3.2. ЮРИДИЧЕСКИЕ СОБЫТИЯ, СОСТОЯНИЯ И СРОКИ В ЖИЛИЩНЫХ ОТНОШЕНИЯХ

Объединение в одну группу юридических событий, правовых состояний и сроков объясняется тем, что в них присутствует некое объективное начало. От­тенок объективности придаёт этим жизненным обстоятельствам фактор време­ни, который присутствует даже в длящихся волевых юридических действиях, например, таких, как проживание в жилом помещении, совместное прожива­ние, ведение общего хозяйства и т.п.

Юридические события — это жизненные обстоятельства, наступающие не­зависимо от воли человека и способные вызвать юридические последствия са­мостоятельно или в совокупности с другими фактами, а именно, породить, из­менить или прекратить правоотношения. При этом следует учитывать, что кри­терий отграничения событий от действий заключается не в причине их возник-

164 новения, а скорее в характере процесса этих явлений, на что было обращено внимание О.С. Иоффе*. Так, например, разрушение жилого помещения может иметь место как вследствие воздействия на него стихийных сил природы, так и вследствие нарушения правил проведения строительных работ. Однако, в обоих случаях указанное последствие наступает независимо от воли человека, в то время как действие всегда является волевым явлением как в своей причине, так и по характеру процесса.

В чем причина того, что независимые от воли человека фактические об­стоятельства включаются в механизм правового регулирования и приобретают значение юридических фактов? Задаваясь этим вопросом, О.А. Красавчиков указывал, что несмотря на то, что наступление событий не зависит от воли че­ловека, в то же время общество не может и не должно безучастно относится к последствиям, вызываемым наступившими событиями. Отсюда «проблему пра­вового регулирования и юридических событий следует понимать не в том смысле, что законодатель своим актом стремится устранить проявление, насту­пление тех или других юридических событий, но в том плане, что он устанав­ливает правовое регулирование поведения людей при наступлении определен­ных событий»^[104][105].

В жилищном праве юридические события занимают важное место как пра­вообразующие, правоизменяющие и правопрекращающие факты. Поэтому со всей очевидностью можно отнести к числу достоинств проекта ЖК положения его ст. 11,в которой события, наряду с другими юридическими фактами, отне­сены к основанию возникновения жилищных прав и обязанностей. В то же время проблемы, касающиеся выявления роли юридических событий и их учёта в нормотворческой деятельности, разработаны явно недостаточно, в связи с чем им должно быть отведено специальное место в настоящей работе при исследо­вании отдельных особо значимых юридических фактов в жилищных правоот-

165

ношениях.

Общепринятой классификацией событий является их подразделение на от­носительные и абсолютные. Так, под относительными событиями понимаются явления, вызванные деятельностью человека, но выступающие уже независимо от причин их породивших. Под абсолютными юридическими событиями следу­ет понимать явления как невызванные человеческой деятельностью, так и вы­ступающие помимо такой деятельности¹. Практическое значение разграничения названных групп заключается в том, что будучи абсолютными события порож­дают только один ряд юридических последствий, а выступая в качестве относи­тельных - они способны породить два ряда юридических последствий².

¹ Красавчиков О.А. Указ. соч. С. 166.

² Алексеев С.С. Общая теория права. Т. II. С. 184.

³ Чубаров. Указ. соч. С. 98.

166

да подземных сооружений, проведением масштабных работ по реконструкции некоторых городов и т.п., участились случаи причинения повреждения жилым домам, вплоть до их полного обрушения. Решение данного вопроса осложняет­ся еще и тем, что для нанимателей жилых помещений в домах государственно­го и муниципального жилищного фонда в ст. 93 ЖК содержится еще одно ос­нование предоставления жилого помещения, когда их жилое помещение непри­годно для проживания (грозит обвалом), независимо от причин, по которым оно пришло в указанное состояние, тогда как для собственников жилых поме­щений, а также для нанимателей по договору коммерческого найма закон по­добных оснований не предусматривает.

В литературе также предлагались и другие классификации юридических событий. Например, Н.Н. Мельчинский предлагал подразделять юридические события на ординарные и чрезвычайные, индивидуальные и общественные, по­лезные и вредные¹. В жилищном праве можно привести примеры разнообраз­ных юридических событий всех названных групп. В то же время, необходи­мость такой классификации вряд ли имеет место, поскольку, во-первых, юри­дические события довольно трудно разграничить по указанным группам (как, ¹Мельчинский Н.Н. Классификация событий в административном праве И Вопросы реализа­ции норма административного права. Сб. учен. тр. Вып. 47. Свердловск: СЮИ, 1975. С. 73- 79.

167 например, отличить индивидуальные события от общественных, а чрезвычай­ные от ординарных?), а, во-вторых, события, даже отнесенные в одну и ту же группу могут вызывать далеко неодинаковые по своему характеру последствия.

В то же время, одно из подразделений указанной классификации, как пред­ставляется, заслуживает особого внимания. Речь идет о градации всех событий на полезные и вредные, хотя конечно же в данном случае имеется в виду не вредность событий самих по себе, а характер последствий, вызываемых теми или иными событиями. Вредность последствий в жилищном праве может, пре­жде всего, выражаться в повреждении жилого помещения, в понижении уровня его благоустроенности и т.п.

168

устранение возможности наступления вредных последствий, в жилищном праве следует отнести и запрет производства переустройства или перепланировки жилого помещения без согласия органа местного самоуправления (ст, 84 ЖК) и др.

Юридические состояния далеко не всеми признаются в качестве юридиче­ских фактов. Так, С.Ф. Кечекьян отмечал, что юридически значимыми являют­ся не сами правовые состояния, а те изменения, которые в них происходят¹. По выражению P.O. Халфиной, их трудно отличить от длящихся правоотношений, а потому нецелесообразно выделять в особый ряд юридически значимых фак- тов .

В правовой литературе ведётся дискуссия по вопросу о том, являются ли факты-состояния самостоятельными юридическими фактами либо их следует причислять к какой-либо группе фактов, выделяемых по волевому признаку, и каков способ их воздействия на правоотношения? По этому поводу В.Б. Исаков отмечает, что юридические состояния — это сложные юридические факты, ха­рактеризующиеся относительной стабильностью и длительностью существова­ния, в силу чего они могут самостоятельно или в сочетании с другими юриди-

¹ Кечекьян С.Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. С. 173-177.

2

Халфина P.O. Общее учение о правоотношении. С. 288.

169

ческими фактами вызывать наступление правовых последствий¹. О.А. Красав­чиков делит факты-состояния по различным признакам: по физиологическим (пол, возраст, состояние здоровья), по социально-демографическим (место жи­тельства, гражданство и т.п.), по социальным (имущественное положение)^{[107][108][109]}. Понимая под фактами-состояниями именно эти особые свойства личности, В.А. Рясенцев относит их к числу юридических событий . Строго говоря, эти факты нельзя отнести ни к юридическим событиям, ни к юридическим действиям. Здесь вообще не участвует волевой признак как критерий классификации юри­дических фактов. Однако такая градация представляется весьма важной. Не­редко эти свойства личности отражают её правовой статус и имеют конститу­тивное значение в правообразующем фактическом составе. В частности, в жи­лищном праве именно эти свойства личности учитываются при предоставлении жилых помещений так называемым социально опекаемым гражданам.

Другие специалисты считают факты-состояния юридическими событиями или юридическими действиями и не признают за ними роли самостоятельных юридических фактов^[110].

Что касается способа воздействия фактов-состояний на правоотношения, то, по выражению В.П. Шахматова, «состояние в родстве, в браке и т.п., ничего нового не добавляет к уже существующим правоотношениям, поэтому не явля­ется самостоятельным юридическим фактом, а играет роль лишь элемента фак­тического состава»^[111]. Принципиально с этим можно согласиться. Действитель­но, не брак или родство сами по себе порождают у супруга нанимателя, их де­тей и родителей право на жилое помещение, а факт вселения их в жилое поме­щение в установленном порядке и факт отсутствия иного письменного согла­шения с нанимателем о порядке пользования жилым помещением. Однако от

170

этого роль фактов-состояний ничуть не уменьшается.

Весьма интересным правовым явлением, характерным для жилищных пра­воотношений, представляется своего рода «воссоздание» правовых состояний. Речь идёт о таких ситуациях, при которых одно сложное правовое состояние порождает другое, при этом оставаясь само юридически значимым фактом. По­степенно возникая одно из другого и накапливаясь, правовые состояния в конце концов образуют сложный фактический состав, из которого возникает соответ­ствующее субъективное право. Таких сложных фактических составов, вклю­чающих в себя несколько последовательно возникших одно из другого право­вых состояний, в жилищном праве достаточно много. Один из таких примеров уже рассматривался. Под влиянием постепенного или однократного воздейст­вия сил природы (абсолютные юридические события) или человеческого фак­тора (относительное юридическое событие, в частности, пожар по причине поджога, порча или разрушение жилого помещения вследствие неправомерных действий и т.п.) жилое помещение переходит из состояния пригодности для по­стоянного проживания в ветхое состояние. Проживание в таком помещении граждан (длящееся юридическое действие) создаёт ещё более сложное состоя­ние: состояние нуждаемости в жилом помещении, что в свою очередь порожда­ет субъективное право требовать постановки на учёт для предоставления жи­лых помещений или субсидии на приобретение либо строительство нового жи­лья.

Первичными правовыми состояниями могут быть самые разнообразные состояния, которые могут иметь своё начало в однократных юридических со­бытиях, правомерных или неправомерных юридических действиях, как собст­венных, так и чужих. Так, например, противоправное действие третьих лиц (причинение тяжкого вреда здоровью) трансформируется в болезненное со­стояние, которое в свою очередь переходит в инвалидность; инвалидность соз­даёт, с одной стороны, ограничение жизнедеятельности и необходимость про­живать в улучшенном жилом помещении, с другой стороны, невозможность за­работать достаточно средств, чтобы приобрести такое помещение. Из этой цепи

171 состояний возникает два статусных правовых состояния: принадлежности лица к категории малоимущих или иных социально опекаемых граждан и нуждаемо­сти в благоустроенном жилом помещении. Этот комплекс правовых состояний порождает право требовать предоставления жилых помещений в порядке соци­ального найма и соответствующую обязанность владельца жилищного фонда социального использования совершить ряд последовательных юридических действий: поставить лицо на учёт для предоставления жилого помещения или субсидии, предоставить указанное материальное благо и в случае предоставле­ния жилого помещения — заключить договор социального найма.

Особым юридическим состоянием в жилищном праве является нуж­даемость в жилом помещении. Категория нуждаемости в жилищном праве на­столько сложна и юридически значима, что должна быть предметом особого рассмотрения.

Проблемы нуждаемости в жилищном праве в теоретическом аспекте прак­тически не разрабатывались. Исследование этих проблем носило скорее при­кладной характер: анализировались критерии нуждаемости, установленные ст. 29 ЖК, давалось их толкование, обобщалась правоприменительная практика. Это было связано с тем, что нуждаемость применительно к жилищному праву понималась только как нуждаемость в предоставлении жилого помещения по договору найма. До недавнего времени вопрос о нуждаемости в жилище не был предметом судебного рассмотрения, так как отказ в признании лица нуждаю­щимся в улучшении жилищных условий и в постановке на учёт на предостав­ление жилого помещения можно было обжаловать в вышестоящие хозяйствен­ные и профсоюзные органы, но не в суд. Лишь на основании анализа практики прокурорского надзора можно было судить о том, насколько правильно толку­ется и применяется на практике ст. 29 ЖК РСФСР и другие нормативные пра­вовые акты, устанавливающие основания признания лиц нуждающимися в улучшении жилищных условий. Разумеется, и в настоящее время в обозримом будущем основной формой обеспечения малоимущих жилыми помещениями будет их предоставление на основании договора социального найма из какого-

172

либо жилищного фонда, а потому категория нуждаемости в прежнем ее пони­мании до сих пор остаётся актуальной.

Как известно, жилищное законодательство является предметом совместно­го ведения РФ и субъектов РФ. Поскольку совершенно очевидно, что дейст­вующий ЖК уже давно не соответствует потребностям общества в регулирова­нии жилищных отношений в стране с элементами рыночной экономики, то не­сомненно имеется необходимость в разработке нового федерального закона, ус­танавливающего минимальные стандарты в регулировании отношений в жи­лищной сфере. Очевидно, что будущий ЖК РФ, так же, как и действующий не будет содержать исчерпывающего перечня оснований признания граждан нуж­дающимися в предоставлении указанных благ в жилищной сфере. В связи с этим имеется необходимость исследовать и обобщить нормотворческий опыт субъектов РФ по установлению дополнительных критериев нуждаемости. Этот опыт тем более нуждается в изучении и анализе, что в правовой литературе об­ращалось внимание на то, что региональные нормативные правовые акты ха­рактеризуются разнообразными проявлениями местничества при установлении порядка учёта граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и пре­доставления жилых помещений, всякого рода отступлениями от требований за­кона^[112]. Таким образом, разработка категории нуждаемости применительно к жи­лищному праву может оказаться весьма полезной в плане совершенствования нормотворческой практики регулирования жилищных отношений в РФ и в субъектах РФ. Представляется, что отсутствие в законе чёткого перечня жиз­ненных обстоятельств, с которыми этот закон связывает наступление преду­смотренных в нём последствий, особенно в области предоставления всякого рода жилищных льгот субъектами РФ, нередко приводит к произволу и делает либо вовсе невозможной либо весьма затруднительной судебную защиту прав и охраняемых законом интересов граждан. До недавнего времени, пока право на

173

жилище не было признано Конституцией в качестве естественного неотчуж­даемого права личности, жилищные льготы расценивались исключительно как благотворительная акция государства, что исключало возможность требовать их предоставления. Нельзя сказать, что в то время в нормативных правовых ак­тах, чаще всего подзаконных, не было никаких критериев для предоставления таких льгот. Однако, льготы отличались от прав тем, что споры по поводу их предоставления не были подведомственны суду, а решались на уровне партий­ных и советских органов. Тем не менее, основания их предоставления всё же были довольно чётко закреплены. В настоящее время получает распростране­ние концепция адресной помощи нуждающимся лицам, в том числе в жилищ­ной сфере. В настоящей работе не будет исследоваться вопрос о ее преимуще­ствах и недостатках, хотя в теоретическом отношении он весьма интересен. Следует обратить внимание лишь на тот факт, что адресная помощь не предпо­лагает чёткого закрепления круга адресатов и оснований для её оказания, что уже подтверждено на практике. Обратимся к конкретному примеру.

В п. 3 Постановления Правительства РФ от 23 августа 1996 г. №937 «О предоставлении гражданам Российской Федерации, нуждающимися в улучше­нии жилищных условий, безвозмездной субсидии на строительство или приоб­ретение жилья»¹ указан не исчерпывающий, а примерный круг лиц, которым такая субсидия может быть предоставлена. Это даёт возможность субъектам РФ расширять и дополнять его, что прямо предусмотрено указанным постанов­лением. В демократичности такой позиции Правительства нет никакого сомне­ния; она полностью соответствует п. «к» ч. 1 ст. 72 Конституции. То обстоя­тельство, что субъекты РФ, используя свои финансовые возможности, расши­ряют и дополняют этот перечень, заслуживает самой положительной оценки. В частности, перечень таких лиц был расширен постановлением главы админист­рации Белгородской области от 9 января 2001 г. №12². Однако, вызывает воз-

¹ Собрание законодательства РФ, 1996, №33, ст. 4006.

