ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Правовой статус личности рассматривается в данной работе как базо- вая категория, определяющая место понятия «правовая защита» в категори- ально-понятийном аппарате юридической науки.

Политико-правовое состояние характеризует изначальную взаимосвязь человека и государства с позиций наличия или отсутствия гражданства, а также ряда других конкретизирующих признаков (например, беженец, вы- нужденный переселенец, лицо, обладающее дипломатическим иммунитетом и т.д.). Исходя из этого понятия, в теории права выделяется общий и специ- альный правовой статус.

В конституционном и международном праве именно наличие или от- сутствие гражданства рассматривается как ключевой момент для выделения различных видов правового статуса. Действительно, если брать права и обя- занности в целом, то их объем в значительной мере будет зависеть от нали- чия или отсутствия гражданства. Наличие или отсутствие этого статуса ока- зывает довольно большое воздействие на стадиях возбуждения уголовного дела, предварительного следствия и иных стадиях уголовного процесса, свя- занных с рассмотрением дела по существу. Что же касается стадии исполне-

ния приговора, то здесь оно не оказывает такого большого влияния.

Специальный правовой статус является дальнейшей конкретизацией общего правового статуса. В конституционном праве эта конкретизация ка- сается как иностранных граждан, среди которых можно выделить беженцев, лиц, обладающих дипломатическим иммунитетом, военнопленных и т.д., так и граждан – государственных служащих, безработных, пенсионеров и т.д. В этой связи правовой статус осужденных к лишению свободы следует рас- сматривать как разновидность специального правового статуса. Причем специализация эта в равной мере касается здесь всех категорий общего пра- вового статуса (как граждан, так и иностранных граждан).

Исходя из этого, специальный правовой статус осужденных к лишению свободы определяется нами как совокупность юридических элементов, опре-

деляющих место осужденных в социальной структуре общества и обеспечи- вающих правомерную реализацию ими своих прав и интересов, а также надлежащий режим исполнения назначенного наказания.

Центральное место в структуре правового статуса личности занимают права, законные интересы и обязанности, образующие своего рода содержа- ние данной категории.

Под правами осужденных к лишению свободы следует понимать преду- смотренные нормами действующего законодательства и обеспеченные юри- дическими обязанностями государства меры социально-возможного поведе- ния, реализация которых в ряде случаев носит ограниченный характер.

Ограничение прав осужденного составляет основу специфики его пра- вового статуса. В этой же связи принципиальное значение принимает вопрос соотношения законодательного и подзаконного регулирования в сфере реа- лизации осужденными к лишению свободы своих прав. В статье 4 УИК РФ говорится о том, что федеральные органы исполнительной власти вправе принимать основанные на законе нормативные правовые акты по вопросам исполнения наказания. По нашему мнению, необходимо уточнить пределы такого подзаконного регулирования. Целесообразно указать на необходи- мость соблюдения принципа уважения прав и законных интересов человека и гражданина, обеспечение человеческого достоинства осужденного к лише- нию свободы. Это связано с тем, что подзаконное нормативное регулирова- ние не может ограничивать законодательно закрепленные права лиц, содер- жащихся в исправительных учреждениях, вводить не предусмотренные зако- ном запреты для них. На наш взгляд, об этом необходимо сделать прямое указание в действующем законодательстве, сформулировав второй абзац ст. 4 УИК РФ в следующей редакции: «Порядок реализации прав осужденных к

уголовным наказаниям в виде лишения свободы, устанавливаемый в подзаконных нормативно-правовых актах, не может вести к дополнительному ограничению их прав по сравнению с нормами федерального законодательства».

В теоретическом плане все права и свободы осужденных, содержащихся в исправительных учреждениях, уместно разделить на следующие группы:

1) конституционные права и свободы, реализуемые наравне с законо- послушными гражданами (право на жизнь, право на обращение в государ- ственные органы и органы местного самоуправления и др.);

2) конституционные права и свободы, осуществление которых осуж- денными к лишению свободы имеет определенные особенности (например, право на трудовую деятельность);

3) специальные права и свободы, предусмотренные уголовно- исполнительным законодательством (право на личную безопасность, услов- но-досрочное освобождение, помилование и др.).

При этом третья группа прав присуща исключительно осужденным к лишению свободы и являются неотъемлемым элементом только их правового статуса.

В рамках данной классификации такие неотъемлемые компоненты обеспечения правовой защиты осужденных к лишению свободы как право на юридическую помощь, право на защиту на стадии исполнения наказания, право на обращения относятся нами ко второй группе прав. Эти права, без- условно, присущи не только осужденным, но и обычным гражданам. Однако в отношении осужденных они имеют определенную специфику. Указанная специфика проявляется в том, что сам режим наказания в виде лишения сво- боды предусматривает изоляцию осужденного от общества, что с неизбежно- стью создает определенные трудности в реализации этих прав. При этом речь идет именно о реализации, т.е. о процедурных, процессуальных аспектах, то- гда как материальные аспекты данных прав являются по сравнению с общим правовым статусом неизменными. Ни одно уголовное наказание не может специально преследовать своей целью ограничение возможностей осужден-

ного по защите своих прав. Однако, принимая во внимание сущность самого режима исполнения данного наказания, эти ограничения присутствуют с неизбежностью, что и обуславливает необходимость в дополнительных га- рантиях. Специфика права на юридическую помощь, процессуальную защиту и самозащиту должна восприниматься не как ограничение этих прав, а как наличие дополнительных механизмов, направленных на преодоление объек- тивных затруднений в их реализации, связанных с режимом исполнения наказания в виде лишения свободы.

Под интересами осужденных следует понимать соотношение субъек- тивного желания осужденных получить (защитить) значимые для них блага и объективных условий, определяющих возможность получения этих благ, за- крепленных в законе и охраняемых государством.

Не все интересы осужденного совпадают с их субъективными правами и обязанностями. Защите подлежат лишь законные интересы осужденного, которые, однако, не стоит отождествлять с заложенными в них субъектив- ными правами. Законными являются не только интересы, носящие норматив- но-правовой характер, признанные законом, но и интересы, не противореча- щие ему. Иными словами, чтобы стать объектом защиты, интересы осужден- ного не должны быть антиобщественными.

Для того, чтобы суд и органы исполнения наказания, а также субъекты защиты могли определить законность интереса осужденного в целях едино- образного решения вопроса о возможности его защиты, представляется необ- ходимым дополнить ст. 399 УПК РФ следующим положением (в форме са- мостоятельного пункта): «Осужденный вправе требовать защиты и само- стоятельно осуществлять защиту своих законных интересов. Законными признаются любые интересы, способные быть реализованными незапрещен- ным способом, за исключением интересов, направленных на достижение противоправных целей».

Под юридическими обязанностями осужденных к лишению свободы

следует понимать установленные законодательством РФ и обеспеченные

государственным принуждением меры должного поведения осужденных к лишению свободы, направленные на реализацию интересов управомоченных субъектов.

Как и в случаях с правами, обязанности осужденных были классифи- цированы нами по критерию их различия с общим правовым статусом, на ос- новании чего нами были выделены две группы обязанностей осужденных к лишению свободы: 1) общеправовые и 2) специальные. Представляется, что обеспечение защиты осужденных сводится не только к обеспечению беспре- пятственной реализации их прав и с защитой указанной категории лиц от не- обоснованных притязаний со стороны органов и учреждений УИС, связан- ных с мнимым неисполнением осужденными своих обязанностей.

Следующим неотъемлемым элементом правового статуса являются правовые гарантии. При этом, как составная часть правового статуса лично- сти гарантии традиционно делятся на общие (экономические, политические, социальные, идеологические) и специальные (гарантии реализации и гаран- тии защиты).

Общие гарантии представляют собой экономические, социальные, по- литические, идеологические и другие виды условий, выступающих по отно- шению к правам и свободам в качестве благоприятной среды их реализации. Сущность общих гарантий заключается в наличии своеобразной среды, со- здающей лишь возможность реального осуществления прав и свобод лично- сти. Методологическое значение данной группы гарантий состоит в том, что они показывают принципиальную невозможность соблюдения прав и свобод человека только в определенных внешних условиях. Применительно к наше- му предмету исследования качественное состояние общих гарантий как бы устанавливает границы возможного в реформировании всей уголовно- исполнительной системы, а именно, «качество» функционирования послед- ней объективно не может существенно отличаться от общих условий жизни общества. В этой связи необходимо отметить, что современное состояние пе- нитенциарной системы РФ в целом и основные проблемы в сфере обеспече-

ния защиты прав осужденных в частности, определяется не столько принци- пиальным отличием норм уголовно-исполнительного законодательства от их западных аналогов, сколько общими проблемами в экономической и полити- ческой сфере.

Специальные (юридические) гарантии как элемент правового статуса непосредственно связаны с обеспечением правовой защиты, а именно, право- вая защита личности является разновидностью специальных гарантий. Имен- но этим определяется место правовой защиты в категориально-понятийном аппарате юридической науки (правовой статус → гарантии → специальные гарантии → гарантии правовой защиты).

При этом, относительно устоявшаяся точка зрения, разделяющая спе- циальные гарантии на гарантии реализации и гарантии защиты, представля- ется нам мало обоснованной. Анализ основных точек зрения по этому вопро- су приводит нас к мнению, что гарантии реализации как самостоятельная правовая категория фактически не имеют своего самостоятельного методоло- гического (понятийного) значения, т.к. сводятся к установлению определен- ных требований к обеспечению формальной определенности норм, отража- ющих права человека. Между тем права человека есть самостоятельный эле- мент правового статуса, и отображать требования к форме изложения этих прав в виде самостоятельного элемента правового статуса – это значит отры- вать форму от содержания, что недопустимо.

Гарантии правовой защиты предлагается рассматривать с позиций хорошо известной юридической науке триады: общее – особенное – специальное.

Под гарантиями правой защиты в широком (общем) значении следует понимать структурный элемент правового статуса личности, представляю- щий собой деятельность органов и должностных лиц государства, обще- ственных объединений граждан, а также самого управомочнного лица по предупреждению, выявлению и пресечению нарушений в процессе реализа- ции прав, а также устранению каких-либо препятствий в сфере удовлетворе- ния законных интересов.

Конкретизация данного понятия в аспектах «особенного» позволила выделить в его рамках гарантии охраны и гарантии защиты в более узком значении. Под гарантиями охраны следует понимать деятельность по преду- преждению каких-либо правонарушений и устранению препятствий в сфере удовлетворения законных интересов, под гарантиями защиты – деятель- ность по пресечению правонарушений и устранению их последствий.

Дальнейшая конкретизация позволила выделить правовую защиту в специальном значении этого понятия. Здесь правовая защита – это процес- суальная деятельность каких-либо участников процесса (в нашем случае осужденного и его защитника) на определенной его стадии (исполнения наказания), направленная на достижения желаемого ими результата.

Таким образом, под правовой защитой осужденных к лишению свобо- ды следует понимать разновидность гарантий их специального правового статуса (гарантий защиты), направленных на достижение желаемого для осужденного результата, отстаивание нарушенных прав, свобод и законных интересов. Под обеспечением правовой защиты осужденных к лишению сво- боды понимается деятельность органов государственной власти, обществен- ных объединений граждан, а также самого осужденного, направленная на до- стижение желаемого для него результата, отстаивание нарушенных прав, свобод и законных интересов.

Итоговый вариант классификации гарантий защиты прав осужденных к лишению свободы представляется нам следующим образом:

1. Материальные гарантии, а именно, 1) судебный контроль и 2) несу- дебные формы контрольно-надзорных гарантий: а) парламентский контроль; б) прокурорский надзор; в) президентский контроль; г) административный контроль; д) ведомственный контроль; е) контроль уполномоченного по пра- вам человека; ж) общественный контроль;

2. Процессуальные гарантии, а именно, 1) право осужденных на обра- щения (гарантия самозащиты), 2) гарантия процессуальной защиты на стадии

исполнения наказания, 3) право на получение квалифицированной юридиче- ской помощи.

Говоря о месте правовой защиты осужденных в категориальном аппа- рате современной юридической науки, невозможно обойти вопрос о матери- альных и процессуальных аспектах этого понятия. Представляется, что во- прос этот имеет не только теоретическое, но и практическое значение. Обес- печение правовой защиты осужденных лежит на стыке трех отраслей права, что нередко порождает проблемы, связанные с возможностью устранения правовых коллизий между нормами различных отраслей.

При определении соотношения материальных и процессуальных аспек- тов мы исходили из следующей логики.

Смысл любого уголовного наказания сводится к ограничению опреде- ленными санкциями статей Особенной части УК прав осужденного или (и) установление в отношении его дополнительных обязанностей. Это исключи- тельно материальный аспект. Права и обязанности человека устанавливаются материальными нормами, и здесь они ограничиваются опять же другими нормами материального права – нормами уголовного права. Данный аспект определяется нами как первичный материальный. Представляется, что имен- но он раскрывает собой само содержание уголовного наказания.

С другой стороны, ограничение прав и свобод осужденного, составля- ющее содержание уголовного наказания, требует определенных организаци- онных, а также контрольных процедур со стороны государства. Этот аспект называется нами первичным процессуальным, и раскрывается он в рамках уголовно-исполнительного права. Отсюда процессуальную норму уголовно- исполнительного права можно определить как норму, фиксирующую в своем содержании организационные и контрольные полномочия государства, что необходимо для воплощения назначенного уголовного наказания. Следует также отметить, что в этом аспекте имеет место полная производность этих процессуальных норм уголовно-исполнительного права от норм материаль- ного (уголовного) права.

Сочетание этих двух «чисто» материальных и «чисто» процессуальных отношений обуславливает существование производных (вторичных) матери- альных и процессуальных отношений.

В основе вторичных материальных отношений лежат т.н. специальные права осужденного к лишению свободы (например, право на безопасность, сви- дания, телефонные переговоры). При этом, все эти отношения порождены пер- вичными процессуальными отношениями и являются производными от них.

Вторичные процессуальные отношения имеют более сложную природу и могут быть порождены как первичными материальными, так и вторичными ма- териальными отношениями. Характер производности этих отношений можно использовать в качестве основного критерия их классификации, и, исходя из этого критерия, они были классифицированы нами следующим образом:

а) Вторичные процессуальные отношения, производные от первичных материальных. Эти отношения всегда связаны с изменением содержания назначенного наказания по причинам неправильности его вынесения (обжа- лование приговора, реабилитация) или нецелесообразности буквального ис- полнения наказания по другим причинам (помилование, амнистия, условно- досрочное освобождение);

б) Вторичные процессуальные отношения, производные от вторичных материальных. Они связаны с обеспечением беспрепятственной реализации осужденными их специальных прав (право на обращение, право на юридиче- скую помощь) и направлены на создание дополнительных гарантий защиты прав осужденных в связи с тем, что режим исполнения наказания объективно порождает определенные проблемы в реализации тех прав и свобод, которые не подлежат ограничению по назначенному виду наказания. Причем особое значение вторичных процессуальных отношений проявляется в рамках нака- заний, связанных с ограничением свободы, т.к. именно здесь сам режим наказания препятствует нормальной реализации многих незатронутых назна- ченным наказанием прав и свобод осужденного.

Выше нами было предложено рассматривать правовую защиту в широ- ком, узком и специальном значении (общее – особенное – единичное). Если те- перь применить это к приведенной классификации материальных и процессу- альных отношений в сфере правовой защиты осужденного, то получается сле- дующая картина. В узком смысле сюда следует включить только вторичные процессуальные отношения, производные от вторичных материальных, т.е. от- ношения, связанные с обращениями осужденных, их процессуальной защитой на стадии исполнения наказания и оказанием им юридической помощи. В ши- роком значении сюда следует включить все вторичные процессуальные от- ношения и, следовательно, отношения, связанные с деятельностью, направ- ленной на пересмотр приговора или изменение режима его исполнения. При таком рассмотрении «обеспечение защиты» затрагивает и уголовно-правовые (когда ставится под сомнение факт совершения преступления или правиль- ность его квалификации) и уголовно-процессуальные (например, когда имеет место обжалование или пересмотр приговора) и уголовно-исполнительные аспекты.

Практическое значение предложенного варианта соотношения матери- альных и процессуальных аспектов и разработанной классификации состоит в том, что на этой основе представляется возможным разрешение правовых коллизий между нормами уголовного, уголовно-процессуального и уголовно- исполнительного права. В целом, исходя из производности этих отношений, здесь работают следующие правила:

1) в первичных материальных отношениях нормы уголовного права доминируют над нормами уголовно-исполнительного права, а те, в свою оче- редь, над нормами уголовно-процессуального;

2) в первичных процессуальных отношениях нормы уголовного права, напротив, уступают свою приоритетность нормам уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного права в зависимости от стадии процесса;

3) во вторичных процессуальных отношениях, производных от первич- ных материальных, нормы уголовного права доминируют над нормами уго-

ловно-процессуального, а последние – над нормами уголовно- исполнительного;

4) во вторичных процессуальных отношениях, производных от вторич- ных материальных, следует исходить из доминирования норм уголовно- исполнительного права, кроме того, нормы уголовно-процессуального права доминируют здесь над нормами уголовного права.

Дальнейший ход исследования был связан с формально-юридическим анализом источников права в сфере обеспечения правовой защиты осужден- ных, а именно, норм международного права, норм конституционного и уго- ловно-исполнительного права РФ, а также судебной практики Конституци- онного и Верховного суда РФ.

Давая общую оценку норм, содержащихся в международных актах в данной области, были отмечены следующие обстоятельства, характеризую- щие эту группу источников:

во-первых, в них не только фиксируются те или иные параметры пра- вового статуса лиц, отбывающих лишение свободы и другие наказания, но и затрагиваются вопросы исправления и социального перевоспитания, разме- щения осужденных, управления учреждениями пенитенциарной системы;

во-вторых, в этих документах основной акцент делается на регулиро- вание правил исполнения лишения свободы, что представляется неслучай- ным, т.к. данное наказание влечет качественное изменение правового статуса в сторону его сужения и может быть сопряжено с практикой игнорирования прав осужденных в местах изоляции;

в-третьих, международно-правовые акты в определенном смысле име- ют одностороннюю ориентацию. В них основной упор делается на защиту прав осужденных и регламентацию гарантий их осуществления. Тем самым мировое сообщество стремится обеспечить повсеместную гуманизацию практики обращения с осужденными и исполнения наказания, тогда как обя- занности и иные правовые ограничения осужденных предусматриваются на уровне национального законодательства.

Следует отметить, что под влиянием требований международно- правовых норм уже были внесены изменения в ст. 3, ч. 2 ст. 10, ч. 6 ст. 82 УИК РФ, п. 6 ст. 14 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы». В целом, проведенный ана- лиз позволяет нам сделать вывод, что де-юре требования норм международ- ного права довольно полно нашли свое отражение в национально-правовой системе. В этой связи основные проблемы соблюдения прав осужденных к лишению свободы видятся не столько в принципиальном отличии россий- ского законодательства от законодательства западных стран, сколько в про- блемах его реализации, обусловленных низким уровнем правовой культуры.

Формальный анализ норм конституционного и уголовно-исполнительного права РФ, проведенный в представленной работе, не позволяет выдвинуть каких- либо существенных упреков по поводу содержательной его стороны. Более про- блемным является вопрос, связанный с системностью изложения имеющегося правового материала. К сожалению, действующие российское законодательство не дает легального определения правовой защиты и не содержит сколь-либо при- емлемой классификации этого вида деятельности.

В отношении осужденных к лишению свободы главной проблемой в осуществлении их правовой защиты (в широком значении этого понятия) яв- ляется их изоляция от общества. Безусловно, изоляция эта не является пол- ной. Осужденные имеют право на свидания, телефонные переговоры, право на переписку. Режим исполнения наказания в виде лишения свободы отнюдь не предполагает разрушение социальных связей осужденного с внешним ми- ром. Однако, предоставляя все эти права, направленные на поддержание свя- зей осужденного с внешним миром, законодатель смешивает с ними право заключенного на получение юридической помощи. Между тем природа этих прав принципиально различна. Право осужденного на поддержание связей с внешним миром может быть ограничено режимом исполнения наказания, то- гда как право на защиту не подлежит такому ограничению. В этой связи представляется необходимым строго дифференцировать в структуре УИК РФ

права осужденного на поддержание связей с внешним миром и права на по- лучение юридической помощи. Примерно так, как это сделано в Европейских пенитенциарных правилах R2(2006), строго различающих понятия правовой помощи (п. 23) и контактов с внешним миром (п. 24). Иными словами, право осужденного на свидание с родственниками и право осужденного на свида- ние с целью получения юридической помощи схожи лишь внешне и должны иметь различный режим своей реализации. Аналогичным образом обстоит дело с правом на переписку и с правом на телефонные переговоры, которые в зависимости от цели также должны иметь различный режим своего вопло- щения. Представляется, что структура действующего УИК РФ должна учи- тывать это различие. Исходя из этого, в четвертом разделе УИК РФ пред- ставляется целесообразным предусмотреть самостоятельную главу – «Обес- печение правовой защиты осужденных к лишению свободы». Кроме того, с целью обеспечения логичности построения УИК РФ считаем целесообраз- ным включение в его общую часть (глава 2) отдельной статьи «Защита прав осужденного», в которой необходимо перечислить все средства защиты в со- ответствии с определенными классифицирующими критериями. С этой же целью право осужденного на защиту должно быть отнесено к числу его ос- новных прав и прямо сформулировано в ст. 12 УИК РФ. Для этого в ч. 1 ука- занной статьи к праву «на получение информации о своих правах и обязан- ностях» представляется необходимым добавить фразу: «а также о способах их защиты».

Анализ судебной практики в сфере обеспечения правовой защиты осужденных к лишению свободы позволил сделать следующие выводы:

1) по результатам исследования материалов судебной практики можно отметить крайне редкие случаи реагирования со стороны государственных органов, направленные на обеспечение защиты личности в уголовном судо- производстве. Как правило, это является инициативой со стороны самой лич- ности, попавшей под уголовное преследование. В этой связи, принимая во внимание, что Конституционный Суд не может инициировать рассмотрение

дела по собственной инициативе, большинство актов этого органа направле- ны на смягчение различного рода ограничений в сфере правового статуса осужденного и имеют правозащитный характер. При этом содержание актов Конституционного Суда в данной сфере в большинстве случаев связано с устранением различных ограничений, препятствующих осужденному полу- чать юридическую помощь.

2) акты Верховного Суда РФ являются более разнообразными как по своей направленности, так и по содержанию. Анализ этих актов не позволяет утверждать их однозначно правозащитную направленность в отношении осужденного. По своему содержанию большинство этих актов связано с кон- кретизацией режима исполнения уголовного наказания в виде лишения сво- боды, далее следуют акты, конкретизирующие объем прав и обязанностей осужденных, и лишь относительно небольшое число среди последней группы непосредственно направлены на обеспечение их правовой защиты.

Дальнейший ход исследования был связан с последовательным изуче- нием отдельных гарантий обеспечения правовой защиты осужденных.

Основу здесь составляют контрольно-надзорные гарантии, сущность которых сводится к деятельности должностных лиц, органов государствен- ной власти и общественных объединений граждан, направленной на преду- преждение, выявление и пресечение нарушений правового режима исполне- ния уголовного наказания, а также на восстановление нарушенных прав осужденных и удовлетворение их законных интересов. Особенностью этих гарантий является то, что именно в рамках данной группы реализует себя си- ла государственного принуждения в форме правоприменительной деятельно- сти. Что же касается всех других групп гарантий, то они на прямую не связа- ны с правоприменительной деятельностью, а являются процессуальными способами инициирования какой-либо контрольно-надзорной деятельности государства. Поэтому в вышеприведенной классификации мы и разделили все гарантии правовой защиты осужденного на две группы: материальные

(сюда входят контрольно-надзорные гарантии) и процессуальные (обращения осужденных, процессуальная защита и оказание юридической помощи).

Исходя из общеправового принципа приоритетности судебной формы разрешения споров, базовую основу контрольно-надзорных гарантий составляют гарантии судебного контроля. Ссудебный контроль в стадии исполнения наказания определяетсяя нами какк судебнаяя деятельность, ос- нованнаяя на системе процессуальных действий и решений участников уголовного судопроизводства и осуществляемая с целью судебной защиты правв и законных интересов прав осужденных, при исполнении уголовного наказания.

Анализ действующего законодательства позволилл нам осуществить классификацию вопросов, разрешаемых судом в стадии исполнения наказа- ния. Нами были выделены следующиее группы вопросов, разрешаемых судом на данной стадии: 1) вопросы, связанные с назначенным судом наказанием; 2) вопросы, характерные для исполнения наказания; 3) вопросы, связанные с приведением приговора в исполнение; 4) вопросы, возникающие при исполнении судебных решений, принятых в досудебном производстве по уголовному делу.

Представляется, что природа вопросов, рассматриваемых судом в стадии исполнения приговора, должна соответствовать характеру этой стадии. Отнесение к процессуальным полномочиям суда в стадии исполнения наказания тех вопросов, которые суд не компетентен разрешать в порядке исполнения приговора, может привести к незаконному вынесению решения по этим вопросам. От того, насколько научно обоснованы процессуальные полномочия суда в стадии исполнения наказания, четко определены формы реализации этих полномочий и характер принимаемых решений, в значительной мере зависит обеспечение режима законности.

В отличие от УПК РСФСР 1960 г. в УПК РФ 2001 г. законодатель существенно расширил круг судов, в подсудности которых находится рас- смотрение вышеперечисленных вопросов. К ним относятся: суд,

постановивший приговор; суд по месту отбывания наказания осужденным либо по месту применения принудительных мер медицинского характера; суд по месту жительства осужденного; суд по месту задержания осужденного; суд по месту последнего проживания.

В целом, мы присоединяемся к сторонникам введения должности пенитенциарного судьи. Считаем, что для повышения эффективности исполнения приговора необходима профессиональная специализация судей соответствующего суда, на которых будет возлагаться решение данных вопросов. У пенитенциарного судьи, освобожденного от других обязанностей, будет больше возможности для осуществления контроля с целью защиты конституционных прав задержанных, арестованных и осужденных. Появление пенитенциарных судей не потребует больших финансовых вложений, создания материальной базы, так как для этого достаточно внести в штат районных судов дополнительно должности федеральных пенитенциарных судей, полномочных рассматривать вопросы, возникающие во время исполнения приговора.

По нашему мнению, пенитенциарный судья должен рассматривать следующие вопросы: 1) жалобы задержанных, арестованных, осужденных в соответствии со ст. 20 УИК РФ; 2) о заключении под стражу осужденного, скрывшегося в целях уклонения от отбывания наказания в виде штрафа, обязательных работ, исправительных работ либо ограничения свободы до рассмотрения вопроса о замене наказания в случае злостного уклонения от его отбывания, но не более чем на 30 суток; 3) о признании, порядке и об условиях исполнения приговора суда иностранного государства, которым осужден российский гражданин, передаваемый в РФ для отбывания наказания.

В этой связи мы предлагаем изменить название ст. 396 УПК РФ, озаглавить ее «Суды, полномочные рассматривать вопросы в стадии исполнения приговора, иных судебных и процессуальных решений», и изло- жить в следующей редакции:

«1. Вопросы, указанные в пункте 18 статьи 397 и жалобы задержанных, арестованных, осужденных в соответствии со ст. 20 УИК РФ рассматриваются пенитенциарным судьей;

2. Вопросы, указанные в пунктах 2, 9, 10, 11, 14, 15, 16 статьи 397, статье 397.1 и статье 398 настоящего Кодекса, разрешаются судом, постановившим приговор.

3. Если приговор приводится в исполнение в месте, на которое не распространяется юрисдикция суда, постановившего приговор, то вопросы, указанные в части первой настоящей статьи, разрешаются судом того же уровня, а при его отсутствии в месте исполнения приговора – вышестоящим судом. В этом случае копия постановления суда по месту исполнения приговора направляется в суд, постановивший приговор.

4. Вопросы, указанные в пунктах 3, 4, 5, 6, 12, 13 и 19 статьи 397 настоящего Кодекса, разрешаются судом по месту отбывания наказания осужденным либо по месту применения принудительных мер медицинского характера.

5. Вопросы, указанные в пунктах 4.1, 7, 8 и 17 статьи 397 настоящего Кодекса, разрешаются судом по месту жительства осужденного.

6. Вопросы, связанные с исполнением приговора, судья разрешает единолично».

Следующей контрольно-надзорной гарантией в сфере обеспечения за- щиты прав и законных интересов осужденных является прокурорский надзор.

В аспектах объективного права прокурорский надзор за исполнением законов в местах лишения свободы – это подотрасль прокурорского надзора, существующая в рамках такой отрасли, как надзор за исполнением законов администрациями органов и учреждений, исполняющих наказание, админи- страциями мест содержания задержанных и заключенных под стражу и назначаемые судом меры принудительного характера. Предмет прокурорско- го надзора в местах лишения свободы включает в себя надзор за соблюдени- ем прав осужденного, законностью нахождения осужденных в местах лише-

ния свободы, соблюдением порядка и условий содержания, законностью производства оперативно-розыскных мероприятий, предварительного рас- следования, осуществляемых в исправительных учреждениях, а также реше- ний, принимаемых администрацией органов и учреждений, исполняющих наказание в виде лишения свободы, судом при разрешении вопросов, возни- кающих в стадии исполнения наказания.

Исходя из данной формулировки, нами были выделены и рассмотрены следующие направления прокурорского надзора в данной сфере:

1) надзор за приемом осужденных в места лишения свободы;

2) надзор за соблюдением законности и обоснованности перемещений осужденных из одного исправительного учреждения в другое;

3) надзор за соблюдением прав и законных интересов граждан в местах лишения свободы;

4) надзор за соблюдением законности освобождения осужденных из исправительных учреждений.

Анализ практики прокурорского надзора приводит нас к выводу, что, несмотря на многие свои недостатки, он является эффективным средством обеспечения законности в местах лишения свободы. Вместе с тем выше представленный анализ приводит нас к выводу о необходимости внести из- менения в ч. 1 ст. 37 УПК РФ, сформулировав последнюю в следующей ре- дакции: «Прокурор осуществляет надзор за законностью решений и дей- ствий и государственных органов и должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу на всех стадиях уголовного процесса».

Считаем также необходимым дополнить ст. 392 УПК РФ самостоя- тельным пунктом (п. 3), сформулировав его в следующей редакции: «Обя- занность по надзору за законностью исполнения приговора, определения, по- становления суда возлагается на прокурора».

Кроме того, в Федеральном законе «О прокуратуре РФ» необходимо, на наш взгляд, ввести специальную главу, определяющую подотрасль проку- рорского надзора – «Надзор за законностью исполнительного производства

по уголовным делам», где также определить предмет надзора и основные полномочия прокурора в данной сфере.

Важнейшей гарантией в сфере обеспечения прав и законных интересов осужденных в местах лишения свободы является административный кон- троль. В представленной работе он был рассмотрен в широком значении, включая президентский и ведомственный контроль.

Президентский контроль за деятельностью пенитенциарной системы осуществляется в пределах компетенции главы государства, установленной Конституцией РФ. Главным методом президентского контроля является ад- министративный метод. Он основан на реализации властных полномочий субъекта контроля в отношении подчиненного объекта. Указания, замечания, распоряжения президентского контрольного органа для персонала пенитен- циарной системы являются обязательными, и их невыполнение влечет за со- бой применение юридических санкций. Контрольное воздействие осуществ- ляется посредством проведения проверок, ревизий, заслушиваний и иных форм контроля. Полученная в процессе контроля информация используется в целях выявления негативных либо позитивных тенденций в деятельности персонала пенитенциарной системы, установления причин, порождающих эти тенденции, прогнозирования результатов и принятия мер по предупре- ждению ошибок, нарушений, злоупотреблений должностными лицами, а также предупреждения наступления негативных последствий.

Ведомственный контроль представляет собой целенаправленную орга- низующую системную деятельность руководителей, должностных лиц учре- ждений и органов, исполняющих наказания, по установлению соответствия функционирования подчиненных государственных служащих и работников нормативно-правовым актам и корректированию выявленных отклонений.

Все субъекты ведомственного контроля в зависимости от значимости их участия в общей контрольной деятельности распределяются по следую- щим уровням: а) субъекты ведомственного контроля первого уровня, к ним относятся территориальные представительства ФСИН; б) субъекты ведом-

ственного контроля второго уровня – региональные управления; в) субъекты ведомственного контроля третьего уровня – руководитель ФСИН России, осуществляющий линейный (общий) контроль, и его заместители, в компе- тенцию которых входит контроль в соответствии с распределением обязан- ностей по руководству (функциональный контроль).

Цели данного контроля состоят в поддержании на должном уровне ме- ханизма профессиональной деятельности государственных служащих пени- тенциарной системы по обеспечению исполнения наказаний и достижению их целей, соблюдению прав и законных интересов осужденных. При этом главными задачами ведомственного контроля на современном этапе являют- ся: 1) контроль за соблюдением нормативных предписаний, устанавливаю- щих принципы, организационную структуру государственной службы в пе- нитенциарной системе и 2) контроль за соблюдением прав и свобод, охраня- емых законом интересов осужденных.

Анализ законодательных актов выявил ряд недостатков в вопросах правового регулирования ведомственного контроля, в связи с чем представ- ляется, что первоочередными мерами по повышению эффективности данного контроля должны стать внесение изменений в уголовно-исполнительное за- конодательство и в Положение о Министерстве юстиции Российской Феде- рации.

Прежде всего необходимо четко установить предмет контроля Миню- ста России в рассматриваемой области. Очевидно, что должностным лицам этого министерства нет необходимости контролировать оперативно- служебную деятельность персонала пенитенциарной системы. Это не входит в их компетенцию, которую составляет контроль за соблюдением и исполне- нием нормативно-правовых актов, обеспечением прав, свобод и законных интересов осужденных. Эти задачи прямо вытекают из функций Министер- ства, закрепленных в соответствующем Указе Президента РФ. Поэтому ло- гичным выглядит определение предмета вневедомственного контроля как соблюдение законности и прав человека в пенитенциарной системе. Такой

подход, по нашему мнению, позволит осуществить необходимую корректи- ровку действующих нормативных правовых актов и разрешит сложившуюся на практике коллизию. В этой связи целесообразно дополнить ст. 38 Феде- рального закона «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные нака- зания в виде лишения свободы» самостоятельной частью третьей следующе- го содержания: «Министерство юстиции РФ в установленном порядке осу- ществляет ведомственный контроль за соблюдением законности и прав че- ловека в органах и учреждениях уголовно-исполнительной системы». Подоб- ное полномочие необходимо добавить и в Раздел II Положения о Министер- стве юстиции РФ.

Кроме того, в целях совершенствования механизма ведомственного контроля за соблюдением прав осужденных, представляется необходимым повысить роль помощников начальников территориальных органов ФСИН России по соблюдению прав человека. Прошедший период после введения данного института доказал его жизненность и необходимость, однако эффек- тивность работы ведомственных правозащитников была бы значительно вы- ше, если бы они обладали большей самостоятельностью и объемом властных полномочий. Для этого целесообразно вывести их из подчинения начальни- ков территориальных органов ФСИН России и подчинить непосредственно центральному аппарату Министерства юстиции РФ, а также расширить объ- ем их правомочий, в частности, наделить правом вносить обязательные для исполнения предписания по вопросам соблюдения прав человека. В целом же права и обязанности работников уголовно-исполнительной системы нужда- ются в своей законодательной конкретизации, и в первую очередь в части со- блюдения прав и свобод осуждённых. В этих целях необходимо внести соот- ветствующие изменения в ст.ст. 13 и 26 Федерального закона «Об учрежде- ниях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свобо- ды». Желательно также закрепить эту норму в главе 3 УИК РФ, назвав её

«Права и обязанности работников уголовно-исполнительной системы».

Далее, в качестве разновидности контрольно-надзорных гарантий, нами была рассмотрена деятельность Уполномоченного по правам человека.

Мы полагаем, что под предметом контроля Уполномоченного в анали- зируемой сфере следует понимать деятельность, направленную на соблюде- ние прав и законных интересов лиц, отбывающих наказания в местах лише- ния свободы, а именно, законность нахождения в исправительном учрежде- нии, соблюдение установленных законодательством РФ, а также общепри- знанными принципами и нормами международного права, прав и законных интересов осужденных, порядка и условий их содержания, восстановление нарушенных прав лиц, указанной категории.

