Либерализация торговли в противовес протекционизму

1.2.3.1. Международная торговля и либерализация

Экономическая глобализация в общем и в международной торговле в частности, обвиняет­ся многими в основном в том, что она приносит несчастья для сегодняшнего мира: от голода и детского труда до экологического загрязнения и культурного обнищания.

Большинство экономистов соглашаются с тем, что страны могут получить выгоду от между­народной торговли. В 1776 году, Адам Смит (Adam Smith) написал в своём классическом труде ‘An Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Nations’:

Принцип каждого благоразумного хозяина семьи - никогда не пытаться делать дома то, что бу­дет стоить ему дороже, чем купить. Портной не пытается сделать себе ботинки, он покупает их у сапожника. Сапожник не пытается сшить себе одежду, он использует труд портного. Фермер никогда не пытается делать ни то, ни другое, он использует труд этих двух ремесленников. Все они делают это в собственных интересах и используют собственное производство, чтобы иметь некоторые преимущества перед своими соседями и купить товар с частью своего производства, или что означает то же самое, по цене, которая включает стоимость или часть стоимости того, что они производят сами.

Что является благоразумным в действиях отдельной семьи, может быть отсутствием разума в большом королевстве. Если другая страна может обеспечить нас товаром более дешевым, чем мы можем сделать сами, лучше покупать его у них по цене, включающей стоимость товара, произведенного нами таким способом, в котором мы имеем некоторое преимущество.

Ясный и полный аргумент А. Смита (A. Smith) по специализации международной торговли далее разрабатывался Дэвидом Рикардо (David Ricardo), который в своем труде The Principles of Political Economy and Taxation’, изданном в 1817 году, развил теорию «сравнительного преиму­щества». Эта теория до сих пор является исчерпывающим объяснением, почему страны, даже самые бедные, могут и действительно извлекают выгоду из международной торговли.

Что подразумевал экономист-классик Дэвид Рикардо (David Ricardo) (1772-1823), когда он ввел термин «сравнительное преимущество»? Предположим, что страна А лучше, чем страна B по производству автомобилей, а страна B лучше, чем страна А по производству хлеба. Очевидно (академики сказали бы «тривиально»), что обе извлекут выгоду, если А будет специализиро­ваться на производстве автомобилей, а B - специализироваться на хлебе и они будут торговать друг с другом. Это случай абсолютного преимущества. Но что делать, если страна не преуспе­вает ни в каком производстве? Производители не будут заниматься бизнесом? Ответ, согласно Д. Рикардо (D. Ricardo), - будут. Причиной тому является принцип сравнительного преимуще­ства, возможно, единственное мощнейшее понятие в экономике. Согласно принципу сравни­тельного преимущества, страны А и B будут получать выгоду из торговли друг с другом, даже в том случае, если А превосходит B по производству и автомобилей и хлеба. Если страна А намно­го превосходит по производству автомобилей и только немного превосходит по производству хлеба, то страна А должна продолжать инвестировать ресурсы и прилагать все усилия - в про­изводство автомобилей - и экспорт товара в страну B.

Модель Д. Рикардо (D. Ricardo), конечно, является сильным упрощением, так как построена только на примере двух товаров и двух стран и рассматривает постоянные затраты и постоян­ные цены. В этой модели не приняты во внимание многие особенности современной экономики. Экономисты XX столетия приложили все усилия, чтобы уточнить и обосновать классическую модель Рикардо. В ходе дальнейшего анализа, уточненные модели, такие к примеру, как модель Хекшера-Олина (Hekscher-Ohlin), подтвердили основные заключения, сделанные на основе мо­дели Д. Риккардо (D.Ricardo) относительно теории сравнительного преимущества и прибыли от торговли через специализацию.^[62]

Теория сравнительного преимущества получила одобрение большинства экономистов в начале XIX столетия и до сих пор поддерживается ими,^[63] как заметил Дж. Бхагватиа (Jagdish Bhagwati) в газете Free Trade Today, такое доверие со стороны большинства оказывается нечасто.

17 В поиске объяснения он отметил, что когда был задан вопрос, какое суждение в социальной на­уке было самым нелогичным, Поль Самуелсон (Paul Samuelson), лауреат Нобелевской премии по экономике 1970 года, указал на теорию сравнительного преимущества.^[64]

Согласно П. Самуэлсону (P.Samuelson), есть только один - но весьма мощный аргумент за свободную торговлю:

Свободная торговля продвигает взаимовыгодное разделение рабочей силы, значительно уве­личивает потенциал реального товара страны для всех стран и обуславливает более высокий уровень жизни для всех на земле.^[65]

На вопрос, что ведет к большему экономическому росту, свободная торговля или ещё более свободная международная торговля, Дж.

Те, кто утверждают, что свободная торговля обязательно ведёт к большему экономическому ро­сту, не осведомлены о более тонких нюансах теории и о существующей обширной литературе, где рассматривается противоположная точка зрения, и тем не менее, обосновывают свой ар­гумент на том, что имеющиеся доказательства по данному вопросу (в послевоенный период), говорят о том, что более свободная торговля имеет тенденцию вести к большему росту.^[66]

Исследования Всемирного банка в 2001 году показали, что развивающиеся страны, кото­рые усилили свою интеграцию в мировую экономику в 1980-ых и 1990-ых годах, достигли бо­лее высокого роста в доходах, большей продолжительности жизни и лучшего образования. Эти страны, население которых составляет около 3 миллиардов человек, характеризуются в сред­нем 5-процентным темпом роста в доходах на душу населения в 1990-ых годах по сравнению с 2% в развитых странах. Многие из этих стран, включая Китай и Индию, приняли собственную внутреннюю политику и учредили институты, которые позволили людям использовать в своих интересах мировые рынки и таким образом резко увеличить долю торговли в их ВВП. Они до­гнали богатые страны - их ежегодные темпы роста увеличились с 1% в 1960-ых до 5% в 1990-ых. В 2006 году Индия и Китай достигли экономического роста в 9,4% и 11,1% соответственно.^[67] Однако, не все страны успешно интегрировали в мировую экономику. Согласно отчету Все­мирного банка, в 2001 году около 2 миллиардов человек, особенно в Африке, южнее Сахары, в странах Ближнего Востока и бывших республиках Советского Союза, причислены к отсталым странам. В среднем экономическое развитие этих стран понизилось, бедность увеличилась и по­вышение уровня образования происходит медленнее, чем в более глобализованных странах.^[68]

Согласно заключению ВТО, сделанному по результатам исследования «Торговля, неравенство доходов и бедность», рассматривавшему проблемы взаимосвязи международной торговли и бедно­сти, очевидно, что либерализация торговли в целом положительно влияет на снижение бедности.