² Постановление главы администрации Белгородской области от 9 января 2001 г. №12 «О го­сударственной поддержке малообеспеченных граждан в инвестировании строительства и

174

ражение оговорка, содержащаяся в п. 4 данного постановления, о том, что эта льгота может быть предоставлена и другим лицам, кроме лиц, указанных в по­становлении, по поручению главы администрации области из регионального или местных бюджетов. Никаких даже приблизительных данных об этих дру­гих лицах как адресатах, которым может быть оказана индивидуальная помощь, в постановлении не содержится.

Возникает вопрос, возможно ли при таких обстоятельствах предоставление судебной защиты лицу, которому было отказано в субсидии, если оно не. под­падает под перечень лиц, указанных в предыдущих пунктах данного постанов­ления? Ответ в данном случае должен быть скорее отрицательным, чем утвер­дительным. Вопрос о том, чего больше в таком подходе к пониманию жилищ­ных льгот - преимуществ или недостатков, довольно сложен. C одной стороны, такой подход позволяет должностному лицу оказывать адресную помощь граж­данину, остро нуждающемуся в ней в конкретном случае, с другой стороны, та­кое решение, как и всякая адресная помощь, находится фактически вне право­вого поля и следовательно, вне правовой защиты, и может повлечь всякого рода злоупотребления и произвол. Отсюда можно сделать вывод, что адресная по­мощь, если она не будет ограничена никакими рамками и не будут выработаны какие-либо критерии особой нуждаемости, применяемые в исключительных случаях, практически закрывается доступ к судебной защите.

C помощью изложенного примера была предпринята попытка доказать, насколько важно для участников нормотворческой деятельности любого уровня придавать должное значение конкретным юридическим фактам, особенно в правонаделительных и всякого рода предоставительных нормах. Следователь­но, и для таких случаев разработка всех аспектов категории нуждаемости также является весьма значимой.

Применительно к жилищному праву нуждаемость можно определить, пре­жде всего, как неудовлетворённую жилищную потребность. Это определение реализации им жилья на территории Белгородской области» // Сборник нормативных право­вых актов Белгородской области, 2001, №26.

175

охватывает все виды нуждаемости, в том числе нуждаемость в значении «жить в бедности», т.е. принадлежность лица к категории малоимущих. В настоящее время критерий, по которому граждане могут быть отнесены к числу мало­имущих, закреплён на уровне Федерального закона. Так, по смыслу статьи со ст. 7 Федерального закона от 17 июля 1999 г. №178-ФЗ* к числу малоимущих относятся те граждане, которые по независящим от них причинам имеют сред-

~ 2

недушевои доход ниже величины прожиточного минимума, установленного в соответствующем субъекте РФ. В то же время такой критерий применим только для оказания государственной социальной помощи, под которой следует пони­мать лишь возмещение государством разницы между доходом малоимущего гражданина и величиной прожиточного минимума (ст. 10-11 указанного Зако­на). Представляется, однако, что критерий для определения понятия нуждаемо­сти должен быть применим во всех отраслях законодательства: семейного, жи­лищного законодательства и законодательства о социальной защите. Кроме то­го, следует учитывать, что лишь один размер прожиточного минимума не явля­ется истинным критерием для определения нуждаемости гражданина в жилище, поскольку указанный минимум рассчитывается как стоимость минимального набора продуктов питания, непродовольственных товаров и услуг, необходи­мых для сохранения здоровья человека и обеспечения его жизнедеятельности (ст. 1 Федерального закона от 24 октября 1997 г. №134-Ф3³). В этой связи для определения нуждаемости гражданина его среднедушевой доход должен сопос­тавляться с более высокой суммой, которая должна рассчитываться исходя из средней стоимости найма одного квадратного метра жилья в конкретной мест-

1 Федеральный закон от 17 июля 1999 г. №178-ФЗ «О государственной социальной помощи» И Собрание законодательства РФ, 1999, №29, ст. 3699.

2 ■

Порядок исчисления среднедушевого дохода определен Федеральным закон от 5 апреля 2003 г. №44-ФЗ «О порядке учета доходов и расчета среднедушевого дохода семьи и дохода одиноко проживающего гражданина для признания их малоимущими и оказания им государ­ственной социальной помощи» // Собрание законодательства РФ, 2003, №14, ст. 1257.

Федеральный закон от 24 октября 1997 г. №134-Ф3 «О прожиточном минимуме в Россий­ской Федерации» И Собрание законодательства РФ, 1997, №43, ст. 4904.

176

ности.

Более привычной и распространённой в жилищном законодательстве явля­ется иная категория нуждаемости: нуждаемость в улучшении жилищных усло­вий. Основания признания лица нуждающимся в улучшении жилищных усло­вий изложены, как уже отмечалось, в ст. 29 ЖК, и перечень их является при­мерным. C учётом современных условий представляется необходимым про­комментировать хотя бы некоторые из этих оснований. Прежде всего, целесо­образно именовать эту нуждаемость нуждаемостью не в улучшении жилищных условий, а в соответствии со ст. 40 Конституции нуждаемостью в жилище, так как при полном отсутствии жилого помещения нечего и говорить об улучше­нии жилищных условий, а при других обстоятельствах лицо хотя и имеет жи­лище, но также нуждается в жилище большем по размеру или улучшенном.

Следует обратить внимание на то, что в настоящее время формулировка «проживающие в домах, не отвечающих санитарным и техническим требовани­ям» нуждается в некотором законодательном уточнении. Речь идет о загород­ных домах, расположенных на дачных участках. В настоящее время значитель­ная часть таких домов отнюдь не является летними, дачными домами, пригод­ными лишь для сезонного проживания. Многие из них пригодны для постоян­ного проживания в любое время года, а потому собственники таких домов мо­гут и не признаваться нуждающимися по указанному основанию. По смыслу проекта ЖК (ст. 25) садовые домики и иные строения включается в состав жи­лищного фонда по инициативе их собственников. В то же время проектом не предусмотрены правила на случай возникновения спора о нуждаемости в жи­лом помещении между владельцем такого строения (которое еще не переведено в состав жилищного фонда, но отвечает всем требованиям, предъявляемым к жилым помещениям) и органами, ведущими учет граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условиях. Представляется, что в этих случаях, органы, отказавшие в постановке на учет, обязаны предъявить к собственнику такого строения иск о переводе его в число жилых строений, пригодных для постоян­ного проживания.

177

Следовало бы дополнить ст. 29 ЖК положением о том, что перечень лиц, страдающих тяжёлыми формами заболеваний, в связи с чем невозможно совме­стное проживание с ними в одной комнате, может быть дополнен актами орга­нов исполнительной власти субъектов РФ. Что касается такого основания нуж­даемости в жилище, как проживание двух или нескольких семей в смежных жилых помещениях, то как уже отмечалось давно пора отказаться от оговорки содержащейся в ст. 29 ЖК, о том, что для признания лиц нуждающимися необ­ходимо отсутствие родственных связей между этими семьями. Следует также согласиться с высказанным в правовой литературе предложением о включении в число нуждающихся с последующей постановкой на учёт несовершеннолет­них, находящихся на воспитании в приёмной семье, у опекуна или попечителя либо в учреждениях для детей сирот и детей, оставшихся без попечения роди­телей. Во-первых, это способствовало бы более полной защите прав несовер­шеннолетних и реализации ими гражданской правоспособности, во-вторых ука­занная норма полностью соответствовала бы Международной конвенции «О правах ребёнка» от 28 марта 1989 г., которая устанавливает, что во всех дейст­виях, независимо от того, принимаются ли они законодательными или иными органами, первоочередное внимание должно уделяться наилучшему обеспече­нию интересов ребёнка (ст. 3 Конвенции)^[113]. Учёт несовершеннолетних лиц, ну­ждающихся в жилице, необходим как для бесплатного предоставления им жи­лья по договору социального найма, так и для предоставления безвозмездной субсидии на строительство или приобретение жилья, так как в случаях, если они будут поставлены на учёт после окончания пребывания на воспитании в указанных учреждениях или у опекуна (попечителя) либо в приёмной семье, сумма такой субсидии, зависящая от времени постановки на учёт, будет ни­чтожно мала².

По характеру влияния нуждаемости на правоотношение ее следует отнести

178

к числу правообразующих фактов, а по степени юридической значимости - к числу статусных, конститутивных юридических фактов, что прямо следует из смысла ст. ст. 30-35 ЖК поскольку лишь при наличии нуждаемости лицо при­обретает особый правовой статус: ставится на учёт для последующего обеспе­чения жилым помещением в виде его предоставления по договору найма. Пре­кращение состояния нуждаемости при предоставлении жилой площади являет­ся безусловным основанием для снятия с учёта. В зависимости от участия воли лица, претендующего на удовлетворение потребности в жилище, в возникнове­нии состояния нуждаемости, этот юридический факт можно отнести к числу относительных или абсолютных юридических событий. Абсолютным это юри­дическое событие будет тогда, когда причиной его возникновения также было определённое юридическое событие, к примеру, когда жилое помещение стало непригодным ввиду стихийного бедствия. Что касается пожара или ветхости жилого помещения, то, строго говоря, такие события в полном смысле не явля­ются абсолютными, так как в их возникновении участвует воля либо самого лица, требующего предоставления жилья, либо других лиц. Если жильё пришло в ветхое состояние ввиду того, что владелец жилого фонда и (или) проживаю­щее в нём лицо не производили ремонта и не поддерживали жильё в надлежа­щем состоянии, то нуждаемость возникает в результате бездействия, что может быть при определённых обстоятельствах расценено как противоправное пове­дение. Пожар может возникнуть в результате поджога, взрыва и т.п., т.е. вслед­ствие противоправного поведения третьих лиц.

Иногда нуждаемость как длящееся юридическое событие возникает в ре­зультате недобросовестного поведения лица, требующего предоставления жи­лого помещения. При этом следует различать искусственное создание нуждае­мости, когда она фактически возникает, и предоставление в жилищные органы подложных документов или ложных сведений о нуждаемости, хотя фактически её нет. В первом случае, как уже отмечалось, лицо, искусственно создавшее нуждаемость, например, ухудшившее свои жилищные условия путём обмена жилого помещения, не ставится на учёт в течение срока, предусмотренного в

179

Правилах учёта и предоставления жилых помещений, утверждаемых субъекта­ми РФ. Во втором случае лицо либо не ставится на учёт либо снимается с учёта на получение жилого помещения, а если ему всё же удалось получить жилое помещение, лицо может быть выселено из него в связи признанием ордера на это жилое помещение недействительным (ч. 1 ст. 100 ЖК).

В данной работе обозначена лишь часть проблем, связанных применением в жилищном праве категории нуждаемости. Несомненно, фактически таких проблем значительно больше; однако и те вопросы, которые получили освеще­ние, убедительно свидетельствуют о необходимости её детальной разработки.

Из смысла статьи 190 ГК следует, что срок — это промежуток времени, границы которого могут определяться календарной датой, истечением опреде­ленного периода времени либо указанием на событие, которое неизбежно должно наступить, с началом или окончанием которого закон связывает насту­пление определенных юридических последствий. По вопросу о правовой при­роде сроков в литературе были высказаны различные суждения. Например, О.А. Красавчиков, исходя из того, что «истечению времени человек не может противопоставить свою деятельность, так как он сам существует во времени», полагал, что сроки являются одной из разновидностей юридических событий, причем событий абсолютных, то есть независящих от воли человека как в своей причине, так и по характеру процесса^[114]. Не соглашаясь с изложенной точкой зрения другие авторы указывали, что необходимо различать время и срок. Со­отношение между ними - есть соотношения общего и частного. В этой связи для права имеет значение не течение времени вообще, а течение определенного срока. Однако, тот факт, что течение срока по общему правилу не зависит от воли людей, вовсе не означает, что его течение не может быть вообще изменено их волей и деятельностью. Так, например, в отношении сроков исковой давно­сти закон предусматривает возможность их приостановления, перерыва и вос-

180 становления. В этой связи, с точки зрения классификации юридических фактов сроки не могут быть отнесены ни к абсолютным, ни к относительным юридиче­ским событиям. Юридические сроки в системе юридических фактов занимают самостоятельное место наряду с событиями и действиями и по своему характе­ру представляют собой нечто среднее между ними¹.

В литературе предлагались классификации сроков по различным критери­ям². В действующем жилищном законодательстве можно обнаружить практи­чески все названные разновидности юридических сроков. При этом следует от­метить, что с признанием не соответствующей Конституции РФ части первой и пункта 8 части второй статьи 60 ЖК утратил свое значение шестимесячный срок временного отсутствия в жилом помещении, в течение которого за нани­мателем сохранялось право на жилое помещение, который по своей юридиче­ской природе являлся пресекательным сроком³. В то же время следует отме­тить, что в жилищном законодательстве существуют многочисленные сроки, C которыми закон связывает не только прекращение существования субъективно­го права или отпадение возможности его защиты, и которым в литературе уде­ляется больше внимания, но и такие сроки, с истечением которых возникает само субъективное право. Так, например, в соответствии со ст. 19 Закона РФ «О статусе судей» судьи, нуждающиеся в улучшении жилищных условий, по исте­чении 6 месяцев со дня наделения их полномочиями приобретают право требо­вать внеочередного предоставления жилого помещения. В этой связи можно говорить о том, что наряду со сроками осуществления и защиты гражданских

¹ Грибанов В.П. Сроки в гражданском праве / Грибанов В.П. Осуществление и защита граж­данских прав. — M.: Статут, 2001. С. 249-251; см. также: Исаков В.Б. Фактический состав в механизме правового регулирования общественных отношений. С. 74.

² Грибанов В.П. Указ. соч. С. 252-254.

³ Постановление Конституционного Суда РФ от 23 июня 1995 г. №8-П «По делу о проверке конституционности части первой и пункта 8 части второй статьи 60 Жилищного кодекса РСФСР в связи с запросом Муромского городского народного суда Владимирской области и жалобами граждан Е.Р.Такновой, Е.А.Оглоблина, А.Н.Ващука» // Собрание законодательст­ва РФ, 1995, №27, ст. 2622.

181

прав существуют и правообразующие юридические сроки.

В проекте нового ЖК количество норм, в которых предусматриваются раз­личного рода юридические сроки, значительно увеличилось, что нельзя не от­нести к числу его достоинств, поскольку это дисциплинируют участников жи­лищных правоотношений, с одной стороны, и создает предпосылки для реаль­ного осуществления жилищных прав, с другой. Кроме того, следует отметить, что в данном проекте возросло число норм о сроках, устанавливаемых по со­глашению сторон (диспозитивных сроков). Это и нормы о согласовании сроков проведении работы по проверке состояния внутриквартирного оборудования и несущих конструкций жилого дома (пункт 4 статьи 12), о сроке прекращения права пользования жилым помещением членов семьи собственника жилого по­мещения при прекращении права собственности (пункт 1 статьи 39 ЖК) и др. Указанные новеллы вполне оправданы в современных условиях, когда принцип осуществления гражданских прав по собственному усмотрению их обладателей отнесен к числу основных начал гражданского законодательства (пункт 2 ста­тьи 1 ГК). В то же время практически неизменно императивными остались нормы о бессрочности действия договора социального найма жилого помеще­ния, о чем уже говорилось в настоящей работе.

ВЫВОДЫ

Итак, юридические события, сроки и правовые состояния - особенно по­следние - встречаются в жилищном праве едва ли не чаще, чем в других систе­мах правовых норм и правоотношений. В большинстве своём они играют роль статусных юридических фактов, оказывая существенное влияние на правовое положение субъектов жилищных правоотношений, определяя объём их субъек­тивных прав и обязанностей. При этом они могут выступать как самостоятель­но, так и в совокупности с другими юридическими фактами, образуя правопо­рождающие, правоизменяющие или правопрекращающие фактические составы. Каждый из этих юридических фактов может быть причиной возникновения но­вого производного юридического состояния.

182