Неделимость и неограниченность суверенитета

Но проблемы Остина на этом не заканчиваются, так как он, кроме прочего, настаивал еще и на том, что суверену, чтобы быть таковым, необходимо обладать двумя важными атрибутами — неделимостью и неограниченностью.

Оба эти атрибута он считал органически присущими природе суверенитета. Суверен должен быть единым и неделимым (хотя он может представлять собой как «орган», так и индивида). Если бы суверенитет был делимым, то не существовало бы постоянного повиновения ему, так как в одном случае повиновались бы А, а в другом — Б. Также не может быть ограничений суверенитета, поскольку такие ограничения могут возникнуть либо как следствие подчинения внешней власти (и в таком случае индивид или орган не будут суверенами), либо в результате самоограничения. Но тогда они будут иметь моральный, а не юридический характер, и в силу этого не смогут приниматься во внимание позитивным правом. Такая концепция суверенитета была вполне применима к парламентским режимам, подобным английскому, где неделимость суверенитета парламента признана в течение многих веков, точно так же, как и невозможность для Парламента связать себя или своих преемников обязательствами в том смысле, что даже те статуты, которые объявлялись им самим не подлежащими никаким изменениям, могли впоследствии быть им самим отменены или изменены. Но даже здесь могут возникнуть самые странные и неожиданные последствия. Остин утверждает, что все так называемые конституционные «законы», имеющие отношение к структуре суверенной власти, на самом деле незаконны, поскольку в конечном итоге суверен определяется фактом всеобщего ему повиновения. Остин также утверждает, что любые возможные ограничения парламентом собственных законодательных полномочий, какой бы моральной силой они ни обладали, с точки зрения закона абсолютно не имеют никакой силы. Это означает, что если какой-либо статут (закон) содержит положение о внесении в него изменений, вступающих в силу лишь после определенной процессуальной процедуры — например, голосования большинством в 2/3 голосов, путем референдума или при условии согласия какого-то другого органа, — то такой закон в действительности законом не является, а лишь может рассматриваться, по определению самого Остина, в лучшем случае, как «позитивная мораль», (б) Таким образом, Вестминстерский Статут 1931 г.

о статусе доминионов, в котором предусматривалось, что ни один законодательный акт, касающийся како го-либо доминиона, не может быть принят парламентом без согласия соответствующего доминиона, с этой точки зрения, вовсе не является законом и теоретически может быть проигнорирован, хотя фактически он был более императивным по своей природе, чем многие обычные законодательные акты. В Англии, в силу причин социального и исторического характера, не ощущалось потребности внесения в конституцию «защитных оговорок» (entrenched clauses) с целью предотвратить тем самым возможность изменения определенных видов законодательства, за исключением случаев, когда изменения осуществляются в рамках специальных предохранительных механизмов (special safeguards), таких, например, как голосование большинством в 2/3. Подобные оговорки достаточно часто встречаются в конституциях других стран. Так, в Южной Африке право голоса «цветного» населения защищалось такого рода оговоркой. В одном из своих ведущих прецедентов (7) Верховный суд ЮАР постановил, что его согласие с теорией Остина о неделимости суверенитета при парламентском устройстве не препятствует суверенному органу изменять свой состав для осуществления различных функций — например, когда требуется квалифицированное большинство или совместное заседание Верхней и нижней палат парламента для принятия специальных решений. Такие нормы не ограничивают суверенитет и не делят его. Но должны существовать другие нормы, определяющие обладателя суверенной власти. И важнейшая функция этих норм — установить, каким образом осуществляются акты суверенной власти. В противном случае будет невозможно придать правовой характер действиям соответствующего органа власти. Например, если бы в Англии монарх и обе палаты парламента собрались вместе, чтобы принять какой-то новый закон, и приняли его на таком совместном заседании, то скорее всего английские юристы, исходя из существующей конституции, признали бы этот закон недействительным. Основание для такого подхода — процедура, установленная конституцией для принятия английских законов. Что же касается ЮАР, то не существовало причин, по которым подобная процедура не могла бы варьироваться в зависимости от предмета законодательства. Тем не менее, ясно, насколько далек подобный судебный подход от идеи Остина рассматривать суверенитет скорее как явление фактическое, чем правовое, поскольку все в рассмотренном случае вращается вок руг вопроса о том, как суверена определяли конституционные нормы, которые сами и являлись его источником.

<< | >>

↑

Источник: Деннис Ллойд. Идея права Репрессивное ЗЛО или социальная НЕОБХОДИМОСТЬ ?. 2009

Еще по теме Неделимость и неограниченность суверенитета: