Исковая давность в новом советском гражданском законодательстве

1.

2. Использование в коммунистическом строительстве товарно­денежных отношений в соответствии с новым содержанием, которое они имеют в плановом социалистическом хозяйстве, всемерное усиле­ние хозяйственного расчета, неуклонное улучшение планового руково­дства и методов хозяйствования обусловливают, в частности, необхо­димость ускорения оборачиваемости оборотных средств и борьбы за соблюдение планово-договорной дисциплины.

Принятие и введение в действие Основ и наличие в них сущест­венно новых положений по ряду вопросов исковой давности обусловли­вают необходимость нового тщательного рассмотрения вопросов тео­рии и практики этого института советского гражданского права. В ре­зультате настоящего исследования понятия и действия исковой давно­сти, общих и специальных давностных сроков и порядка их исчисления будут сделаны некоторые общие теоретические выводы, касающиеся как института исковой давности в целом, так и места его в системе ин­ститутов советского гражданского права.

3. Понятие и действие исковой давности. Защита субъективного гражданского права ограничена по общему правилу определенным сро­ком, в течение которого субъект права может осуществить таковое, пользуясь действенной помощью государства.

Исковая давность - это срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено (ст. 16 Основ).

Способами защиты гражданских прав, осуществляемой общими, специальными и исключительными юрисдикционными органами, явля­ются, как сказано в ст. 6 Основ, признание этих прав; восстановление положения, существовавшего до нарушения права, и пресечение дейст­вий, нарушающих право; присуждение к исполнению обязанности в натуре; прекращение или изменение правоотношения; взыскание с лица, нарушившего право, причиненных убытков, а в случаях, предусмотрен­ных законом или договором, - неустойки (штрафа, пени), а также иные способы, предусмотренные законом.

В качестве примеров такого принудительного исполнения можно привести следующие случаи: а) предъявление к зачету встречного тре­бования (ст. 229 ГК РСФСР) и б) право нанимателя при неисполнении наймодателем обязанности производства капитального ремонта самому произвести такой ремонт, если он предусмотрен договором или вызыва­ется неотложной необходимостью, и зачесть его стоимость в счет наем­ной платы (ст. 284 ГК РСФСР). В последнем случае используется зачет при неоднородности предмета обязательства.

Обращение к использованию всех поименованных способов защи­ты происходит по инициативе лица, право которого нарушено. В соот­ветствии с этим по общему правилу для приведения в движение юрис­дикционной деятельности требуется обращение соответствующего лица с заявлением в надлежащий юрисдикционный орган. Это заявление и является иском в самом широком и общем смысле, хотя исковым в точ­ном смысле принято именовать лишь заявление, обращенное к одному из юрисдикционных органов, которыми являются суд, арбитраж и тре­тейский суд.

Использование дозволенной самодеятельности при осуществлении права происходит также по инициативе лица, право которого нарушено, его односторонним актом, не нуждающимся в санкции со стороны должника. В таком смысле и в этих случаях право осуществляется при­нудительно, хотя в основе такого принуждения лежит не индивидуально направленный акт управомоченного юрисдикционного органа, а общая нормативная санкция государства.

В случаях обращения к юрисдикционным органам с требованием о защите последние проверяют законность и обоснованность требования. Признание права может быть самостоятельным способом защиты и на­ряду с этим всегда предшествует всем прочим способам. При дозволен­ной самодеятельности кредитора проверка юрисдикционными органами законности и обоснованности его действий возможна по инициативе должника в последующем порядке.

Таким образом, исковая давность является сроком, в течение кото­рого допускается принудительное осуществление гражданского субъек­тивного права путем реализации права на иск (в широком смысле этого понятия).

С истечением срока исковой давности прекращается право на иск, но это не означает прекращения существования самого субъективного права. Последнее не умирает только из-за того, что утратило возмож­ность исполнения в принудительном порядке.

Существуют субъективные гражданские права, не способные пере­ходить в исковое состояние.

Необходимым условием бытия гражданского правоотношения (субъективного гражданского права и соответствующей ему обязанно­сти) является признание его существования государством, само по себе имеющее практическое значение. Это признание имеет, в частности, значение при оценке факта исполнения задавненной гражданско-пра­вовой обязанности (т.е. той, срок давности по которой истек) как пра­вомерного действия. Например, при исполнении опекуном малолетнего обязательства подопечного после истечения давности опекуна нельзя обвинить в незаконном расходовании средств подопечного, так как и в данном случае имело место исполнение обязательства.

Исковая защита гражданских субъективных прав, как известно, включает властное подтверждение судом наличия или отсутствия опре­деленных юридических фактов (а через это и правоотношений), нахо­дящихся в споре (исковое производство). По отношению к искам о при­знании задача суда этим и ограничивается (как и при установлении фак­тов, имеющих юридическое значение, в порядке особого производства).

Сказанное вовсе не ставит под сомнение обусловленность права государственным принуждением. В.И. Ленин писал, что право предпо­лагает существование государства, ибо «право есть ничто без аппарата, способного принуждать к соблюдению норм права»^[675].

Обусловленность правовой надстройки политической не приходит­ся оспаривать. Однако это не означает, что правоотношение с неизбеж­ностью перестает существовать при временной, а при известных об­стоятельствах и стойкой утрате права на иск.

Признание сохранения субъективного права после истечения иско­вой давности явствует из ст. 89 и 474 ГК РСФСР.

В ст. 89 ГК РСФСР говорится, что в случае исполнения обязанно­сти должником по истечении срока исковой давности он не вправе тре­бовать исполненное обратно, хотя бы в момент исполнения он и не знал об истечении давности. Таким образом, закон называет переход имуще­ства от должника к кредитору исполнением обязанности и исключает обратное требование исполненного.

Статья 474 ГК РСФСР распространяет норму ст. 89 ГК РСФСР на случаи передачи имущества во исполнение обязательства по истечении исковой давности, когда такое исполнение допускается законом.

Вопреки утверждению И.Б. Новицкого¹ случай ст. 47 ГК РСФСР 1922 года отнюдь не исчерпывает применения ст. 401 этого кодекса. Применение общего правила ст. 401 ГК РСФСР 1922 года о юридиче­ской силе безысковых обязательств имеет место, в частности:

а) в случаях, предусмотренных Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1955 г. об изъятии из ведения народных судов дел по спорам между государственными, кооперативными (кроме кол­хозов) и другими общественными организациями на сумму до 100 руб.^[676][677];

б) в соответствии со ст. 231 УВВТ Союза ССР претензии о перебо­рах провозных платежей, а также о премиях, предусмотренных тарифа­ми, не подлежат рассмотрению в арбитраже и разрешаются Управлени­ем пароходства. При этом по претензиям на сумму до 100 руб. о пере­борах и премиях решение начальника пароходства является оконча­тельным и не может быть обжаловано. В этих случаях право требования имеется, но оно неспособно перейти в право на иск;

в) статья 220 УВВТ Союза ССР идет еще дальше, не допуская предъявления претензии грузоотправителями, грузополучателями и па- роходствами на сумму менее 2 р. 50 к. по каждой накладной, а также претензий о возмещении суммы недобора или перебора и об уплате штрафа за просрочку, если сумма причитающихся платежей или сборов по перевозочному документу не превышает 10 руб.

Вместе с тем на основании ст. 88 УВВТ Союза ССР и в этих случа­ях не снимается обязанность пароходства произвести соответствующие выплаты и право грузополучателя (грузоотправителя) на получение этих сумм, а также обязанность клиентуры и соответствующее право пароходства.

Таким образом, сведение безысковых обязательств только к требо­ваниям, по которым пропущен срок давности, является ошибочным.

Как уже было мною многократно отмечено^[678], правило ст. 47 ГК РСФСР 1922 года подлежит распространительному толкованию - распро­странению также на требования, вытекающие из нарушения абсолютного

субъективного права. С таким пониманием согласны Ю.К. Толстой, О.С. Иоффе, А.Н. Арзамасцев и другие¹.

Изъятие из общего правила ст. 89 ГК РСФСР установлено ст. 53 Положения о бухгалтерских отчетах и балансах государственных, коо­перативных (кроме колхозов) и общественных предприятий и организа­ций, утвержденного Советом Министров СССР 12 сентября 1951 г. (с изменениями от 21 февраля 1955 г.).

Возложение на дебитора обязанности внести в бюджет задавнен- ную задолженность предполагает сохранение обязанности должника исполнить обязательство, по которому кредитором пропущен срок ис­ковой давности. Обязательство при этом изменяется в части субъектно­го состава: право требовать платежа долга переходит в силу закона к государству (союзному бюджету). Если бы обязательство прекратилось, не было бы и обязанности внесения задолженности в бюджет.

Вместе с тем бесспорно, что кредитор потерял в этом случае не только право на иск, но именно само субъективное гражданское право требования. Поэтому принятие «исполнения» платежей такой «задол­женности» явилось бы неосновательным приобретением имущества^[679][680].

Именно это имеет в виду ч. II ст. 89 ГК РСФСР.

Еще более серьезное отступление от правила ст. 89 ГК РСФСР со­держится в ст. 54 названного Положения, устанавливающей, что «сум­мы кредиторской задолженности по расчетам между кооперативными и общественными предприятиями и организациями, по которым истекли сроки исковой давности, подлежат зачислению в прибыль кооператив­ных и общественных предприятий и организаций не позднее месяца по истечении указанных сроков».

4. Область применения исковой давности. Исковая давность рас­пространяется по общему правилу на все гражданско-правовые требо­

вания, вытекающие из обязательственных прав, а также из нарушения права собственности и других абсолютных субъективных прав.

Как исключение, исковая давность не распространяется (ст. 17 Основ): на требования, вытекающие из нарушения личных неимуще­ственных прав, кроме случаев, предусмотренных законом (например, по ст. 44 Положения об открытиях, изобретениях и рационализатор­ских предложениях от 24 апреля 1959 г. установлен годичный срок для оспаривания правильности выдачи авторского свидетельства); на вин­дикационные иски государственных организаций к колхозам и иным кооперативным и общественным организациям или гражданам¹; на требования вкладчиков о выдаче вкладов, внесенных в государствен­ные трудовые сберегательные кассы и в Государственный банк СССР; в случаях, устанавливаемых законодательством СССР, и на другие требования.

На требования рабочих и служащих, утративших полностью или частично трудоспособность вследствие увечья или иного повреждения здоровья, связанного с их работой, а в случае смерти рабочего или служащего при тех же обстоятельствах - на требования его нетрудо­способных иждивенцев или лиц, имевших ко времени его смерти пра­во на получение от него содержания, исковая давность распространя­ется лишь частично. Если обращение указанных лиц к администрации произошло по истечении трех лет со дня увечья либо иного поврежде­ния здоровья, или со дня смерти кормильца, то возмещение выплачи­вается со дня обращения к администрации предприятия, учреждения, организации^[681][682]. Таким образом, исковой давностью погашаются только требования срочных платежей за время, прошедшее до предъявления требования.

Не являются изъятиями из действия исковой давности так назы­ваемые длящиеся правоотношения. Давность распространяется на от­дельные требования из длящегося правоотношения, а не на правоотно­шение в целом. Например, исковая давность применяется не к алимент-

ному правоотношению в целом, а лишь к требованию отдельных плате­жей^[683].

4. Императивный характер норм исковой давности. «Исковая давность применяется судом, арбитражем или третейским судом неза­висимо от заявления сторон» (ч. IV ст. 16 Основ). Это означает, что исковая давность должна применяться юрисдикционным органом не только по собственной инициативе, но даже и вопреки воле сторон. Впрочем, применение исковой давности всегда соответствует интере­сам ответчика независимо от наличия у него и других возражений против предъявленного к нему иска. Исключениями являются лишь те редкие случаи, когда ответчик намеренно желает «проиграть дело» в интересах истца.

Императивность норм об исковой давности вытекает в советском праве из преобладания публичных моментов в служебной роли этого института. В наибольшей степени этот публичный интерес сказывается в спорах между социалистическими организациями, где он явно преоб­ладает над обособленными хозрасчетными интересами сторон. К тому же для органа государственной, кооперативной или иной общественной организации осуществление права на иск является одновременно вы­полнением его должностной (служебной) обязанности.

5. Исковая давность погашает право на иск, но не лишает лицо, же­лающее получить защиту своего права, возможности обращения за та­кой защитой в надлежащие органы. Это и означает, что утрата права на иск не влечет потери права на предъявление иска.

«Требование о защите нарушенного права принимается к рассмот­рению судом, арбитражем или третейским судом независимо от истече­ния срока исковой давности» (ч. IV ст. 16 Основ).

Таким образом, суд, арбитраж или третейский суд обязаны рас­смотреть дело по существу и в случае пропуска срока давности - выне­сти решение об отказе в удовлетворении иска (а не о прекращении про­изводства по делу). Для этого не требуется еще какая-либо иная аргу­ментация, как это нередко имеет место в практике.

Вместе с тем при спорах между государственными, кооперативны­ми (кроме колхозов) и общественными предприятиями и организациями соответствующий юрисдикционный орган должен выяснить обоснован­ность иска, несмотря на пропуск срока исковой давности. Отказ по мо­тиву пропуска давностного срока в иске, не обоснованном по существу, повлечет для ответчика обязанность внесения в бюджет не причитаю­

щейся с него суммы или зачисления в прибыль несуществующей деби­торской задолженности.

6. Сроки исковой давности. Сроки исковой давности устанавлива­ются законом и подзаконными нормативными актами.

Уже постановлением Пленума Верховного Суда РСФСР от 16 но­ября 1925 г. было разъяснено, что сроки давности не могут быть изме­нены, т.е. удлинены или сокращены соглашением сторон, за исключе­нием лишь случаев, особо предусмотренных законом¹.

Это положение, несомненно, вытекает из публичного характера служебной роли института исковой давности в советском праве. Импе­ративность норм об исковой давности сказывается не только в примене­нии их по собственному почину суда или арбитража (третейского суда) независимо от воли сторон, но также и в недопущении изменения сро­ков давности по усмотрению сторон. Эта мысль нашла свое выражение в ст. 80 ГК РСФСР, которая объявляет недействительными соглашения сторон об изменении сроков исковой давности и порядке их исчисле­ния.

Сроки исковой давности подразделяются на общие и сокращенные.

Общий срок исковой давности по спорам, в которых хотя бы одной из сторон является гражданин или несоциалистическая организация с правами юридического лица^[684][685], установлен в три года, а по спорам между социалистическими организациями - в один год (ч. I ст. 16 Основ).

Для споров между соответствующими субъектами эти сроки явля­ются общими, так как они применяются ко всем правоотношениям, за исключением тех, для которых установлены специальные сроки. По­скольку последние короче общих, Основы именуют их сокращенными.

Сокращенные сроки могут устанавливаться для отдельных видов требований законодательством СССР (для отношений, регулирование которых отнесено к ведению Союза ССР) и законодательством союзных республик (для прочих отношений).

К сокращенным срокам относятся, в частности, следующие:

а) для исков, предъявляемых по поводу недостатков проданной вещи, - 6 месяцев (ст. 249 ГК РСФСР); б) для исков, вытекающих из поставки продукции ненадлежащего качества^[686], - 6 месяцев (ст. 47 Ос­

нов); в) для исков заказчиков по поводу отступлений подрядчика от ус­ловий договора, ухудшающих работу, или иных недостатков в работе, - 6 месяцев, а относительно строений и сооружений, если одной стороной является гражданин, - один год (ст. 365 ГК РСФСР); г) по претензиям о взыскании штрафов, пени и неустойки, вытекающим из отношений, регулирование которых отнесено к ведению Союза ССР, - 6 месяцев (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 30 мая 1962 г.^[687][688]); д) по требованиям, вытекающим из обязательства грузовой перевозки, а так­же перевозки багажа, сроки давности и порядок их исчисления установ­лены ст. 76 Основ и соответствующими транспортными кодексами и уставами (см. также ст. 384 ГК РСФСР); е) имеются также и другие со­кращенные (специальные) сроки, в том числе по договору поручитель­ства (ст. 208 ГК РСФСР) и др.

