого права, поскольку по сути своей касается любых возмездных договоров. Вместе с тем ее действие относительно договоров об отчуждении прав практически не проявляется. Дело в том, что если оценка вещи, как правило, объективна, то оценка права во многом носит субъективный характер. Причем здесь непосредственное значение имеет не только интерес субъекта, приобретающего право, но и личность, субъективные особенности должника по данному праву. Поэтому право требования с должника денежной суммы в размере 1 млн руб. может быть продано и за 10 тыс. рублей, если, например, должник явно неплатежеспособен и шансы па то, что долг будет погашен, практически отсутствуют. И одновременно другое лицо приобретет такое же право в отношении того же должника за большую сумму, и для него эта сумма будет составлять также стоимость права, олицетворять его цену, поскольку, получив это право, лицо, используя институт зачета, может освободиться от своих обязательств перед должником. В силу этого обстоятельства также невозможно определять цену требования, например, размером денежной суммы, возможность требования которой составляет содержание права, либо стоимостью работ, услуг и т.д., на получение которых уполномочен обладатель срот- ветствующего права. Указанные обстоятельства могут выступать лишь в качестве ориентиров, да и то примерных, для определения истинной стоимости права. "

Кроме того, оборот требований значительно отличается от оборота вещей, и если выяснить цену на ту или иную вещь в том или ином месте в принципе возможно, то определить точную цену долгового требования практически невозможно в силу его единичности, отличимости по тем или иным признакам от схожих требований.

Все сказанное позволяет сделать следующий вывод. В силу презумпции возмездности любого договора вполне можно говорить также и о наличии презумпции эквивалентности всякого возмездного договора. Наличие даже незначительного на первый взгляд предоставления взамен передаваемого права не может рассматриваться как автоматически превращающее этот договор в договор дарения. Сторона, ссылающаяся на безвозмездность данного договора, должна доказать это обстоятельство. При установлении того

Отредактировал и опубликовал на сайте ? PRESSI ( HERSON )

обстоятельства, что воля сторон не направлена на получение эквивалента за передаваемое право, совершенная сделка может быть признана притворной, а к отношениям сторон применены нормы относительно договора дарения.

Далее рассмотрим более подробно некоторые особенности применения норм гл. 32 Кодекса к дарению имущественных прав. Ст. 574 ГК устанавливает форму договора дарения. Представляется необходимым выяснить ее соотношение с положениями ст. 389 ГК, определяющей форму уступки требования. На первый взгляд, в данном случае мы имеем дело с конкуренцией общей нормы (ст. 389 ГК) и специальной (ст. 574). Можно предположить, что в данном случае подлежит применению норма специальная. Однако ст. 376 Кодекса в п. 3 содержит правило, в соответствии с которым : к дарению права требования к третьему лицу применяются положения ст. 382-386, 388, 389 ГК. Отсюда можно сделать следующий : вывод: дарение права всегда требует соблюдения письменной ; формы договора, если же уступаются права по сделке, требующей ; государственной регистрации, то договор дарения таких прав также подлежит государственной регистрации.

, Возникает вопрос: какие последствия наступают в результате ' несоблюдения простой письменной формы договора дарения права требования? Общее правило гласит: договор считается действительным, но стороны не могут ссылаться на свидетельские показания в подтверждение факта его заключения и его условий. Ст. 574 ^К устанавливает, однако, ничтожность договора дарения при не- :облюдении простой письменной формы в случаях, когда соблю- іение этой формы требуется в соответствии с положениями данной статьи. По нашему мнению, при несоблюдении простой письменной формы договор дарения имущественного права должен считаться ничтожным. В качестве обоснования данной точки зрения отметим, что установление ничтожности договора в ст. 574 вызвано несколькими причинами: во-первых, требованием соблюдения запретов дарения (абз. 3 п. 2), во-вторых, защитой интересов дарителя, необдуманно обещавшего дарение, и пресечением возможных злоупотреблений в данной сфере (абз. 3 п. 2). А учитывая сложность доказывания факта заключения договора уступки и специфику отношений дарения, вряд ли целесообразно применять к таким договорам общие правила п. 1 ст. 162 ГК РФ.

Следующая проблема касается запретов и ограничений дарения. Ст. 575 ГК содержит четыре случая, когда дарение запрещает- ся. Все эти запреты в полной мере распространяются и на отношения по дарению имущественных прав. Однако возможные трудности в применении как данной, так и других статей относительно договора дарения может вызвать определение стоимости передаваемого права, так как все указанные в ст. 575 ГК запреты не касаются обычных подарков стоимостью до 5 минимальных размеров оплаты труда. Нам представляется, что в данной ситуации возможен следующий подход. Во-первых, оценка передаваемого в качестве дара права должна быть произведена по возможности на основании п. 3 ст. 424 ГК как общей нормы. В том случае, когда такая оценка невозможна (например, в силу единичности соответствующего права), за основу должна приниматься номинальная стоимость права. Указанный вывод следует из принципа надлежащего исполнения обязательств, в соответствии с которым предполагается, что обладатель права сможет реализовать его в полной мере. Соответственно в денежных требованиях оценка права будет определяться суммой требования, в иных требованиях- стоимостью вещей, работ, услуг, предоставления которых в данном случае может требовать обладатель права.

Не меньший интерес вызывает ст. 576 Кодекса - «Ограничения дарения». В п.1 этой статьи указано, что «юридическое лицо, которому вещь принадлежит на праве хозяйственного ведения или оперативного управления, вправе подарить ее с согласия собственника, если законом не предусмотрено иное». Приведенная норма говорит исключительно об ограничениях относительно дарения вещей, ничего не упоминая относительно прав требования. Возникает вопрос, а может ли, например, учреждение или унитарное предприятие уступить принадлежащее ему право требования другому лицу без согласия собственника имущества учреждения? В соответствии с буквальным толкованием положений ст. 576 ГК и сущностью права оперативного управления как права вещного - может. Между тем в п. 4 ст. 18 Федерального закона от 14.11.2002. №161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» установлено, что любые сделки, связанные с уступкой требования, требуют согласия собственника имущества предприятия327. Применительно к учреждениям такого правила нет.

Можно было бы предположить, что раз имущественные права вещами не являются, то и обладание ими не может опосредоваться с помощью вещных прав. В соответствии с этим имущественные права субъекта, например, права оперативного управления существуют наряду с этим правом, не подчиняясь ограничениям, установленным ст. 576 Кодекса.

Однако возможна и иная позиция. Основана она на применении аналогии относительно правомочий обладателя ограниченного вещного права к правовому режиму имущественных прав требования, принадлежащих этому лицу. Дело в том, что собственнику имущества учреждения либо унитарного предприятия далеко не безразлично, какая сделка будет совершена с его имуществом. Так, в соответствии с п. 2 ст. 298 ГК РФ учреждение вправе самостоятельно распоряжаться доходами от разрешенной собственником предпринимательской деятельности и имуществом, приобретенным на эти доходы. Указанное правило применительно к отношениям дарения подвергается значительным ограничениям - самостоятельное совершение сделок дарения такого имущества допускается, если стоимость этого имущества не превышает 5 МРОТ, сделки дарения с имуществом, превышающим эту сумму, требуют согласия собственника. Если следовать первому из приведенных мнений, то такой запрет довольно легко обойти - достаточно передать имущество по какому-либо договору: купли-продажи, займа, и т.д. третьему лицу, а затем просто простить долг или передать право требования из этого договора другому лицу. Вряд ли подобная ситуация может считаться приемлемой. Поэтому представляется необходимым скорректировать положения закона. В частности, можно дополнить ст. 9 Федерального закона «О некоммерческих организациях» указанием на то, что учреждение не вправе совершать сделки, связанные с уступкой требования без согласия собственника. При отсутствии же соответствующего законодательного регулирования на сегодняшний день придется каждый раз доказывать возможность применения к данной ситуации аналогии закона, что на практике может вызвать значительные затруднения.