В своей работе ‘Rigged Rules and Double Standards: Trade, Globalization, and the Fight Against Poverty’, 2002 г., Оксфам (Oxfam) заявлял:

История высмеивает утверждения, что торговля не может работать на бедных. Участие в ми­ровой торговле заметно фигурирует во многих работах по сокращению бедности - и, по срав­нению с оказанием помощи, это имеет больший потенциал, чтобы приносить пользу бедным.^[72]

Согласно Оксфаму (Oxfam), начиная с середины 1970-ых годов быстрый рост экспорта внес вклад в расширение процесса экономического роста, который вывел более 400 миллионов чело­век из бедности,^[73] кое-кто сомневается, что международная торговля имеет серьёзный потенци­ал, чтобы существенно повлиять на сокращение бедности и экономический рост. Безусловно, международная торговля не «волшебная палочка для достижения развития».^[74] Для большинства важно достижение устойчивого экономического роста и повсеместного сокращения бедности.^[75]

Международная торговля имеет потенциал не только в плане для экономической выгоды, она может также принести значительный неэкономический результат.

Международная торговля укрепляет международные связи и обмен идеями, которые могут внести вклад в укрепление взаимопонимания между странами. В свободно торгующем мире, другие страны и их народы с большей готовностью позиционируются как деловые партнеры и в меньшей степени как враги. Барон де Монтескье (Baron de Montesquieu) (французский философ и литератор эпохи Просвещения) написал в 1748 году в своём труде «О духе законов» (De l’ Esprit des Lois):

Мир - это естественный результат торговли. Две нации, которые торгуют друг с другом, стано­вятся взаимно зависимыми; поскольку, если один заинтересован в покупке, другой заинтересо­ван в продаже; и таким образом их союз основан на взаимных потребностях.^[76]

Страна, принимающая меры, ограничивающие торговлю, создает экономические трудности странам экспортирующим. Поэтому протекционизм торговли является источником нагнета­ния конфликта. Известно выражение, что «если товары не пересекают границы, то появляются войска».^[77] Таким образом, международная торговля может сделать значительный вклад в поста-

71

Там же.

Там же.

73

75

См. ниже.

новление мирных и конструктивных международных отношений. Через две недели после тер­рористических актов 11 сентября 2001 года в Центре международной торговли в Нью-Йорке и Пентагоне в Вашингтоне, Роберт Зеллик (Robert Zoellick), в то время торговый представитель США и действующий президент Всемирного банка, сделал следующее, на первый взгляд, про­стое, но весьма глубокое по своей сути, утверждение о важности открытой торговли:

Позвольте мне внести ясность: создание новых барьеров и закрытие старых границ не помо­жет бедноте. Это не прокормит сотни миллионов, борющихся за пропитание. Это не прекра­тит преследование изгоев. Это не улучшит окружающую среду в развивающихся странах и не остановит распространение СПИДа. Это не поможет сиротам на железных дорогах, которых я видел в Индии. Это не увеличит средства к существованию членам профсоюза, которых я встретил в Латинской Америке. Это не поможет индонезийцам, к которым я ездил, пытаю­щимся построить функционирующую, толерантную демократию в крупнейшей в мире му­сульманской стране.^[78]

Спустя два месяца после событий 11 сентября 2001 года члены ВТО согласились начать Дохийский Раунд переговоров по развитию - новый раунд переговоров, касающийся дальней­шей либерализации международной торговли. Согласно утверждению Генерального директора ВТО Паскаля Лами (Pascal Lamy), логическим объяснением этого было и, по его мнению, остает­ся очевидное: «терроризм стремится к увеличению нестабильности; всемирные правила миро­вой торговли - к установлению стабильности».^[79]

Однако, как написал Эдвард Олден (Edward Alden) (эксперт Совета по международным отно­шениям) в газете Financial Times в феврале 2003 года:

Американская торговая политика рискует изолировать мусульманские страны, утвер­ждая, что они ведут войну с терроризмом. В докладе Вашингтонского института прогрес­сивной политики предупреждается, что мусульманский мир стал «белым пятном на карте торговой политики администрации Буша». И добавлено: «Такая политика рискует подо­рвать, а не вести войну с терроризмом». Неуспешные экономики многих мусульманских государств неоднократно признавались Белым домом как плодородная почва для созда­ния террористических групп. Но критики утверждают, что США сделали немного, чтобы заняться этой проблемой и были скупы в предоставлении торговых концессий некоторым из ее самых близких союзников в войне с терроризмом. Министр иностранных дел Па­кистана Хуршид Касури сказал на прошлой неделе, что «экономика — это ключ к борьбе с терроризмом» и подверг критике Вашингтон за невозможность предложить больше тор­говых концессий. Пакистан надеялся получить 1 миллиард долларов от дополнительных продаж текстиля и одежды в США, чтобы возместить затраты на войну с терроризмом, но имея свою собственную текстильную промышленность, США предоставили только 143 миллиона долларов.^[80]

Кроме мирных отношений между нациями, открытая международная торговля может также оказать содействие демократии. В статье, опубликованной в газете Free Trade Today, Джагдиш Бхагвати (Jagdish Bhagwati ) отметил:

Кто-то может назвать это суждение силлогизмом: открытость к выгодам торговли приносит процветание, которое, в свою очередь, создает или расширяет средний класс, который, в свою очередь, начинает искать конец авторитаризму. Это хорошо видно на примере Южной Кореи. К тому же, есть аргумент, изменивший взгляды многих, когда недавно на Конгрессе США обсу­ждался вопрос вступления Китая в ВТО. Полагаю,что для этого есть причины.^[81]

Международная торговля и инвестиции уже имели определенное воздействие на политичес­кую систему Китая:

Не только нашумевший южный город Шенжен готов стать испытательной базой для самой смелой политической реформы со времен революции 1949 года, но также и другие города прибрежного Китая проводят эксперименты, чтобы внедрить систему сдержек и противове­сов в условиях однопартийной системы. Мэр Шенженя г-н Юджан (Yu Youjun) в интервью отметил, что пожелания многонациональных корпораций были единственным мотивом для проведения эксперимента в городе. Иностранные компании, особенно те, которые открывают высокотехнологичные предприятия, не забывают о необходимости защиты интеллектуаль­ной собственности. Для этого им необходим справедливый орган власти. «Каждая трансна­циональная компания и каждый инвестор находятся по влиянием инвестиционной среды, созданной правительствами», - сказал Юджан (Yu Youjun), чей город 22 года назад был вы­бран своеобразной лабораторией для первых капиталистических реформ Китая, что повле­кло увеличение дохода на душу населения. «Твердая среда» автомобильных и железных дорог, портов и телекоммуникаций важна для транснациональных корпораций», - сказал Юджан (Yu Youjun). Но более критической является «мягкая среда», под которой подразумевает­ся правительство, которое является «демократичным» и прозрачным. «Мы достигли поло­жительных результатов в построении нашей экономической реформы», - сказал Юджан (Yu Youjun). - Теперь мы должны провести реформы нашей политической системы, чтобы продвинуть демократическую политику.^[82]

12.3.2. Причины и оправдания протекционистской торговой политики

В то время как большинство экономистов утверждают, что страны должны в их собственных интересах, и в интересах мира в целом, проводить политику, нацеленную на развитие между­народной торговли и обмен товарами и услугами на основе их сравнительного преимущества, многие руководители государств не всегда учитывают этот совет. Фактически, страны часто вмешиваются в международную торговлю, принимая ограничительные меры. Почему страны ограничивают международную торговлю? Почему они принимают протекционистскую торго­вую политику? Главная причина состоит в том, чтобы защитить внутреннюю промышленность и занятость в этой промышленности от конкуренции, являющейся следствием импорта товаров, услуг или поставщиков услуг. Как отмечается в исследовании ВТО «Адаптация к либерализации торговли», проводившемся в 2003 году:

В США, например, с 1997 года 45 000 сталелитейщиков потеряли работу, и с 1998 года 30% стале­производящих предприятий страны объявили о своём банкротстве, в то время как импорт стал увеличиваться. В Мозамбике либерализация торговли орехами кешью привела к тому, что 8 500 из 10 000 рабочих, обрабатывающих орехи, потеряли работу.^[83]

Когда внутренняя промышленность находится в состоянии кризиса и идёт сокращение рабо­чих мест, политики вполне могут «прибегнуть к такому убежищу», как принятие протекционист­ских мер.^[84] Такое может случиться даже в том случае, если руководители прекрасно осведомлены, что подобные меры ни в коем случае не являются оптимальным решением кризисной ситуации в

21 данной отрасли. Несмотря на то, что конкуренция импорта, вероятно, принесла бы пользу боль­шинству электората (благодаря более низким ценам, лучшему качеству и/или большему выбору), в то же время конкуренция импорта может принести значительные убытки небольшой группе их избирателей (в результате понижения заработков или сокращения рабочих мест). Если эта неболь­шая группа влиятельна и хорошо организована, как это часто бывает, она может оказать давле­ние на избранных ими политических руководителей, чтобы принять протекционистские меры для извлечения выгоды немногими и в ущерб многим. В подобной ситуации протекционизм может сыграть для них «хорошую» услугу.^[85] Согласно Теории общественного выбора, если большинство избирателей не обеспокоено потерями, которые они несут, политики, принимающие решения, бу­дут игнорировать интересы большинства и поддерживать интересы хотя и влиятельного, но мень­шинства. Генеральный директор ВТО Паскаль Лами (Pascal Lamy) призвал признать факт того, что торговая политика страдает от «встроенной асимметрии». Он отметил:

Тех, кто получает выгоду от покупательной способности при открытой торговле - миллионы, но они знают немного об источнике этой прибыли. Тех, кто несет убытки от открытой торговли - тысячи, но они могут легко определить источник своих потерь. Политическим деятелям тяжело справиться с такой асимметрией, и очень часто наиболее легкий выход состоит в том, чтобы рассматривать иностранцев как козлов отпущения, что является, как известно, одной из самых безопасных старых уловок внутренней политики.^[86]

Однако, как уже было сказано, торговые протекционистские меры, применяемые в целях защиты интересов немногих, в конечном счете, приводят к материальным потерям каждого. Джозеф Стиглиц (Joseph Stiglitz), опираясь на собственный опыт Председателя Совета экономи­стов в администрации Клинтона, считает, что в подобных ситуациях:

Можно подумать о том, чтобы каждая страна была готова продвигать либерализацию в тех сек­торах, где она могла бы извлечь максимальную пользу с точки зрения общественных интересов; и аналогично, что она могла бы отказаться от протекционизма в тех секторах, где протекция ей дорого обойдется. Однако, политическая логика преобладает над логикой экономической: в конце концов, если бы доминировала экономическая логика, страны занимались бы вопросами либерализации торговли самостоятельно. Высокие уровни защиты обычно показательны для влиятельных политических сил, и эти более высокие барьеры могут быть последними на вашем пути... Несмотря на то, что страна в целом могла бы быть более обеспечена при свободной тор­говле, интересы в отдельных сферах могут пострадать. И хотя политические меры могли бы пре­дотвратить развитие подобной ситуации, используя перераспределение ресурсов, чтобы лучше обеспечить каждого, в действительности, необходимые возмещения выплачиваются редко.^[87]

Ещё одной причиной, по которой правительственные чиновники ведут протекционист­скую торговую политику, является защита новой отрасли промышленности.^[88] Аргумент в поль­зу защиты новой отрасли промышленности был сделан Александром Хамильтоном (Alexander Hamilton) (первый американский государственный казначей) в 1791 году, Фридрихом Листом (Friedrich List) (немецкий экономист и политический деятель) в 1841 году и Джоном Стюартом (John Stuart) (известный английский мыслитель и экономист) в 1848 году, и с тех пор к нему обра­щались много раз. В девятнадцатом столетии новые отрасли обрабатывающей промышленности

США и Германии были защищены от конкуренции импорта, основываясь на этом аргументе. Се­годня данный аргумент может быть особенно уместен в отношении развивающихся стран, кото­рые имеют потенциальное сравнительное преимущество в некоторых отраслях промышленно­сти, начинающие производители в этих странах все же не могут конкурировать с действующими производителями в развитых странах. В этом случае посредством таможенных пошлин или ог­раничения импорта национальным производителям предоставляется временная защита, чтобы позволить им крепко встать на ноги и стать конкурентоспособными по отношению к известным производителям. Аргумент за принятие протекционистских мер в пользу зарождающейся про­мышленности имеет определенную привлекательность и легитимность. Однако защита начина­ющих производителей от конкуренции импорта не обязательно устраняет проблемы, которые сделали начинающих производителей неконкурентоспособными. Кроме того, успех политики зарождающейся промышленности в значительной степени зависит от верного определения, того, какая именно отрасль промышленности могла бы со временем стать наиболее конкуренто­способной. Для правительств часто бывает сложно объективно, без давления заинтересованных групп, выделить новые отрасли промышленности, которые особенно нуждаются в защите. Кро­ме того, чаще всего, защита, которая должна быть временной, становится постоянной. Даже ког­да становится ясно, что защищаемая национальная промышленность никогда не станет «расти» самостоятельно и никогда не будет способна конкурировать с импортной продукцией, бывает политически трудно отменить эту защиту.^[89]

Если страна имеет возможность понижать цену, она платит за импорт, ограничивая его; ру­ководители этой страны могут также захотеть принять торговые ограничительные меры на ос­нове аргумента оптимального тарифа. Если страна способна уменьшить мировой спрос на товар, поднимая тариф на данный товар, имеет экономический смысл поднять тариф и таким образом ограничить торговлю, потому что это приведет к снижению мировой цены на соответствующий товар. Таким способом страна может изменить условия торговли в свою пользу. Алан Диардорф (Alan Deardorff) и Роберт Стерн (Robert Stern) (профессора международной экономики Мичи­ганского университета) отметили:

Иногда полагают, необходимо, чтобы рассматриваемая страна применения являлась крупной страной и поэтому применяется только к таким большим промышленно развитым странам, как США. Однако, данный аргумент может быть применим к любой стране. Кроме того, важен не размер страны в целом, а скорее объем ее торговли на мировых рынках, где страна осуществляет экспорт и импорт.^[90]

Однако, как отмечают А. Дердофф (A. Deardorff) и Р. Стерн (R. Stern), это - ключевая особен­ность аргумента оптимального тарифа, что он включает прибыль одной страны при расходах других стран. При этом он называется политикой «эксплуатационной интервенции».

Применение данной политики возможно более, чем в одной стране, при этом каждая из них может иметь неблагоприятное воздействие на другие (причём многие) страны, и по­этому необходимо, чтобы также были рассмотрены стратегические вопросы. Аналогично другим формам эксплуатационного вмешательства, аргумент оптимального тарифа, веро­ятно, будет использован в странах с классической позицией «Дилеммы узника»; то есть каждая страна может вести политику, которая принесет ей выгоду за счет других, но если все страны одновременно станут приверженцами этой политики, то, скорее всего, все по­несут убытки.^[91]

Относительно новым аргументом в пользу торговых ограничений является аргумент страте­гической торговой политики. В масштабной промышленности страна может, налагая тарифные или количественные ограничения, и, таким образом, имея резерв внутреннего рынка для отече­ственных компаний, позволить компаниям сокращать их затраты и сбивать цены иностранных конкурентов на других рынках. Это может быть применимо в масштабных отраслях промышлен­ности, то есть в области, где есть место только для небольшого количества преуспевающих ком­паний на мировом рынке. Экономисты считают, что это применимо для гражданской авиации, производства полупроводниковых приборов и автомобилей.^[92] Задача правительства состоит в обеспечении того, чтобы отечественная, а не иностранная компания утвердилась на мировом рынке и таким образом внесла вклад в экономическое благополучие нации. Однако, как отме­чает Пол Кругман (Paul Krugman) (американский экономист и публицист, лауреат Нобелевской премии по экономике (2008)):

Стратегическая торговая политика, нацеленная на обеспечение дополнительных доходов для отечественных компаний и поддержки отраслей промышленности, которые, как предполагает­ся, получают государственную поддержку, является политикой и «превосходства над соседом» и увеличения доходов за счет других стран. Страна, которая пытается вести такую политику, вероятно, спровоцирует ответный удар. Во многих (хотя не всех) случаях, торговая война между двумя вмешивающимися в экономику правительствами приводит к тому, что обе страны про­играют больше, чем в случае, если бы ими обоими был принят подход, основанный на невме- шательстве.^[93]

Это не означает, что такая политика не будет принята, потому что, как утверждает П. Кругман (P. Krugman):

Правительства не обязательно действуют в национальных интересах, особенно при проведе­нии конкретных микроэкономических интервенций. Вместо этого, они находятся под влиянием давления заинтересованной группы. Виды интервенций, которые предлагает новая теория тор­говли, могут увеличить национальный доход, поднять благосостояние небольших, успешных групп в значительном количестве путем наложения затрат на крупные, более разъединенные группы. Результатом, как и в любой микроэкономической политике, может стать чрезмерное, или неуправляемое вмешательство за счет того, что бенефициарии имеют больше знаний и вли­яния, чем те, кто понесли убытки.^[94]

Торговые ограничительные меры, и, в частности, таможенные пошлины, налагались и до сих пор налагаются, чтобы принести доход государству. Налог на торговлю является достаточно лег­ким способом обеспечения доходов. В то время как налогообложение торговли ради получения дохода уже не является существенным для развитых стран, для развивающихся стран таможен­ные пошлины остаются важным источником дохода. ^[95]

Правительства также принимают торговые ограничительные меры с целью националь­ной безопасности и самодостаточности. К примеру, хорошо развитые сталелитейная про­мышленность и отрасль сельского хозяйства, например, очень важны для национальной безопасности страны. Основным аргументом в данном случае является то, что любая страна должна полагаться на свою отечественную промышленность и сельское хозяйство, чтобы обеспечить свои главные потребности в жизненно важных продуктах и продовольствии, так как в случае кризиса и конфликтных ситуаций полагаться на импорт из других стран будет невозможно. Аллан Сайкс (Allan Sykes) (профессор права Чикагского университета) отметил по этому поводу:

Необходимо тщательно рассмотреть возможность импорта, становящегося недоступным в военное время. Для таких стран, как Соединенные Штаты, серьезные сбои в морской коммерции кажутся маловероятными для большинства товаров при любом развитии со­бытий, за исключением всемирного конфликта в масштабах Второй мировой войны. Безу­словно, вероятность подобного конфликта кажется маловероятной. В случае сбоев работы морского транспорта, смежные торговые партнеры могут обеспечить большую часть де­фицита...

Если сбои с поступлением необходимых импортных товаров кажутся достаточно серьезным риском, следующий вопрос - смогут ли внутренние возможности быть восстановлены при ра­зумном перераспределении. Даже если в военное время некоторые промышленные производст­ва окажутся закрытыми, которые могли бы быть необходимы в военное время, это не означает, что данные производства не могут быть вновь открыты или восстановлены в кратчайшие сроки, чтобы обеспечить основные потребности населения.

Наконец, накопление запасов в мирное время может оказаться отличной альтернативой для защиты внутренних возможностей. Если необходимый товар не является скоропортящимся, для страны было бы выгоднее приобретать жизненно необходимые товары по низким ценам в открытой торговой системе, чем обременять себя высокими затратами на протекционизм. Безу­словно, хранение товаров и продуктов на складах имеет определенную стоимость, но данная стоимость может оказаться меньше, чем затраты на вытеснение иностранных поставщиков с внутреннего рынка.^[96]

А. Сайкс (A.Sykes) в заключение отметил, что аргументы в пользу протекционизма нацио­нальной безопасности вряд ли будут изучаться.^[97]

В значительной степени правительства принимают торговые ограничительные меры, или меры, которые имеют эффект ограничения торговли, при установлении неэкономи­ческих общественных ценностей, таких как общественная мораль, здравоохранение, бе­зопасность потребителя, охрана окружающей среды и культурная целостность. Торгов­ля товарами или услугами, которые не соответствуют установленным требованиям или стандартам защиты здоровья, безопасности и экологии, которые в целом могут угрожать фундаментальным общественным ценностям, могут быть запрещены или значительно ог­раничены. Многие из таких торговых ограничительных мер не только законны, но и необ­ходимы. Однако, другие аналогичные меры нацелены на ограждение отечественных про­изводителей от конкуренции импортных товаров. Протекционизм может принимать очень обманчивые обличия.^[98]

Вопросы и задания 1.5

Почему, согласно мнению большинства экономистов, даже самые бедные стра­ны могут, по крайней мере теоретически, получать выгоды от международ­ной торговли? Почему правительства применяют торговые ограничительные меры?

1.2.4. Глобализация и торговля: для всех ли это выгодно?

Во время презентации Доклада Тысячелетия ООН перед Генеральной Ассамблеей ООН в апреле 2000 года, бывший Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан (Kofi Annan) назвал глоба­лизацию «главным вызовом» нашего времени. Кофи Аннан (Kofi Annan) сказал:

Выгоды глобализации очевидны... более быстрый рост, более высокий жизненный уровень и новые возможности не только для отдельных лиц, но также и для лучшего взаимопонимания между нациями и для совместных действий. Проблема состоит в том, что в настоящее время эти возможности распределены неодинаково. Как мы можем говорить о половине человечества, которая никогда не пользовалась телефоном, не говоря уж об использовании компьютеров, что она принимает участие в глобализации? Мы не можем этого сказать, не оскорбив их нищетой. Вторая проблема состоит в том, что даже там, где существует глобальный рынок, он еще не окреп, поскольку национальные рынки действуют по правилам, основываясь на отдельных со­циальных задачах. При отсутствии таких правил, глобализация заставляет многих людей чувст­вовать, что они находятся в непредсказуемых условиях.

.вызовы нашего времени - заставить глобализацию означать больше, чем крупные рынки. Чтобы преуспеть в этом большом перевороте, мы должны выяснить, как лучше действовать, и, прежде всего, как лучше действовать сообща. Мы должны сделать наши государства сильнее и эффективнее на национальном уровне. И мы должны сделать так, чтобы они вместе работали по глобальным проблемам, используя свою общую мощь и возможности.^[99]

В Декларации Тысячелетия, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 8 сентября 2000 года, главы государств и правительств государств - членов ООН официально заявили:

Мы считаем, что главной задачей, стоящей перед нами сегодня, является обеспечение того, что­бы глобализация стала позитивным фактором для всех народов мира. Это связано с тем, что, не­смотря на то, что глобализация открывает широкие возможности, ее благами сейчас пользуются весьма неравномерно и также неравномерно распределяются и ее издержки. Мы осознаем, что развивающиеся страны и страны с переходной экономикой сталкиваются с особыми трудно­стями в плане принятия мер для решения этой главной задачи. Именно поэтому глобализация может обрести всеохватывающий и справедливый характер лишь в результате широкомасштаб­ных и настойчивых усилий по формированию общего будущего. Эти усилия должны включать политику и меры, которые отвечали бы потребностям развивающихся стран и стран с переход­ной экономикой и которые разрабатывались бы и осуществлялись при их непосредственном участии.^[100]

Три года спустя, на Канкунской сессии Министерской конференции ВТО в сентябре 2003 года, Кофи Аннан (Kofi Annan) заявил:

Реальная ситуация в системе международной торговли сегодня не соответствует заявлениям (об улучшении качества жизни). Вместо открытых рынков - большое количество барьеров, оста­навливающих рост торговли. Вместо справедливой конкуренции - субсидии богатых стран, ведущих игру против бедных. И вместо общих правил, согласованных всеми в интересах всех - очень много закрытых дверей, слишком большая защита частных интересов и слишком многих неисполненных обещаний.^[101]

В 2002 году в своей работе ‘Rigged Rules and Double Standards: Trade, Globalization, and the Fight Against Poverty’, Оксфам (Oxfam) сформулировал рекомендации и предложения для того, чтобы экономическая глобализация и международная торговля работали в пользу бедных.

Согласно Оксфаму (Oxfam), международная торговля может полностью реализовать свой по­тенциал, только в том случае, если богатые и бедные страны вместе примут меры, позволяющие перераспределить возможности в пользу бедных. Для этого необходимо предпринять действия на национальном уровне, создать новые формы международного сотрудничества и новую струк­туру совместного управления в ВТО. Касательно действий на национальном уровне Оксфам (Oxfam) отметил:

Проблемы возможностей на национальном уровне выходят за рамки торговой политики. Нера­венства в обеспечении услугами в области здравоохранения и образования, а также в имущест­венных правах, являются серьёзным барьером в организации работы рынков в пользу бедных. Не имея доступа к земельным ресурсам, рыночной инфраструктуре и финансовым ресурсам, бедные меньше всех могут себе позволить использовать в своих интересах возможности рынка и более уязвимы при конкуренции с импортными товарами.

Во многих странах повсеместная коррупция и чрезмерная бюрократия действуют как налог на торговлю - и такой налог наиболее тяжел для бедных. ^[102]

Относительно международного сотрудничества, Оксфам (Oxfam) заявил:

Международное сотрудничество должно быть усилено в различных областях. Развивающимся странам необходима помощь для развития, чтобы они вступили на мировой рынок на более благоприятных условиях и расширили возможности в торговле для бедных.

Однако богатые страны в период между 1992 и 2000 годами сократили свои бюджетные статьи, связанные с помощью развивающимся странам на 13 миллиардов долларов США. Серьезные сокращения бюджетных статей нанесли урон беднейшим странам в таких областях, как сельское хозяйство - где своевременно оказанная помощь могла бы сократить уровень бедности.^[103]

Касательно новой структуры совместного управления в ВТО, Оксфам (Oxfam) заявил:

ВТО является одним из самых молодых международных учреждений, но она уже устарела для своего времени. За словами «организация, управляемая странами-членами» стоит система управления, основанная на диктатуре богатства. Богатые страны имеют непропорциональное влияние, которое является результатом недостатка демократии. Каждая страна ВТО может иметь один голос, но одиннадцать стран-членов из наименее развитых стран даже не имеют представителей в штабе ВТО в Женеве.^[104]

Оксфам (Oxfam) правильно заявил, что, также как и в любой экономике, экономическая ин­теграция в мировую экономику может стать причиной разделенного процветания и сокращения бедности или источником увеличивающегося неравенства:

Разумно управляемая система международной торговли может вывести миллионы людей из чер­ты бедности. Неразумно управляемая, она может вывести из строя целые экономики. Это отно­сится и к национальному уровню. Разумное управление может повернуть торговую политику в интересах бедных. Неразумное управление приведёт к работе торговой политики против них.^[105]

Согласно утверждениям Оксфама (Oxfam), международная торговля в настоящее время управляется неразумно на глобальном уровне и, во многих странах, на национальном уровне.^[106]

В ответ на заявление Оксфама (Oxfam), Европейская комиссия не согласилась с его выво­дами, что Европейский союз является самым ярым сторонником протекционизма системы

27 международной торговли, но полностью поддержала рекомендации Оксфама (Oxfam) в отноше­нии того, как торговля могла бы помочь бороться с бедностью. Комментируя его заявление, Па­скаль Лами (Pascal Lamy), в то время уполномоченный по торговле Европейского союза, сказал:

Работа Оксфама (Oxfam) внесла существенный вклад в дебаты по взаимосвязи торговли и раз­вития. Я полностью разделяю философию, лежащую в основе доклада: торговля обладает потен­циалом, способным вывести миллионы людей из черты бедности (и это подтверждается опы­том, например, Восточной Азии), но выгоды торговли не являются автоматическими - многое зависит от внутренних обстоятельств.^[107]

В ноябре 2001 года в своей речи перед министрами финансов и управляющими центральных банков стран группы G-20, Джеймс Вулфенсон (James Wolfensohn), в то время Президент Все­мирного банка, сделал следующий анализ вызовов экономической глобализации:

По моему мнению, вместе с совершенствованием технологии и политики, которое мы наблю­даем последние десятилетия, останется только одна форма глобализации. Но какой будет эта форма глобализации, еще не ясно: это может быть или глобализация развития и сокращения бедности, которую мы наблюдаем последние десятилетия, хотя эту тенденцию еще нельзя счи­тать само собой разумеющейся, или это будет глобализация конфликтов, бедности, болезней и неравенства. Что мы можем сделать, чтобы окончательно сдвинуть эту шкалу в правильном направлении?^[108]

Для того, чтобы экономическая глобализация и либерализация торговли внесли вклад в эко­номическое развитие, процветание и благосостояние всех людей, Д. Вулфенсон (J. Wolfensohn) поставил на повестку дня четыре вопроса, касающиеся эффективного управления, сокращения торговых барьеров, усиления содействия в экономическом развитии, взаимовыгодного между­народного сотрудничества:

Во-первых, развивающиеся страны должны продолжать идти в направлении «правильная по­литика, инвестиционный климат и управление». Несмотря на прогресс в макроэкономическом управлении и открытости, все еще существует много внутренних барьеров для интеграции. Многие страны не смогли создать необходимый инвестиционный климат для обеспечения вы­сокой производительности, роста экономики, предпринимательства и создания рабочих мест. Внутренними барьерами для этого явились такие факторы, как плохая транспортная инфра­структура, неэффективное управление, бюрократическое преследование малого бизнеса, недо­статок электроэнергии, низкая квалификация рабочей силы... Страны должны обеспечивать участие бедных слоёв населения в экономическом росте путем предоставления им образования, здравоохранения, социальной защиты и вовлечения их в принятие ключевых решений, влияю­щих на их жизнь. Бедным людям нужно дать больше свободы выражения своего голоса.

Во-вторых, все страны, развитые и развивающиеся, должны уменьшить торговые барьеры и дать больше возможностей на мировом рынке для развивающихся стран. Богатые страны должны расширить доступ на рынок экспортным товарам из развивающихся стран, как через многосторонние переговоры, так и через односторонние действия, поощряя политику разви­вающихся стран и институциональные реформы. Снижение торговых барьеров, как показано в нашей недавней публикации Global Economic Prospects: Making Trade Work for the World’s Poor, могло бы увеличить доход развивающихся стран почти на 1,5 триллиона долларов в течение десяти лет и увеличить рост ВВП в развивающихся странах на 0,5% в год в долгосрочном плане. Это в свою очередь вывело бы к 2015 году еще 300 миллионов человек из черты бедности (не считая 600 миллионов, которые выйдут из бедности вместе с ожидаемым ростом экономики).

В-третьих, развитые страны должны не только увеличить помощь, предназначенную для разви­тия бедных стран, но и снизить все издержки, которые могут появиться при предоставлении та­кой помощи... Помощь, направленная в нужное русло, вместе с эффективными реформами мо­жет значительно сократить бедность. Если мы серьезно отнесемся к обеспечению справедливой глобализации и выполнению задач многостороннего развития, за которые мы все подписались, мы должны удвоить помощь на развитие других стран в почти 50 миллиардов долларов в год. В-четвертых, мы должны действовать как мировое сообщество, для которого справедливая глобализация действительно важна. Для глобализации, эффективной для всех, необходимы ин­ституты с совместным управлением и широким спектром деятельности, чтобы противостоять глобальным проблемам и обеспечивать весь мир товарами первой необходимости. Это означа­ет противостоять терроризму, международной преступности и отмыванию денег, как мы это делаем в ответ на события 11 сентября. Это также означает, что как сообщество, мы должны обратить внимание на долгосрочные потребности, такие как борьба с распространенными болезнями, как СПИД и малярия; создание равноправной системы международной торговли; содействие финансовой стабильности в целях предотвращения серьезных непредвиденных кри­зисов; охрана природных ресурсов и окружающей среды, от которой зависит жизнь очень мно­гих бедных людей. Так как мы выполняем все это вместе, мы должны привлечь и бедные страны к принятию решений, касающихся всемирного сообщества.^[109]

Согласно Д. Вулфенсону (J. Wolfensohn), если международное сообщество может ориентиро­ваться на эти четыре приоритета, это создаст условия для достижения глобальной интеграции и достижения цели тысячелетия - снижения уровня крайней нищеты в 2 раза к 2015 году.^[110]

На вопрос, как сделать так, чтобы это было выгодно для всех, Генеральный директор ВТО Паскаль Лами (Pascal Lamy) отметил в 2007 году, что этот вопрос имеет две стороны:

Первая - как обеспечить, чтобы преимущества торговли были более справедливо разделены между странами. Вторая сторона - как обеспечить лучшее распределение выгод торговли внутри страны. Касательно первой стороны вопроса, полагаем, что здесь имеют значение два факта: более спра­ведливая многосторонняя торговля регулирует и создает возможности для торговли в развива­ющихся странах. Одна из первостепенных задач Дохийского Раунда переговоров ВТО состоит в том, чтобы устранить остающиеся несоответствия в правилах ВТО по развивающимся странам, независимо от того, где они будут применяться, в сельском хозяйстве или в таких сферах, как легкая промышленность или производство обуви. Но ведения одних переговоров о большей справедливости будет недостаточно. Новые возможности в торговле автоматически не прео­бразуются в рост и развитие. Международное сообщество также должно следить за тем, что более бедные страны имеют возможность участвовать в торговле и полностью использовать возможности предоставляемого доступа на рынок через эффективное распределение помощи для развития торговли.

Вторая сторона, как я уже сказал, - обеспечение более эффективного распределения выгод от торговли внутри страны. Открытая торговля может привести и приводит к экономическому раз­витию страны и снижению бедности, но это не происходит автоматически. Открытая торговля должна сопровождаться твердой внутренней политикой по поощрению роста и оптимальным затратам на регулирование этого вопроса. Соответствующая политика в области налогообло­жения, конкурентоспособности, инвестициям в качественное образование, системам социаль­ной безопасности и инновациям, защищающим окружающую среду - все это вместе должно стать частью компонента, необходимого для торговли, который далее мог бы превратиться в реальные выгоды для людей. В этом отношении торговая политика не может быть изолирована от внутренней макроэкономической, социальной или структурной политики. Одинаковая тор­говая политика приведет к различным результатам в зависимости от качества экономической

политики, и это верно для любой страны, независимо от того, какой регион вы рассматриваете - США, Европу, Японию или Вьетнам, Камбоджу, Кению или Парагвай.^[111]

В своей речи на заседании Совета ООН по торговле и развитию UNCTAD (Конференция ООН по торговле и развитию) в сентябре 2006 года П. Лами (P. Lamy) заявил:

Позвольте мне начать с того, что я полностью разделяю мнение, что торговля может привести к развитию экономики и снижению бедности. Торговля сегодня - критический компонент по­литики, которая должна содержать множество других компонентов для успешного достижения этой цели. Это означает, что не следует слепо следовать свободной торговле, но это также не означает, что можно слепо следовать за правительством, которое ничего не делает и, конечно, не следует слепо следовать протекционизму. Когда открытая торговля редко ведётся, она стано­вится необходимым компонентом. Это основа того, что я назвал «Женевским консенсусом».^[112]

Следует отметить, что не все разделяют веру в «Женевский консенсус» и «условный опти­мизм» Оксфама (Oxfam), Всемирного банка и ВТО. В ответ на риторику «глобализация как воз­можность», президент Танзании, Бенджамин Мкапа (Benjamin Mkapa), сказал в своем выступле­нии на ежегодной встрече Всемирного экономического форума в 2000 году в Давосе:

Глобализация возможна так же, как возможно то, что Танзания может принимать участие в Куб­ке мира и выиграть его.^[113]

Очевидно, что экономическая открытость является необходимым, но недостаточным усло­вием для экономического развития и процветания. Простое расширение рынков не устранит бедность. Мировая экономика и более широкая международная торговля автоматически не при­ведут к процветанию всех стран и всех людей. Качественный менеджмент, несомненно, такой же важный фактор, как и международная торговля. Без функционирующих государственных ин­ститутов и правовой системы, защищающей фундаментальные права и собственность, и опре­деляющей условия контрактов, глобализация принесет не процветание, а напротив, бедность, коррупцию и эксплуатацию.

Питер Сазерленд (Peter Sutherland), бывший Генеральный директор GATT и ВТО, комиссар ЕС и действующий Председатель BP Amoco и Goldman Sachs International, подчеркнул, что для сокращения бедности и неравенства необходимо нечто большее, чем просто свободные рынки:

Есть люди, которые выступают против политики перераспределения вообще, независимо, где она применяется, на отечественном или на международном рынке. Это неправильно. Это нрав­ственно неправильно, это практически неправильно и мы не должны стыдиться говорить это. Я был всю жизнь глубоко предан продвижению рыночной системы, но, тем не менее, очевид­но, что рынок никогда не даст решений на все проблемы бедноты и неравенства. Есть страны, которые не способны развивать их экономики просто потому, что им не был обеспечен доступ на рынок. Пока мы сделали не больше, чем обеспечили беднейших людей и страны возможно­стью преуспеть. Мы должны также обеспечить их фундаментом, где они имеют реальный шанс

получить эти возможности - качественным здравоохранением, первичным образованием и ба­зовой инфраструктурой.^[114]

Следует отметить, что существует также разница в культуре, которая может усложнить не­которым странам и людям применение возможностей глобализации, международной торговли и экономического развития:

Большая часть Латинской Америки, например, отказалась от протекционизма и фаворитизма в пользу местных компаний. В период между 1985 и 1996 годами средние тарифы упали с 50% до 10%. Но результаты были скромны. Чем объясняются контрасты? Возможно, культурой. Докт­рина капитализма предполагает, что человеческий характер постоянен. Человек будет прила­гать все усилия, если у него будет стимул - возможность получать прибыль на тяжелой работе, рисковать, но чтобы что-либо получить. Но, возможно, и не будет прилагать этих усилий. В недавно изданной книге Culture Matters: How Values Shape Human Progress ученые из США, Аф­рики и Латинской Америки утверждают, что устойчивые общественные и моральные ценности предрасполагают некоторые народы выступать за и против экономического роста. Учитывая историю, традиции и религии, некоторые общества не могут легко принять капиталистические отношения и институты. Даже когда они пытаются это сделать, они часто терпят неудачу, пото­му что это настолько неестественно для них. «Конкуренция - это ключ к успеху предприятия, политического деятеля, интеллектуала и профессионала, - пишет Мариано Грондона (Mariano Grondona), политолог и журналист из Аргентины. - В традиционных обществах конкуренция осуждена как форма агрессии». Дэниел Этоунга-Мангуелл (Daniel Etounga-Manguelle) из Каме­руна утверждает, что Африка страдает от почитания своей истории. Он пишет: «В традицион­ном африканском обществе, которое через мифы и легенды возвеличивает великолепие прош­лого предков, не сделано ничего, чтобы подготовиться к будущему». После такого заявления воздействие культуры на экономический рост кажется очевидным.^[115]

Однако, культура, даже древняя, не является неизменной. Культура меняется вместе с опы­том. Есть множество примеров культур, изменяющихся со временем. Одним из таких примеров является Индия, которая изменилась с конца 1980-ых от протекционизма и госконтроля в сто­рону прорыночной политики, таким образом, подняв годовой экономический рост более, чем на 9,4% в 2006 году.^[116]

Размышляя над «приемлемостью» экономической глобализации и международной торговли, в особенности для развитых стран, Дэни Родрик (Dani Rodrik) в своей книге ‘Has Globalization Gone Too Far?’ написал:

Вызовы 21-ого столетия должны формировать новый баланс между рынком и обществом, ко­торый продолжит развивать творческую энергию частного предпринимательства, не разрушая социальную основу сотрудничества. Напряжение между глобализацией и социальным единст­вом естественно, и оно вряд ли исчезнет по их собственному согласию.^[117]

Генеральный секретарь Международной конфедерации свободных профсоюзов в декабре 2000 года отметил:

Глобализация не является ни абсолютно выгодной, ни абсолютно губительной. Она не является необратимой силой природы, но она формируется теми, кто устанавливает ее правила. Доводы рабочего класса сводятся к тому, что правила, регулирующие глобализацию, должны защищать интересы не только богатых, но и бедных, и выгоды расширяющейся торговли, мирового дохода должны быть разделены между всеми.^[118]

За последние десять лет Верховный комиссар ООН по правам человека неоднократно утвер­ждал, что справедливая и равноправная экономическая глобализация и либерализация торговли возможны только при применении в данных процессах «подхода к правам человека». Комитет ООН по экономическим, социальным и культурным правам принял в 1999 году решение, что «либерализация торговли должна пониматься как средство, а не как результат» и что:

Результат, к которому должна привести либерализация торговли - благосостояние всего чело­вечества, которому международные инструменты по правам человека дали правовое опреде­ление. В этом отношении Комитет хотел бы напомнить странам-членам ВТО об основном и фундаментальном характере обязательств по правам человека.^[119]

Джозеф Стиглиц (Joseph Stiglitz) описал в своей книге ‘Globalization and Its Discontents’ опыт США в девятнадцатом столетии по формированию ее экономики и урегулированию и поддержке роли, которую играло федеральное правительство в этом процессе.^[120] Согласно Стиглицу, опыт США проводит наглядную параллель состоянию сегодняшней глобализации. Контраст помогает показать успехи прошлого и неудачи настоящего:

Сегодня, при непрерывном снижении затрат на транспорт и связь и снижении искусственных барьеров к потоку товаров, услуг и капитала (хотя еще имеются серьезные барьеры для сво­бодного перемещения рабочей силы), мы имеем процесс «глобализации», аналогичный более ранним процессам, в которых были сформированы национальные экономики. К сожалению, мы не имеем Всемирного правительства, ответственного перед людьми всех стран, которое бы наблюдало за процессом глобализации в такой же мере, как правительства стран ведут свой процесс национализации. Вместо этого мы имеем систему, которую можно было бы назвать об­щим управлением без общего правительства, в котором есть несколько институтов: Всемирный банк, Международный валютный фонд, ВТО и несколько участников: министерства финансов, коммерции и торговли, тесно связанные друг с другом определенными финансовыми и коммер­ческими интересами, что является доминирующим фактором в их деятельности, но в котором те, кого затрагивают их решения, оставляют почти безмолвными.^[121]

Критикуя действующую систему, которую он назвал «общим управлением без общего прави­тельства» Дж. Стиглиц (J. Stiglitz) призвал реформировать правила, регулирующие международ­ную экономическую систему. Согласно Дж. Стиглицу (J. Stiglitz):

Глобализация может изменить свои формы, и когда это осуществится, и она будет справедливо управляться всеми странами, которые затрагивает политика глобализации, возможно, образу­ется новая мировая экономика, в которой экономический рост будет не только устойчивым и малоизменчивым, но и плоды этого роста будут распределены справедливее.^[122]

Мохаммед Юнус (Muhammad Yunus) (экономист из Индии) в своей Нобелевской лекции в декабре 2006 года отметил:

Я поддерживаю глобализацию и полагаю, что она может принести больше выгод бедным, чем ее альтернатива. Но вместе с этим должна быть правильной форма глобализации. Для меня гло­бализация - это как перекресток ста дорог. Если эти дороги общедоступны, они будут загро­мождены гигантскими грузовиками мощных экономик. Бангладешская рикша будет сброшена с дороги. Чтобы иметь двусторонне выгодную глобализацию, мы должны установить правила движения, контроль за движением и определить регулировщиков этого всемирного дорожного

движения. Правило «сильный забирает все» должно быть заменено на правило, что беднейшие могут получить свою долю и при этом не будут вытолкнуты сильными.^[123]

Вопросы и задания 1.6

Как можно сделать экономическую глобализацию и международную торговлю «положительной силой для людей всего мира», как заявлено в Декларации Тысячеле­тия ООН? Что означает «Женевский консенсус»? Что подразумевает Джозеф Стиглиц (Joseph Stiglitz), когда он говорит об «общем управлении без общего правительства»? Что необходимо для обеспечения места для бангладешской рикши на перекрестке ста дорог Мохаммеда Юнуса (Muhammad Yunus)?

1.3.