Стремление законодательства к установлению более кратких сро­ков для использования права на иск, продиктованное спецификой соот­ветствующих правоотношений, в известной мере позволяет сделать также некоторые выводы о порядке исчисления этих сокращенных сро­ков, их повышенной строгости. Именно этим, в частности, обусловлено неприменение к некоторым из них общих правил о приостановлении, восстановлении и перерыве исковой давности.

7. Начало течения срока исковой давности. Исключительно важ­ное значение имеет правильное определение начального момента тече­ния срока исковой давности. Уже отмечалось, что для возникновения права на иск необходим, как правило, факт нарушения субъективного гражданского права. Именно этот факт переводит право в его исковое состояние. Поэтому и течение срока исковой давности не может начать­ся до нарушения права. Но это только общее правило, из которого име­ются исключения, когда исковая давность возникает со времени воз­никновения самого субъективного права и при отсутствии его наруше­ния.

В виде общего правила не только начальный момент течения иско­вой давности, но также и возникновение права на иск Основы (ч. III

ст. 26) приурочивают ко дню, когда лицо узнало или должно было уз­нать о нарушении своего права.

Как правильно отмечает О.С. Иоффе, это общее правило приоб­ретает практический смысл только для случаев нарушения абсолют­ных субъективных прав права собственности, авторского и изобрета­тельского права, а также для споров, возникающих вследствие причи­нения вреда¹.

В договорных обязательствах невыполнение обязанности долж­ником лишь в редких случаях может остаться неизвестным кредитору. Во взаимоотношениях между социалистическими организациями та­кая неизвестность еще менее вероятна. Она возможна лишь в случае халатности работников контрагента-кредитора, а следовательно, по его вине.

Наряду с этими соображениями следует рассмотреть применение основного положения ст. 16 Основ о начале течения исковой давности с точки зрения процесса доказывания того обстоятельства, когда субъект нарушенного права узнал или должен был узнать о факте нарушения права.

Статья 18 Основ гражданского судопроизводства Союза ССР и со­юзных республик^[689][690] возлагает на каждую сторону в процессе обязанность доказывания тех обстоятельств, на которые она ссылается как на осно­вание своих требований и возражений.

Следовательно, истец, если он узнал о нарушении своего права не в день его нарушения, а в более поздний момент (день), должен доказать это обстоятельство. В свою очередь ответчик, который утверждает, что истец имел возможность узнать (должен был узнать) о нарушении сво­его права раньше, чем он узнал, также должен доказать это.

Несомненно, необходимость доказывания тех и других обстоя­тельств не возникает, если субъект нарушенного права узнал о нару­шении в самый день нарушения. А ведь, как правило, именно так и бывает. В этом случае исковая давность начинает свое течение со дня нарушения права, что и должно предполагаться, если не установлено иное.

Опровержение этой презумпции может быть выдвинуто и доказано в первую очередь заинтересованной стороной. Вместе с тем на основа­

нии той же ст. 18 Основ гражданского судопроизводства: «Если пред­ставленные доказательства недостаточны, суд предлагает сторонам и другим лицам, участвующим в деле, представить дополнительные дока­зательства или собирает их по своей инициативе»¹. Разумеется, предло­женная презумпция может быть опровергнута соответствующими дока­зательствами.

Изъятия из этого общего правила, согласно которому начало те­чения исковой давности приурочивается ко дню, когда субъект нару­шенного права узнал или должен был узнать о факте нарушения, уста­навливаются законодательством Союза ССР - для отношений, урегу­лированных законодательством Союза ССР, и законодательством со­ответствующих союзных республик - для отношений, им урегулиро­ванных.

Эти отступления от общего правила в большинстве случаев ото­двигают начальный момент течения срока исковой давности от мо­мента правонарушения до определенного обстоятельства объективно­го порядка, от которого и исчисляется соответствующий срок исковой давности.

Такими отступлениями являются, в частности, следующие:

1) по спорам между государственными предприятиями и учрежде­ниями, кооперативными и общественными организациями, вытекаю­щим из поставки товаров ненадлежащего качества (ст. 79 и 262 ГК РСФСР), течение исковой давности начинается со дня установления покупателем в надлежащем порядке недостатков поставленной ему продукции;

2) отодвигается от момента правонарушения и начальный момент срока исковой давности при предъявлении претензий и исков, выте­кающих из договоров перевозки: для предъявления иска заявителю пре­тензии предоставляется два месяца со дня получения отрицательного ответа на заявленную претензию или истечения срока, установленного для ответа^[691][692].

Приурочение начала течения исковой давности к моменту более раннему, нежели момент нарушения соответствующего права, устанав­ливалось ст. 45 ГК РСФСР 1922 года (ч. II и III).

Такое решение вопроса противоречило основной целевой направ­ленности перевода субъективного гражданского права в исковое со­стояние. Право на иск имеет своей целью защиту против уже состояв­шегося нарушения права. Поэтому совершенно непонятно, почему субъект права должен предъявлять иск сразу после того, как возникло обязательство до востребования или бессрочное.

Новый ГК РСФСР не предусматривает такого исключения. Следо­вательно, общее правило о начальном моменте течения исковой давно­сти распространяется также на обязательства, срок исполнения которых не установлен или определен моментом востребования. Исковую дав­ность в этих случаях следует исчислять со дня, когда возникла потреб­ность в защите права требования против нарушения. Поэтому началом течения давности должен быть день предъявления кредитором требова­ния об исполнении обязательства, в котором срок исполнения не указан либо определен моментом востребования. В тех же случаях, когда должнику по такому обязательству предоставлен определенный льгот­ный срок, давностный срок должен исчисляться со дня истечения этого льготного срока (ст. 172 ГК РСФСР). Кредитор, потребовавший испол­нения, знает или во всяком случае должен знать, исполнил должник обязательство или нет. При таком решении вопроса начальный момент течения исковой давности, действительно, увязан с возникновением права на иск.

8. Преемство в течении сроков исковой давности. Исковая дав­ность по виндикационным искам продолжает течь, пока вещь нахо­дится в незаконном владении данного владельца, а также у его право­преемников, к которым она перешла в порядке универсального право­преемства (например, при наследовании или при реорганизации юри­дического лица), а также в порядке сингулярного договорного право­преемства.

Присоединение времени владения предшествующего владельца ко времени владения вещью нового владельца не происходит при отсутст­вии правопреемства, т.е. при переходе вещи к новому незаконному вла­дельцу в порядке одностороннего первоначального приобретения, в том числе не являющегося основанием к приобретению права собственно­сти. В таких случаях право на иск возникает вновь, а потому и исковая давность начинает течь лишь после поступления вещи к этому незакон­ному владельцу. Так, например, в отношении нашедшего вещь, вора или грабителя, а равно другого лица, завладевшего вещью против воли или помимо воли собственника, право на иск возникает заново, а потому

исковая давность начинает течь со времени, когда собственник узнал или должен был узнать о том, что эти лица завладели данной вещью¹.

Начавшееся течение исковой давности продолжается также в слу­чаях перемены лиц в обязательстве как на активной, так и на пассивной стороне (ст. 84 ГК РСФСР). Это относится прежде всего к случаям пе­рехода обязательственных требований и обязанностей в порядке уни­версального правопреемства. В полном объеме такое преемство в тече­нии сроков исковой давности по обязательствам имеет место при реор­ганизации юридических лиц. Об этом говорится и в п. 5 Инструктивно­го письма Госарбитража при Совете Министров СССР от 22 июля 1963 г. № И-1-33^[693][694].

Такое же преемство сроков исковой давности происходит при на­следовании прав требования и при переходе к наследнику долгов насле­додателя независимо от того, что требования кредиторов должны быть заявлены под страхом утраты права требования в течение шести месяцев со дня открытия наследства (примечание к ст. 434 ГК РСФСР 1922 года, ныне ст. 554 ГК РСФСР).

В равной мере продолжает течь исковая давность и в случаях син­гулярного правопреемства в обязательстве, в частности при уступке требования и переводе долга. Течение срока исковой давности начина­ется у правопредшественника и продолжается у правопреемника по ус­тупленному требованию. Точно так же и давностный срок по иску об уплате переведенного долга, начавший течь при первоначальном долж­нике, продолжает течение при его преемнике в обязанности.

9. Обстоятельства, препятствующие течению исковой давности или аннулирующие истекший срок. В соответствии со ст. 85 ГК РСФСР: «Течение срока исковой давности приостанавливается:

1) если предъявлению иска препятствовало чрезвычайное и непре­дотвратимое при данных условиях событие (непреодолимая сила);

2) в силу установленной Советом Министров СССР и Советом Министров РСФСР отсрочки исполнения обязательства (мораторий);

3) если истец или ответчик находится в составе Вооруженных Сил СССР, переведенных на военное положение.

Течение срока исковой давности приостанавливается при условии, если указанные в настоящей статье обстоятельства возникли или про­

должали существовать в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок менее шести месяцев - в течение срока давности.

Со дня прекращения обстоятельства, послужившего основанием приостановления давности, течение ее срока продолжается, при этом остающаяся часть срока удлиняется до шести месяцев, а если срок ис­ковой давности был менее шести месяцев, - до срока исковой давно­сти».

Таким образом, при наличии этих обстоятельств, препятствующих предъявлению иска, течение сроков исковой давности приостанавлива­ется на время существования названных обстоятельств. При этом со­гласно ст. 85 ГК РСФСР такое приостановление имеет место лишь при условии, если указанные обстоятельства возникли или продолжают су­ществовать в последние шесть месяцев срока давности, а когда этот срок менее шести месяцев - в течение срока давности.

Разумеется, приостанавливающее действие возникает со дня появ­ления соответствующего обстоятельства, а не только в пределах по­следних шести месяцев срока давности.

Рассмотрение приостанавливающих обстоятельств показывает, что общей их чертой является более или менее непреодолимое препят­ствие предъявлению иска. При этом непреодолимая сила создает не­преодолимое при данных обстоятельствах фактическое препятствие, а постановление об отсрочке исполнения обязательств - юридическое препятствие к предъявлению иска. Оно отодвигает само возникнове­ние права на иск, и, таким образом, делает невозможным начало тече­ния исковой давности.

В названных трех случаях суд, арбитраж или третейский суд обя­заны признать, что исковая давность не течет, пока продолжают дейст­вовать обстоятельства, препятствующие предъявлению иска.

Равным образом срок исковой давности не течет при наличии иных уважительных причин, препятствующих предъявлению иска.

Статья 49 ГК РСФСР 1922 года предоставляла суду право во всех случаях, когда он признает основательными причины, по которым пропущен срок исковой давности, «продлить этот срок». Статья 16 Основ категорически указывает на то, что «если суд, арбитраж или третейский суд признает уважительной причину пропуска срока иско­вой давности, нарушенное право подлежит защите» (ст. 87 ГК РСФСР).

В этих случаях имеет место восстановление срока исковой давно­сти. При наличии уважительных причин пропуска давности этот срок не

течет. Видимость его течения отвергнута с обратной силой постановле­нием суда, арбитража или третейского суда.

Это положение является обобщающей формулой по отношению к трем основаниям приостановления течения исковой давности, содер­жащимся в ст. 85 ГК РСФСР. При наличии обстоятельств, которые при­знаны уважительными причинами пропуска срока исковой давности, этот срок не течет, так же, как и в случаях приостановления исковой давности.

Следует согласиться с М.П. Рингом, который обращает внимание на различие между приостановлением и восстановлением исковой давности как самостоятельными способами защиты прав и законных интересов управомоченного лица. Вместе с тем это различие не ис­ключает близкого сходства. Элементы объективности обязательно должны наличествовать и в уважительных причинах пропуска срока исковой давности¹.

Нельзя признать правильным отнесение юридической неграмотно­сти к числу уважительных причин пропуска срока исковой давности, ибо никто не может отговариваться незнанием закона. Равным образом ни в коем случае нельзя считать уважительной причиной запущенность учета, плохую работу органа и работников юридического лица. Нельзя забывать, что виновное поведение работников юридического лица при исполнении ими своих служебных (трудовых) обязанностей является виновным поведением самого юридического лица.

С нашей точки зрения нельзя согласиться с указанием п. 16 поста­новления № 3 Пленума Верховного Суда СССР от 26 марта 1960 г. «О судебной практике по гражданским колхозным делам» о том, что осно­вательными причинами пропуска срока исковой давности могут быть признаны, в частности, злоупотребления со стороны председателя или членов правления колхоза, запущенность в учете. Эти обстоятельства не могут быть отнесены к числу таких, которые вызвали «не по вине кол­хоза задержку в предъявлении иска»^[695][696].

М.П. Ринг, обобщая практику Верховного Суда СССР, пишет: «Причинами, признающимися уважительными при пропуске срока ис­ковой давности, являются такие обстоятельства, которые делают свое­временное предъявление иска невозможным или крайне затруднитель­ным помимо вины, небрежности или невнимательности в защите своих

прав со стороны заинтересованного лица»¹. Далее он указывает, что Госарбитраж при Совете Министров СССР занимает несколько более жесткую позицию, чем судебная практика, хотя в принципе руково­дствуется одними и теми же критериями^[697][698].

А ведь в основном данная характеристика совпадает с характери­стикой приостанавливающих обстоятельств. Из них устраняет возмож­ность предъявления иска мораторий. Это ни в какой степени не может быть обусловлено виной, небрежностью или невнимательностью заин­тересованного лица в защите своих прав. То же следует сказать о непре­одолимой силе. Лицо же, находящееся в составе Вооруженных Сил, сохраняет возможность действовать через представителя или отправить исковое заявление по почте.

Вместе с тем все приостанавливающие обстоятельства создают не­возможность или крайнюю затруднительность предъявления иска. В этом их общая черта с основаниями продления давности.

Следует учитывать, что Основы идут навстречу интересам истца, приурочивая, как уже указывалось, в виде общего правила начальный момент течения срока исковой давности ко дню, когда субъект нару­шенного права узнал или должен был узнать о нарушении своего права.

Еще до издания Основ в литературе и судебной практике, преиму­щественно по отношению к виндикационным искам, а также к искам о возмещении внедоговорного вреда, получила распространение теория, согласно которой исковая давность начинает течь с того дня, когда субъект нарушенного права (потерпевший) узнал о факте нарушения и личности нарушителя^[699].

Эта точка зрения, не находившая отражения в действующем зако­нодательстве до принятия Основ, в последних получила лишь частич­ную реализацию, ибо Основы связывают начало течения срока исковой давности не только с тем, что «лицо узнало», а и с тем, что оно «должно было узнать». Кроме того, знание личности нарушителя не рассматри­вается в качестве условия возникновения права на иск и начала течения срока исковой давности.

С другой стороны, невиновное незнание личности нарушителя (причинителя вреда) и места его нахождения, длительное отсутствие,

тяжкая и длительная болезнь субъекта нарушенного права (потерпевше­го) должны рассматриваться как уважительные причины запоздалого предъявления иска. Во всех случаях признание этих или иных обстоя­тельств уважительными причинами запоздалого предъявления иска должно производиться с учетом всех материалов дела.

При перерыве течения срока исковой давности аннулируется весь срок от начала его течения. После возможного при определенных обстоя­тельствах окончания перерыва течение исковой давности начинается сызнова на тех же основаниях и в том же порядке, как это имело место до перерыва. Время, истекшее до перерыва, не зачитывается в новый срок.

Общим основанием перерыва исковой давности является предъяв­ление иска в установленном порядке. По спорам, в которых одной или обеими сторонами являются граждане, течение срока исковой давности прерывается также совершением обязанным лицом действий, свиде­тельствующих о признании им своей обязанности, в частности своего долга (ст. 86 ГК РСФСР).

Признание долга как обстоятельство, прерывающее исковую дав­ность, действует моментально, а потому со следующего дня течение срока исковой давности начинается снова (ст. 72 ГК РСФСР).

Иной характер имеет предъявление иска как основание перерыва давности. Если иск предъявлен своевременно и суд, арбитраж или тре­тейский суд разрешает спор по существу, ни о каком течении нового срока исковой давности не может быть речи.

«По вступлении решения в законную силу стороны и другие лица, участвовавшие в деле, а также их правопреемники не могут вновь заяв­лять в суде те же исковые требования, на том же основании, а также оспаривать в другом процессе установленные судом факты и правоот­ношения» (ч. III ст. 39 Основ гражданского судопроизводства).

Это означает, что имеет место исключительность судебного реше­ния, вступившего в законную силу, являющаяся одним из проявлений последней.

Равным образом решения Государственного арбитража и третей­ского суда обладают свойством исключительности. Госарбитраж отка­зывает в приеме иска, если имеется решение суда, арбитража или тре­тейского суда по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям^[700].

Нового течения срока исковой давности после предъявления иска не может быть также в случаях прекращения производства по делу (Ос­новы гражданского судопроизводства, ст. 41). «В случае прекращения дела производством вторичное обращение в суд по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям не допускает­ся» (ч. II ст. 41 Основ гражданского судопроизводства).

Вместе с тем следует отметить, что в случаях приостановления производства по делу при определенных условиях течение срока иско­вой давности может начаться снова и при всех основаниях приостанов­ления течение срока начинается со дня приостановления производства по делу, за исключением случаев пребывания ответчика в действующей части Вооруженных Сил СССР или просьбы истца, находящегося в дей­ствующей части Вооруженных Сил СССР; исковая давность начинает течь снова со дня возвращения стороны из действующей части Воору­женных Сил СССР¹.

Изложенные соображения заставляют отвергнуть утверждение о том, что предъявление иска не следует рассматривать как обстоятельст­во, прерывающее течение исковой давности, так как будто бы предъяв­лением иска снимается полностью вопрос об исковой давности^[701][702]. Между тем возврат к исковой давности может иметь место в случаях приоста­новления производства по делу. Сказанное приводит к выводу о том, что перерыв исковой давности предъявлением иска не является момен­тальным. Предъявление иска создает состояние перерыва в отличие от перерыва признанием долга, который является моментальным.

Создавшееся в результате предъявления иска состояние перерыва нормально заканчивается разрешением спора по существу и прекраще­нием права на иск, а также исковой давности, между тем в случаях при­остановления производства по делу может снова иметь место течение исковой давности.

Предъявление иска прерывает течение срока исковой давности лишь в том случае, если иск предъявлен в установленном порядке. Это означает прежде всего, что не имеется оснований для оставления иска без рассмотрения, указанных в ст. 42 Основ гражданского судопроиз­водства, а также других оснований, установленных законодательством союзных республик. Иск, оставленный судом без рассмотрения, напри­

мер, по причине несоблюдения претензионного порядка, должен счи­таться непредъявленным со всеми вытекающими из этого последствия­ми. Такое же положение имеет место в тех случаях, когда Госарбитраж отказывает в приеме искового заявления на основании п. 57 Правил рас­смотрения хозяйственных споров государственными арбитражами. Если в соответствии с Правилами Госарбитраж отказывает в приеме искового заявления к рассмотрению и возвращает его в связи с этим истцу, иско­вая давность предъявлением такого иска не прерывается.

Перерыв исковой давности предъявлением иска действует лишь в отношении ответчиков (ответчика), указанных в исковом заявлении. По отношению к лицам (организациям), привлекаемым после предъявления иска к участию в деле в качестве ответчиков, исковая давность считает­ся прерванной в день возбуждения соответствующего ходатайства сто­роной, если это ходатайство удовлетворено, или в день вынесения Гос­арбитражем или третейским судом определения в случаях, когда ответ­чик привлекается к делу по инициативе Госарбитража или третейского суда^[703].

Следует также подчеркнуть, что иск должен быть предъявлен в пределах срока исковой давности. Разумеется, при исчислении этого срока надлежит учесть факты приостановления давности и обстоятель­ства, являющиеся, по мнению суда или арбитража, уважительными причинами запоздалого предъявления иска.

Прервано может быть лишь течение давности, пока оно продолжа­ется. Сказанное относится также и к совершению действий, свидетель­ствующих о признании обязанным лицом своей гражданско-правовой обязанности. Последнее способно прерывать еще не закончившееся те­чение срока исковой давности, но не способно восстановить право на иск. Этим не исключаются волеизъявления сторон, направленные на установление нового обязательства, по содержанию тождественного задавненному.

Нормы о приостановлении, перерыве и восстановлении исковой давности должны по общему правилу распространяться также на со­кращенные сроки давности, если законом не установлено иное (ст. 88 ГК РСФСР).

Следует согласиться с М.П. Рингом, который высказывается в пользу этого положения, приводит в его обоснование существенные теоретические и практические соображения и показывает на обширном

материале судебной и арбитражной практики, что эта практика и до из­дания Основ широко применяла приостановление, перерыв и восста­новление исковой давности также и к сокращенным (специальным) сро­кам¹.

Разумеется, следует признать, что в практике имелись и отклоне­ния в противоположную сторону, особенно по отношению к специаль­ным срокам, предусмотренным для транспортных правоотношений. Особый порядок предъявления требований к органам транспорта и краткие сроки исковой давности объясняются массовостью выполняе­мых ими транспортных операций и обилием транспортных документов, которые затрудняют точное выяснение и проверку обстоятельств по каждому случаю несохранных перевозок и других нарушений. Такое выяснение становится тем более затруднительно, а иногда и невозмож­но при значительном разрыве во времени между фактом нарушения и предъявляемым требованием. Эти соображения не только обосновыва­ют введение сокращенных сроков претензионной и особенно исковой давности, но одновременно требуют особо жесткого соблюдения этих сроков^[704][705]. Именно эта мысль проведена в ст. 76 Основ.

Основами не предусмотрена возможность восстановления сроков на предъявление претензий к перевозчику. Поэтому Госарбитражи не вправе восстанавливать этот срок. Иное положение в отношении сроков исковой давности: при наличии уважительных причин арбитраж может восстановить как общие, так и сокращенные сроки исковой давности. Это положение распространяется, в частности, на срок давности, уста­новленный ч. III ст. 76 Основ^[706].

10. Заканчивая рассмотрение тех новых положений, которые вне­сены в нормы об исковой давности Основами и Гражданским Кодексом

РСФСР, следует сделать некоторые общие выводы по институту иско­вой давности в целом.

Институт исковой давности в Основах в значительной мере сбли­жается с институтом ответственности, поскольку действие его имеет место только при виновном пропуске срока давности. Течение послед­него начинается только при виновном незнании о нарушении права и продолжается лишь при наличии возможности предъявления иска, от­сутствии уважительных причин, делающих невозможным или крайне затруднительным предъявление иска (приостановление, восстановление давности).

Таким образом, исковая давность как бы обязывает к своевремен­ному предъявлению иска под угрозой потери права на него. Это небла­гоприятное последствие отпадает при невиновном пропуске давности, следовательно, вина субъекта нарушенного права является основанием этого подобия ответственности.

Вместе с тем неизбежно возникает вопрос, за какое противоправ­ное поведение установлена эта «ответственность». Даже если признать существование кредиторских обязанностей, никак нельзя отнести к чис­лу последних «обязанность» предъявления иска.

Впрочем, для госоргана-истца (точнее - для его должностных лиц) своевременное предъявление иска является не только правом, но одно­временно обязанностью. Естественно, что невыполнение этой обязанно­сти влечет утрату не только права на иск, но и самого субъективного гражданского права. Сказанное в известной мере применимо и к коопе­ративным организациям (кроме колхозов), а также к общественным ор­ганизациям, с той лишь особенностью, что для них санкцией является прекращение гражданского правоотношения в целом.

В ином положении находится гражданин, для которого использо­вание права на иск отнюдь не является обязательным.

Неприемлемой является конструкция исковой давности как санк­ции за несвоевременную реакцию против нарушителя права. Поэтому не может быть речи об ответственности потерпевшего за непредъяв­ление иска независимо от субъективной стороны. В данном случае не приходится говорить об его виновном поведении (бездействии), так как у него не было обязанности действовать, а вина в точном смысле невозможна вне определенного общественного отношения. «Вина» перед самим собой есть лишь образное выражение для обозначения поведения неразумного, нецелесообразного, вредного для самого субъекта.

Однако если рассматривать ответственность не только в качестве санкции, но и как метод стимулирования определенного поведения^[707], то можно обнаружить сходную целенаправленность института иско­вой давности в применении к отношениям между любыми и всякими субъектами гражданских правоотношений. Именно в целях стимули­рования наиболее раннего использования права на иск сложился исто­рически и существует в современном праве институт исковой давно­сти.

Следует согласиться с О.С. Иоффе, что гражданская ответствен­ность может быть основана не только на общественном осуждении пра­вонарушителя, что является общим правилом, но также на стимулиро­вании определенного поведения в будущем. Однако для ответственно­сти в точном смысле и в этих случаях характерно наличие противоправ­ности (нарушение субъективных прав), хотя и рассматриваемое вне за­висимости от наличия вины.

Таковы, в частности: а) ответственность за вред, причиненный ис­точником повышенной опасности (ст. 90 Основ, ст. 454 ГК РСФСР); б) ответственность морского перевозчика за вред, причиненный пасса­жиру во время и вследствие перевозки (ст. 132 КТМ Союза ССР); в) ответственность воздушного перевозчика за смерть, увечье или иное повреждение здоровья, причиненные пассажиру (ст. 101 Воздушного кодекса Союза ССР 1961 г.).

В исследуемых в настоящей статье случаях не может быть призна­но наличие ответственности в точном смысле, поскольку отсутствует противоправность поведения.

Субъекту нарушенного гражданского субъективного права предос­тавлено право на иск. Но на него, по общему правилу, не ложится обя­занность осуществления этого права. Вместе с тем законом установлены такие сроки для осуществления права на иск, которые наилучшим обра­зом обеспечивают интересы общественные и личные.

Таким образом, в отличие от ответственности за противоправное поведение в исследуемых случаях имеет место сходное с ответствен­ностью стимулирование наиболее желательного и целесообразного варианта правомерного поведения. Это подобие ответственности ис­пользуется не как реакция на совершенное правонарушение, а в каче­стве санкции за выбор менее одобряемого варианта правомерного по­ведения.

Вместе с тем налицо сходство с ответственностью, и притом по­строенной на принципе вины. Институт исковой давности является ме­рой понуждения к соблюдению норм права, применяемой органами го­сударства к тем, кем эти нормы нарушаются.

Печатается по: Б.Б. Черапахин.

Исковая давность в новом советском гражданском законодательстве //Актуальные вопросы советского гражданского права / Под. ред. С.Н. Братуся, О.С. Иоффе, Я.А. Куника. М.: Юрид. лит., 1964. С. 71-93.