<<
>>

ГЛАВА 17 О ЗНАЧЕНИИ И ИСТОЧНИКАХ СТАНДАРТОВ ПРАВОСУДИЯ

Т.Г. Морщакова, заместитель председателя Конституционного Суда Российской Федерации в отставке, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации, заслуженный юрист Российской Федерации

Стандарты справедливого правосудия являются необходимой со­ставной частью идеологии прав человека, которая в современном демократическом обществе не может не определять его основные нравственные, философские, социальные, политические и пра­вовые ценности.

Известная триада составляющих правового госу­дарства — подчинение государства праву, признание личности, ее прав и свобод высшей ценностью и независимая судебная власть — также с очевидностью исходит из неразрывной связи прав челове­ка и правосудия. При этом признание и защита прав и свобод в ка­честве цели правового государства и судебная власть как основное правовое средство их эффективной защиты служат именно долж­ному ограничению государства в интересах личности и общест­ва. Они ориентируют государственную власть на исполнение той ее функции, которая, собственно, обусловливает ее учреждение и является основой общественного консенсуса в отношении орга­низации и самоограничения власти. Словами российской Кон­ституции (статья 18), «права и свободы человека и гражданина яв­ляются непосредственно действующими... определяют смысл, со­держание и применение законов, деятельности законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечи­ваются правосудием».

Правосудие как основной правозащитный механизм может ис­полнять эту свою роль именно благодаря общепризнанным его стандартам. Стандартам, которые исходят из того, что определе­ние прав и свобод каждого в судебном процессе осуществляет­ся на основе справедливых процедур, заканчивается вынесением обязательных судебных решений, исполнение которых обеспечи­вает не только компенсацию причиненного ущерба, но и восста­новление в нарушенных правах.

Само право на справедливое пра­восудие также рассматривается как непременная часть каталога общепризнанных прав и свобод, — без судебного механизма за­щита всех других прав не могла бы быть реализована.

В системе взаимоотношений, сложившихся в международном сообществе, права и свободы человека относятся к тематике меж­дународного характера. Если говорить о правовых основах такого положения, то оно является результатом развития не только меж­дународного права, то есть производно не только от сложившихся общепризнанных принципов и норм международного права и за­ключаемых государствами международных договоров. Междуна­родный характер тематики прав и свобод в современном мире по­лучает все большее признание на национальном уровне путем их включения в конституционные внутригосударственные акты в ка­честве именно международных обязательств государства. Приме­ром этому могут служить практически все конституционные акты государств на европейском континенте, взаимоотношения кото­рых дают образцы наибольшей межгосударственной интеграции — такие, как Совет Европы и Европейский союз.

Однако международная приверженность идеологии основных прав и свобод выражается не только в том, что их признание на на­циональном уровне обеспечивается согласием на приоритет меж­дународно-правовых норм в ситуации, когда национальное зако­нодательство им противоречит, как это закреплено в статье 15, ч. 4 Конституции РФ. Эта приверженность находит выражение так­же в том, что национальные конституции во многих странах рас­сматривают международные нормы о правах и свободах как свою вторую конституцию, как часть своей конституции или как име­ющие силу внутригосударственных конституционных стандартов. Многие страны признают приоритет международных норм о пра­вах и свободах перед своими конституционными нормами[489]. В Рос­сии эта тенденция выражена в ее Конституции в особой, не менее впечатляющей форме: российский конституционный законода­тель обязуется гарантировать права и свободы в Основном законе страны в соответствии с тем, как они отражены в общем междуна­родном праве (статья 17, ч.

1 Конституции РФ).

Таким образом, международные стандарты прав и свобод в си­лу волеизъявления, выраженного в российской Конституции, рас­сматриваются как база действующего конституционного регули­рования, включены тем самым в российскую конституционную систему и признаны масштабом для правотворчества и правопри- менения[490]. Такое конституционное развитие подтверждает сущест­вование наднационального конституционного права в сфере стан­дартов прав и свобод[491]. Это, в частности, означает, что понимание роли стандартов справедливого правосудия в национальной пра­вовой системе России не может быть сведено к тому, чтобы они рассматривались только как образцы для подражания — по своей значимости они приравниваются к нормативным правилам. Как и все международно признанные права и свободы, право на спра­ведливое правосудие должно обеспечиваться государством, оно не подлежит отчуждению законодателем. Государство не может ссы­латься в оправдание каких бы то ни было отступлений от гаран­тий справедливого правосудия ни на национальные особенности, ни на отсутствие внутреннего закона.

Признание такого уровня обязательности стандартов справед­ливого правосудия базируется не только на авторитете междуна­родных принципов и норм и внешнеполитической ориентации страны на международное сотрудничество. Этого было бы недо­статочно, тем более что не исключены и попытки отступления от этой ориентации. Но право каждого на обращение за судебной за­щитой, закрепленное в российской Конституции (статья 46), явля­ется абсолютным, то есть не подлежит ограничению: «...право на судебную защиту отнесено согласно статье 56 (часть 3) Конститу­ции РФ к таким правам и свободам, которые не могут быть огра­ничены ни при каких обстоятельствах»[492].

Логико-юридическое объяснение абсолютного характера пра­ва на судебную защиту вытекает, однако, не только из упомяну­той в приведенном постановлении Конституционного Суда РФ статьи 56 Конституции — статьи, запрещающей — даже в услови­ях военного или чрезвычайного положения в стране — ограничи­вать это право (в числе других неограничимых прав, таких как пра­во на жизнь, уважение человеческого достоинства, презумпция не­виновности и др.).

Право каждого на доступ к суду, справедливые процедуры правосудия и эффективную судебную защиту не может быть ограничено в силу самой его природы. В силу того что оно никогда не могло бы представлять собой препятствие для дости­жения таких целей, как защита прав и законных интересов других лиц или тем более защита таких общественных благ, как основы конституционного строя, нравственность, безопасность и оборо­на государства. Только эти цели, согласно Конституции РФ (ста­тья 55, ч. 3), могут оправдывать соразмерные ограничения прав и свобод, но ни одна из них никогда не могла бы ни потребовать ог­раничения права на справедливое правосудие, ни, соответствен­но, оправдать такое ограничение. Надлежащая, то есть эффектив­ная, судебная защита ни в какой ее форме не может представлять угрозу названным индивидуальным и общественным интересам, но, напротив, служит их охране. Также и отступление от между­народных стандартов справедливого правосудия невозможно бы­ло бы объяснять какими-либо внутригосударственными целями или, например, охраной национального суверенитета.

Конституционным признанием обязательности для России международных стандартов справедливого правосудия служит также прямое закрепление в Конституции РФ права каждого обра­титься в межгосударственные органы по защите прав и свобод че­ловека, если все имеющиеся внутри страны средства правовой за­щиты, к которым он вынужден был прибегнуть, оказались для него безрезультатными. Речь идет о том, что каждый в такой ситуации может рассчитывать на применение к нему международных стан­дартов защиты непосредственно наднациональными межгосудар­ственными структурами. Среди них особое место — как наиболее востребованный и наделенный правом принимать обязательные решения — занимает Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ, Страсбургский суд). Он представляет собой специальную надгосу­дарственную судебную юрисдикцию, защищающую от нарушения на национальном уровне права каждого, предусмотренные Ев­ропейской конвенцией о защите прав человека и основных сво­бод (Рим, 1950)[493].

Россия, как и другие государства — участники этого договора, признает без каких бы то ни было дополнитель­ных соглашений и оговорок обязательность решений Европейско­го суда по всем вопросам толкования и применения Конвенции в случаях предполагаемых ее нарушений со стороны Российской

Федерации. Это предусмотрено Федеральным законом «О рати­фикации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» от 5 мая 1998 года. Юридическая обязатель­ность решений Европейского суда для всех государств-участников, ратифицировавших Конвенцию, реально означает, что вырабаты­ваемые им позиции по вопросам применения данного междуна­родного договора приобретают значение актуальных международ­ных стандартов, а сам Суд действует как уникальный механизм поддержания этих стандартов в национальных практиках.

Защищаемые Европейской конвенцией и Европейским судом представления и договоренности об обеспечении прав и свобод являются наиболее концентрированным выражением общеприз­нанных в мировом сообществе принципов и норм международно­го гуманитарного права в его широком понимании. При этом они выступают как его часть и транслируют на региональном европей­ском уровне такие универсальные международные принципы и нормы, которые закреплены во Всеобщей декларации прав и сво­бод 1948 года и Международном пакте о гражданских и политиче­ских правах 1966 года. В этом отношении юриспруденция Страс­бургского суда развивается в едином согласованном направлении с практикой других наднациональных органов, таких как Комис­сия по правам человека ООН[494], действующая с 1946 года в качест­ве вспомогательного органа Экономического и Социального Со­вета ООН (ЭКОСОС), и Комитет по правам человека, созданный в соответствии с Международным пактом о гражданских и поли­тических правах[495]. Благодаря обширной практике ЕСПЧ позиции названных органов относительно международно признанных прав человека могут не только получать свое дальнейшее содержатель­ное развитие, но приобретают также действенный инструмент за­щиты от нарушений, включая восстановление таких прав в ка­ждом случае рассмотрения жалобы Европейским судом — благо­даря обязательности исполнения его решений национальными властями.

При этом реальное восстановление нарушенных прав в идеологии Европейского суда неизменно рассматривается как необходимое основание для признания внутригосударственных защитных механизмов эффективным средством правовой защи­ты. Теоретическое и практическое значение данной правовой по­зиции выражается в том, что она воспринимается в качестве од­ного из существенных импульсов развития национального за­конодательства, как это имело место, например, при принятии в Российской Федерации Федерального закона «О компенсации за нарушение разумных сроков судебного разбирательства и ис­полнения судебных решений»[496].

С другой стороны, обобщенное в международном опыте пони­мание стандартов прав и свобод рождается в юриспруденции Ев­ропейского суда на базе оценки национального правового разви­тия в разных странах. Ни одно его решение не может быть принято без исследования и учета особенностей правового регулирования и правоприменительной практики государства, действия которо­го обжалует заявитель, защищая свои права. Нередко ЕСПЧ ана­лизирует разные правовые инструменты, имеющиеся на внутриго­сударственном уровне, и ставит вопрос об изменении сложивших­ся правонарушающих практик с учетом уже пройденного другими странами пути. В результате практика ЕСПЧ расширяет также воз­можности изучения зарубежного опыта формирования правовых стандартов, в том числе связанного с исполнением решений над­национальной Страсбургской юрисдикции в целях предупрежде­ния в дальнейшем нарушений в области защищаемых на между­народном уровне прав и свобод.

Соответственно, представления о стандартах правосудия скла­дываются на основе детального исследования не только междуна­родных норм в области защиты прав человека, но и обширной над­национальной и национальной (не только европейской) практи­ки их применения. Обращение к изучению стандартов правосудия, сложившихся и развивающихся в общечеловеческой практике, расширяет возможности доступа к информации, существенной как минимум для поиска решений, которые должны способство­вать развитию и использованию внутригосударственных право­защитных механизмов. Это безусловно касается российской пра­воприменительной практики, но, кроме того, позволяет увидеть, какие положения действующего законодательства рождают или провоцируют правонарушающие действия и решения со стороны власти. Выявить проблемы, которые в других странах привели уже к признанию нарушенными международных стандартов прав че­ловека. Понять, какие внутригосударственные практики и проце­дуры судопроизводства, исходя из прецедентов Страсбургского су­да, сложившихся по жалобам против России и других стран, дают основание для успешного обращения к этой международной ин­станции. Рассмотреть, наконец, какие правовые механизмы и ин­струменты могут быть использованы государством, чтобы исклю­чить основания для оспаривания его действий как нарушающих международные обязательства в области прав человека.

Таким образом, ориентация на стандарты справедливого пра­восудия позволяет оценить и показать, что в России не соответ­ствует им, в чем заключается разница в подходах к гарантиям су­дебной защиты на международном и национальном уровне, а так­же — как развиваются правовые позиции ЕСПЧ и национальных судов в этой области.

Во многих случаях в основе актуальных, имеющих практиче­ское значение международных и национальных стандартов лежат принятые международными структурами документы, содержащие нормы рекомендательного характера. Эти документы, с одной сто­роны, показывают, как формируются требования к стандартам правосудия, в том числе через восприятие рекомендательных норм в практике отдельных стран. С другой стороны, рекомендательные документы, во многом разъясняя и конкретизируя стандарты за­щиты прав человека, могут способствовать определению нацио­нальных перспектив развития в таких вопросах, которые еще не получили достаточного внимания или удовлетворительного реше­ния, как это имеет место, например, относительно таких гарантий в сфере правосудия, как обеспечение доступа к правосудию путем предоставления квалифицированной юридической помощи, в том числе субсидируемой государством, как развитие транспарентно­сти в судопроизводстве или реформирование правил и практик управления внутри судебной системы. Введение рекомендатель­ных документов, содержащих решения по этим вопросам, в науч­ный и практический оборот может определять варианты современ­ного развития в соответствующих направлениях.