В числе правил, содержащихся в гл. 32 Кодекса, особое место занимают нормы об отказе от исполнения договора дарения и отмене дарения. Отказу от исполнения договора дарения посвящены ст. 573 и 576 ГК, которые касаются соответственно отказа от договора со стороны одаряемого и дарителя. Представляется, что указанные статьи в полной мере применимы и к договору дарения имущественного права. Однако следует отметить, что если при заключении договора дарения должник был уведомлен о предполагаемом переходе прав к новому кредитору, то при прекращении договора дарения он также должен быть поставлен в известность об этом. В противном случае он вправе исполнить обязательство в отношении лица, являющегося для него кредитором в силу полученного уведомления. Такое исполнение следует признать надлежащим и освобождающим должника от обязательства при условии его добросовестности. При этом лицо, получившее исполнение от должника, как не имеющее субъективного права в отношении должника, должно считаться неосновательно обогатившимся за счет действительного кредитора, который может истребовать у несостоявшегося цессионария полученное им по нормам гл. 60 ГК РФ.

Еще больший интерес вызывает норма ст. 578 ГК «Отмена дарения». Возможность отмены дарения составляет одну из самых специфичных черт данного договора. Дело в том, что отмена дарения совершается уже после исполнения договора, то есть после приобретения дара одаряемым, когда договорные отношения между сторонами уже прекратились. Возможность отмены дарения признавалась российскими правоведами специфической особенностью, присущей договору дарения. Так, Г.Ф.*"Шершене- вич писал, что «...закон может постановить, что с наступлением известного юридического факта одаренный лишается подаренной ему вещи, право собственности на которую вновь устанавливается в лице дарителя или его наследников. Такое возвращение дара возможно только в указанных законом случаях»328. На возможность возвращения дара указывал и Д.И. Мейер329. Таким образом, отмена дарения рассматривалась как особый способ лишения одаряемого права собственности на переданное ему имущество. Составители проекта русского Гражданского уложения отказались от использования термина «возвращение дара» и заменили его на «отмену дарения», поскольку это выражение представлялось им более обширным, включающим в себя не только возможность требовать возврата переданного дара, но и вообще восстановления первоначального положения сторон330. Нам представляется, что содержащееся в действующем Гражданском кодексе выражение «отмена дарения» должно пониматься именно указанным выше образом. И в этом смысле даритель, отменяя дарение, «фактически аннулирует договор как факт, повлекший юридические последствия»331.

Подобный подход влечет ряд выводов чисто практического свойства. Так, ст. 578 ГК в п. 5 содержит норму, в соответствии с которой в случае отмены дарения одаряемый обязан возвратить подаренную вещь, если она сохранилась в натуре к моменту отмены дарения. Указанное правило явилось основанием для утверждения о том, что «последствием отмены дарения является возврат подаренной вещи дарителю. Это возможно, если вещь сохранилась к моменту отмены дарения. В противном случае даритель не вправе требовать возмещения стоимости вещи в деньгах, за исключением вины одаряемого в невозможности исполнения требований дарителя»332. Несколько иная позиция у А.Л. Маковского. Он считает, что в случае несохранности подаренной вещи и отмены дарения по основаниям п. 2 и 4 ст. 578 ГК требовать денежной компенсации невозможно, при отмене же дарения по п.1 ст. 578 ГК возможно предъявление требований о денежной компенсации взамен возврата несохранившейся вещи333. Отмеченные позиции в той или иной степени имеют в своей основе уже приведенную концепцию «возвращения дара». Нам представляется, что такой подход может совершенно парализовать действие норм Кодекса об отмене дарения. Достаточно одаряемому распорядиться подаренной вещыо любым способом, чтобы избежать неблагоприятных последствий отмены дарения. Кроме того, буквальное толкование п. 5 ст. 578 ГК фактически не позволяет реализовать институт отмены дарения применительно, допустим, к подаренному праву требования, тогда как такая отмена вполне укладывается в смысл п. 1, 3 и 4 ст. 578 Кодекса. Таким образом, следует признать, что отмена дарения влечет более широкие последствия, нежели просто возврат подаренного имущества. Поскольку с момента отмены дарения договор как факт практически перестает существовать, соответственно полученное одаряемым в результате исполнения этого договора до его отмены считается полученным без надлежащего правового основания и должно рассматриваться как неосновательное обогащение.

В результате в соответствии со ст. 1102-1109 ГК РФ в случае отмены дарения одаряемый должен возвратить полученный дар в натуре, а если такое невозможно, то возместить его стоимость. Данное правило в полной мере применимо и к дарению имущественного права.

Анализируя иные статьи, посвященные договору дарения, следует отметить, что некоторые из них относительно дарения имущественных прав однозначно не подлежат применению. К числу таких статей относится, например, ст. 580 ГК РФ, устанавливающая ответственность за вред, причиненный недостатками подаренной вещи.

И наконец, отметим такую разновидность договора дарения, как пожертвование. Отличительной чертой данного договора является наличие специальной цели при дарении. Как указано в ст. 582 Кодекса, такие цели должны быть общеполезными. В той же статье указывается, что предметом договора пожертвования также могут являться имущественные права. Представляется, что на практике будет достаточно проблематичным установление в договоре пожертвования цели использования передаваемого права. Ведь если передается вещь, то одаряемый, обладая правомочием пользования, может определять соответственно и способ использования вещи, в том числе разрешать пользование вещью всем иным лицам. Применительно к имущественному праву такого правомочия у его обладателя нет, да и само использование этого права возможно, по сути дела, в очень ограниченных пределах: можно либо получить удовлетворение от должника по обязательству, либо распорядится самим правом (продать, заложить и т.д.). Но в любом случае пользование правом со стороны широкого круга лиц (общеполезные цели) представляется невозможным. В этой связи представляется, что единственным способом определения цели использования переданного права может быть установление порядка и оснований распоряжения передаваемым правом, а также юридической судьбы удовлетворения по обязательству, которое имеет право получить одаряемый от должника.

<< | >>
Источник: Яковлев А.С.. Имущественные права как объекты гражданских правоотношений. Теория и практика. - М: «Ось-89».- 192 с.. 2005

Еще по теме § 2. Дарение имущественных прав:

  1. § 2 Нотариат в системе органов государственного управления
  2. §1. Понятие и признаки предприятия как имущественного комплекса но Гражданскому законодательству Российской Федерации.
  3. §1. Развитие учении о категории «управление делами юридического лица»
  4. 3. Запрещение и ограничение дарения
  5. § 3. Понятие и виды имущественных прав как объектов гражданских правоотношений
  6. § 2. Дарение имущественных прав
  7. § 2. Общие особенности гражданско-правового регулирования корпоративных отношений
  8. 3. Особенности осуществления преимущественных прав приобретения долей (акций), отчуждаемых участниками хозяйственных обществ
  9. § 8. Развитие права
  10. § 1. СОСТАВ ПРАВООТНОШЕНИЙ, ВОЗНИКАЮЩИХ ПРИ РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВА СЛЕДОВАНИЯ И ПРАВА ДОСТУПА
  11. 5. ЦЕННЫЕ БУМАГИ В СИСТЕМЕ ОБЪЕКТОВ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ
  12. §1. Особенности возникновения и осуществления гражданских прав субъектов предпринимательской деятельности
  13. § 1. Правовые механизмы
  14. Валерий Викторович Почуйкин Уступка права требования в гражданском праве
  15. Основы общего (сословного) правового статуса свободных сельских обывателей к середине XIX в.
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -