Гуманитарная интервенция (вмешательство)

Концепция гуманитарной (миротворческой) интервенции, т. е. вмешательства международных организаций и (или) отдельных государств в ход межгосударственного или внутригосударственного конфликта с целью его урегулирования, начала формироваться после краха биполярного мира.

Если Совет Безопасности ООН сочтет, что в случае существования любой угрозы миру, любого нарушения мира или акта агрессии (ст. 39 Устава ООН) мер, не связанных с использованием вооруженных сил (полного или частичного перерыва экономических отношений, железнодорожных, морских, воздушных, почтовых, телеграфных, радио или других средств сообщения, а также разрыва дипломатических отношений), может оказаться недостаточно или уже оказалось недостаточно, он уполномочен предпринимать такие действия воздушными, морскими или сухопутными силами, какие окажутся необходимыми для поддержания или восстановления международного мира и безопасности.

Такие действия могут включать демонстрации, блокаду и другие операции воздушных, морских или сухопутных сил Членов ООН (ст. 42 Устава).

Вопрос об интервенции во имя гуманных целей стал предметом достаточно широкого обсуждения еще до появления постоянно действующих международных организаций. Но всегда насильственная защита прав человека осуществлялась в обеспечение национальных интересов государств-интервентов, будь то оккупация Францией некоторых районов Сирии и патрулирование побережья Сирии французскими военными кораблями с августа 1860 по июнь 1861 г. во имя предотвращения новой резни христиан-маронитов или военная экспедиция коалиции государств во главе с США в 1990-1992 гг. в зону Персидского залива во имя освобождения захваченной Ираком территории Кувейта. Так было бы, осуществись в 1941 г. страстная идея Ф. Рузвельта о «превентивной оккупации» Северной Африки или захвате Дакара.

Под гуманитарной интервенцией (гуманитарным вмешательством) в современных международных отношениях понимают проводимое под прикрытием каких-либо решений международных организаций, а то и просто абстрактных ссылок на международное право, вмешательство во внутренние дела суверенных государств по гуманитарным поводам^[396].

Сложная комбинация национальных интересов и международных интриг заставила Ирак 2 августа 1990 г. занять территорию Кувейта. Не менее сложный симбиоз искренней заботы о Кувейте, громогласной демагогии и собственных национальных интересов заставил коалицию войск США, Великобритании и ряда других государств добиться резолюции Совета Безопасности ООН и в ее исполнение предпринять против Ирака военную акцию под кодовым названием «Буря в пустыне».

В ходе операции 16 января 1991 г. вооруженные силы коалиции нанесли ракетные и авиационные удары по территории Ирака, а затем начали сухопутное вторжение. Боевые действия были прекращены 27 февраля, когда иракские войска оставили территорию Кувейта, а 3 апреля 1991 г. Совет Безопасности установил вдоль иракско-кувейтской границы демилитаризованную зону и учредил миссию наблюдателей по контролю за соблюдением ее режима.

Действия евроатлантических государств в Персидском заливе опирались на резолюции Совета Безопасности ООН, но проходили не под руководством и вне контроля со стороны ООН. Они ярко продемонстрировали укоренявшийся в тот период двойной стандарт государств - мировых лидеров к событиям в мире^{[397] [398].}

Устав ООН указывает, что вмешательство может иметь место во исполнение решения, принятого в соответствии с положениями гл. VII Устава, или же на основании общей правомочности Генеральной Ассамблеи принимать меры в соответствии со ст. 11 и 14. Примером таких мер могут быть признаны действия ООН в Корее в 1951 г., в Конго - в 1960 г.

При всем вышесказанном гуманитарная интервенция - это нечто иное, чем лишь механизм гл. VII Устава ООН. Так, следует согласиться с И.

В международном праве в равной мере закреплены принципы целостности государств и право народов на самоопределение. Там, где они вступают в коллизию между собой, действует формула Гегеля - спор между двумя равными правами решает сила. Именно поэтому на протяжении десятилетий мировое сообщество избегало общего решения, резонно полагая, что столь деликатную ситуацию лучше разрешат в каждом конкретном случае. Роковое значение агрессии НАТО 1999 г. против Югославии в том, что рожден общезначимый прецедент - Североатлантический блок «поставил принцип самоопределения наций выше принципа целостности государств»^[399].

А. С. Капто обоснованно отмечает серьезные внутренние противоречия концепции международного гуманитарного вмешательства (интервенции). Между благими целями - и нарушением государственного суверенитета; между сформированной правовой базой применения военной силы в международных отношениях - и стремлением некоторых региональных структур (прежде всего НАТО) действовать в обход этой базы; между возрастающей ролью международных организаций - и стремлением США монополизировать контроль над ключевыми процессами в международном сообществе.

Выражением этих противоречий стала попытка министра обороны США Ф. Карлуччи в 1996 г. ввести в оборот понятие превентивной обороны, обозначая им концепцию

использования вооруженных сил НАТО на международной арене в целях усиления позиций на пространстве государств - членов СНГ, в Центральной и Восточной Европе. В концепцию, в частности, входит создание под контролем НАТО субрегиональных политических структур и многонациональных воинских формирований, реализация программы «Партнерство ради мира». К. Аннан обосновал и разработал концепцию превентивного развертывания как многофункциональной миротворческой операции по предотвращению вооруженного конфликта, проводимой под эгидой ООН.

Именно гуманитарное вмешательство, по мнению В. Гусейнова, может стать «философией интернационализма» XXI в.,^[401] элементом миропорядка, в котором право силы будет превалировать над силой права.

Ничем иным, как особой формой гуманитарной оккупации, основанной на примате социалистической идеологии, было введение советских войск в Венгрию в 1956 г. или введение войск стран Варшавского договора на территорию Чехословакии в 1968 г. Эти акции были осуществлены не на основе Устава ООН или какого-либо иного универсального межгосударственного правового акта, а на основе мировоззренческой общности политической элиты (или ее значительной части) во всех государствах, задействованных в этих двух

ситуациях, а также в соответствии с официально провозглашенным принципом

социалистического интернационализма. Крайне примитивными и неточными будут попытки свести такие проблемы к подавлению Советским Союзом силой оружия попыток обрести свободу^[402].

Почему и вызвали возражения у меня и многих других российских политиков попытки включить в договоры с Венгрией или Чехией (а до того - с ЧСФР) положений об извинениях со стороны России за эти действия СССР. Чешская Сторона на высшем уровне заявляла, что без такого рода преамбульной части, «подводящей черту под этими событиями», договор не будет ратифицирован чешским парламентом.

Отдавая дань признанию незыблемости принципов территориальной целостности, государственной независимости и суверенитета, невмешательства во внутренние дела, руководители социалистических государств подчеркивали в то время, что эти принципы не исчерпывают всей сущности отношений между социалистическими странами, ибо неотъемлемой частью таких взаимоотношений является братская взаимопомощь, в которой находит свое действенное проявление принцип социалистического интернационализма^[404].

Современная Россия в Концепции внешней политики Российской Федерации 2000 г. признала применение в международных отношениях концепций гуманитарной интервенции и ограниченного суверенитета неприемлемыми.