Адекватное понимание содержания конкретных стандартов требует изучения не только тенденций их развития, но и прецеден­тов применения, в том числе в связи с обстоятельствами конкрет­ных дел, особенностями позиций его участников и аргументации, использованной международной юрисдикцией при вынесении решения. Это должно предостерегать от упрощенного понима­ния соответствующего стандарта, который, как правило, вбира­ет в себя всю конкретику разных практических ситуаций и к тому же постоянно развивается, дополняется, может приобретать новые содержательные черты, распространяться на более широкий круг ситуаций. С этой точки зрения необходимо постоянное отслежи­вание развития соответствующих стандартов, что востребует как юридические исследования в данном направлении, так и расши­рение публикаций международной судебной практики. Естест­венно, полезна и необходима систематизация прецедентов и ле­жащих в их основе конкретных дел. В научном обороте они могут быть представлены и как продолжающиеся издания, и как хресто­матии, всегда остающиеся определенным дефицитом для поль­зователей, прежде всего практических работников в сфере права, представителей государственной власти и общественных правоза­щитных институтов, тем более в связи с тем, что официальные пу­бликации источников международных прецедентов и стандартов, складывающихся, например, на основе решений ЕСПЧ и других международных юрисдикций, не имеют официального и полно­го русского перевода.

Международные представления о справедливом правосудии не могут быть реализованы на национальном уровне без вопло­щения в устройстве суда целого ряда характеристик, касающихся его институционального оформления. Речь идет о том, что в каче­стве органа правосудия может выступать только организационно и финансово независимая от других властей инстанция. Что суд как таковой создается и действует на основании закона, а не по собст­венному или чужому произволу. Что суд не вправе сам определять свою компетенцию по рассмотрению отдельных дел или каких-ли­бо их категорий; те, кто обращается к судебной защите, должны иметь компетентный суд по любому вопросу и знать из законода­тельных установлений, в каком именно суде могут быть защище­ны их интересы в конкретном правовом конфликте. Никаким дру­гим органам — не судам — не могут передаваться функции право­судия, запрещено создание чрезвычайных судов, то есть органов с псевдосудебными функциями.

Эти стандарты часто освещаются в литературе и известны как первооснова судебной организации (судоустройства). Кажущие­ся иногда в современном мире азбучными истинами, они относят­ся в основном к институциональной базе судебной деятельности в ее статике. Однако необходим особый акцент на содержании и развитии стандартов судебных процедур, в которых осуществля­ется правосудие. Такой подход представляет особый интерес, так как судебные процедуры не только отличают правосудие от лю­бых других форм деятельности, но и делают его наиболее эффек­тивным средством правовой защиты. Он может быть реализован через анализ конкретных нарушений процедуры и отступлений от требований процессуальной формы при исследовании обстоя­тельств правовых конфликтов на этапах досудебной подготовки и судебного разбирательства дел в национальных практиках, ана­лизируемых международной юрисдикцией. Это дополняет имею­щиеся исследования стандартов правосудия и создает объектив­ную основу для новых подходов к оценке национальных практик. Благодаря такому анализу материалов из международных и зару­бежных юрисдикций становится наглядным сущностный процес­суальный характер справедливого правосудия. Согласно правовым позициям ЕСПЧ его основной задачей в области стандартов пра­восудия является обеспечение для каждого именно процессуальной справедливости в судебной защите. Эти стандарты далеко еще не освоены российской системой правосудия.

Требования к справедливому судебному разбирательству во многих случаях адресованы любому из видов судопроизводства. Вместе с тем процедурными особенностями правосудия по граж­данским и уголовным делам обусловлены определенные различия в содержании и степени строгости этих требований по названным категориям дел. Естественно, говоря об общих параметрах спра­ведливого правосудия, таких как состязательность в судопроиз­водстве, равноправие в процессуальных возможностях его участ­ников по отстаиванию своих прав, их обеспечение квалифициро­ванной юридической помощью и право обратиться в открытом судебном разбирательстве к форуму общественности, необходимо учитывать специфику реализации этих стандартов в уголовном и гражданском судопроизводстве.

Анализ международных стандартов правосудия как определен­ного критерия оценки национальных практик позволяет в то же время выявить общее правовое содержание в принципах и инсти­тутах правосудия разных стран. Собственно, это является непре­менным условием и в деятельности межгосударственных инстан­ций по защите прав и свобод, поскольку иначе во многих случаях было бы невозможно ни сформулировать, ни понять, ни приме­нить общие требования к многовариантным национальным си­стемам правосудия. Системам, специфика которых объективно существует и никогда не отрицалась и не отрицается также на над­национальном уровне. Тем важнее решаемая межгосударствен­ными органами по защите прав и свобод задача обозначить обще­значимые подходы и к обязательным стандартам в области право­судия, и к используемым для раскрытия их содержания понятиям.

Возможность решения этой задачи, как показывает обшир­ная практика ЕСПЧ и других наднациональных органов, связана, с одной стороны, с обязанностью и возможностями представления национальными участниками международных судебных процедур информации о конкретных обстоятельствах обжалуемых наруше­ний и о ходе национальных разбирательств по делу в полном объ­еме, а с другой — с применением международными инстанциями автономных (по отношению к национальным) понятий для ква­лификации общепринятых характеристик правосудия и его прин­ципов. Без усвоения содержания таких понятий, непосредствен­но связанных с формированием стандартов судебной деятельно­сти, последние не могут быть адекватно реализованы. Это должно определять соответствующие задачи и научных исследований, и переводческой деятельности, и издательского дела.

Перспективы развития в сфере российского правосудия, оче­видно, не могут не соотноситься с воплощением международных стандартов, в том числе на основе опыта других стран, также ищу­щих пути согласования национальных практик с общепризнанны­ми принципами и нормами международного права[497]. С учетом та­ких тенденций развития важно обсуждать некоторые возможные варианты решения внутригосударственных проблем, на которые уже было обращено внимание международной юрисдикцией как по российским делам, так и по делам в отношении других стран в связи с необходимостью исключить отступления от требований справедливого правосудия. Это может иметь значение для выра­ботки национальных мер общего характера, в том числе для при­нятия законодательных парламентских решений, вытекающих из международных обязательств Российской Федерации, а также для ориентации судов на применение решений и учет правовых пози­ций Европейского суда. Изучение стандартов справедливого пра­восудия имеет также непосредственное практическое значение для повышения эффективности чисто юридической работы по содер­жательной подготовке обращений — как в межгосударственные правозащитные инстанции, так и в национальную судебную си­стему. В частности, в порядке конституционного судопроизводст­ва, где достаточно активно используются международные подхо­ды к защите прав и свобод.

Актуальные задачи реформы российского правосудия не могут быть ни определены, ни решены без освоения стандартов справед­ливого правосудия в теоретических разработках, в законопроект­ной работе, в реальном законотворчестве и судебной деятельности.

<< | >>
Источник: Е.В. Новикова, А.Г. Федотов, А.В. Розенцвайг, М.А. Субботин. Верховенство права как фактор экономики / международная коллективная монография ; под редакцией Е.В. Новиковой, А.Г. Федотова, А.В. Розенцвайга, М.А. Субботина. — Москва, 2013. — 673 с.. 2013

Еще по теме ГЛАВА 17 О ЗНАЧЕНИИ И ИСТОЧНИКАХ СТАНДАРТОВ ПРАВОСУДИЯ:

  1. 2. Система и значение Особенной части уголовного законодательства
  2. §2. Источнике вые базы правовых систем стран Европы
  3. Предмет и источники арбитражного процессуального права
  4. 1.3. ЭВОЛЮЦИЯ ПРИНЦИПОВПРАВОСУДИЯ. ЛОГИКА ВОЗНИКНОВЕНИЯ АЛЬТЕРНАТИВНОГО ПРАВОСУДИЯ
  5. Содержание
  6. ГЛАВА 8 ВЕРХОВЕНСТВО ПРАВА: ПРОБЛЕМЫ ПОНИМАНИЯ
  7. ГЛАВА 17 О ЗНАЧЕНИИ И ИСТОЧНИКАХ СТАНДАРТОВ ПРАВОСУДИЯ
  8. ГЛАВА 18 ПРИНЦИП ВЕРХОВЕНСТВА ПРАВА И ПРАВОВЫЕ СТАНДАРТЫ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ПРАВОСУДИЯ: ПРОБЛЕМЫ ИХ РЕАЛИЗАЦИИ В РОССИИ
  9. ПРИЛОЖЕНИЕ F СТАНДАРТЫ СУДЕБНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ (В АСПЕКТЕ УПРАВЛЕНИЯ В СУДЕБНОЙ СИСТЕМЕ)
  10. §1. Категория «иммунитет в гражданском процессуальном праве», значение иммунитета и его место среди смежных институтов и категорий
  11. § 2. Источники гражданского процессуального права
  12. ГЛАВА 1. Международные правовые акты в сфере ювенальной юстиции и анализ российского «ювенального» законодательства
  13. ГЛАВА 3. Концептуальные направления изменений в российском законодательстве в сфере ювенальной юстиции
  14. Правовой порядок как результат социального контроля: его задачи и «источники авторитетности».
  15. Концепции доктрины об источниках международного права, вводящие в круг традиционных источников новые виды форм
  16. Глава III. ЭФФЕКТИВНОСТЬ ДЕЙСТВИЯ НОРМЫ О НЕОБХОДИМОЙ ОБОРОНЕ В УГОЛОВНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ РФ И ПРОБЛЕМЫ ЕЕ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ
  17. § 4.3 Стандарты «справедливого режима» и «безопасности» в качестве договорного отражения международного минимального стандарта
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -