Прямой допрос

Распространенным в международном коммерческом арбитраже является подход, в соответствии с которым письменные свидетельские показания в случае, если свидетель явился в заседание, фактически заменяют собой проведение прямого допроса.

Кроме того, прямой допрос практически обязателен в ситуации с ключевым свидетелем, когда его письменные пояснения содержат большое количество информативных пробелов, влияющих на разбирательство.

В случае проведения прямого допроса, его, по нашему мнению, следует начинать с предоставления возможности свидетелю дать пояснения по ключевым фактам его биографии - имени, месте жительства, занимаемой должности и т.п. И хотя эта информация, как правило, сообщается в письменных свидетельских показаниях, такой подход помогает избежать возможных ошибок, а также косвенно подтвердить содержимое представленных показаний и снять психологическое напряжение у свидетеля.

Следует подчеркнуть, что при наличии письменных свидетельских пояснений прямой допрос не должен быть развернутым, однако повторение основных положений письменных пояснений способствует лучшему уяснению арбитрами ключевых моментов в показаниях свидетеля.

Свидетель за редким исключением может пользоваться своими записями, а также предоставленными ранее письменными пояснениями. Распространенным является допрос свидетеля с предоставлением ему на обозрение документов, находящихся в материалах дела. Полагаем, однако, что свидетель может обозревать лишь те документы, которые стали известны ему до момента проведения допроса. Если представленный в материалы дела документ содержит расчеты или показатели, с которыми свидетель ранее не был знаком, предоставление их в распоряжение свидетеля может привести к негативному эффекту.

Вопрос о приведении свидетелей к присяге имеет существенное значение лишь для тех юрисдикций, где свидетель несет уголовную или административную ответственность за дачу заведомо ложных показаний. Как правило, арбитражные регламенты не содержат указание на текст такой присяги. Представляется, что в международном коммерческом арбитраже правильнее требовать от свидетеля не соблюдение определенной формулы (клятвы, присяги и т.п.), а скорее декларацию о том, что он предупрежден о необходимости сообщить арбитрам правду, а также о том, что за невыполнение этой обязанности он может столкнуться с соответствующими санкциями (в тех юрисдикциях, где такие санкции могут быть применены). По аналогии с государственным гражданским процессом такая декларация может быть составлена в письменном виде и подписана свидетелем.

Открытым остается вопрос о последствиях предоставления ложных свидетельских показаний (так называемое ««perjury» или лжесвидетельство)^[411]. Дискуссионным также является выбор права, применимого к ответственности за дачу заведомо ложных показаний - в частности, должен ли распространяться на свидетелей-иностранцев lex arbitri, если это право предусматривает такую ответственность. До конца не ясно, возможно ли составу арбитража заявлять о факте лжесвидетельствования в правоохранительные органы по аналогии с судьями государственных судов (учитывая принцип конфиденциальности разбирательства) и допустимо ли вообще говорить о какой-либо ответственности в условии отсутствия полноценной присяги.

Автору настоящего исследования представляется, что поскольку юрисдикция арбитров является частной, ответы на указанные вопросы должны быть отрицательными.

Интересное суждение выносит по этому поводу американский юрист Л. Ньюман (Lawrence W. Newman). По его мнению, последствия, которые может иметь представление ложных свидетельских показаний, не так страшны в континентальных арбитражных разбирательствах, как в американских. Свою точку зрения он основывает на том, что континентальный юрист в отличие от представителя англо-американской правовой системы, подсознательно не считает свидетельские показания достоверным доказательством, а значит предоставление ложных сведений не является чем-то необычным^[412].

К сожалению, отечественная юридическая литература совсем не содержит описания надлежащей методики допроса свидетелей^[413]. Ощущается, что такая методика является в глазах ученых - специалистов в гражданском процессе чем-то псевдонаучным. Такой подход, на наш взгляд, является глубоко ошибочным. Цель допроса свидетелей с трудом достижима, когда от свидетеля невозможно получить подлинно правдивых показаний. Это явление во многом является наследием советского следственного судопроизводства, в связи с чем в будущем теоретическое осмысление такой методики должно найти свое место в науке гражданского процесса.

Длительность допроса свидетелей со стороны истца и со стороны ответчика является еще одним камнем преткновения для участников разбирательства. Общее правило провозглашает равные возможности для сторон представить в обоснование их позиций имеющиеся доказательства. Это, однако, не означает, что время, отведенное для допроса свидетелей с каждой стороны, должно быть одинаковым. Количество свидетелей, которых возможно допросить, и время для их допроса определяется арбитрами самостоятельно^[414]

2.3.13.