Глава третья ВОПРОСЫ УНИВЕРСАЛЬНОГО ПРАВОПРЕЕМСТВА

£ 1. Универсальное правопреемство при реорганизации юридических лиц

1. Универсальное правопреемство между юридическими лицами на­ступает при их прекращении путем реорганизации, а отчасти и ликвидации.

В отношении государственных юридических лиц действует распо­рядительный порядок их возникновения и прекращения, причем распо­рядительный акт о прекращении соответствующего государственного юридического лица должен исходить от того же (или вышестоящего) государственного органа, которому дано право своим распоряжением создать данное юридическое лицо¹. Такой акт может также исходить от вышестоящего органа, например, Президиума Верховного Совета СССР или союзной республики.

Сложнее происходит прекращение юридических лиц - коопера­тивных организаций, как добровольных объединений граждан. Именно добровольный характер кооперативных объединений приводит к тому, что нормальным порядком прекращения деятельности^[568][569] этих объедине­ний является самоликвидация.

Вместе с тем и в отношении кооперативных юридических лиц мо­жет иметь место распорядительный порядок прекращения, т.е. прекра­щение распорядительным актом государства иногда в сочетании с само­ликвидацией. Такой порядок имеет применение в случаях прекращения или реорганизации целой системы кооперативных организаций или оп­ределенной части данной системы.

В частности, можно сослаться на преобразование железнодорож­ных и некоторых других потребительских обществ в отделы (управле­ния) рабочего снабжения в 1932-1934 гг.¹

Далее следует указать на ликвидацию охотничьей кооперации и ре­организацию интегральной кооперации в 1933 году, когда были ликвиди­рованы Союзохотцентр, а также краевые, областные и республиканские охотничьи союзы, районные и межрайонные охотничьи товарищества, а все имущество этих организаций (товарные и материальные ценности, где бы они ни находились, расчеты с третьими лицами, задолженность Гос­банку и другим кредиторам и все остальные статьи актива и пассива) бы­ли переданы Союзпушнине Наркомвнешторга СССР^[570][571].

Такой же характер носила ликвидация в 1935 году потребитель­ской кооперации в городах с передачей их функций и имущества госу­дарственной торговле^[572] и ряд других преобразований государственных юридических лиц в кооперативные и кооперативных в государственные.

Следует различать два основных вида прекращения юридических лиц: ликвидацию и реорганизацию. Наряду с этим в некоторых случаях имеют место смешанные виды преобразования юридического лица, включающие черты ликвидации и реорганизации с преобладанием тех или других. Именно такие виды преобразования юридических лиц вы­зывают на практике особые трудности.

2. При проведении ликвидации юридического лица последнее пре­кращает свое существование, а следовательно, и свою деятельность полностью и окончательно, не оставляя универсальных правопреемни­ков. Остатки имущества ликвидируемого юридического лица передают­ся вышестоящим органам государства, кооперативным или иным обще­ственным организациям без передачи им его функций.

В этих случаях производится ликвидация дел и имущества ликви­дируемого юридического лица. Незаявленные в установленные ликви­дационной комиссией сроки претензии кредиторов, а также претензии, не выявленные самой ликвидационной комиссией до утверждения лик­видационного отчета, признаются утратившими силу. Таким образом, орган, которому переданы остатки имущества ликвидируемой органи­

зации, не становится ее универсальным правопреемником. Он приобре­тает лишь права на переданные ему денежные суммы и прочие матери­альные ценности, но не принимает на себя ответственность по обяза­тельствам ликвидированного юридического лица. Именно данными чертами характеризуется понятие ликвидации юридического лица в ци- вилистической литературе¹.

Эта характеристика основывается на Положении о государственных промышленных трестах 1927 года (ст. 58)^[573][574] и Положении о порядке прекра­щения кооперативных организаций при их ликвидации, соединении и раз­делении, утвержденном ЦИК и СНК СССР 15 июля 1927 г.

Иная точка зрения проведена в практике Госарбитража при Совете Министров СССР, который признает, что орган, который принял остат­ки имущества юридического лица, не будучи в точном смысле универ­сальным правопреемником, тем не менее несет обязанности ликвидиро­ванного юридического лица в пределах принятых остатков имущества после удовлетворения всех выявленных кредиторов^[576]. Только истечение общего срока исковой давности прекращает возможность реализации права требования погашения задолженности кредиторов ликвидирован­ной организации. Таким образом, практика Госарбитража при Совете Министров СССР значительно смягчает строгие черты ликвидации, со­четая их с ограниченной ответственностью органа или организации, принявших остатки имущества ликвидированного юридического лица, в пределах стоимости этого имущества.

Госарбитраж при Совете Министров СССР применяет это положе­ние, в частности, в разрешении споров, возникающих при ликвидации кооперативных организаций с передачей вышестоящей кооперативной организации сумм, вырученных при ликвидации имущества нижестоящей организации. Соответствующая вышестоящая кооперативная организация отвечает по долгам ликвидированной нижестоящей организации лишь в пределах сумм, полученных в результате ликвидации этой организации.

Если задолженность ликвидированной организации превышает по­лученные суммы, то расчеты с кредиторами производятся с соблюдени­ем установленной законом очередности удовлетворения претензий¹.

Такая же точка зрения высказана Судебной коллегией по граждан­ским делам Верховного Суда СССР в определении от 4 августа 1951 г. по делу № 36/690 по иску прокурора, предъявленному в порядке ст. 2 ГПК РСФСР, о взыскании с артели «17 лет промкооперации» 71 208 руб. в пользу колхоза^[577][578]. Судебная коллегия признала: «Поскольку в данном слу­чае артель «17 лет промкооперации» ликвидирована и на основании ст. 52 Устава промкооперативной артели остатки имущества ликвидированной артели переданы промсоюзу, Ташкентский облпромсоюз правильно при­влечен по делу в качестве ответчика».

Интересная точка зрения была высказана Судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда СССР в определении № 1034 от 10 декабря 1942 г. по иску колхоза «Дубровка» к горпищекомбинату^[579].

Обязанность погашения задолженности горпищекомбината Кали­нина, ликвидированного в связи с оккупацией города немецкими вой­сками, была возложена Судебной коллегией на вновь созданный Кали­нинский горпищекомбинат. В определении было указано, что «даже в том случае, если ответчик и не является формально правопреемником ранее существовавшего горпищекомбината (как утверждает исполком Калининского горсовета), но тем не менее пользуется в какой-то части

его имуществом, то в пределах стоимости этого имущества он должен отвечать по долгам прежнего собственника этого имущества».

Необходимо, конечно, учитывать то обстоятельство, что упомянутая ликвидация была произведена в условиях военной обстановки без соблю­дения установленных правил, в частности, без назначения ликвидкома и т.д. Поэтому кредиторы ликвидированной организации не имели возмож­ности заявить свои требования ликвидкому и получить от последнего их удовлетворение. Вместе с тем, несмотря на чрезвычайный характер лик­видации, интересно то общее положение, которое выдвинула Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда СССР.

3. Иначе складываются отношения при реорганизации юридических лиц, когда имущество и деятельность прекращенного юридического лица передаются другому или другим юридическим ли­цам с возложением на последних всей совокупности прав и обязанно­стей реорганизованного юридического лица.

Правопреемники реорганизованного юридического лица продол­жают его деятельность. В связи с этим к ним должны переходить все права и обязанности последних в целом. Они становятся его универ­сальными правопреемниками, носителями всех его прав и обязанностей, как учтенных, так и неучтенных в передаточном балансе, в том числе в разделительном балансе.

Состав имущества (имущественных прав), переходящего к каждо­му из правопреемников в собственность или оперативное управление, определяется административным актом (постановлением) о данной ре­организации и уточняется в разделительном балансе. Этими же доку­ментами определяется и момент перехода соответствующих имуществ в оперативное управление правопреемников реорганизованного юридиче­ского лица.

В случае возникновения споров по поводу отдельных объектов, вхо­дящих в передаваемое имущество, между правопреемниками, эти споры должны разрешаться на основе тех же документов, в частности, в соот­ветствии с разделительным балансом. Последнему принадлежит решаю­щее значение в отношении правовой судьбы учтенных в нем имущест­венных объектов. В известной мере он может быть принят во внимание также при разделе объектов, выявленных после утверждения баланса.

Разделительный баланс не имеет решающего значения во взаимо­отношениях между правопреемниками реорганизованного юридическо­

го лица и кредиторами последнего, особенно в случаях применения со­лидарной ответственности правопреемников. С другой стороны, по­скольку передаточный, в том числе разделительный, баланс уточняет состав имущества, переходящего к правопреемнику, он может явиться основанием требований последнего к третьим лицам, незаконно удер­живающим у себя отдельные объекты, принадлежавшие юридическому лицу - правопредшественнику.

Реорганизация может состоять в слиянии двух или несколь­ких юридических лиц в одно юридическое лицо; присоедине - н и и одного или нескольких юридических лиц к одному существую­щему юридическому лицу; разделении одного юридического лица на два или несколько юридических лиц; выделении из одно­го юридического лица одного или нескольких новых юридических лиц^[580].

При слиянии два или несколько юридических лиц прекраща­ют свое существование и возникает объединяющее их новое юридиче­ское лицо. Присоединение означает также объединение двух или нескольких юридических лиц, но прекращает свое существование только присоединяемое (или присоединяемые) юридическое лицо. На­оборот, сохраняет свое существование то юридическое лицо, к которо­му присоединено другое, прекратившее как таковое свое существова­ние. В этих случаях можно говорить о поглощении одного юридическо­го лица другим. При разделении одного юридического лица на два или несколько новых разделяемое юридическое лицо прекращает свое существование и передает свои права и обязанности новым юриди­ческим лицам. При выделении из одного юридического лица од­ного или нескольких новых сохраняет свое существование и лишь уменьшается в объеме то юридическое лицо, из которого произведено выделение определенной его части.

Таковы те виды реорганизации, которые предусмотрены Положе­нием о государственных промышленных трестах 1927 года (раздел IX) и названными выше законами о ликвидации и реорганизации государст­венных предприятий и хозяйственных организаций, а также коопера­тивных организаций. Однако перечисленными случаями не исчерпыва­ются все возможные виды реорганизации юридических лиц, имеющие значение при изучении проблемы правопреемства. Иногда имело место преобразование кооперативных организаций, в частности, транспорт­ных потребительских обществ, строительных транспортных потреби-

тельских обществ и некоторых других специализированных потреби­тельских обществ транспорта и промышленности в Управления или Отделы рабочего снабжения (Урсы, Орсы)¹. В этих и других подобных случаях правопреемником кооперативной организации становилось го­сударственное предприятие, в связи с чем возникали интересные теоре­тические и практические вопросы, требующие особого внимания.

Такое преобразование имело место при реорганизации промкоопе­рации по постановлению ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 14 ап­реля 1956 г. № 474 «О реорганизации промысловой кооперации»^[581][582], а также при окончательном упразднении промысловой кооперации в 1960 году. В том и другом случае передача имущества происходила в соответствии с постановлением от 14 апреля 1956 г.

Передача государственным органам предприятий промысловой кооперации производится безвозмездно со всеми активами и пассивами по балансу на 1-е число месяца. Числящаяся на балансах предприятий задолженность по ссудам банкам на индивидуальное жилищное строи­тельство, покупку скота, на жилищное строительство и т.д. сохраняется на балансах передаваемых предприятий. Паевые взносы возвращаются членам артелей.

Таким образом, и при частичной реорганизации и при окончатель­ном упразднении промысловой кооперации происходила передача предприятий промысловых артелей безвозмездно со всеми активами и пассивами в порядке универсального правопреемства. Лишь часть за­долженности государству при этом была списана.

Универсальный характер этого правопреемства не вызывает со­мнений в практике Госарбитража. Так, по инициативе Главного арбитра при исполкоме Ленинградского областного Совета депутатов трудя­щихся был возбужден ряд дел по взысканию с государственных пред­приятий, правопреемников упраздненных артелей Леноблпромсовета, штрафов за поставку артелями продукции ненадлежащего качества^[583].

Вместе с тем при преобразовании кооперативного предприятия в государственное правопреемство приобретает некоторые особенности, обусловленные различием двух форм социалистической собственности и установленным для них правовым режимом. В частности, при преоб­

разовании артели промысловой кооперации в государственное предпри­ятие может в некоторых случаях иметь место ограниченный переход на правопреемника договорных обязательств упраздненной артели. Эти ограничения могут быть обусловлены, например, различным порядком снабжения сырьем и реализации продукции кооперативных и государ­ственных предприятий.

Промартель «Всеволожский химик» заключила в 1960 году с Метизо­хозяйственной базой Леноблпотребсоюза договор на поставку своей про­дукции, в том числе тертых красок и олифы, за счет децентрализованных заготовок сырья и перевыполнения плана выпуска продукции. После пре­образования артели в государственный завод договор был продлен сторо­нами на 1961 год. В апреле 1961 года завод «Всеволожский химик» был передан на правах цеха в другой завод, который таким образом стал право­преемником упраздненной артели. По иску этого завода Госарбитраж при Леноблисполкоме решением от 31 августа 1961 г. признал упомянутый договор расторгнутым в части поставки красок тертых и олифы ввиду от­сутствия у завода соответствующих нарядов на олифу и запрещения расхо­довать растительное масло на выработку олифы сверх установленного пла­на. Поставка же указанных изделий за счет сверхплановой выработки не может быть осуществлена. Кроме того, арбитраж сослался на отсутствие плана распределения Леноблисполкома на эти товары для базы Леноблпот- ребсоюза на 1961 год. В результате оказалось невозможным для завода выполнение договора поставки данной продукции (дело № 11254-1961 г.).

С другой стороны, переход предприятия от кооперативной органи­зации к государственной может отразиться на обязательстве по оплате переданного одной промысловой артелью другой оборудования, воз­никшем до реорганизации Промкооперации. Поскольку правопреемни­ки артелей - передавшей и принявшей оборудование - являются госу­дарственными предприятиями, передача основных средств между ними производится по общему правилу безвозмездно.

Исходя из этих соображений Госарбитраж при Леноблисполкоме решением от 27 апреля 1961 года отказал в иске Кожевенно-галан­терейной фабрике № 4 (правопреемнику артели «Лахтинский галпром») о взыскании 9521 р. 97 к. с Выборгской обувной фабрики (правопреем­ника артели «Выборгский обувщик») за переданное в 1960 году обору­дование (дело № 4455/2-1961 г.).

Наряду с преобразованием кооперативных предприятий в государ­ственные представляют большой интерес случаи реорганизации юриди­ческих лиц, связанные с передачей некоторых функций государствен­ных органов общественным организациям.

Так, постановлением Совета Министров СССР от 10 марта I960 г. № 335 «О передаче профсоюзам санаториев и домов отдыха»¹ были пе­реданы до 1 мая 1960 г. в ведение профсоюзов все действующие на хо­зяйственном расчете санатории (кроме туберкулезных), дома отдыха, ку­рортные лечебницы и поликлиники, пансионаты и т.д. министерств здра­воохранения союзных республик. Эта передача была произведена безвоз­мездно со всем оборудованием, транспортом, вспомогательными пред­приятиями и подсобными хозяйствами, сооружениями, жилыми домами, земельными участками, парками по состоянию на 1 января 1960 г.

Раздел имущества между санаториями, передаваемыми профсою­зам, и туберкулезными санаториями, оставляемыми в ведении Мини­стерств здравоохранения союзных республик, в соответствующих слу­чаях производился в зависимости от нахождения на балансе того или иного санатория или курортного управления. Именно так был, в частно­сти, решен Госарбитражем при Леноблисполкоме спор между Ленин­градским территориальным курортным управлением профсоюзов и Се­веро-Западным зональным управлением специализированных санатори­ев о возврате Выборгскому приморскому курорту автогрейдера (дело № 12618/2-1960 г.).

4. Как уже отмечено, наряду с фактами ликвидации и реорганиза­ции в чистом виде, имеют место факты преобразования юридических лиц, занимающие промежуточное место. Иногда происходит ликвида­ция с некоторыми чертами реорганизации, в частности с возложением ограниченной ответственности по долгам ликвидированной организа­ции на созданную на ее основе новую организацию. В других случаях можно усмотреть реорганизацию с отдельными чертами ликвидации, что выражается в существенном ограничении ответственности органи­зации - правопреемника реорганизованного юридического лица.

В этом отношении большой интерес представляет создание совхо­зов на базе экономически слабых колхозов^[584][585]. Преобразование отдельных слабых колхозов имеет место на основе всестороннего изучения хозяй­ственной целесообразности такого мероприятия (увеличения производ­ства и удешевления себестоимости сельскохозяйственной продукции) с учетом обеспечения интересов членов преобразуемых колхозов.

Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 3 мая 1957 г. «О порядке передачи колхозного имущества при преобразовании колхозов в совхозы» было установлено, что при преобразовании колхозов в совхозы колхозное имущество передается совхозам без выкупа, а рас­ходы, связанные с выплатой колхозникам их заработка по трудодням, расчеты с организациями и погашение задолженности колхозов по ссудам и другим платежам производятся за счет средств государства¹.

Положением о порядке передачи совхозам земель и общественного имущества колхозов при преобразовании их в совхозы и о порядке рас­четов с колхозниками, утвержденном тем же постановлением^[586][587], установ­лены на началах добровольности следующие правила для проведения такой реорганизации.

Во всех случаях она может производиться союзными республиками с санкции Совета Министров СССР, на основе предварительного реше­ния общего собрания колхозников о переходе в совхоз. При этом на базе колхозов в некоторых случаях образуются новые совхозы, в других про­исходит передача земель и имущества уже существующим совхозам.

При наличии санкционированного Советом Министров СССР и ЦК КПСС постановления Совета Министров республики и ЦК Компартии республики о переводе данных колхозов на положение совхозов вопрос о преобразовании колхоза в определенный совхоз решается большинст­вом голосов на общем собрании колхозников в присутствии не менее двух третей членов артели. Принятое решение о преобразовании в сов­хоз утверждается исполкомом районного Совета депутатов трудящихся. После этого считается прекращенной деятельность колхоза и руково­дство всей производственной работой переходит к директору совхоза. Последний принимает по акту закрепленные за колхозом земли и при­надлежащие артели постройки, скот, машины, подсобные предприятия, посевы, семена, корма и другое имущество.

Для передачи совхозу и оценки материально-имущественных цен­ностей колхоза, а также для производства расчетов с колхозниками и с кредиторами артели райисполкомом создается комиссия по прекраще­нию деятельности колхоза в составе председателя колхоза, бухгалтера (счетовода) и председателя ревизионной комиссии артели, а также представителей райисполкома и совхоза.

Комиссия по прекращению деятельности колхоза обязана в пяти­дневный срок известить всех дебиторов и кредиторов колхоза о пре­кращении ею деятельности, взыскать дебиторскую задолженность с различных лиц и организаций, произвести расчеты с кредиторами, в том числе по заработной плате с лицами, работавшими в колхозе по найму, а также с колхозниками. Для производства этих расчетов она открывает в учреждении Госбанка специальный счет, на который начисляются все остатки денежных средств колхоза. При недостаточности средств на этом счете для производства расчетов с колхозниками и кредиторами совхоз перечисляет комиссии недостающую сумму за счет кредита бан­ка, предоставляемого в пределах общей суммы стоимости материаль­ных ценностей, принятых совхозом от колхоза.

Для ускорения реализации актива преобразованного колхоза госу­дарственные, кооперативные и общественные организации - дебиторы колхоза - обязываются погасить задолженность не позднее десяти дней со дня их извещения комиссией. Дебиторская задолженность, числя­щаяся за организациями и разными лицами, не взысканная за время ра­боты комиссии по прекращению деятельности колхоза, в дальнейшем взыскивается совхозом в общем порядке.

На запрос Госарбитража при Иркутском областном исполкоме Главный арбитр Государственного арбитража при Совете Министров СССР ответил, что в случае прекращения деятельности колхозов и пре­образования их в совхозы иски хозяйственных органов к совхозам по операциям этих колхозов (раз­рядка моя. - Б.Ч.) подлежат рассмотрению в органах Государственного арбитража на общих основаниях¹. Впоследствии Госарбитраж при Сове­те Министров СССР отменил это указание своим разъяснением от 11 апреля 1959 г. № И-1-28, признав, что иски к совхозам по задолжен­ности колхозов приниматься на рассмотрение не должны^[588][589]. Это разъяс­нение представляется весьма спорным. Оно не может относиться к взы­сканиям в пользу совхоза задолженности дебиторов колхоза, а также к взысканию задолженности по требованиям, своевременно заявленным в комиссию по прекращению деятельности колхоза, и признанной подле­жащей удовлетворению.

Действующим законодательством разрешен вопрос о порядке вы­платы гражданам сумм в возмещение вреда, причиненного их здоровью,

причитающихся с колхозов, на землях которых создаются государст­венные предприятия и организации. Комиссия по прекращению дея­тельности колхоза обязана внести в Госстрах необходимую сумму на основании постановления ЦИК и СНК СССР от 23 ноября 1927 г.¹ В тех случаях, когда необходимая сумма не внесена колхозом в органы Гос­страха, указанная выплата возмещения за вред производится совхозами или другими государственными предприятиями и организациями, соз­данными на землях этих колхозов.

Примером может служить определение Судебной коллегии по гра­жданским делам Верховного Суда РСФСР от 30 августа 1961 г. по делу о взыскании в пользу Дегтяревой 1492 руб. с колхоза имени Калинина в возмещение ущерба, причиненного ее здоровью. По истечении установ­ленного судом срока платежей Дегтярева вновь обратилась в суд с ис­ком о взыскании с колхоза сумм, израсходованных ею на лечение в свя­зи с полученной по вине ответчика травмой. Народный суд Туапсинско­го района в приеме искового заявления отказал, мотивировав отказ тем, что колхоз имени Калинина был преобразован в совхоз и его земли и общественное имущество были переданы Георгиевскому совхозу, кото­рый не должен нести ответственности по долгам колхоза. Отказ был подтвержден Краснодарским краевым судом и президиумом того же суда. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РСФСР согласилась с протестом заместителя прокурора РСФСР и при­знала отказ в приеме искового заявления необоснованным, так как при преобразовании колхоза в совхоз суммы, причитающиеся к выплате гражданам в возмещение вреда, ранее причиненного здоровью, в том случае, если колхоз не внес необходимые для этого средства в органы Госстраха, подлежат взысканию с совхоза или другой организации, соз­данной на землях колхоза^[590][591].

Таким образом, при преобразовании колхоза в совхоз, вновь для этого создаваемый или уже существующий, имеет место своеобразное универсальное правопреемство. К совхозу-правопреемнику переходит право взыскания всей дебиторской задолженности, не взысканной за время работы комиссии по прекращению деятельности колхоза. Вместе с тем на совхоз возлагается обязанность погашения кредиторской за­долженности преобразованного колхоза, которая ограничивается общей суммой материальных ценностей, принятых им от колхоза. В соответст­вующих пределах Госбанк предоставляет совхозу ссуду на погашение

этой задолженности. Следовательно, совхоз обязан погасить задолжен­ность за счет ссуды, полученной им от Госбанка.

Такая обязанность совхоза-правопреемника носит дополнительный (субсидиарный) характер, она возникает только в том случае, если ко­миссия по прекращению деятельности колхоза не погасила полностью все требования колхозников и кредиторов колхоза.

Ограничение обязанности совхоза по уплате задолженности колхо­за, разумеется, не распространяется на обязанность возврата имущества, принадлежащего другой организации и находившегося во временном пользовании колхоза.

Так, Госарбитраж при Леноблисполкоме решением от 25 августа 1961 г. обязал совхоз «Свекловичный» (правопреемника колхоза «Сме­на») возвратить Балтийскому заводу имени Орджоникидзе пилораму, переданную заводом колхозу во временное пользование по договору аренды и своевременно не возвращенную по требованию завода (дело №11180/1-1961 г.).

В случаях преобразования колхозов в совхозы имеет место сочета­ние черт ликвидации и реорганизации с преобладанием последних, по­скольку в лице совхоза-правопреемника продолжается производствен­ная и хозяйственная деятельность преобразованного колхоза и имеет место преемство во всей совокупности прав и обязанностей, хотя и с ограничением ответственности по дол­гам колхоза и оказанием для этого помощи государства.

Иная точка зрения высказана Л. Шевченко и М.И. Бару^[592], которые отрицают черты реорганизации и правопреемства при преобразовании колхозов в совхозы. К сожалению, авторы ведут рассмотрение этого вопроса без учета постановления Совета Министров СССР и ЦК КПСС от 3 мая 1957 г. Приведенное в их статье судебное дело не столько под­тверждает, сколько опровергает высказанную ими точку зрения, так как позиция, занятая Президиумом Верховного Суда УССР, явно противо­речит постановлению Совета Министров СССР и ЦК КПСС от 3 мая 1957 г. о субсидиарной ответственности совхоза по задолженности, не погашенной ликвидкомом колхоза.

Следует учесть то обстоятельство, что при преобразовании колхоза в совхоз последний в полной мере продолжает деятельность своего предшественника на базе всего его имущества, а потому анормальным

было бы применение к этому преобразованию ликвидации с образова­нием как бы нового предприятия.

Примером смешанного типа преобразования юридических лиц явилась передача Центросоюзу функций (упраздненного) Всесоюзного объединения «Заготживсырье» Министерства заготовок СССР с рес­публиканскими, краевыми, областными, межрайонными и районными конторами. При этом Центросоюзу по состоянию на 1 января 1956 г. были переданы все заготовительные и производственные базы, авто­транспорт, научно-исследовательские учреждения и учебные заведения, фонды по материально-техническому снабжению за 1956 г., штатная численность и фонды зарплаты. Вместе с тем в данном случае не было универсального правопреемства в полном смысле этого понятия, хотя и было преемство в совокупности прав упраздненной государственной организации, а также в определенной при передаче совокупности ее обязанностей. Именно поэтому совместной телеграммой Министерства заготовок и Центросоюза от 6 февраля 1956 г. было предусмотрено, что организации потребительской кооперации несут ответственность только по обязательствам, в том числе по штрафным санкциям, учтенным в передаточных балансах упраздненных контор «Заготживсырье».

В соответствии с указанием Министерства финансов на запрос Центросоюза (письмо от 12 мая 1956 г.) расчеты с потребителями за отгруженное животноводческое сырье и пушнину, отраженные по пере­даточному балансу на 1 января 1956 г., должны были производиться Центросоюзом в установленном порядке.

Предъявляемые промышленностью претензии по качеству по не­обезличенным партиям отгруженной шерсти подлежали отрегулирова­нию с теми колхозами и совхозами, с которыми еще не были полностью закончены расчеты. Таким образом, ответственность по этим претензи­ям не переходила на Центросоюз^[593].

Существенной особенностью всех рассмотренных случаев реоргани­зации юридических лиц, является то, что при этом не происходит ни раз­деления (выделения), ни слияния (поглощения), вообще не меняется ко­личество юридических лиц, но происходит существенное изменение при­роды данного юридического лица, происходит изменение формы социа­листической собственности. Вместе с тем имеет место универсальное правопреемство, хотя в ряде случаев с определенными ограничениями.

Иначе обстоит дело при изменении ведомственной подчиненности юридического лица, при которой предприятие или организация остается самим собой, а потому не наступает и правопреемства, хотя в некоторых таких случаях происходит изменение объема и территории деятельности юридического лица. Так, например, при организации советов народного хозяйства экономических административных районов сам по себе факт передачи хозяйственных организаций и предприятий в их подчинение не приводил к правопреемству. Иначе при образовании сбытовых и снаб­женческих контор совнархозов, к которым перешли функции снабов и сбытов ликвидированных промышленных министерств.

5. Существенно отлично решается вопрос об ответственности пре­емников по долгам реорганизованного юридического лица в случаях слияния (поглощения), с одной стороны, и разделения (выделения) - с другой. В первой группе случаев активы и пассивы нескольких объеди­ненных юридических лиц сливаются воедино. Поэтому для кредиторов реорганизованных юридических лиц не возникает никаких затруднений при выяснении той организации, к которой вместе с активом перешел и весь пассив прекративших свое существование юридических лиц, а сле­довательно, и обязанность погашения задолженности по данному обяза­тельству.

Значительно сложнее обстоит дело в случаях разделения юридиче­ских лиц или выделения нового юридического лица из состава реорга­низованного. В этих случаях перед кредитором с неизбежностью встает вопрос, иногда приобретающий значительную сложность, к кому из правопреемников реорганизованного юридического лица переходит обязанность по данному обязательству. В известной мере здесь может прийти на помощь разделительный баланс, но только в известной мере. Разделительный баланс не является бесспорным документом, а потому переход ответственности возможно доказывать и вопреки передаточно­му балансу. Невключение спорной суммы в баланс отнюдь не является препятствием к возложению ответственности на всех, на часть или на одного из правопреемников, если эта претензия будет признана обосно­ванной.

Необходимо также учитывать, что на основании ст. 64 Положения о государственных промышленных трестах от 29 июня 1927 г. (СЗ СССР 1927 г. № 39, ст. 392) при выделении из треста части его имуще­ства для образования другого треста (ст. 61) или разделении одного тре­ста на два или большее число трестов (ст. 62) «устанавливается соли­дарная ответственность подлежащих трестов за долги третьим лицам,

возникшие до момента регистрации¹ происшедших изменений, причем в случае, предусмотренном ст. 61, солидарная ответственность нового треста ограничивается выделенным в его распоряжение активом».

Солидарная ответственность правопреемников реорганизованного юридического лица была установлена с целью обеспечения интересов кредиторов. Действительно, иногда при реорганизации юридических лиц, особенно при двух-трех последовательных разделениях, выяснение того из универсальных правопреемников, к которому перешла данная задолженность, представляется в высшей степени затруднительным. Необходимо учитывать особую сложность отыскания правопреемников в отношении задолженности по рекламациям и штрафам.

Поэтому нельзя признать правильным безоговорочное отрицание солидарной ответственности предприятий-правопреемников реоргани­зованного юридического лица (в частности, при ликвидации трестов и преобразовании в «автономные» объединяемых ими предприятий), ко­торое господствует в литературе^[594][595] и в арбитражной практике.

По мнению А.В. Венедиктова, С.Н. Братуся и др., установленная ст. 64 Положения о государственных промышленных трестах солидар­ная ответственность правопреемников разделенного государственного юридического лица в настоящее время не имеет применения. В обосно­вание этого утверждения авторы ссылаются на ряд постановлений^[596], оп­ределявших порядок передачи дел и имущества (актива и пассива) при различных видах реорганизации юридических лиц - государственных хозяйственных организаций и предприятий, а также порядок составле­ния и утверждения передаточного (в том числе - разделительного) ба­ланса. Действительно, в ст. 7 постановления СТО от 10 февраля 1932 г.

говорилось, что, кроме разделительного баланса, должен составляться перечень договоров, заключенных разукрупненной организацией, и ссуд, полученных ею от банка, «с точным указанием, кому переходят права и обязанности по договорам и соглашениям и т.д. и ответствен­ность по долгам банку». Несмотря на то, что последующим постановле­нием СНК СССР от 2 марта 1938 г. это постановление СТО было отме­нено, следует допустить, что во всяком передаточном балансе или в ак­те передачи аналогичное распределение передаваемых прав и обязанно­стей имеет место.

Несмотря на кажущуюся убедительность приведенных соображе­ний, едва ли можно признать их достаточными для утверждения об от­мене этими постановлениями солидарной ответственности, предусмот­ренной ст. 64 Положения о государственных промышленных трестах 1927 года^[597].

Прежде всего следует учесть, что специально относящееся к изу­чаемому вопросу постановление СНК СССР от 27 марта 1936 г. «О по­рядке слияния, присоединения, разделения и ликвидации трестов и дру­гих хозяйственных организаций и выделении из их состава отдельных предприятий» (СЗ СССР 1936 г. № 18, ст. 151) ничего не говорит об отмене ст. 63-64, при наличии прямого указания на то, что оно издано во изменение ст. 9, 59 и 60 Положения о государственных промышлен­ных трестах 1927 года.

Что же касается указания отдельных статей актива и пассива в пе­редаточном (в т.ч. разделительном) балансе или приложенных к нему документах, то оно имеет основное значение для взаиморасчета и про­чих правоотношений между правопреемниками юридического лица, реорганизованного путем разделения (или выделения). В частности, оно имеет значение для разрешения регрессных споров между ними в тех случаях, когда уплатившая задолженность (в порядке солидарной ответ­ственности) организация считает, что обязанность погашения данной задолженности полностью или в определенной части лежит на других организациях-правопреемниках.

В этой же связи надлежит отвергнуть соображение, что примене­ние начала солидарной ответственности не соответствовало бы основ­ным принципам хозрасчета, означало бы обезличивание ответственно­сти хозрасчетного предприятия, нарушение индивидуализации ответст­

венности¹. Уплатившая организация имеет в соответствующих случаях право регресса к тому правопреемнику, к которому относится данная задолженность. Этим путем может быть в полной мере восстановлено применение начала индивидуализации ответственности^[598][599].

К тому же обращение к солидарной ответственности практически может быть допущено, когда спорная задолженность отрицается право­преемниками, а потому не нашла себе отражения в передаточном балансе и приложенных к нему документах. В этих случаях для кредитора реор­ганизованного хозоргана или предприятия, а также для арбитража может быть неясно, какая именно из организаций-правопреемников обязана принять спорную задолженность. Тогда неизбежно предъявление требо­вания и иска ко всем правопреемникам как к солидарным должникам.

Нельзя согласиться с мнением, что правопреемники несут только те обязанности, которые учтены в передаточном балансе. Последний отнюдь не является бесспорным документом независимо от его утвер­ждения в установленном порядке. Госарбитраж при Совете Министров СССР правильно считает, что «иски кредиторов о взыскании с право­преемников документально подтвержденной задолженности подлежат удовлетворению, а возражения правопреемников о том, что к моменту предъявления иска не была оформлена приемка передаточных балан­сов... не должны приниматься во внимание»^[600]. Следовательно, переда­точная документация не является единственным доказательством, и тем более не является бесспорным доказательством наличия или отсутствия определенной задолженности.

Возвращаясь к обеспечению интересов кредиторов реорганизован­ного предприятия, ради которых закон (ст. 64 Положения) предусмот­рел солидарную ответственность правопреемников, можно высказать сомнение в том, что эти интересы достаточно защищены утверждением передаточного баланса^[601]. Необходимо учитывать, что министерство, в ведении которого находятся реорганизованное юридическое лицо и его правопреемники, а равно и Министерство финансов имеют перед собой

только представленные на утверждение документы, в которых может полностью отсутствовать упоминание о задолженности отрицаемой (без основания) или пропущенной случайно. Таким образом, даже самая тщательная проверка представленных материалов утверждающей ба­ланс организацией не снимает возможности последующих споров по задолженности, не учтенной в балансе или учтенной неправильно.

К тому же штрафные суммы, пока они не уплачены, не могут чис­литься по балансу. Между тем штрафная ответственность правопреем­ника за неисправность, допущенную правопредшественником, сомне­ний в арбитражной практике не вызывала.

Солидарная ответственность правопреемников реорганизованного юридического лица, предусмотренная ст. 64 Положения о государст­венных промышленных трестах 1927 года для случаев разделения госу­дарственных хозяйственных организаций и предприятий, должна при­меняться лишь в качестве вспомогательного средства, используемого для обеспечения законных интересов кредиторов реорганизованного юридического лица. К ней следует обращаться лишь в тех случаях, ко­гда оказалось невозможным установить с достаточной точностью, к ко­му из правопреемников перешла (или должна перейти) данная спорная задолженность.

При таком ограниченном применении солидарной ответственности должны отпасть все выдвинутые против нее возражения.

£ 2. Универсальное правопреемство при наследовании имущества гражданами

1. Понятие наследственного правопреемства

Универсальное правопреемство между гражданами наступает при наследовании. Институт наследования обеспечивает переход прав и обя­занностей гражданина умершего, или объявленного в установленном по­рядке умершим вследствие безвестного отсутствия или безвестной про­пажи (ст. 10 Основ гражданского законодательства СССР и союзных рес­публик, ст. 12 ГК РСФСР), к другим лицам, указанным законом (ст. 118 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик, ст. 418 ГК) или завещанием (ст. 119 Основ гражданского законодательст­ва СССР и союзных республик, ст. 422 ГК РСФСР). Этот переход проис­ходит в виде правила в порядке универсального правопреемства.

Как уже отмечено (см. гл. 1 § 1), предметом универсального преемства является вся совокупность прав и обя - занностей правопредшественника, переходящая к его правопре­

емнику (правопреемникам). Таким образом, при наследовании перехо­дит к наследникам имущество наследодателя как единое целое, включая его имущественные права и обязанности, а также связанные с входящи­ми в это имущество имущественными правами права личные (неимуще­ственные). При этом имеется в виду их вхождение в единый правовой институт, например, в институты авторского или изобретательского права. Нередко эти личные права (например, право авторства, право опубликования и т.д.) имеют основополагающее значение для связан­ных с ним прав имущественных. Следовательно, эта взаимосвязанность имущественных и личных (неимущественных) субъективных граждан­ских прав ни в какой мере не принижает значения личных (неимущест­венных) прав. Такие личные (неимущественные) права, как право на имя, право на честь, право на телесную неприкосновенность, которые неразрывно связаны с личностью гражданина, естественно, не могут переходить на других граждан ни при его жизни, ни после его смерти в порядке наследования.

Существенной особенностью универсального правопреемства, ко­торая особенно четко проявляется в наследовании, является едино - временный (единым актом) переход к правопреемнику всех прав и обязанностей, входящих в состав имущества правопредшественника. Для такого перехода не имеет значения знание или незнание участвую­щих в правопреемстве лиц о составе переходящего имущества, о вхо­дящих в него правах и обязанностях.

Существенно важно лишь то, чтобы эти права принадлежали пра­вопредшественнику и на нем лежали эти обязанности на момент, к ко­торому приурочивается их переход к правопреемнику. При наследова­нии состав прав и обязанностей, переходящих от наследодателя к его наследникам, определяется на момент открытия наследства. На этот же момент определяется, по общему правилу, и круг лиц, призываемых к наследованию.

Необходимо иметь в виду, что переход к наследнику всей совокуп­ности прав и обязанностей наследодателя является общим правилом, из которого есть немало исключений.

Не переходят к наследственным правопреемникам, в том числе и при универсальном наследственном преемстве, такие имущественные права и обязанности, которые тесно связаны с личностью гражданина. К ним относятся права требования, которые предназначены для обеспечения средств существования именно данному лицу - насле­додателю (например, право на получение алиментов, на возмещение за увечье или профзаболевание, право пожизненного пользования жилой

площадью или иным имуществом и т.д.)¹; обязанности, которые тесно связаны с личностью обязанного лица - наследодателя, в том чис­ле те, которые связаны с его знаниями и навыками, его квалификацией, его иными личными качествами и обусловленным этими качествами доверием к умершему (например, по договору поручения, по авторским договорам и т.п.).

С другой стороны, не подлежат включению в состав наследствен­ного имущества оставшиеся недополученными наследодателем пособия по государственному социальному страхованию и пенсии по государст­венному социальному обеспечению^[602][603]. Эти имущественные права не яв­ляются гражданскими субъективными правами. Поэтому они не подпа­дают под действие общих норм наследственного права.

Включение в состав наследства не только имущественных прав, но также и имущественных обязанностей, в том числе денежных долгов наследодателя, вытекает из универсального характера наследственного преемства. Переход обязанностей на наследников должника направлен на ограждение интересов кредиторов наследодателя, которые в лице его наследников имеют как бы продолжение личности должника с его иму­щественной обеспеченностью.

Разумеется, не исключается возможность такого положения, когда наследодатель не остался должен никому, а потому на его наследников не перешли никакие долги, никакие имущественные обязанности. С другой стороны, закон (ст. 120 Основ гражданского законодательства; ст. 434 ГК РСФСР) учитывает возможность и такого положения, когда долги наследодателя превышают стоимость оставленного им имущест­ва. Мыслим, хотя, конечно, в виде редкого исключения, и такой случай, когда в составе наследства нет ничего, кроме долгов.

Ответственность по долгам наследодателя в порядке универсаль­ного правопреемства сочетается в советском гражданском праве (ст. 434 ГК РСФСР) с ограничением этой ответственности действительной стоимостью перешедшего к наследнику имущества, в смысле совокуп­

ности имущественных прав, т.е. актива наследства, в их денежной оцен­ке. Иными словами, как удачно сказано в книге Б.С. Антимонова и К. А. Граве: «...предел ответственности наследника перед кредиторами наследодателя - это та денежная сумма, в которую наследство оценива­ется на момент открытия его»¹.

Такой ограниченный характер ответственности наследников по долгам наследодателя отнюдь не противоречит универсальному харак­теру правопреемства, поскольку к наследникам переходят все имущест­венные обязанности наследодателя, могущие перейти по наследству. Ограничение ответственности наследников по долгам наследодателя касается не отдельных обязательств, а каждого переходящего обяза­тельства в равной мере, поскольку не препятствуют этому процессуаль­ные нормы исполнительного производства, устанавливающие опреде­ленную очередность удовлетворения претензий (ст. 101 ГК РСФСР и ст. 266 ГПК РСФСР).

По мнению В.И. Серебровского, ответственность наследника по долгам, обременяющим наследство, хотя и связана с универсальным характером наследственного правопреемства, но не является его непре­менным свойством. К числу непременных свойств универсального пра­вопреемства он относит только переход единым актом и притом непо­средственно всех имущественных прав (права собственности, обяза­тельственных требований и пр.), принадлежавших наследодателю на момент открытия наследства^[604][605].

В обоснование этого отрыва пассива наследства от его актива В.И. Серебровский ссылается на то, что наше гражданское законода­тельство под наследством, точнее под наследственным имуществом, понимает актив наследства, т.е. совокупность входящих в него имуще­ственных прав. Это утверждение само по себе не вызывает возражений^[606]. Связывая с принятием наследниками наследства их ответственность по долгам, обременяющим наследство (ст. 434 ГК РСФСР), закон не вклю­чает долги наследодателя в состав наследства в узком смысле этого по­нятия. Однако такая «терминологическая» аргументация не дает осно­

ваний считать ответственность наследников по долгам каким-то внеш­ним придатком института наследования, в том числе и по советскому гражданскому праву. Ответственность по долгам, обременяющим на­следство, является составной частью этого института как универсально­го правопреемства.

Разумеется, в очень многих случаях наследство советского гражда­нина не обременено никакими долгами, но если такие долги имеются, они переходят к наследнику в качестве пассива наследства в силу уни­версального характера наследственного правопреемства. Иное решение данного вопроса было бы нарушением прав кредиторов, которые имели основание рассчитывать получить удовлетворение своих требований из имущества наследодателя при его жизни. Лишение их этой возможно­сти после смерти должника нельзя признать справедливым. Ведь если бы умерший должник исполнил надлежащим образом и своевременно свои обязанности по уплате долгов, соответствующая часть его имуще­ства не вошла бы в состав наследства. Эти же соображения обосновы­вают ограничение ответственности наследников размерами перешедше­го к ним по наследству имущества. Как правильно отмечает В.И. Сереб- ровский^[607], возложение на наследника неограниченной ответственности по долгам наследодателя не только было бы несправедливым по отно­шению к наследнику, но явилось бы неоправданным улучшением поло­жения кредиторов наследодателя, которые в результате смерти своего должника (наследодателя) получили бы дополнительное имуществен­ное обеспечение, на которое они не рассчитывали при возникновении обязательства.

Теоретически можно представить универсальное правопреемство без перехода обязанностей к правопреемнику, т.е. охватывающее только имущественные права. Однако эта мыслимая разновидность универсаль­ного правопреемства вовсе не предусмотрена советским законодательст­вом о наследовании, что, собственно, не отрицает и В.И. Серебровский.

Ответственность наследников по долгам, «обременяющим наслед­ство», охватывает не только переходящие на наследников долги насле­додателя, т.е. преемство в пассиве наследства. Наряду с этими долгами «обременяют» наследство некоторые денежные обязательства, возник­шие после открытия наследства, но, помимо воли наследников, и, как правило, до принятия ими наследства. Сюда относится покрытие следующих расходов: а) на оплату похорон наследодателя, б) на содер­

жание лиц, находившихся на иждивении наследодателя, в) на управле­ние наследственным имуществом и его охрану^[608].

Обязанность оплаты похорон наследодателя вытекает из целевого назначения личной собственности граждан - служить обеспечению их интересов. Осуществление этой последней потребности гражданина справедливо произвести за счет имущества, перешедшего к наследни­кам. Отсюда и предусмотренная законом обязанность наследников оп­латить за счет наследства расходы по погребению. Разумеется, эта обя­занность не охватывает издержки роскоши, а равно различные «сопут­ствующие» издержки, например, на устройство поминального обеда, на оплату совершения религиозных обрядов и т.п.

Иначе следует рассматривать расходы на оплату лечения и ухода за больным наследодателем до его смерти. Эти расходы должен был понести сам наследодатель, а поскольку он их не оплатил, обязанность оплаты переходит на наследников.

Таким образом, «под долгами, обременяющими наследство», нуж­но понимать гражданско-правовые обязанности имущественного со­держания, в том числе, как правило, содержащие обязанность уплаты определенной денежной суммы или передачи имущества, поскольку эти имущественные обязанности не являются неразрывно связанными с личностью наследодателя.

Расходы на управление наследственным имуществом и его охрану не относятся к правопреемству, так как это, собственно, расходы самих наследников. В связи с тем, что принятие наследства имеет обратную силу к моменту открытия наследства, с этого последнего момента все расходы по управлению имуществом и его охране должны нести сами наследники. Если такие расходы произведены в их интересах другими людьми, для наследников возникает обязанность возместить им произ­веденные в их интересах необходимые и полезные затраты.

Своеобразное положение занимают «обременяющие наследство» расходы на содержание лиц, находившихся на иждивении наследодате­ля, относящиеся ко времени после открытия наследства. В той мере, в какой они не охватываются нормой ст. 42² КЗоБСО РСФСР, названные расходы не могут быть возложены на наследников, на которых может перейти лишь обязанность доставления содержания несовершеннолет­ним или нуждающимся нетрудоспособным детям, если умерли их роди­тели или если у родителей нет достаточных средств для содержания детей (примечание к ст. 42² КЗоБСО РСФСР).

Помимо денежных долгов наследодателя и оплаты некоторых рас­ходов, относящихся ко времени после открытия наследства, на наслед­ников переходит обязанность возврата имущества, принадлежащего другим лицам и находившегося в законном или незаконном владении наследодателя. Сюда относится возврат имущества, находившегося у него в арендном либо в безвозмездном временном или пожизненном пользовании, на хранении, в ремонте или для переработки и т.п. закон­ном владении. Сюда же относится переход к наследнику ответственно­сти по виндикационному иску, обусловленный переходом в его владе­ние вместе с имуществом наследодателя спорной вещи. При обоснован­ности виндикационного требования для наследника возникает обязан­ность вернуть вещь собственнику.

Обязанности по возврату имущества, не принадлежащего наследо­дателю, не относятся к долгам, обременяющим наследство. В этих слу­чаях имеет место лишь уточнение состава актива наследственного иму­щества, исключение из него вещей, не принадлежащих наследодателю (чужих вещей). Такое же исключение из наследственной массы имуще­ства, в него не входящего, имеет место при выделении пережившему супругу его доли в общем имуществе супругов на основании ст. 10 КЗоБСО РСФСР.

Возвращение имущества, не принадлежавшего наследодателю, ло­жится на обязанность наследников не только как на та - к о в ы х, но и на общих основаниях как на незакон­ных владельцев. Поэтому в этих случаях не может быть и речи о вклю - чении таких обязанностей в состав пассива наследства и удовлетворе­нии их вместе с долгами наследства «в пределах действительной стои­мости наследственного имущества» (ст. 434 ГК РСФСР).

Сколько бы ни было кредиторов наследодателя ко времени откры­тия наследства и какова бы ни была общая сумма их долговых требова­ний, они не могут рассчитывать на удовлетворение своих требований за счет имуществ, не принадлежавших наследодателю при его жизни, а потому не входящих в состав наследственного имущества (актива на­следства).

С другой стороны, эти обязанности по возрасту чужого имущества должны быть выполнены наследниками всегда в полном объеме. Ника­кая конкуренция требований кредиторов наследодателя в таких случаях не может иметь места. Поэтому не имеют применения и нормы об оче­

редности удовлетворения различных требований, а равно об их удовле­творении по соразмерности в пределах определенной очереди¹.

Если бы кредиторы наследодателя пожелали обратить взыскание именно на такие «чужие» для наследодателя вещи, собственники послед­них имели бы право предъявить иски об исключении этих вещей из описи или потребовать их возврата при помощи виндикационных исков^[609][610].

Особо должен быть рассмотрен вопрос о переходе в порядке на­следственного преемства авторских прав, в том числе не только имуще­ственных, но также и неимущественных правомочий, охватываемых в едином комплексном институте авторского права.

Наличие некоторых ограничений, касающихся перехода имущест­венных и особенно личных (неимущественных) правомочий автора к его наследникам, бесспорно, имеет место в советском авторском праве. Поэтому можно согласиться с В.И. Серебровским в том, что «правовое положение наследника как правопреемника автора не совпадает с пра­вовым положением самого автора»^[611].

Действительно, авторское право для самого автора ограничено продолжительностью его жизни, еще более ограничено определенным кратким пятнадцатилетним сроком для его наследников. Этим сущест­венно отличается авторское право и наследование авторского права от бессрочного по своей природе права личной собственности и его пере­хода в порядке наследственного преемства.

Статья 105 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик предусматривает ограничения авторского права наследников, предоставляя законодательствам союзных республик устанавливать «пределы осуществления наследниками авторских прав, в частности, пределы выплаты им авторского вознаграждения в зависимости от его суммы, но не свыше 50% вознаграждения, которое причиталось бы са­мому автору»^[612].

Эти ограничения не распространяются на наследников авторов от­крытий и изобретательских предложений. На основании ст. 108 Основ: «Право получить диплом умершего автора открытия, а также вознаграж­

дение за открытие переходит по наследству в установленном законом порядке». В силу ст. 115 Основ: «Право получить авторское свидетельст­во или патент на изобретение, удостоверение на рационализаторское предложение, а также основанное на патенте исключительное право на изобретение переходят по наследству в установленном законом порядке».

Наряду с этими бесспорными положениями рядом авторов, в том числе В.И. Серебровским, высказано мнение, по которому по наследст­ву могут переходить только имущественные права автора; к личным же правам автора вообще неприменимо понятие наследования; «преемства в праве, которое является личным, быть не может»¹.

Между тем эта точка зрения не может быть признана теоретически обоснованной и соответствующей нормам советского авторского права. Утверждение, что ст. 28 Закона об авторском праве РСФСР не является нормой авторского права^[613][614], противоречит ее тексту, ст. 28 предоставляет наследникам автора право давать согласие на внесение дополнений, сокращений и вообще изменений в само произведение, заглавие, в обо­значение на нем имени автора, а равно снабжение произведения иллю­страциями, впредь до истечения срока действия авторского права (право на неприкосновенность произведения)^[615]. Все эти изменения при жизни автора издатель был вправе вносить с согласия автора (Основы автор­ского права СССР, ст. 18), а после смерти автора - с согласия его на­следников.

Таким образом, принадлежавшее автору право на неприкосновен­ность созданного им произведения после его смерти переходит к на­следникам в составе правомочий перешедшего к ним авторского права на срок, на который к ним переходит авторское право в целом. Трудно понять, почему это не означает перехода права на неприкосновенность произведения именно в порядке наследственного преемства по закону или по завещанию^[616].

Те же соображения могут быть высказаны по поводу ст. 24 Закона об авторском праве РСФСР. Переуступка приобретенного издательст­вом права на издание произведения другому издательству допускается только с письменного согласия автора, а после его смерти - его право­преемников.

Таким образом, в составе производного авторского права вместе с правом на опубликование произведения к наследникам переходит право давать или не давать согласие на переуступку приобретенного издатель­ством права на издание произведения другому издательству. Того же мнения придерживается В.И. Серебровский. Отрицает и в этом случае переход в порядке наследования И. А. Грингольц¹.

Статья 105 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик, устанавливая переход по наследству авторского права, не­сомненно, имеет в виду переход всего комплекса правомочий, входящих в состав авторского права (ст. 98), за исключением права авторства, ко­торое неотделимо от личности автора.

Бесспорно, имеется в виду переход не только имущественных, но и личных (неимущественных) правомочий при наследовании права на открытие (ст. 108) и права на изобретательское предложение (ст. 115).

Изложенное приводит к выводу о том, что авторское право перехо­дит в целом к наследникам автора в составе имущественных и личных (неимущественных) правомочий^{[617][618][619]}. Из личных авторских правомочий только неотделимое от личности автора право авторства, не отчуждае­мое при жизни автора как по его воле, так и помимо его воли, не может перейти и к наследникам автора. Все остальные имущественные и не­имущественные правомочия автора переходят к его наследникам на пятнадцать лет за исключением авторского права на произведения хо­реографические, пантомимы, кинематографические сценарии и фото­графические произведения (ст. 11 и 12 Основ авторского права СССР). Эти права переходят к наследникам лишь на неистекший ко дню смерти автора остаток установленного в законе срока (ст. 15).

Переход в порядке наследования личных (неимущественных) пра­вомочий автора не противоречит общему положению о непередаваемо- сти личных прав гражданина, из которого этот переход является исклю­чением, специально оговоренным в законе. Наоборот, имущественные права переходят к наследникам в виде общего правила, из которого есть определенные исключения.

Именно эти соображения, учитывая непередаваемость прочих лич­ных (неимущественных) прав, позволяют без существенной неточности говорить о наследстве как совокупности имущественных прав и обязан­ностей - наследственном имуществе.

2. Юридические составы наследственного правопреемства

Для перехода к наследникам всей совокупности прав и обязанно­стей наследодателя или иначе - для перехода к ним наследства необхо­димо последовательное накопление предусмотренного законом опреде­ленного состава юридических фактов - юридического состава наследст­венного правопреемства.

Эти юридические факты могут быть разделены на три группы:

1) Юридические факты, являющиеся предпосылками возникнове­ния права наследования, которые закрепляются в своей совокупности на момент открытия наследства. Именно к этому моменту они должны быть в наличии, чтобы можно было бы сказать, кто является наследни­ком умершего гражданина, кто будет призван к наследованию после смерти наследодателя, если сам переживет его.

В свою очередь эта первая группа юридических фактов распадает­ся на две самостоятельные подгруппы: юридические факты наследова­ния по закону и юридические факты наследования по завещанию.

Первая подгруппа юридических фактов предусмотрена ст. 118 Ос­нов гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик и ст. 418 ГК РСФСР. В этой статье указаны те юридические факты - собы­тия и действия, наличие которых делает определенных лиц наследниками по закону. К ним в первую очередь относятся факты рождения детей от наследодателя, а внуков и правнуков - от детей наследодателя, причем для наследования после смерти отца необходимо рождение их матерью в зарегистрированном браке с наследодателем - отцом ребенка.

Для наследования родителей требуется факт рождения от них на- следодателя^[620]. Для наследования братьев и сестер требуется наличие их

общего происхождения от наследодателя, а для этого - двух фактов ро­ждения от общих родителей (или общего родителя).

Для наследования усыновленных требуется наличие надлежаще оформленного акта усыновления наследователем данного наследника.

Для наследования супруга требуется его нахождение в зарегистри­рованном браке с наследодателем.

Для наследования иждивенцев требуется их нахождение на ижди­вении умершего не менее года до его смерти, а также их нетрудоспо­собность ко времени открытия наследства.

Кроме того, наследование наследников второй очереди (трудоспо­собных родителей) обусловлено отсутствием наследников первой очере­ди или непринятием ими наследства. Наследование наследников третьей очереди (братьев и сестер наследодателя) обусловлено отсутствием на­следников двух первых очередей или непринятием ими наследства.

Особо следует отметить, что по общему правилу наследниками мо­гут быть только лица, находящиеся в живых к моменту смерти наследо­дателя. Исключение из этого правила установлено только для наследни­ков, зачатых при жизни наследодателя и родившихся после его смерти (примечание к ст. 418 ГК РСФСР).

Вторая подгруппа юридических фактов предусмотрена ст. 119 Ос­нов гражданского законодательства и ст. 422 ГК РСФСР. Она включает один положительный юридический факт - завещание, которое является односторонней сделкой наследодателя, определяющей круг его наслед­ников и порядок распределения между ними наследства.

В качестве наследников могут быть назначены одно или несколько лиц, находящихся в живых ко времени составления завещания, как вхо­дящих, так и не входящих в круг наследников по закону, а также госу­дарство или отдельные государственные, кооперативные и обществен­ные организации. При этом не имеет значения очередность призвания их к наследованию, а равно призвание их к наследованию по праву представления.

Однако независимо от содержания завещания несовершеннолетние или нетрудоспособные дети наследодателя (в том числе усыновленные), а также нетрудоспособный супруг, родители (усыновители) и иждивенцы умершего наследуют не менее двух третей доли, которая причиталась бы каждому из них при наследовании по закону (обязательная доля)^[621].

На основании ст. 422 ГК РСФСР лишь при отсутствии лиц, указан­ных в ст. 418 ГК РСФСР, имущество может быть завещано любому дру­гому лицу, хотя бы и не входящему в число наследников по закону.

Под отсутствием наследников и в этом случае, как для призвания к наследованию наследников второй и соответственно третьей очереди, понимается их отсутствие в точном смысле, а также непринятие ими наследства или отказ от наследства всех имеющихся в наличии наслед­ников по закону, включая и дееспособных нетрудоспособных наследни­ков, имеющих право на обязательную долю¹.

Такое утверждение, на первый взгляд, противоречит п. 15 поста­новления Пленума Верховного Суда СССР № 2 от 10 апреля 1957 г. «О судебной практике по делам о наследовании»^[622][623], в котором сказано, что «отсутствие лиц, входящих в круг наследников по закону, устанавлива­ется не ко времени удостоверения завещания, а на момент открытия наследства...». Это противоречие только кажущееся. Оно снимается правильным толкованием приведенного указания.

Завещание, составленное в пользу «постороннего» лица, действи­тельно не только тогда, когда на день открытия наследства нет закон­ных наследников, но также и тогда, когда имеющиеся наследники по закону не приняли наследство или отказались от него и таким образом самоустранились с обратным действием этого акта (как и акта принятия наследства). Доказательством является то положение ст. 418 ГК РСФСР, что наследники второй очереди призываются к наследованию в случае отсутствия наследников первой очереди или непринятия ими наследства.

Поэтому следует признать совершенно необоснованным утвержде­ние, что наличие наследников по закону ко времени открытия наследст­ва устраняет наследование «посторонних» наследников по завещанию даже в тех случаях, когда все наследники по закону не приняли наслед­ство или отказались от него в соответствии с требованиями ст. 429 и 430 ГК РСФСР.

Ограничение свободы завещательных распоряжений имеет целью защиту интересов наследников по закону, а отнюдь не увеличение случа­ев выморочности и связанного с ней перехода выморочных имуществ в собственность государства. В связи с этим нужно приветствовать пози­

цию, занятую в данном вопросе Генеральным Прокурором СССР и Пре­зидиумом Верховного Суда УССР по делу о наследстве гр-ки Красной.

Нотариус отказал гр-ну Д. в выдаче свидетельства о праве наследо­вания на завещанную ему гр-кой Красной часть дома. Д. обжаловал действия нотариуса в судебную коллегию по гражданским делам Закар­патского областного суда. Последним его жалоба была отклонена. Су­дебная коллегия Верховного Суда УССР оставила определение в силе.

По протесту Генерального Прокурора СССР Президиум Верховно­го Суда УССР отменил судебное определение по делу Д., считая дейст­вия нотариальной конторы неправильными, и обязал нотариуса выдать Д. свидетельство о праве наследования на часть дома умершей Крас­ной, признав, что «как отказ наследника от наследственного имущества, так и непринятие им наследства в установленный законом срок равно­сильны отсутствию наследников по закону». Президиум Верховного Суда УССР указал на неправильное толкование нотариусом и судебны­ми органами, рассматривавшими дело по жалобе Д., ст. 2 Указа Прези­диума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. «О наследниках по закону и по завещанию» и пункта 15 постановления Пленума Верховно­го Суда СССР от 10 апреля 1957 г.^[624]

Рассмотренные вопросы частично снимаются ст. 117 и 119 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик, частично получают иное решение.

На основании ст. 119 Основ: «Каждый гражданин может оставить по завещанию все имущество или часть его (не исключая предметов обычной домашней обстановки и обихода) одному или нескольким ли­цам как входящим, так и не входящим в круг наследников по закону, а также государству или отдельным государственным, кооперативным и общественным организациям.

Несовершеннолетние или нетрудоспособные дети наследодателя (в том числе усыновленные), а также нетрудоспособные супруг, родители (усыновители) и иждивенцы умершего наследуют, независимо от со­держания завещания, не менее двух третей доли, которая причиталась бы каждому из них при наследовании по закону (обязательная доля). При определении размера обязательной доли учитывается и стоимость наследственного имущества, состоящего из предметов обычной домаш­ней обстановки и обихода...».

Таким образом, наследодатель при определении круга наследников по завещанию не связан кругом наследников по закону, за исключением

тех из них, в пользу которых установлена обязательная доля. Последняя гарантируется независимо от содержания завещания.

С другой стороны, в силу ст. 117 Основ непринятие наследства на­следниками приравнивается к их отсутствию. Поэтому непринятие на­следства дееспособным наследником, имеющим право на обязательную долю, равносильно отсутствию этого наследника, а его доля может пе­рейти к наследникам по завещанию.

Таковы пределы завещательной свободы, значительно расширен­ные в Основах гражданского законодательства.

Завещание должно быть составлено в письменном виде, подписано лично завещателем и нотариально удостоверено (ст. 425 ГК РСФСР). Оно принадлежит к числу таких сделок, которые не могут быть совер­шены через представителей, но при невозможности для завещателя вследствие неграмотности или физических недостатков лично подпи­сать завещание его подпись может быть заменена подписью рукопри­кладчика. Последний подписывает завещание по личной просьбе заве­щателя, присутствующего при подписании завещания (ст. 28 и примеч. к ст. 425 ГК РСФСР). Следует иметь в виду, что судьба наследства мо­жет быть одновременно определена и в порядке наследования по закону и по завещанию. Такое положение имеет место в тех случаях, когда за­вещатель по тем или иным соображениям составил завещание только на определенную часть своего имущества. Тогда остальное его имущество перейдет к наследникам по закону. Такое же положение имеет место при несоблюдении завещателем правил об обязательной доле. Наслед­ники, имеющие право на таковую, будут наследовать как наследники по закону и получат причитающиеся им доли. Остальное имущество пе­рейдет к наследникам по завещанию^[625].

2) Юридический факт - открытие наследства, которое приурочива­ется к моменту смерти наследодателя или объявления его в судебном порядке умершим вследствие безвестного отсутствия или безвестной пропажи (ст. 10 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик, ст. 12 ГК РСФСР).

Открытием наследства завершается первый юридический состав наследственного преемства, приводящий к возникновению права на­следников на принятие наследства.

Временем открытия наследства считается день смерти наследо­дателя или признание безвестно отсутствующего наследодателя умер­

шим (ст. 12 ГК РСФСР)¹. Таким образом, закон и судебная практика н е придают значения моменту смерти наследо- д а т е л я. Лица, умершие в пределах одних суток, признаются умер­шими одновременно. Значит, если кто-либо из потенциальных наслед­ников по закону или по завещанию умер, хотя и позднее наследодателя, но в те же календарные сутки, он не считается пережившим наследода­теля и у него не возникает права на принятие наследства. Сказанное не исключает того положения, что наследник, умерший хотя бы через не­сколько минут после наследодателя, но уже в следующие календарные сутки (после 24 часов), не должен считаться умершим одновременно. У него возникло право на принятие наследства, и, если он - присутст­вующий наследник, он должен считаться принявшим наследство.

Несмотря на категорическое указание закона, что временем откры­тия наследства считается день смерти наследодателя, в практике и в литературе по данному вопросу имеются существенные колебания. По мнению Б.С. Антимонова и К.А. Граве: «в тех случаях, когда имеет зна­чение и час смерти гражданина, допустимо установление такого уточ­нения даты смерти в судебном порядке»^[626][627].

Местом открытия наследства считается последнее постоянное ме­стожительство наследодателя. При неизвестности его последнего ме­стожительства - место нахождения наследственного имущества или основной его части^[628].

Таким образом, наличие первых двух групп юридических фактов уже образует юридический состав, влекущий возникновение права на принятие наследства.

Это право, будучи особым имущественным правом, в свою очередь способно перейти по наследству к наследникам данного наследника, если он умрет в период времени, предоставленный для принятия на­следства. В этом случае имеет место наследование в порядке наследст­венной трансмиссии, предусмотренной п. 14 того же постановления Пленума Верховного Суда СССР № 2 от 10 апреля 1957 г.

Если смерть наследника имеет место после открытия наследства, но до истечения срока на его принятие, к наследникам этого наследника в составе наследства переходит также право на принятие наследства, открывшегося в пользу их наследодателя, которое они могут осущест­вить в пределах остающегося срока для принятия наследства. Разумеет­ся, данное право может перейти по наследству, если оно не осуществле­но первым наследником.

При этом имеется два открывшихся наследства: после основного (первого) наследодателя и после наследника, который умер, не успев принять наследства.

В состав второго наследства входит все имущество (совокупность имущественных прав и обязанностей) первого наследника, включая и право на принятие наследства (право на причитающуюся ему долю в этом наследстве). Таким образом, наследник, наследующий в порядке наследственной трансмиссии, становится универсальным правопреем­ником первого и второго наследодателя. Происходит два наследствен­ных правопреемства, поскольку первый наследник не приобрел наслед­ства и его право наследования перешло по наследству к его наследнику.

Поэтому, как правильно указывает В.И. Серебровский: «Наследни­ки, призываемые к наследованию в порядке перехода по наследству права наследования, несут ответственность не только перед кредитора­ми наследодателя, но и перед кредиторами умершего наследника»^[629].

3) Завершающим юридическим фактором юридического состава возникновения права наследника на наследство является акт п р и н я - тия наследства.

Принятие наследства является односторонней сделкой, которая со­держит волеизъявление наследника, направленное на приобретение на­следства.

Этим актом завершается накопление юридического состава на­следственного правопреемства, приводящего к возникновению для на­следника права на наследство как единую совокупность прав и обязан­ностей, включающую право собственности на вещи, принадлежавшие наследодателю, другие абсолютные имущественные права и обязатель­ственные требования, а также имущественные обязанности наследода­теля, в том числе его денежные долги, могущие перейти в порядке на­следования.

Принятие наследства является актом исключительного значения, так как именно в момент принятия наследства наступает наследствен­ное правопреемство с обратной силой ко времени открытия наследства.

Односторонняя сделка принятия наследства может быть выражена в форме заявления органу, охраняющему наследство (нотариальной конторе), или иных положительных действий, свидетельствующих о намерении приобрести право на наследство, в частности путем предъ­явления иска¹. Возможно также принятие наследства путем бездействия, умолчания.

Действующие гражданские кодексы союзных республик, в том чис­ле ГК РСФСР, проводят в этом отношении различие между «присутст­вующими» и «отсутствующими» наследниками. При этом «присутст­вующими в месте открытия наследства считаются наследники, постоянно проживающие в месте открытия наследства к моменту смерти наследода- теля»^[630][631]. Отсутствующими признаются прочие наследники, в том числе и «наследники, проживающие в месте нахождения наследственного иму­щества, если оно не совпадает с местом открытия наследства...»^[632].

На основании ст. 429 ГК РСФСР присутствующий наследник счи­тается принявшим наследство, если он в течение трех месяцев со дня открытия наследства не заявил надлежащему нотариальному органу об отказе от наследства.

Вместе с тем как от присутствующего, так и от отсутствующего наследника требуется акт принятия наследства. Различие в их положе­нии заключается лишь в том, что присутствующий наследник считается принявшим наследство без какого-либо заявления с его стороны. При этом возникает вопрос о том, имеет ли в данном случае место юридиче­ская презумпция опровержимая или не опровержимая. Обе точки зрения представлены в советской цивилистической науке.

За опровержимость презумпции принятия наследства присутст­вующим наследником высказываются, в частности, И. С. Перетерский, В.И. Серебровский, Б.С. Антимонов и К.А. Граве^[633].

Эту презумпцию считают неопровержимой преимущественно на­ши процессуалисты, в том числе Я.Б. Левенталь, А.Ф. Клейнман¹.

Вовсе отрицает наличие презумпции в ст. 429 ГК РСФСР и таким образом приближается к признанию неопровержимой презумпции К.С. Юдельсон^[634][635].

Принятие той или иной точки зрения требует внимательного изу­чения теоретической и практической стороны этого вопроса. Разумеет­ся, сложность его возникает при полном отсутствии со стороны присут­ствующего наследника не только заявления о принятии наследства, но также и всяких других действий, свидетельствующих о наличии воли, направленной на принятие наследства. Наличие таких действий являет­ся доказательством принятия наследства, а потому не требуется никакой презумпции.

При отсутствии доказательств принятия наследства присутствую­щим наследником вступает в силу презумпция принятия, если нет с его стороны заявления «подлежащему нотариальному органу об отказе от наследства». Между тем возможны и такие случаи, когда присутствую­щий наследник выражает свое нежелание принять наследство иными путями, например, подачей заявления не подлежащему органу государ­ства или общественной организации, или, зная об опечатании имущест­ва и совершении иных мер охраны наследства, а равно об изъятии на­следственного имущества другими гражданами или организациями, не заявляет своих прав на это имущество.

Наряду с этим возможно доказывание наследником даже и «при­сутствующим» того обстоятельства, что вследствие незнания об откры­тии наследства в его пользу он был лишен возможности заявить об от­казе от наследства в пределах трех месяцев. В пределах этого срока гражданин мог находиться далеко от места своего постоянного житель­ства и не получить сообщения о смерти наследодателя, или быть тяжело больным и т.д.

Таким образом, выявление нежелания присутствующего наследни­ка принять наследство возможно после истечения срока, предусмотрен­ного ст. 429 ГК РСФСР.

Во всех этих случаях следует признать опровергнутой презумпцию принятия наследства и признание такого наследника принявшим на­следство. Навязывание наследства лицу, не желающему его приобре­тать, лишено каких-либо разумных оснований и не может считаться обоснованным предписаниями закона (ст. 429 ГК РСФСР). Приобрете­ние наследства - вполне добровольный акт, а потому презумпция при­нятия может быть опровергнута любым поведением (действием или бездействием) лица, призванного к наследованию, свидетельствующим о его нежелании принять наследство. Разумеется, поведение призванно­го к наследованию должно быть доступным восприятию третьих лиц, поскольку сделки - принятие наследства и отказ от наследства - явля­ются сделками, нуждающимися в восприятии.

Широко допускается опровержение презумпции, предусмотренной в ст. 429 ГК РСФСР, судебной практикой. Вместе с тем можно согла­ситься с Б.С. Антимоновым и К.А. Граве, что опровержение презумп­ции принятия наследства присутствующим наследником может быть допущено только со стороны самого наследника, но никак не со сторо­ны других лиц, независимо от их заинтересованности в таком опровер- жении^[636]. Эта презумпция установлена в интересах самого присутствую­щего наследника, в связи с чем и ее опровержение (или оспаривание, как предпочитают называть Б.С. Антимонов и К.А. Граве) может быть предоставлено только ему самому.

В то же время установление сроков на принятие наследства необ­ходимо для скорейшего снятия той временной «бесхозяйности» наслед­ственного имущества, которая создает нежелательную неопределен­ность его положения, могущую неблагоприятно отразиться на охраняе­мых правом интересах других наследников и государства, а также кре­диторов наследодателя. Стимулируя скорейшее принятие наследства или отказ от него, закон одновременно ограничивает во времени госу­дарственные меры охраны наследства.

Если в течение упомянутых сроков наследство не будет принято наследниками ввиду их отсутствия или нежелания приобрести, оно пе­рейдет государству как выморочное.

Учитывая изложенные обстоятельства, а также безусловную доб­ровольность принятия наследства, следует допустить обнаружение не­желания принять наследство любыми способами, но в пределах трехме­сячного срока, установленного ст. 429 ГК РСФСР. Только в исключи-

тельных случаях возможно допустить опровержение презумпции при­нятия наследства за пределами этого срока, при наличии особых уважи­тельных причин его пропуска присутствующим наследником.

Принятие наследства должно произойти в пределах сроков, преду­смотренных ст. 429 и 430 ГК РСФСР. При этом установленный ст. 430 ГК РСФСР шестимесячный срок на принятие наследства не считается пропущенным, если заявление о принятии наследства сдано на почту до истечения установленного срока, но поступило в нотариальную контору после шести месяцев со дня открытия наследства, так как предусмот­ренное ст. 59 ГК РСФСР правило обязательно и для нотариальной кон­торы¹. В исключительных случаях, при наличии уважительных причин пропуска срока, может быть допущено принятие и с пропуском уста­новленных сроков.

Судебная практика до 1942 года рассматривала предусмотренный ст. 430 ГК РСФСР шестимесячный срок как срок преклюзивный, пога­шающий само право на принятие наследства, признавала его не подле­жащим приостановлению или продлению.

Эта точка зрения была пересмотрена в 1942 году. Пленум Верхов­ного Суда СССР 15 сентября 1942 г. принял постановление «О приоста­новлении в связи с обстоятельством военного времени течения сроков, указанных для принятия наследства в статьях 430 и 433 ГК РСФСР и соответствующих статьях ГК других союзных республик»^[637][638].

Верховный Суд СССР признал возможным в условиях военного времени приостановление шестимесячного срока на принятие наследст­ва применительно (разрядка моя. - Б.Ч.) к ст. 48 ГК РСФСР и соответствующим статьям ГК других союзных республик. Обстоятель­ства военного времени с учетом конкретной обстановки, в которой на­ходились наследники, приравнивались к непреодолимой силе, вследст­вие которой наследник был лишен возможности заявить о принятии им открывшегося в его пользу наследства (п. 1 ст. 48 ГК по аналогии).

В постановлении от 20 июня 1947 г. № 9 /Ч/У «О применении Ука­за Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. «О наслед­никах по закону и по завещанию» и других вопросах наследования»^[639]Пленум Верховного Суда СССР вопрос о признании уважительными причин для приостановления течения срока, установленного для приня­

тия наследства, в случаях, предусмотренных постановлением от 15 сен­тября 1942 г., предлагал решать в зависимости от конкретных обстоя­тельств дела.

Таким образом, Верховный Суд СССР продолжает и после оконча­ния войны допускать применение по аналогии ст. 48 ГК РСФСР к шес­тимесячному сроку на принятие наследства.

В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 5 сентября 1952 г. № 7 «О судебной практике по применению ст. 430 и 433 ГК РСФСР»^[640] отмечается факт широкой практики продления шести­месячного срока на принятие наследства судами «без всяких основа­ний» и разъясняется, что «... пропуск шестимесячного срока на приня­тие наследства наследником, отсутствовавшим в месте нахождения на­следства, влечет для последнего утрату права на на - следство » (разрядка моя. - Б.Ч.).

Тем не менее и в постановлении предусматривается право суда в исключительных случаях, когда пропуск шестимесячно­го срока произошел по причинам длительной командировки, продолжи­тельной болезни и т.п., вследствие которых наследник был лишен воз­можности принять наследство в установленный срок, на основании ст. 49 ГК РСФСР по заявлению заинтересованного наследника про - длить этот срок и присудить причитающуюся истцу долю в наслед­ственном имуществе с наследников, к которым перешло имущество согласно ст. 433 ГК РСФСР.

Если не будет установлено, что прочие наследники-ответчики, принимая наследство, действовали недобросовестно, с целью присвоить долю соответствующего наследника, они отвечают в пределах того на­следственного имущества, которое сохранилось у них на день предъяв­ления к ним иска.

В отношении наследственного имущества, оказавшегося вымороч­ным и перешедшим в собственность государства, «заявления отсутство­вавших наследников о продлении им шестимесячного срока на приня­тие наследства удовлетворению в судебном порядке не подлежат».

Таким образом, постановление от 5 сентября 1952 г., ничего не го­воря о допустимости или недопустимости приостановления шестиме­сячного срока на принятие наследства, допускает в исключительных случаях его продление в порядке ст. 49 ГК РСФСР. Очевидно, и приме­нение этой статьи возможно только по аналогии, так как срок, установ­ленный ст. 429 и 433 ГК РСФСР, нельзя отнести к срокам исковой дав­

ности¹. В самом постановлении содержится его характеристика как сро­ка преклюзивного, т.е. прекращающего существование самого субъек­тивного права (п. 1).

В п. 20 постановления № 2 от 10 апреля 1957 г.^[641][642] «О судебной прак­тике по делам о наследовании» Пленум Верховного Суда СССР воспро­извел с некоторыми редакционными поправками п. 2 постановления от 5 сентября 1952 г. В отличие от этого последнего в постановлении от 10 апреля 1957 г. говорится о продлении шестимесячного срока в соот­ветствии со ст. 49 ГК...», а не «на основании ст. 49 ГК», чем правильно подчеркнуто применение этой статьи по аналогии к сроку, не являюще­муся сроком исковой давности, но имеющему близкое сходство с дав­ностными сроками.

Существенным нововведением постановления от 10 апреля 1957 г. является распространение п. 21 права суда продлить шестимесячный срок на принятие наследства также на те случаи, когда наследственное имущество как выморочное в силу ст. 433 ГК РСФСР перешло в уста­новленном порядке в собственность государства. Пленум указывает, что «...в случае продления отсутствующему наследнику срока на принятие наследства, истцу может быть присуждено лишь то наследственное имущество, которое сохранилось у органов государства в натуре».

Необходимо отметить, что в перечне постановлений, с изданием постановления от 10 апреля 1957 г. утративших силу (п. 22), значится и постановление от 5 сентября 1952 г. № 7, но не значится постановление Пленума Верховного Суда СССР от 15 сентября 1942 г. Из этого можно сделать вывод о сохранении допустимости приостановления течения шестимесячного срока по аналогии ст. 48 ГК РСФСР для тех редких случаев, когда объективные препятствия к подаче заявления о принятии наследства носят характер непреодолимой силы.

Принятие наследства имеет обратную силу со дня открытия на­следства. Таким образом, устраняется задним числом временная «бесхо- зяйность» наследственного имущества, снимается его временная «бес- субъектность», которая ставит перед наукой гражданского права ряд сложных теоретических проблем.

Относительно правового положения наследства в период времени от момента открытия наследства до его принятия наследниками (так называемого «лежачего» наследства) были выдвинуты три теории.

Некоторые ученые считали, что лежачее наследство является про­должением личности наследодателя. Другие усматривали здесь предва­рение личности будущего наследника. Наконец, третьи приравнивали такое наследство к юридическому лицу. Из этих теорий заслуживает предпочтения теория предварения будущего наследника, поскольку именно в его пользу поступит наследственное имущество, на него ляжет обязанность уплатить долги наследодателя. Не приходится говорить о каком-то продлении личности наследодателя, правосубъектность кото­рого прекратилась полностью. Нет здесь, бесспорно, и обособленного субъекта права - юридического лица.

Вместе с тем некоторые черты признания правосубъектности на­следства, еще не принятого наследниками и не перешедшего как вымо­рочное в собственность государства, содержит формулировка ст. 29 ГПК РСФСР, которая говорит, в частности, о подсудности исков, предъявляемых «к имуществу, оставшемуся после смерти собственника, по месту нахождения всего имущества или основной его части». Таким образом, имущество умершего рассматривается в качестве некоторого подобия ответчика по искам.

Это положение следует понимать в смысле технического приема, позволяющего предъявление исков кредиторами до принятия наследства наследниками или до поступления его как выморочного в собственность государства. Разумеется, имущество не может быть как таковое носите­лем прав и обязанностей, но само наследственное имущество является совокупностью прав и обязанностей, продолжающих свое существование в ожидании ликвидации с обратной силой неопределенности их положе­ния. Иски «к имуществу», оставшемуся после смерти собственника, яв­ляются исками к правопреемникам наследодателя - его наследникам, включая в их число и наследников по закону особого рода - государство, к которому наследственное имущество может перейти как выморочное.

Ввиду сказанного нельзя согласиться с С.Н. Абрамовым в том, что такой иск должен быть заявлен не к имуществу умершего, а только к его правопреемникам^[643]. Закон дозволяет предъявление таких исков также и до уточнения правопреемников. С другой стороны, автор прав, что в конечном счете ответчиками по этим искам являются именно наследни­

ки - правопреемники наследодателя¹. До вступления в дело последних производство по делу должно быть приостановлено применительно к ст. 113 и 115 ГПК РСФСР.

Правильное понимание юридического положения наследственного имущества необходимо для уяснения проблемы правопреемства и, в частности, перехода на наследников ответственности по долгам насле­додателя.

В этом смысле чрезмерным упрощением этого положения является точка зрения В.И. Серебровского^[644][645], который считает, что наследственное имущество является совокупностью «известных реальных ценностей (предметов домашней обстановки, сбережений, жилого дома и т.д.)», еще никому не принадлежащих. Следует признать, что в состав наслед­ства входят не только права собственности на вещи, но также и обяза­тельственные требования (например, к сберкассе о выдаче вклада, к на­нимателям, снимающим такое помещение в доме наследодателя, и т.д.), а также обязанности, вытекающие из обязательств наследодателя. В.И. Серебровский не объясняет, каким образом эти обязательственные отношения продолжают существовать. В действительности же это воз­можно потому, что наследство представляет собой не совокупность ве­щей, но именно совокупность прав и обязанностей.

Только обратная сила принятия наследства наследниками или вы­морочного имущества государством ликвидирует неопределенность правового положения «лежачего» наследства. В целях обеспечения пе­рехода прав и обязанностей к правопреемникам эти права и обязанности в своей совокупности существуют при временном отсутствии опреде­ленного субъекта, ради будущих субъектов - наследников или государ­ства. В этом правопреемстве заинтересованы не только сами правопре­емники, но также кредиторы наследодателя.

Таким образом, неопределенность правового положения наслед­ства до его принятия наследниками или поступления как выморочного в собственность государства - явление временное, ограниченное опре­деленным (шестимесячным) сроком. В пределах этого срока имущест­венные права и обязанности временно не имеют определенных субъ­ектов, но они не являются в точном смысле слова бессубъектными.

3. Осложненные случаи наследственного правопреемства

В определенных случаях, предусмотренных нашим законодательст­вом, наследственное правопреемство является осложненным в отношении субъектного состава или характера (содержания).

1) Осложнение субъектного состава имеет место при подназначе­нии наследника по завещанию, а также при наследовании по закону по праву представления.

Не будучи уверенным в том, что назначенный в завещании наслед­ник переживет его или, пережив, примет наследство, наследодатель в соответствии со ст. 424 ГК РСФСР имеет возможность указать другого желательного ему наследника. Таким образом, подназначение наслед­ника может иметь место только на тот случай, если основной наследник по завещанию умрет до открытия наследства или не примет его.

Как указал Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 21 октября 1959 г. по делу о наследстве, открывшемся после смерти Савенко С.Н., завещатель не вправе назначать наследника к наследнику по завещанию, пережившему наследодателя и принявшему наследство, оставленное ему завещателем^[646].

Если предусмотренное в ст. 424 ГК РСФСР условие наступит (на­значенный наследник умрет раньше открытия наследства или не примет наследства), подназначенный наследник становится безусловным на­следником и в качестве такового получает право на приобретение на­следства.

После принятия им наследства он становится универсальным пра­вопреемником наследодателя, а не первого наследника по завещанию.

Почти такое же положение имеет место при наследовании по зако­ну, когда призываются к наследованию внуки или правнуки, наследую­щие по праву представления. Согласно ч. II ст. 118 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик внуки и правнуки насле­додателя являются наследниками по закону, если ко времени открытия наследства нет в живых того из их родителей, который был бы наслед­ником; они наследуют поровну в той доле, которая причиталась бы при наследовании по закону их умершему родителю.

Значит внуки и правнуки в силу закона подназначены своим роди­телям как наследники по закону, причем они являются универсальными правопреемниками наследодателя, а не своих родителей.

В рассмотренных случаях решающим юридическим фактом, при­водящим к возникновению права наследования у подназначенных на­следников по завещанию и по закону, является смерть первых наслед­ников ранее открытия наследства, а при подназначении наследника по завещанию - также непринятие наследства первым наследником по за­вещанию.

Следует иметь в виду, что несовершеннолетние внуки наследода­теля наследуют по праву представления и тогда, когда их отец или мать были лишены права наследования в завещании их отца (или матери). Совершеннолетние же внуки завещателя получают наследство в этом случае лишь при условии, если все имущество не будет завещано дру­гим наследникам. Это положение, предусмотренное п. 17 постановле­ния Пленума Верховного Суда СССР от 10 апреля 1957 г. № 2¹, опира­ется на ч. II ст. 422 ГК РСФСР.

2) Особым случаем сингулярного наследственного преемства явля­ется наследование вклада лицом, в пользу которого сделано вкладчи­ком, имеющим вклад в сберкассе или Государственном банке, завеща­тельное распоряжение (специальное завещание) на лицевом счете или в заявлении на имя сберкассы. Этим завещательным распоряжением вкладчик обязывает сберкассу (Госбанк) после его смерти выдать вклад указанному в распоряжении лицу^[647][648].

По мнению В.И. Серебровского, в данном случае имеет место до­говор в пользу третьего лица, а не завещательное распоряжение, поэто­му отсутствует наследственное преемство. Сберкасса или Госбанк обя­заны выдать вклад указанному в распоряжении лицу не как наследнику, а как выгодоприобретателю в договоре в пользу третьего лица^[649].

Эта конструкция является весьма спорной. Прежде всего нельзя усматривать в распоряжении вкладчика предложение заключить дого­вор, обращенное к сберкассе (Госбанку), а в дозволении сделать такое распоряжение - принятие этого предложения. Представляется пра­вильным рассматривать распоряжение вкладчика в качестве односто­роннего волеизъявления (односторонней сделки). Это волеизъявление требует восприятия адресатом, которым является сберкасса (Госбанк). Оно обращено непосредственно к должнику по заемному обязательст­ву. В этом главная специфика данной формы завещания, обусловлен­ная тем, что распоряжение касается только имущественного требова­ния, по которому должником является именно сберкасса (Госбанк).

Интересно отметить, что по делу о наследстве Поручика Ф.С. Пленум Верховного Суда СССР постановлением от 1 июня 1960 г. по жалобе Залецкого И.Д. на действия нотариуса признал, что завеща­тельное распоряжение в отношении денежного вклада сохраняет силу независимо от того, оформлено ли оно путем заявления в сберегатель­ную кассу или путем составления нотариально оформленного завеща­ния. По мнению Пленума инструкцией Министерства финансов СССР № 901 от 20 июня 1949 г. «По приему, хранению и выдаче вкладов государственными трудовыми сберегательными кассами» не исключа­ется возможность оформления завещания на вклады и нотариальным путем. Пленум признал ошибочным вывод президиума Верховного Суда Молдавской ССР о том, что предусмотренное ст. 422-1 Граждан­ского кодекса, действующего на территории Молдавской ССР, право завещать лицам, не являющимся наследниками по закону, применимо только к завещательным распоряжениям, оформленным сберегатель­ной кассой¹.

В том же смысле высказалась Судебная коллегия Верховного Суда РСФСР в определении от 11 мая 1961 г. по делу о завещании Якимова^[650][651].

Эта новая точка зрения Верховных Судов СССР и РСФСР еще более укрепляет признание завещанием распоряжения вкладчика о судьбе вклада в сберегательной кассе.

Анализ содержания обязанности, возникающей для сберкассы (Госбанка) в связи со смертью вкладчика, сделавшего такое завеща­тельное распоряжение, показывает, что сберкасса (или соответственно Госбанк) обязана выдать вклад указанному в распоряжении наследни­ку по завещанию. Тем самым исполняется то имущественное требова­

ние, которое до смерти вкладчика принадлежало именно ему, входило в актив его имущества, а после его смерти перешло на основании спе­циального завещания к данному наследнику. Таким образом, в данном случае имеется наследственное правопреемство. Для обоснования от­рицания здесь наследственного характера правопреемства, безусловно, недостаточно ссылки на ст. 436 ГК РСФСР.

Положения ст. 436 ГК РСФСР о том, что «указанные вклады не входят в состав наследства, и правила настоящей главы, изложенные в предшествующих статьях, на указанные вклады не распространяются, и т.д.», означают только, что на завещание вкладчика, сделанное в этой специальной форме, не распространяются ст. 416-435 ГК РСФСР^[652]. Од­нако этим отнюдь не исключается наличие в подобных случаях наслед­ственного правопреемства особого рода, которому, в частности, не свойствен признак универсальности. Такое наследственное правопреем­ство является сингулярным. Здесь переходит только одно имуществен­ное право требования, а не вся совокупность имущественных прав на­следодателя. На это преемство не распространяется норма об ответст- ванности по долгам наследодателя, установленная ст. 434 ГК РСФСР.

Несколько иной характер имеет специальное завещание членом кооператива паевых взносов, внесенных им в первичную кооператив­ную организацию, сделанное путем совершения в членской книжке со­ответствующей надписи о назначении наследников без нотариального удостоверения таковой (примечание к ст. 425 ГК РСФСР). Оно пред­ставляет только специальную форму завещания для распоряжения паем на случай смерти. По содержанию и по своим правовым последствиям такое завещание в остальном подпадает под действие норм ст. 416-435 ГК РСФСР.

3) В отличие от перехода к наследникам права требования выдачи вклада (денежного или в ценных бумагах) сберкассой или банком в общем или в специальном порядке наследования, а также выдачи им паевых взносов, внесенных наследодателем в первичную кооператив­ную организацию, не относится к наследственному правопреемству и вообще не является правопреемством возникновение права на получе­ние страховой суммы выгодоприобретателем по договору страхования

жизни^[653]. Право на получение страховой суммы, возникающее после смерти страхователя у выгодоприобретателя, не принадлежало стра­хователю при его жизни, а следовательно, не входило в состав его имущества.

Не имеет отношения к проблеме правопреемства, связанного с на­следованием, также завещательный отказ (легат), предусмотренный ст. 423 ГК РСФСР.

В результате принятия наследства наследником по завещанию, на которого возложено исполнение какого-либо обязательства в пользу одного, нескольких или всех остальных наследников (завещательный отказ), отказополучатель (отказополучатели) получают право требовать исполнения этого обязательства соответствующими наследниками по завещанию.

Однако в данных случаях между наследодателем (завещателем) и наследником не возникает отношений правопреемства, так как обязан­ность по выполнению отказа появляется у наследника по завещанию впервые, а не переходит к нему от наследодателя.

Отношений правопреемства не возникает также между наследода­телем и отказополучателем, который приобретает обязательственное требование к наследнику, на которого возложено исполнение отказа. Положение отказополучателя сходно с положением выгодоприобрета­теля по договору страхования жизни. Тот и другой приобретают права требования имущественного содержания, но эти права требования по­являются у них впервые, а не переходят от другого лица (наследодателя, страхователя). Отказополучатель в результате исполнения наследником по завещанию возложенного на него завещателем обязательства полу­чает определенное имущество из имущества наследника хотя и за счет имущества наследодателя.

Именно отсутствие правопреемства в приобретении имущества отказополучателем делает невозможным также и преемство им пасси­ва наследства, т.е. переход на отказополучателя ответственности по долгам наследодателя. Поэтому нельзя согласиться с Е.А. Флейшиц, а

также с Б.С. Антимоновым и К.А. Граве¹, которые полагают, что «...отказополучатель приобретает указанные в завещательном отказе обязательственные требования в порядке частичного (сингулярного) преемства...».

Можно признать удачным указание В.И. Серебровского^[654][655], что «при назначении наследника имеет место преемство «непосредственное», при установлении же завещательного отказа преемство в имуществе заве­щателя является «посредственным». Только «посредственное» право­преемство не является правопреемством в точном смысле этого поня­тия». Действительно, наследник по завещанию - универсальный право­преемник наследодателя, а отказополучатель - сингулярный правопре­емник этого наследника, но это и означает, что отказополучатель не является правопреемником наследодателя.

4. Ответственность наследников по долгам наследодателя

Как уже было отмечено, универсальный характер наследственного правопреемства включает обязанность наследников уплатить долги на­следодателя его кредиторам. Наследник, принявший наследство, отве­чает по долгом наследодателя в пределах действительной стоимости перешедшего к нему наследственного имущества. На таких же основа­ниях отвечает государство, к которому поступило имущество в порядке ст. 117 и 119 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союз­ных республик (ст. 120 Основ). Эта обязанность наследников распро­страняется на денежные обязательства в точном смысле слова, а также на денежные санкции за неисполнение обязательств, имеющих своим объектом передачу товарно-материальных ценностей или исполнение услуг. В последних случаях на наследника переходит не сама обязан­ность предоставления вещей или оказания услуг, а лишь обязанность возмещения убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением, в частности, просрочкой исполнения обязательств, а так­же обязанность уплаты пени, неустойки, штрафа. Следует согласиться с В.И. Серебровским, что именно этот смысл имеет термин «долг» в ст. 434 ГК РСФСР^[656].

Ответственность по долгам наследодателя ограничивается дейст­вительной стоимостью наследственного имущества ко времени откры­тия наследства. При наличии нескольких наследников каждый из них отвечает по долгам, обременяющим наследство пропорционально стои­мости наследственного имущества, входящего в его долю наследства.

Ответственность в пределах и пропорционально действительной стоимости полученного каждым наследником наследственного имуще­ства отнюдь не означает ответственности только этим имуществом, по­лученным по наследству. Кредиторы наследодателя вправе обратить взыскание на любое имущество, принадлежащее наследникам, а не только на то, которое получено ими по наследству. После принятия на­следства с обратным действием на день открытия наследства уже нет больше наследственного имущества, оно влилось в состав имущества наследника, на которое в целом может быть теперь обращено взыска­ние. Разумеется, взыскание может быть обращено и на имущественные объекты, входившие в состав наследственного имущества. Однако об­щим пределом обращения взыскания является действительная стои­мость полученного по наследству имущества в денежном выражении.

Несколько наследников отвечают по общему правилу как долевые должники пропорционально своей доле в наследстве. Правда, специаль­но в нормах наследственного права этот вопрос не разрешен, но на ос­новании ст. 115 ГК РСФСР солидарная ответственность не предполага­ется, она наступает лишь тогда, когда предусмотрена договором или установлена законом. В частности, солидарная ответственность наслед­ников наступает на основании ст. 116 ГК РСФСР при неделимости предмета обязательства. Собственно к обязанности уплаты денежных долгов эта статья не имеет отношения, так как денежный долг всегда делим.

Солидарная ответственность наследников по денежному обяза­тельству наследодателя предусмотрена ст. 42² Кодекса законов о браке, семье и опеке РСФСР.

Первая часть этой статьи возлагает на наследника, получившего наследство от лица, содержавшего детей, или от лица, на котором по закону лежала обязанность содержать таковых, обязанность доставлять содержание несовершеннолетним или нуждающимся нетрудоспособ­ным детям в пределах размеров полученного им имущества. Таким об­разом, здесь в указанных пределах наступает преемство наследника в алиментной обязанности по отношению к детям, предусмотренной ст. 42, 42¹ (первая и вторая часть) и ст. 42³ КЗоБСО РСФСР.

Вторая часть ст. 42² КЗоБСО РСФСР устанавливает, что «в тех слу­чаях, когда наследство получено несколькими лицами, обязанность, пре­дусмотренная настоящей статьей, является для них солидарной и возлага­ется на них пропорционально размерам полученного наследства».

Таким образом, эта статья устанавливает солидарную обязанность сонаследников по выплате алиментов детям, которая до смерти насле­додателя лежала на его обязанности или выполнялась им, несмотря на отсутствие обязанности. Законные представители детей, получавших алименты от умершего наследодателя, вправе предъявить требование к наследникам, как к солидарным должникам.

Указание на то, что обязанность по выплате алиментов возлагает­ся на наследников пропорционально размерам полученного наследства касается отношений между сонаследниками и их последующих пере­расчетов в порядке регрессных требований. Это положение является общим правилом для солидарной ответственности. Последняя всегда устанавливается в целях облегчения взыскания долга кредиторами, а не для окончательного возложения обязанности уплаты долга не­скольких должников на одного из них. Как отмечает И.Б. Новицкий, «исполнение солидарного обязательства одним из должников прекра­щает обязательство, но этим еще не оканчиваются правоотношения между самими должниками. Солидарность обязательства не исключа­ет вопроса о долевом распределении обязательства между самими должниками»¹.

С мнением И.Б. Новицкого можно согласиться с той, однако, по­правкой, что солидарность по общему правилу сочетается с долевым распределением исполнения обязательства между всеми солидарными должниками. Это положение установлено ст. 115 ГК РСФСР.

Именно в таком смысле нужно понимать солидарную ответствен­ность сонаследников, предусмотренную ч. II ст. 42² КЗоБСО РСФСР.

Так решается в законе вопрос о переходе на наследников обязанно­стей наследодателя и в первую очередь его долгов. По мнению Б. С. Ан­тимонова и К.А. Граве, «завещатель вправе по своему усмотрению рас­пределить между наследниками свои обязательства перед кредиторами, не считаясь с пропорцией между долгами и правами наследников»². К этому общему положению они добавляют две ограничительные оговор­ки. Оба ограничения связаны с императивной нормой ст. 434 ГК ^[657][658]

РСФСР¹: 1) наследодатель не вправе возложить на своего наследника обязанности удовлетворить кредиторов на сумму, превышающую дей­ствительную стоимость оставленного ему завещателем имущества; 2) диспропорции в распределении долгов между наследниками по заве­щанию обязательны лишь во взаимоотношениях между наследниками, для кредиторов наследодателя они не обязательны.

Особо следует сказать о переходе вещных обременений отдельных объектов, входящих в состав имущества наследодателя. Тот наследник, которому оставлен по завещанию заложенный жилой дом, обязан в полной мере принять на себя обязанность уплаты долга кредитному учреждению, обеспеченного залогом этого дома. Банк при несвоевре­менном погашении задолженности ссудополучателем вправе обратить взыскание на заложенное имущество. Этим не исключается установле­ние завещателем в завещании распределения обязанности по возврату ссуды между двумя или несколькими наследниками с оговоркой, что такое распределение обязательно для наследников, но не обязательно для банка - кредитора по обеспеченному залогом требованию.

Наконец, на наследника по завещанию может быть возложена обя­занность исполнения отказа. Отказополучатель становится, таким обра­зом, кредитором наследника по завещанию. Как уже отмечено, данная обязанность ложится на наследника не в порядке правопреемства. Этот долг является собственным долгом наследника, он не может быть при­числен к долгам наследодателя, переходящим на наследников. Поэтому обязанность, установленная в пользу отказополучателя, подлежит ис­полнению лишь после удовлетворения всех претензий кредиторов на­следодателя. Последний не может своими распоряжениями в завещании умалять права своих кредиторов, которые вправе получить удовлетво­рение своих требований в пределах всего оставленного наследодателем имущества.

Правильным, но не вполне точным является указание Б.С. Анти­монова и К.А. Граве^[659][660] о том, что отказ подлежит выполнению лишь в пределах завещанного данному наследнику наследственного актива. В целях уточнения следовало бы добавить, что отказ не может превышать разницы между активом и пассивом наследства. Завещатель не вправе

облагодетельствовать одного из своих наследников по закону за счет личного имущества другого из своих наследников.

Возлагая на наследников обязанность уплаты долгов наследодателя в пределах действительной стоимости наследственного имущества (ст. 434 ГК РСФСР), закон устанавливает определенный порядок и срок для заявления кредиторами наследодателя своих пре - т е н з и й к наследству.

На основании примечания к ст. 434 ГК РСФСР кредиторы насле­додателя обязаны заявить свои претензии под страхом утраты права требования в течение шести месяцев со дня о т к р ы - тия наследства.

Так же определен начальный момент исчисления шестимесячного срока в Гражданских кодексах БССР (ст. 479), Узбекской ССР (приме­чание к ст. 434), Азербайджанской ССР (примечание к ст. 504) и Ар­мянской ССР (примечание к ст. 434). По ГК УССР (примечание к ст. 434), ГК Грузинской ССР (примечание к ст. 433), ГК Таджикской ССР (примечание к ст. 434) и ГК Туркменской ССР (примечание к ст. 434) течение шестимесячного срока начинается со дня при - нятия мер охранения наследства.

Без сомнения, срок для заявления претензий установлен в интере­сах наследников, которые заинтересованы в том, чтобы иметь точную и полную картину о составе актива и пассива открывшегося наследства. Впрочем эта цель не всегда достигается, поскольку установлен один и тот же срок для заявления отсутствующими наследниками о принятии ими наследства и для заявления кредиторами своих претензий к наслед­ству. Наследник, заявивший о принятии наследства не в последний день шестимесячного срока, не гарантирован от того, что кредитор наследо­дателя заявит претензию позднее его. Вместе с тем это правило может быть полезным и для кредиторов наследодателя, поскольку оно облег­чает им выяснение правопреемников последнего и обращение к ним требований непосредственно при получении ими наследства.

По мнению Президиума Верховного Суда РСФСР предусмотрен­ные ст. 434 ГК РСФСР заявления претензий «считаются предъявлен­ными в срок, если они заявлены нотариусу или финансовому органу или суду»^[661]. Естественно, что это указание Президиума Верховного Суда РСФСР отнюдь не исключает заявления претензии самим на­следникам (наследнику), уже принявшим наследство. Заявление пре­

тензии нотариусу приобретает особое значение в тех случаях, когда предприняты меры охранения наследства. Заявление претензии финан­совому органу наиболее эффективно, когда предстоит признание на­следства выморочным. Заявление претензии финансовому органу тем более обосновано, поскольку именно в лице данного органа государство становится правопреемником наследодателя. Таким образом, в случаях выморочности наследства заявление претензий кредиторов должно быть предпочтительно направлено именно финансовому органу.

Обращение в суд возможно путем предъявления исков к имуще­ству умершего (ст. 29 ГПК РСФСР) до принятия наследства наследни­ками или перехода наследства как выморочного в собственность госу­дарства.

Такая широкая возможность заявления претензий приводит к тому, что для истечения шестимесячного срока, предусмотренного примеча­нием к ст. 434 ГК РСФСР, не имеет значения то обстоятельство, что наследник принял наследство после истечения шестимесячного срока, установленного ст. 430 ГК РСФСР, причем этот срок был ему восста­новлен судом применительно к ст. 49 ГК.

Текст примечания к ст. 434 ГК РСФСР не оставляет никаких со­мнений в том, что шестимесячный срок является сроком преклюзивным, прекращающим действие самого права. Это видно из слов: «под стра­хом утраты права требования». Поэтому следует признать неправиль­ным допускаемое в судебной практике приравнивание данного срока к срокам исковой давности и применение к нему приостановления и про­дления при обстоятельствах, указанных в ст. 48 и 49 ГК РСФСР.

Как правильно отмечает В.И. Серебровский^[662], «заявление кредито­рами своих претензий не изменяет по существу времени исполнения обязательств и имеет целью лишь установление состава долгов». Заяв­ление претензии может иметь место как до, так и после наступления времени исполнения обязательства. И в том, и в другом случае оно не изменяет срока исполнения данного обязательства, и не влияет на воз­никновение течения срока исковой давности. Шестимесячный срок сам не является сроком исковой давности и не стоит в связи с давностным сроком, но заявленная претензия лишь тогда может быть осуществлена в исковом судебном порядке, если она заявлена до истечения срока ис­ковой давности и, таким образом, до утраты права на иск. Вместе с тем подача претензии прерывает течение исковой давности только в том

случае, когда она заявлена в форме искового заявления в суд. К такому результату не могут привести заявленные претензии в нотариальную контору или финансовому органу.

£ 3. Универсальное наследственное правопреемство при переходе наследственного имущества к органам государства и общественным организациям по завещанию и в порядке выморочности

Переход наследственного имущества к государству в лице его ор­ганов или к общественным организациям имеет место при наличии за­вещания, составленного в пользу государственных органов или общест­венных организаций, а также тогда, когда имеет место выморочность. И в том, и в другом случае происходит наследование государства или об­щественных организаций.

1. Статья 119 (первая часть) Основ гражданского законодательст­ва допускает завещания в пользу государства или отдельных государ­ственных, кооперативных и общественных организаций. При этом, как и в завещаниях в пользу граждан, завещатель ограничен только со­блюдением обязательной доли своих несовершеннолетних или нетру­доспособных детей (в том числе усыновленных), а также нетрудоспо­собных супруга и родителей (усыновителей) и иждивенцев. Таким образом, вопрос о завещаниях в пользу государства получил точное и ясное решение.

Сказанное в § 2 данной главы относительно наследования имуще­ства гражданами в основном касается и наследования по завещанию, составленному в пользу государственных органов или общественных организаций. Этот вид наследования по завещанию отличается только по дальнейшему использованию наследства, но не по характеру наслед­ственного правопреемства, на которое распространяются одни и те же нормы советского наследственного права.

К общественным организациям, могущим наследовать по завеща­нию, следует отнести партийные и профессиональные организации, ор­ганизации молодежи, спортивные и оборонные организации, культур­ные, технические и научные добровольные общества, кооперативные организации, в том числе колхозы.

Исключаются завещания в пользу церкви и церковных организаций^[663].

2. Иной характер носит переход к государству выморочного иму­щества, являющийся особым видом наследственного преемства по за­кону.

Бесспорно некоторое сходство перехода выморочного имущества с переходом в собственность государства бесхозяйного имущества, т.е. имущества, собственник которого неизвестен или которое не имеет соб­ственника (ст. 68 ГК РСФСР). С момента открытия наследства и до принятия последнего наследниками наследственное имущество времен­но не имеет хозяина и в этом смысле является также бесхозяйным. Но эта бесхозяйность так называемого «лежачего» наследства является временной. Она ликвидируется принятием наследства наследниками по закону или по завещанию. В тех же случаях, когда нет наследников или они лишены наследства в завещании наследодателя, или когда наслед­ники не приняли наследства либо отказались от него, бесхозяйность наследственного имущества ликвидируется переходом наследственного имущества к государству как выморочного.

Устранение бесхозяйности происходит с обратной си - лой к моменту открытия наследства. Государство стремится не допустить бесхозяйности наследственного имущества, создающей фактическую возможность завладения им неуправомочен- ными лицами. В этих целях применяются прежде всего меры охранения наследства, но последние ограничиваются во времени, так как нельзя до бесконечности охранять бесхозяйное имущество, не решая его судьбу. После истечения установленного времени охранения наследственного имущества оно должно перейти к наследникам, а при их отсутствии как выморочное поступить в собственность государства.

Именно в устранении бесхозяйности наследства и ее нежелатель­ных последствий, а отнюдь не в приобретении имущества государством, заключается, как правильно отмечают Б.С. Антимонов и К.А. Граве^[664], главная служебная роль института перехода выморочного имущества в собственность государства. Поэтому нормы о выморочности отступают всякий раз, когда создается возможность и правовое основание для пе­рехода наследственного имущества к наследникам по закону призывае­мых первых трех очередей или к наследникам по завещанию. Нормы о выморочности являются нормами исключительными.

При определенных обстоятельствах шестимесячный срок, установ­ленный ст. 430 и 433 ГК РСФСР для принятия наследства отсутствую­

щими наследниками, может быть приостановлен или продлен. Кроме того, Пленум Верховного Суда СССР в своем постановлении от 10 апреля 1957 г. № 2, во изменение иной своей позиции, закрепленной в постановлении от 5 сентября 1952 г. № 7¹, допускает истребование наследственного имущества, перешедшего к органам государства в по­рядке выморочности (если это имущество сохранилось у них в натуре), таким отсутствующим наследником, который пропустил шестимесяч­ный срок на принятие наследства «по причинам, вызванным особыми обстоятельствами (длительная командировка, продолжительная болезнь и т.п.), вследствие которых наследник был лишен возможности принять наследство в установленный срок...»^[665][666]. Таким образом, Верховный Суд СССР допускает, хотя и ограниченный имуществом, сохранившимся в натуре, поворот выморочного имущества.

Исключительный характер перехода выморочного имущества к ор­ганам государства сказывается также и в ряде других случаев.

Несмотря на отмеченное сходство по своим исходным основаниям с обращением в собственность государства бесхозяйного имущества, переход выморочного имущества к органам государства является разно­видностью наследования по закону^[667].

В этом убеждает рассмотрение юридического состава, приводяще­го к возникновению права собственности государства на выморочное имущество, а также последствий перехода в собственность государства этого имущества, в частности, ответственность органов государства и организаций, к которым перешло выморочное имущество, по долгам, обременяющим наследство (ст. 120 Основ гражданского законодатель­ства СССР и союзных республик, ст. 434 ГК РСФСР).

Советское гражданское право предусматривает переход вымороч­ного имущества в собственность государства только для случаев полно­го отсутствия наследников, имеющих право на принятие наследства и выразивших волю воспользоваться этим правом.

Выморочность наступает по общему правилу только на все имуще­ство в целом. Частичная выморочность может иметь место только в ви­де исключения в том случае, когда наследодатель в составленном им завещании распорядился только определенной частью своего имущест­

ва в пользу специально заинтересованной именно в этом имуществе государственной или общественной организации, например, завещал свою библиотеку и научные или художественные коллекции высшему учебному заведению или научному институту. Все остальное его иму­щество должно перейти к наследникам по закону. Если же таковых нет или они не приняли наследство или отказались от него, все незавещан- ное имущество наследодателя должно перейти как выморочное в собст­венность государства.

По общему правилу, составляя завещание в пользу одного из своих наследников по закону только на определенную часть своего имущест­ва, наследодатель желает, чтобы это имущество перешло именно к не­му, а остальное имущество перешло ко всем наследникам по закону на общих основаниях и в их числе также и к данному наследнику по заве­щанию. Если ко времени открытия наследства умерли все наследники по закону, кроме того, в пользу которого составлено завещание, есть основания для передачи ему также и всего прочего наследственного имущества в порядке приращения долей по ст. 433 ГК РСФСР.

По приведенным соображениям нельзя согласиться с утверждени­ем В.И. Серебровского о том, что частичная выморочность должна иметь место во всех случаях завещания постороннему лицу только оп­ределенной части имущества завещателя^[668]. В равной мере неприемлемо и полное исключение возможности наступления частичной выморочно­сти за исключением наличия завещания пая в порядке, указанном в примечании к ст. 425 ГК РСФСР.

Таким образом, частичная выморочность может произойти только при невозможности определить судьбу наследства путем передачи его наследникам, имеющимся налицо, в том числе и с использованием не­посредственно или по аналогии нормы первой части ст. 433 ГК РСФСР о так называемом приращении долей. Необходимо при этом учитывать исключительный характер института выморочности наследств.

Выморочность и переход наследства в собственность государства наступают при наличии фактов открытия наследства и, сверх того, сле­дующих юридических фактов:

а) отсутствия ко времени открытия наследства перечисленных в ст. 118 Основ гражданского законодательства СССР и союзных респуб­лик и ст. 418 ГК РСФСР наследников по закону всех очередей, вклю­чая внуков и правнуков, призываемых к наследованию по праву пред­

ставления, а также зачатых при жизни наследодателя и на момент от­крытия наследства еще не рожденных;

б) отсутствия завещания, а равно его неисполнимости, например, вследствие того, что назначенные в нем наследники умерли до открытия наследства;

в) отказа от наследства или непринятия наследства всеми на­следниками по закону и по завещанию;

г) лишения наследодателем в завещании права наследования всех наследников по закону без назначения наследников по завещанию;

д) истечения шестимесячного срока со дня открытия наследства. До истечения этого срока могут оставаться сомнения в действительном наличии одного из названных выше обстоятельств, означающих отсут­ствие наследников как по закону, так и по завещанию. После истечения шестимесячного срока только в исключительных случаях при наличии особых обстоятельств, обусловивших пропуск этого срока, позднее явившиеся отсутствующие наследники могут претендовать на присуж­дение им от органов государства лишь того наследственного имущест­ва, которое сохранилось у последних в натуре.

3. При наличии обстоятельств, необходимых для признания на­следственного имущества выморочным, нотариус выдает финансово­му органу свидетельство о выморочности имущества без взыскания государственной пошлины. Одновременно он высылает сообщение соответствующим научным учреждениям, музеям, центральным биб­лиотекам о наличии в составе выморочного имущества ценных руко­писей, литературных трудов, писем, проектов, имеющих историческое или научное значение, и направляет этим учреждениям копии описи с указанием времени передачи имущества финансовым органам¹.

После выдачи свидетельства о вымороч - ности наследственное имущество переходит в собственность государства, но с обрат - ным действием к моменту открытия наслед- с т в а. Пленум Верховного Суда СССР разъяснил, что временем, с ко­торого возникает право собственности государства на выморочное имущество, считается день открытия наследства^[669][670].

Опираясь на это разъяснение, Б.С. Антимонов и К.А. Граве счи­тают, что свидетельство о выморочности имеет значение «акта, удо­стоверяющего существование права, возникшего до выдачи свиде­тельства и независимо от этой выдачи»¹. Они считают, что данное свидетельство не имеет правоустанавливающего (конститутивного) значения.

Для понимания природы этого акта необходимо учитывать, что право государства появляется лишь в результате накопления юридиче­ского состава фактов, завершающим фактом которого следует признать именно выдачу свидетельства о выморочности данного наследства^[671][672]. Особенно важно подчеркнуть при этом его обратную силу ко дню от­крытия наследства.

Было бы неправильным считать, что право государства на вымо­рочное наследство существует со дня открытия наследства и в течение шестимесячного срока. Оно возникло только тогда, когда накопился весь описанный состав фактов, но, образовавшись, распространилось и на весь предшествующий период времени до дня открытия наследства включительно.

Таким образом, свидетельству о выморочности следует придавать правоустанавливающее (конститутивное) значение.

Выдачей нотариусом свидетельства о выморочности наследства завершается накопление юридического состава фактов, влекущего пе­реход наследственного имущества, а также ответственности по долгам наследодателя к государству. Этому не противоречит то обстоятельст­во, что при наличии соответствующего накопления юридических фак­тов нотариус обязан выдать свидетельство о выморочности.

Свидетельство о выморочности наследства выдается нотариусом финансовому органу без его просьбы в отличие от выдачи свидетель­ства о наследстве наследникам. От финансового органа не требуется и принятия наследства. Он производит реализацию выморочного на­следственного имущества в порядке, предусмотренном ст. 4-8 Поло­жения о порядке учета и использования национализированного, кон­фискованного, выморочного и бесхозяйного имущества, утвержденно­го постановлением СНК СССР от 17 апреля 1943 г.^[673] Эта реализация производится по указаниям Советов Министров союзных и автоном­

ных республик, исполнительных комитетов областных (краевых), го­родских и районных Советов депутатов трудящихся по принадлежно­сти с соблюдением порядка, предписанного в п. 5-8 названного Поло­жения.

Выморочное имущество в целом, а в большинстве случаев отдель­ные его части передаются государственным учреждениям, предприяти­ям или хозяйственным организациям, а в отдельных случаях - коопера­тивным или иным общественным организациям в зависимости от харак­тера отдельных частей (предметов) наследственного имущества.

Так, городские строения передаются местным Советам депутатов трудящихся безвозмездно (п. 5 «з»); сооружения и предметы старины и искусства, имеющие научное, историческое, художественное и архитек­турное значение, передаются по описи и оценке безвозмездно в ведение научных и музейных учреждений союзного, республиканского или ме­стного значения (п. 5 «ж»).

Выморочное имущество, находящееся в сельской местности, пере­дается безвозмездно в собственность касс общественной взаимопомощи колхозов, а там, где нет таких касс, выморочное имущество передается безвозмездно колхозам или сельским Советам депутатов трудящихся для оказания помощи нетрудоспособным, а также для нужд детских садов и яслей (п. 5 «д») и т.д.

Перечисленным учреждениям и организациям выморочное имуще­ство передается безвозмездно в собственность для длительного использования.

На иных основаниях передаются различные ценности и денежные средства. Золото, серебро, платина и металлы платиновой группы в сыром виде, слитках, ломе, монете и изделия из этих металлов, изде­лия из драгоценных камней, жемчуга и драгоценные камни, если они не имеют музейного значения, передаются в Управление драгоценных металлов Министерства финансов СССР; облигации государственных займов передаются в государственные трудовые сберегательные кассы для зачисления в депозит Министерства финансов СССР; денежные суммы в советской и иностранной валюте передаются в учреждения Госбанка для зачисления в доход государственного бюджета (п. 6).

Все прочее имущество реализуется через государственную или кооперативную торговую сеть (п. 7). Суммы, вырученные от реализации имущества и ценностей, зачисляются в союзный, республиканские бюджеты или бюджеты местных Советов по принадлежности (п. 8).

Следует признать непосредственным правопреемником наследо­дателя в выморочном наследстве государство. Об этом говорит ст. 117

Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик. Отмеченное положение с полной определенностью вытекает также из второй части ст. 433 ГК РСФСР, в которой сказано, что наследствен­ное «имущество признается выморочным и переходит в собственность государства » (разрядка моя. - Б.Ч.). Такова же формулировка этого положения в ГК УССР (ст. 433); ГК БССР (ст. 478); ГК Узбекской ССР (ст. 433); ГК Грузинской ССР (ст. 432); ГК Азербайджанской ССР (ст. 503); ГК Таджикской ССР (ст. 433); ГК Туркменской ССР (ст. 433).

Только в ГК Армянской ССР (ст. 433) сказано: «...имущество признается выморочным и в зависимости от характера имущества пе­реходит в распоряжение соответствующих органов государства или организаций...». Однако в ст. 434 того же Кодекса правильно сказано: «...а равно государство, к которому перешло выморочное имущество».

Таким образом, органы государства и организации, которым пе­реданы отдельные части выморочного имущества органом Министер­ства финансов СССР в порядке реализации перешедшего в собствен­ность государства выморочного имущества, не могут рассматриваться в качестве правопреемников наследодателя. На основании админист­ративного акта финансового органа эти органы и организации полу­чают имущество от государства в лице данного финансового органа.

Правопреемником наследодателя при переходе выморочного иму­щества к государству является именно государство, а не государствен­ные органы или общественные организации, к которым в дальнейшем поступило это имущество, как те, которым оно передается безвозмезд­но, так, тем более, те, к которым оно поступает возмездно (торговые предприятия).

Государство в лице финансовых органов должно нести ответствен­ность по долгам наследодателя на основании ст. 434 ГК РСФСР, но оно вправе возложить соответствующую обязанность по уплате долгов на­следодателя на свои органы или общественные организации при пере­даче им выморочного имущества.

Все эти соображения заставляют прийти к выводу, что ответствен­ность перед кредиторами наследодателя должно нести именно государ­ство, принявшее выморочное имущество, в лице соответствующего фи­нансового органа. Упоминание в ст. 434 ГК РСФСР об органах государ­ства или организациях, к которым перешло выморочное имущество, как правильно отмечает Н.В. Орлова^[674], имеет в виду уже вторичное яв­

ление - передачу выморочного имущества собственником (государст­вом) своим органам или общественным организациям, на которых мо­жет быть при этой передаче возложено исполнение обязанности госу­дарства отвечать по долгам наследодателя.

В этой связи надлежит разрешить вопрос относительно возможно­сти для финансового органа отказаться от принятия выморочного иму­щества.

На основании ст. 431 ГК РСФСР нотариальными органами по месту открытия наследства принимаются меры охранения его лишь в том случае, когда они признают это целесообразным в интересах госу­дарства или наследников. Меры охранения принимаются немедленно по получении извещения о смерти наследодателя. Охранение наслед­ства продолжается до явки наследников, но не долее шести месяцев. Такие меры применяются только в отношении более или менее значи­тельных наследств. Нотариальным органам сообщают относительно смерти гражданина и необходимости охранения наследственного имущества органы милиции, домоуправления, домовладельцы, а также отдельные лица.

Вместе с тем только в дальнейшем, в течение всего срока проведе­ния мер охранения, могут быть сделаны заявления кредиторами насле­додателя относительно претензий к наследству. Поэтому невыгодность принятия наследственного имущества как выморочного может в полной мере обнаружиться лишь ко времени выдачи удостоверения о вымороч­ности. Поэтому едва ли следует признать обязательным для государства принятие выморочного имущества.

Необходимо учесть также и то обстоятельство, что по незначи­тельности и малоценности наследственного имущества, к тому же со­стоящего из амортизированных предметов одежды, обуви, домашних вещей, наследство в очень многих случаях не представит никакого ин­тереса ни для использования, ни для реализации.

Печатается по: Б.Б. Черепахин. Правопреемство по советскому гражданскому праву. М.: Госюридлит, 1962. 161 с.