Нами были выделены и проанализированы следующие направления правозащитной деятельности Уполномоченного:

1) информационная и культурно-просветительская деятельность;

2) работа с обращениями осужденных;

3) внесение конкретных предложений по совершенствованию уголов- ного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодатель- ства.

В целом, проведенный анализ деятельности Уполномоченного обнару- жил существенные недостатки правового оформления данного института.

Во-первых, Федеральный конституционной закон «Об Уполномочен- ном по правам человека в Российской Федерации» не регламентирует вопро- сы взаимодействия и разграничения полномочий между уполномоченными на федеральном и региональном уровне. В этой связи представляется необ- ходимым закрепить в едином Законе систему омбудсманов и общие принци- пы их функционирования. Нуждаются в правовой регламентации вопросы статуса федерального Уполномоченного и уполномоченных в субъектах Фе- дерации, механизм осуществления их полномочий и гарантий деятельности, форм взаимодействия с различными государственными органами, обще- ственными объединениями и т.п. Кроме того, в целях повышения эффектив- ности защиты прав личности во всех регионах нашей страны на Федерально-

го Уполномоченного необходимо возложить координацию деятельности уполномоченных по правам человека в субъектах Федерации.

В этой связи следует изменить ч. 1 ст. 5 действующего Закона, которая оставляет вопрос об учреждении уполномоченных в субъектах Федерации на усмотрение самих субъектов, что, на наш взгляд, нарушает их равенство и ставит в зависимость от воли региональных властей. Нами предлагается сле- дующая редакция указанной статьи: «Должность Уполномоченного по пра- вам человека в субъекте Российской Федерации учреждается в соответ- ствии с конституцией (уставом) и законом субъекта Российской Федера- ции».

Во-вторых, действующий Закон фактически не содержит специальных норм, регулирующих деятельность Уполномоченного по защите лиц, нахо- дящихся в местах принудительного содержания. Между тем, именно эта ка- тегория лиц во многом не способна самостоятельно эффективно защищать свои права с учетом специфики нахождения в изоляции и нуждается в особой заботе со стороны Уполномоченного. В этой связи данное направление дея- тельности Уполномоченного должно восприниматься в качестве приоритет- ного. С целью повышения его эффективности представляется целесообраз- ным в указанном выше Законе посвятить данной деятельности Уполномо- ченного самостоятельную главу, в которой отдельно выделить предмет кон- троля, формы контроля и порядок посещения мест лишения свободы. Кроме того, необходимо конкретизировать ст. 17 в части перечня субъектов, обла- дающих правом подачи жалобы (ее формы и сроков) в службу Уполномо- ченного. Мы предлагаем данную статью, в следующей редакции:

«1. Правом на подачу жалобы обладает не только лицо, имеющее соб- ственный интерес в деле, но и его представители, а также общественные организации.

2. Жалоба должна быть подана не позднее одного года с момента фактического нарушения права или с момента, когда заявителю стало из-

вестно о его нарушении. В особых случаях, для лиц, находящихся в местах принудительного содержания, указанный срок может быть продлен.

3. Жалоба должна содержать фамилию, имя, отчество и адрес за- явителя, изложение существа обжалуемых действий (бездействий), а так- же сопровождаться копиями решений, принятых по его жалобе, рассмот- ренной в судебном или административном порядке».

В этой же связи нуждается в дополнении и ст. 16. Предлагаем допол- нить ч. 1 указанной статьи следующим содержанием: «Уполномоченный вправе рассматривать жалобы осужденных к лишению свободы без предва- рительного обжалования заявленных нарушений в административном или судебном порядке».

В-третьих, УИК РФ также нуждается в дополнении, поскольку не со- держит самостоятельных норм, регулирующих деятельность Федерального Уполномоченного, а также уполномоченных в субъектах Российской Феде- рации в уголовно-исполнительной сфере. По нашему мнению, УИК РФ дол- жен содержать отдельную статью, посвященную контролю Уполномоченно- го за деятельностью персонала учреждений и органов, исполняющих наказа- ния. Мы предлагаем данную статью в следующей редакции: «Уполномочен- ный по правам человека в Российской Федерации осуществляет контроль за соблюдением прав и законных интересов лиц, содержащихся в местах лише- ния свободы. Правила осуществления указанного контроля устанавливают- ся федеральным законодательством».

Кроме того, нуждается в дополнении ч. 4 ст. 15 УИК РФ, а именно, необходимо сформулировать исчерпывающий перечень органов, осуществ- ляющих контроль и надзор за деятельностью учреждений и органов, испол- няющих наказания, в которые обращения лиц, находящихся в местах прину- дительного содержания, направляются без цензуры. Предлагаем ч. 4 ст. 15 УИК РФ в следующей редакции: «Предложения, заявления и жалобы осуж- денных к аресту, содержанию в дисциплинарной воинской части, лишению свободы, смертной казни, адресованные в суд, прокуратуру, вышестоящие

органы уголовно-исполнительной системы, Уполномоченному по правам че- ловека в Российской Федерации, уполномоченным по правам человека в субъ- ектах Российской Федерации, в общественную наблюдательную комиссию, Европейский Суд по правам человека цензуре не подлежат и не позднее одних суток (за исключением выходных и праздничных дней) направляются по при- надлежности».

В качестве разновидности контрольно-надзорных гарантий в представ- ленной работе был рассмотрен также и общественный контроль, осуществ- ляемый в сфере обеспечения правовой защиты осужденных.

Нормативную основу данного контроля составляют Федеральный закон

«Об общественном контроле за обеспечением прав человека в местах принуди- тельного содержания и о содействии лицам, находящимся в местах принудитель- ного содержания» и принятый на его основе Приказ ФСИН РФ «Об утверждении Положения о порядке посещения учреждений уголовно-исполнительной системы членами общественных наблюдательных комиссий».

Анализ указанных нормативных актов привел нас к следующим выводам:

1) сама концепция закона не вызывает каких-либо возражений, – обще- ственный контроль за соблюдением прав осужденных есть важнейшая разно- видность специализированных форм общественного контроля, регламента- ции которой должен быть посвящен самостоятельный Федеральный закон;

2) по содержанию Закона основные недостатки видятся в следующем:

а) порядок формирований комиссий довольно сложен и имеет ряд су- щественных процедурных пробелов, что превращает комиссию в полностью зависимый орган от Общественной палаты;

б) нуждается в корректировке положение ст. 15, обязывающее членов общественной наблюдательной комиссии заранее предупреждать админи- страцию контролируемого учреждения о своем визите;

в) является недопустимым отсылочная норма ст. 16, позволяющая определять порядок осуществления контроля подзаконными актами испол- нительной власти. Действующее здесь «Положение», само по себе, возраже-

ний не вызывает, и как вариант решения данной проблемы можно предло- жить включение данного подзаконного акта в текст Закона;

г) Закон страдает многочисленными погрешностями законодательной техники и многочисленными фразеологическими ошибками, обусловленны- ми, впрочем, скорее поспешностью вносимых изменений перед вторым и третьим чтением (2008 г.), нежели «злым умыслом» силового лобби;

3) решением указанных выше проблем может явиться возвращение к первому варианту законопроекта до внесения в него поправок в процессе второго и третьего чтения.

Считаем также необходимым рекомендовать увеличение срока полно- мочий члена комиссии с трех до пяти лет. Представляется, что за краткий срок члены комиссии не успевают в достаточной мере понять специфику де- ятельности исправительных учреждений.

Следует также отметить, что, несмотря на представленную критику, мы не разделяем точку зрения правозащитников, считающих бесполезность и даже вредность этого Закона в его действующей редакции. Считаем, что в даже существующей редакции принятие данного Закона является определен- ным шагом в развитии институтов российского гражданского общества.

По нашему мнению, «право на общественный контроль» нуждается в своем большем императивном утверждении и на уровне УИК РФ. В ч. 3 ст. 23 указано, что общественные объединения оказывают содействие в работе учре- ждений и органов, исполняющих наказания. Считаем необходимым, заменить понятие «оказывают содействие» на понятие «участвуют», т.к. это больше со- ответствует сути и повышает значимость общественного движения.

В целом, в настоящее время в России сложились предпосылки определе- ния оптимального объема правомочий и форм общественного контроля, а также порядка подчиненности либо взаимодействия отдельных его институтов. По нашему мнению, потенциально возможны три модели общественного контроля в данной сфере 1) децентрализованная, 2) дуалистическая и 3) централизованная.

Первая заключается в создании автономных органов – Общественной палаты РФ, общественных советов при Минюсте России и общественных наблюдательных комиссий. Статус всех этих структур должен быть четко определен в нормативных правовых актах, все они призваны решать кон- трольные задачи на принципах самостоятельности, для этого им даны соот- ветствующие полномочия. Однако вопросы координации деятельности с дру- гими органами общественно-государственного контроля здесь определить довольно сложно, что на практике непременно приведет к дублированию и параллельности в их деятельности.

Сущность второй модели состоит в том, что создаются два достаточно влиятельных органа, которые осуществляют координацию работы опреде- ленных структур общественно-государственного контроля. Например, Обще- ственная палата РФ принимает участие в формировании общественных наблюдательных комиссий, а Совет по правам человека при Президенте РФ координирует деятельность соответствующих советов при министерствах и иных структурных подразделениях исполнительной власти.

В третьем случае (централизованная модель) организация всей системы общественно-государственного контроля осуществляется вокруг одного ор- гана – Общественной палаты РФ. Для этого на нее придется возложить функции по участию в формировании и координации деятельности не только общественных наблюдательных комиссий, но и общественных советов. При таком подходе повышается ответственность общественных объединений за более качественный отбор в состав всех органов общественно- государственного контроля, что позволит производить обоснованную их ро- тацию, повысит не только управляемость, но и целенаправленность деятель- ности субъектов контроля. Однако все это с неизбежностью приведет к уси- лению зависимости контролирующих субъектов от Общественной палаты.

Представляется, что выбор модели устройства общественно контроля за обеспечением прав и законных интересов осужденных – дело времени. В этом вопросе нет необходимости принимать кардинальных решений и вполне до-

пустима естественная эволюция. Насколько же позволяет судить настоящий момент российской истории, имеются предпосылки к формированию центра- лизованной модели общественного контроля.

Дальнейший ход работы был связан с изучением гарантий, которые по отношению к контрольно-надзорным имеют процессуальное значение.

Важнейшее значение среди этих гарантий имеет право осужденных на обращения.

Право осужденных на обращения – это закрепленное в нормах уголов- но-исполнительного законодательства и иных нормативных актов право по- давать индивидуальные либо коллективные предложения, заявления, хода- тайства и жалобы, и юридическая обязанность администрации исправитель- ных учреждений и иных государственных органов или должностных лиц рассматривать и разрешать поступившие обращения. Сущность права осуж- денных к лишению свободы на обращения заключается в том, что осужден- ный может подать обращения о нарушении его прав и законных интересов в соответствующий орган, а последний обязан их принять, рассмотреть по су- ществу и вынести законное и обоснованное решение. При этом под реализа- цией права на обращения осужденных к лишению свободы следует понимать совокупность их действий по его осуществлению, а также действий админи- страции исправительного учреждения либо иных лиц, которым адресовано обращение. Тогда как механизм реализации права на обращения – это дея- тельность осужденных, учреждений, органов государственной власти и об- щественных организаций, которая согласуется с предписаниями статей 12, 15 УИК РФ и раздела XIII Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений по осуществлению их прав и обязанностей. Содержание права осужденных к лишению свободы на обращения составляет право осужден- ных на предложение, заявление, ходатайство и жалобу.

Исходя из этого, итоговое определение обращений осужденных к ли- шению свободы формулируется нами как предусмотренные уголовно- исполнительным законодательством и иными нормативно-правовыми актами

индивидуальные и коллективные предложения, заявления, ходатайства и жа- лобы, изложенные в письменной или устной форме.

Далее был представлен дефинитивный анализ указанных форм обра- щений, позволивший нам конкретизировать их определения следующим об- разом:

1) предложение осужденного к лишению свободы – предусмотренное уголовно-исполнительным законодательством письменное или устное обра- щение, направленное в государственные органы, общественные организации и к должностным лицам, не связанное с нарушением их субъективных прав, а содержащее рекомендации по совершенствованию функционирования уго- ловно-исполнительной системы;

2) заявление осужденного к лишению свободы – предусмотренное уго- ловно-исполнительным законодательством письменное или устное обращение, направленное в государственный орган, общественную организацию или к должностному лицу по вопросам, не связанным с нарушением прав, а пресле- дующее своей целью реализацию права либо сигнализирующее о правонаруше- нии, непосредственно не затрагивающего права данного осужденного;

3) жалоба осужденного к лишению свободы – предусмотренное уголов- но-исполнительным законодательством письменное или устное обращение осужденного в государственный орган, общественную организацию или к должностному лицу, в котором сообщается о нарушении прав, свобод и закон- ных интересов, содержатся требования или просьбы об их восстановлении.

4) ходатайство осужденного к лишению свободы – предусмотренное уголовно-исполнительным законодательством обращение к администрации исправительного учреждения в орган прокуратуры, суд, к другим должност- ным лицам, с просьбой о предоставлении возможности использовать то или иное право.

С социологической точки зрения обращения осужденных представляют собой ценный эмпирический материал, позволяющий дать качественную

оценку режиму законности в местах исполнения наказаний, увидеть основ- ные проблемы в сфере соблюдения прав и законных интересов осужденных.

Общая социологическая характеристика реализуемости права осуж- денных на обращение сводится к следующим данным: 17,8% осужденных вообще не знают о наличии у них права на обращение; 33% - сообщили, что при использовании ими права на обращение они столкнулись с его наруше- ние со стороны администрации исправительного учреждения; 11,1% - сооб- щили, что данное право представляется им довольно важным, и они имеют собственные предложения по совершенствованию его обеспечения. Приори- тетность использования права на обращение такова. 23,7% осужденных за- явили о приоритетном использовании права на обращения в целях обжалова- ния приговора. 27,1% - в целях обжалования незаконных действий админи- страции, исправительного учреждения. Наибольшее же число осужденных (42,3%) сообщили, что использовали право на обращение в целях не связан- ных с обжалованием каких-либо незаконных действий¹.

Давая дифференцированную социологическую оценку, мы исходили из следующей классификации обращений:

1) обращения осужденных в сфере применения основных средств исправления;

2) обращения осужденных в сфере их бытового и медицинского обеспечения;

3) обращения осужденных к лишению свободы, связанные с изменением условий содержания и освобождением от отбывания наказания.

По данным социологических исследований, обращения, связанные с применением основных средств исправления, от общего числа обращений составляют более половины – 73,27%. При этом самый большой процент в этой группе составляют обращения, связанные с режимом исполнения нака- зания. Далее, с большим отрывом, следуют обращения, связанные с измене- нием условий содержания и освобождением от отбывания наказания, при чем обращения, связанные с изменением условий, здесь явно доминируют.

¹ См.: Приложение 2.

Обращения в сфере бытового и медицинского обеспечения составляют 22,28%. При этом какой-либо явно доминирующей разновидности обраще- ний выделить здесь не представляется возможным.

Обращения по поводу освобождения от отбывания наказания в общей сложности составляют 4,52%. При этом обращения, связанные с условно- досрочным освобождением от отбывания наказания, здесь явно доминируют

– 3,17%, тогда как на долю обращений, связанных с применением амнистии и помилования, приходится 1,35%.

Анализ норм уголовно-исполнительного права, регламентирующих право осужденного на обращения, выявил ряд противоречий с конституци- онными принципами, вытекающими из ст. 33 Конституции РФ, на основании чего были сформулированы следующие предложения по внесению измене- ний в уголовно-исполнительное законодательство:

1) часть 4 статьи 12 УИК РФ целесообразно изложить в следующей ре- дакции: «Осужденные имеют право обращаться с индивидуальными и кол- лективными предложениями, заявлениями, ходатайствами и к администра- ции учреждения или органа, исполняющего наказания, в вышестоящие орга- ны управления учреждениями и органами, исполняющими наказания, суд, ор- ганы прокуратуры, органы государственной власти и органы местного са- моуправления, общественные объединения, а также в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека»;

2) часть 1 статьи 15 УИК РФ в следующей редакции: «Осужденные мо- гут направлять индивидуальные и коллективные предложения, заявления, ходатайства и жалобы»;

3) подпункт 7 пункта 11 главы III Правил внутреннего распорядка ис- правительных учреждений, регламентирующий право осужденных на обра- щения с предложениями, заявлениями, ходатайствами и жалобами, после слова «обращаться» дополнить словами: «с индивидуальными и коллектив- ными предложениями, заявлениями, ходатайствами и жалобами…», далее по тексту;

4) главу XIII Правил внутреннего распорядка исправительных учре- ждений дополнить пунктом 67 следующего содержания: «Осужденным предоставляется право на обращение с коллективными предложениями, за- явлениями, жалобами и ходатайствами в письменной форме».

Кроме того, в действующем законодательстве не в полной мере разра- ботаны сроки рассмотрения предложений, заявлений, ходатайств и жалоб осужденных, что является существенным пробелом в УИК РФ, так как отсут- ствие строгой процессуально-процедурной регламентации приводит к рас- пространенному нарушению – затягиванию рассмотрения обращения по су- ществу. В этой связи предлагаем ч. 6 ст. 15 УИК РФ изложить в следующей ре- дакции: «Органы и должностные лица обязаны рассмотреть обращения осуж- денных в следующие сроки: а) в течении трех дней для обращений адресованных администрации учреждений и органов, исполняющих наказании; б) в срок до семи дней для обращений, рассмотрение которых входят в компетенцию начальника учреждения и органа, исполняющего наказания; в) обращения, разрешение которых входит в компетенцию иных инстанций направляются туда не позднее семи дней. Указанные сроки исчисляются с момента приема и регистрации обращения».

Считаем также целесообразным дополнительно регламентировать не только сроки рассмотрения обращений осужденных, но и сроки исполнения принятых решений, для чего дополнить ч. 6 ст. 15 УИК РФ следующим пунк- том: «Решение, принятое по обращению осужденного, должно быть исполнено в установленные законом (иным нормативно-правовым актом) сроки».

Определенные проблемы правового регулирования имеет такой вид обращений осужденных как ходатайство. Указанная проблема состоит в том, что основные права осужденных регламентируются ст. 12 УИК РФ, в кото- рой ч. 4 отражает право на обращения, но не указывает ходатайство как вид обращения, что, по сути, лишает осужденных права на обращение с ходатай- ством. Представляется необходимым восполнить данный пробел и включить

ходатайство в общий перечень обращений осужденных приводимый ч. 4 ст. 12 УИК РФ.

Как было отмечено выше, обращения осужденных могут быть не толь- ко письменными, но и устными, в том числе сделанными по телефону. Право осужденных на телефонное обращение никем не оспаривается и, в целом, яв- ляется общепризнанным. Однако действующее российское законодательство фактически не регламентирует данное право осужденного, не делая никаких различий между правом на телефонные разговоры в целом и правом на об- ращение по телефону. В этой связи нами предлагаются следующие измене- ния законодательства:

а) ч. 2 ст. 15 УИК РФ после первого предложения дополнить предло- жением следующего содержания: «Устные обращения могут осуществ- ляться, в том числе и посредством телефонных переговоров»;

б) ч. 3 ст. 92 УИК РФ и п. 89 раздела XV Правил дополнить словами:

«... а также в случаях, когда телефонные переговоры осуществляются с це- лью реализации права на устное обращение»;

в) ч. 5 ст. 92 УИК РФ сформулировать в следующей редакции: «Теле- фонные разговоры осужденных могут контролироваться персоналом испра- вительных учреждений, за исключением тех, которые осуществляются с целью реализации права на обращение»;

д) раздел XIII Правил дополнить пунктом: «Устные обращения осуж- денные могут осуществлять, в том числе, и посредством телефонных пере- говоров»;

е) с целью обеспечения конфиденциальности телефонных обращений п. 86 раздела XV Правил дополнить словами: «... кроме осуществляемых с целью реализации права на обращение».

Помимо этих конкретных предложений по совершенствованию законо- дательства, органам и учреждениям, исполняющим уголовные наказания, представляется необходимым регулярно проводить беседы с осужденными, в которых уделять особое внимание оформлению обращений, а также порядку

их направления и соблюдению очередности инстанций, в адрес которых направляются обращения.

Следующей гарантией обеспечения прав осужденного является его право на процессуальную защиту на стадии исполнения наказания. Процес- суальная защита на стадии исполнения наказания с научной точки зрения представляется нам довольно проблемной, хотя основная проблема здесь но- сит скорее субъективный характер, заключающийся в междисциплинарном положении защиты на данной стадии. Строго говоря, эта защита является разновидностью процессуальной деятельности в рамках уголовного судопро- изводства, и ее следует отнести к предмету уголовного процесса. Однако в отличие от защиты на предыдущих стадиях процесса, защита на стадии ис- полнения наказания имеет принципиально иную природу, она здесь связана не столько с состязательностью (защитой от государственного обвинения), сколько с отстаиванием законных интересов осужденного, связанных с ре- жимом исполнения наказания. Отстаивание этих интересов характеризуется скорее уголовно-исполнительными аспектами, нежели чисто уголовно- процессуальными. Однако уголовно-исполнительное право (как наука) фак- тически не занимается этой проблематикой, считая ее выходящей за рамки своего научного предмета. Что же касается уголовного процесса, то работ, специально посвященных данной проблеме, здесь весьма не много, что, как представляется, обусловлено иной природой данной стадии, лишенной свое- го «обвинительного содержания».

Между тем процессуальная защита осужденного на стадии исполнения наказания является важнейшей процессуальной гарантией его правового статуса

– процессуальной формой реализации такой гарантии как судебный контроль.

В этой связи довольно ошибочной представляется позиция, отождеств- ляющая правовую защиту и юридическую помощь. Эти понятия не совпада- ют не только по объему, но и по содержанию. По нашему мнению, защита на стадии исполнения наказания (как и на предыдущих стадиях) не может быть сведена только к представительству интересов осужденного в суде и дру-

гих органах государственной власти. Выше мы старались доказать, что при- рода уголовного процесса (в том числе и на стадии исполнения наказания) такова, что предполагает наличие ситуаций, в которых защитник фактически действует от своего имени, а не от имени обвиняемого или осужденного.

В то же время, если исходить из строгого толкования соответствующих норм УПК РФ (ст. 399) и УИК РФ (ст. 78), то можно сделать вывод, что, в отличие от более ранних стадий, на стадии исполнения приговора законода- тель исходит лишь из представительной функции адвоката (защитника). Без- условно, в этом есть определенная логика. После вынесения приговора ос- новной вопрос уголовного процесса о виновности или не виновности подсу- димого является уже решенным. На стадии исполнения наказания формально уже нет стороны обвинения, следовательно, нет необходимости и в состяза- тельности. Здесь есть лишь «технические вопросы», но нет спора с обвине- нием, и решение этих вопросов сводится к убеждению суда в целесообразно- сти или нецелесообразности реализации того или иного режима исполнения назначенного наказания.

Однако, рассмотренная нами судебная практика говорит скорее об об- ратном. Многие вопросы, касающиеся исполнения обвинительного пригово- ра, выходят за рамки «чисто технических» и де-факто продолжают нести в себе волевые аспекты обвинения. При этом, если исходить из того, что сущ- ность правозащитной функции сводится к противостоянию возможного про- извола со стороны государства, то функция эта полностью сохраняет себя и на стадии исполнения наказания.

Правозащитные действия в стадии исполнения наказания направлены на реализацию позиции осужденного, которая может выражаться в следующем:

1) в стремлении не признавать исполняемый приговор законным и обоснованным и добиваться его пересмотра в свою пользу;

2) в стремлении полностью или частично не признавать отрицательную оценку его действий и поведения;

3) в стремлении смягчить отбываемое наказание, воспользоваться предусмотренными законом льготами при реализации наказания.

В каждом из рассмотренных случаев правозащитная деятельность предназначена для отстаивания прав и законных интересов осужденного, установления истинного значения фактов, что в свою очередь предполагает строгую определенность предмета и объекта защиты.

Предмет правозащитной деятельности на стадии исполнения наказа- ния составляют обстоятельства, служащие основанием для полного или ча- стичного освобождения от наказания, либо для смягчения наказания, или для отклонения требований о замене назначенного наказания более тяжким, о переводе в места лишения свободы с более суровым режимом отбывания наказания, а также обстоятельства, установление которых требуется для раз- решения сомнений и неясностей, возникающих при приведении приговора в исполнение.

Объект защиты на стадии исполнения наказания составляют права и интересы осужденных, на отстаивание которых направлена правозащитная деятельность на данной стадии. При этом следует отметить, что объектом защиты в судопроизводстве по исполнению наказания являются не только реально нарушенные субъективные права осужденного, но и мнимо нару- шенные. Последние являются объектом защиты в стадии исполнения наказа- ния в силу необходимости установления наличия или отсутствия нарушения. Кроме того, в объект защиты в судопроизводстве по исполнению наказания, на наш взгляд, следует включать все субъективные права осужденного, в том числе, и ненарушенные, с целью устранения предпосылок возможного их нарушения. Вместе с тем, право на защиту в стадии исполнения наказания распространяется не на весь объект защиты осужденного, а лишь на ту его часть, которая не противоречит общественным интересам и способствует всестороннему, полному и объективному исследованию обстоятельств дела в судопроизводстве.

В целом, предлагается определить процессуальную защиту осужденно- го как совокупность процессуальных действий осужденного и его защитника, направленных на достижение желаемого для осужденного результата, отста- ивание как нарушенных, так и могущих быть нарушенными прав и законных интересов.

В представленной работе нами были предложены следующие практи- ческие рекомендации в сфере конкретизации процессуального статуса адво- ката (защитника) на стадии исполнения наказания.

Во-первых, необходимо привести в соответствие с Конституцией РФ действующий УПК РФ, обозначив в качестве принципа уголовного процесса, право осужденного на защиту. Для этого предлагается изложить п. 1 ст. 16 в следующей редакции: «Подозреваемому, обвиняемому и осужденному обес- печивается право на защиту…», далее по тексту.

Во-вторых, необходимо особо оговорить в УПК РФ обязанность суда обеспечить участие защитника в стадии исполнения наказания, когда об этом ходатайствует осужденный. Для этого предлагается дополнить ст. 399 сле- дующим положением: «Суд обязан обеспечить осужденному возможность защищаться установленными и незапрещенными средствами и способами, в том числе обеспечить участие защитника в стадии исполнения приговора, когда об этом ходатайствует осужденный либо его родственники».

В-третьих, необходимо предусмотреть в УПК РФ комплекс прав адво- ката (защитника) в стадии исполнения наказания. Для этого предлагается до- полнить главу 47 самостоятельной статьей – «Участие защитника при рас- смотрении судом вопросов, связанных с исполнением приговора», сформули- ровав ее в следующей редакции:

«Защитник, участвующий в судопроизводстве по исполнении пригово- ра, инициирует производство по исполнению приговора, знакомится с мате- риалами исполнительного производства, представляет доказательства, принимает участие в их исследовании, заявляет ходатайства и отводы, за- дает вопросы участникам процесса, высказывает свое мнение по возникаю-

щим в судебном заседании вопросам, излагает суду соображения защиты по существу разрешаемого им вопроса.

Наличие ордера управомачивает защитника на свидание с осужден- ным, содержащимся в местах лишения свободы.

Защитник вправе защищать любые законные интересы осужденного, в том числе не связанные непосредственно с вопросами, разрешаемыми судом в этой стадии».

В-четвертых, в главе 47 УПК РФ следовало бы предусмотреть случаи обязательного участия защитника в судопроизводстве по исполнению нака- зания по делам о переводе осужденных, достигших совершеннолетия, в ко- лонии общего режима, а также по делам осужденных, не владеющих языком, на котором ведется судопроизводство.

В пятых, принимая во внимание ограниченные возможности осужден- ного к лишению свободы по реализации своих прав, представляется необхо- димым предоставить возможность самостоятельного обращения адвоката с ходатайством по поводу защиты прав осужденного. Считаем необходимым дополнить ст. 399 УПК РФ следующим положением: «Адвокат осужденного вправе самостоятельно обращаться в суд с ходатайством о рассмотрении вопросов, возникающих в процессе исполнения приговора».

Представляется, что вопрос о принятии такого ходатайства к рассмот- рению должен решаться судом, исходя из фактических обстоятельств той или иной ситуации. Считаем нецелесообразным законодательное выделение слу- чаев, обязывающих принять суд это самостоятельное ходатайство адвоката к своему рассмотрению.

Освещение вопроса о процессуальном статусе адвоката осужденного к лишению свободы довольно тесно связано с организационными проблемами предоставления адвокатских услуг.

Выше мы выделили следующие организационные проблемы осуществ- ления правовой защиты осужденных к лишению свободы:

– техническая недоступность правозащитных услуг по причине про- странственной удаленности многих учреждений исполнения наказаний, тогда как по данным Министерства юстиции РФ за 2008 г. в 408 районах нашей страны адвокатуры нет вообще;

– проблемы, связанные с оплатой правозащитных услуг;

– организационно-правовые проблемы, а именно, проблема получения разрешения на свидание с адвокатом, временные ограничения этих свиданий, проблема конфиденциальности.

Исходя из фактического положения дел, мы не видим возможности сколь-либо эффективного решения первых двух проблем посредством внесе- ния изменений в законодательство. Эти проблемы относятся к плоскости не специальных (юридических) гарантий, а к общим гарантиям (прежде всего экономическим и социальным). Право не может быть выше реально суще- ствующих общественных отношений и не в состоянии кардинально поменять их устоявшуюся природу. Неразвитость транспортной и иной технической инфраструктуры в отдаленных районах нашей страны является экономиче- ской проблемной, а не проблемой уголовно-исполнительного законодатель- ства. Точно также обстоит дело и с проблемой бесплатных юридических услуг осужденным, которая упирается не столько в детали уголовно- исполнительного законодательства, сколько в социальную политику государ- ства и устоявшиеся правила оказания юридической помощи на рынке юри- дических услуг. В какой-то мере, решению выше указанных проблем может способствовать более тесное сотрудничество органов, ведающих исполнени- ем наказания и адвокатуры. С этой целью целесообразно закрепление адвока- тов за исправительными учреждениями, либо, по крайней мере, организация дежурства. Кроме того, не видя концептуальной возможности организовать адекватное предоставление бесплатной юридической помощи, считаем необ- ходимым, дополнительно, гарантировать ее получение несовершеннолетни- ми, для чего дополнить п. 8. ст. 12 УИК РФ следующим положением: «Несо- вершеннолетним, отбывающим наказание в учреждениях уголовно-

исполнительной системы, такая помощь оказывается бесплатно в порядке, установленном соответствующим постановлением Правительства Россий- ской Федерации».

Иначе обстоит дело с организационно-правовыми проблемами, главное направление решения которых видится в усилении контрольно-надзорных гарантий за соблюдением режима уголовных наказаний и, прежде всего, су- дебного и общественного контроля.

Предлагается также более жесткая регламентация ответственности орга- нов и должностных лиц за не предоставление (несвоевременное предоставле- ние) запрашиваемых адвокатом документов и других материалов, по средствам внесения соответствующих изменений в п. 1 ч. 3 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и ст. 19.7 Кодекса об административных нарушениях Российской Федерации.

Последняя из рассмотренных в представленной работе гарантий обес- печения правовой защиты – предоставление квалифицированной юридиче- ской помощи осужденным к лишению свободы.

В объективном смысле право на получение осужденными к лишению свободы квалифицированной юридической помощи представляет собой меж- отраслевой правовой институт, включающий совокупность норм конститу- ционного, уголовно-исполнительного, иных отраслей права, регулирующих обеспечение конституционного права каждого осужденного на получение квалифицированной юридической помощи в пенитенциарной сфере.

Право осужденных на квалифицированную юридическую помощь в субъ- ективном смысле есть гарантированные конституционными и иными правовыми нормами вид и мера возможного поведения субъекта в удовлетворении такого блага, как получение юридической помощи. При этом данному праву корреспон- дирует обязанность государства обеспечить его реализацию.

В целом, право осужденных к лишению свободы на юридическую по- мощь определяется нами, как закрепленная в законодательстве возможность получения необходимой, своевременной юридической помощи в местах ис-

полнения наказания от лиц, обладающих специальными познаниями, в целях содействия в реализации и защите прав осужденных, а также предотвраще- ния незаконного их ограничения.

Представляется, что специфика процессуальных аспектов оказания юридической помощи осужденным к лишению свободы должна восприни- маться не как наличие законодательно установленных барьеров, а как необ- ходимость установления дополнительных механизмов, направленных на пре- одоление объективно неизбежных затруднений, связанных с режимом данно- го вида наказания.

Юридическая наука выделяет три основные формы оказания юридиче- ской помощи 1) консультирование, 2) составление юридически значимых до- кументов, 3) представительство интересов в суде и других органах государ- ственной власти. Представляется, что преломление этих форм через специ- фику правового статуса осужденного к лишению свободы не вносит в них каких-либо новых существенных особенностей. Специфика оказания юриди- ческой помощи осужденным к лишению свободы сводится не к ее формам, а к способам предоставления. Принимая во внимание изоляцию от общества данной категории осужденных, эти способы неизбежно испытывают на себе ряд ограничений, которые, однако, ни в коем случае нельзя рассматривать как цель данного уголовного наказания.

Выше мы рассмотрели следующие способы оказания юридической по- мощи данной категории граждан: 1) получение юридической помощи по те- лефону, посредством реализации права осужденного на телефонные перего- воры; 2) получение юридической помощи посредством реализации права осужденного на переписку; 3) получение юридической помощи посредством предоставления свиданий с адвокатом.

В отношении первых двух способов следует отметить концептуальное несовершенство действующего уголовно-исполнительного законодательства РФ (прежде всего УИК РФ), которое рассматривает право осужденного на по- лучение юридической помощи по телефону или посредством переписки именно

как разновидность их общего права на телефонные переговоры и переписку. Между тем природа этих прав совершенно разная. В первом случае целью вы- ступает юридическая помощь, во втором – поддержание социальных связей осужденного с внешним миром. В первом случае режим исполнения наказаний не может специально предусматривать своей целью ограничение этого права, во втором – это ограничение выступает в одном из аспектов цели наказания – его карающего воздействия.

В этой связи, как уже отмечалось, мы предлагаем строго дифференцировать эти права и способы их реализации, для чего в четвертом разделе УИК РФ пред- ставляется целесообразным предусмотреть самостоятельную главу – «Обеспече- ние правовой защиты осужденных к лишению свободы». Помимо этого, принимая во внимание существенную специфику оказания и получения юридической по- мощи осужденным к лишению свободы, а также в целях приведения российского законодательства в соответствие с международными стандартами, в УИК РФ представляется необходимым предусмотреть специальную статью – «Правовая помощь осужденным к уголовным наказаниям в виде лишения свободы». Нами предлагается следующая редакция указанной статьи: «Осужденные имеют право на получение квалифицированной юридической помощи. Ограничение прав осуж- денных на получение юридической помощи допустимо лишь в исключительных случаях прямо указанных в законодательстве. Осужденные могут советоваться по любым правовым вопросам с юристом по своему выбору и за свой счет. В обя- занности администрации входит полное и своевременное информирование осуж- денных о праве на получение бесплатной юридической помощи. Получение юриди- ческой помощи носит конфиденциальный характер. Осужденные к лишению сво- боды имеют неограниченный доступ к документам и иным материалам, касаю- щихся судебно-следственных действий совершенных в их отношении».

Следует отметить, что де-факто основным способом предоставления юридической помощи осужденным является его право на свидания с адвока- том. В отличие от свидания с родственниками (иными лицами), имеющими ряд ограничений, являющихся составной частью режима исполнения наказа-

ния, свидания с адвокатом не могут иметь каких-либо временных ограниче- ний и должны быть организованы, исходя из принципа конфиденциальности. Однако, выступая против каких-либо ограничений на свидание с защитником в период исполнения наказания, необходимо предвидеть открывающиеся возможности для злоупотребления этим правом со стороны осужденного. Последний в этом случае получает возможность использовать свое право на свидания с защитником не только для получения юридической помощи, но и для иных целей, сводящихся к установлению «связей с внешним миром», что следует рассматривать как нарушение режима исполнения уголовного нака- зания. Кроме того, осуществление каких-либо контрольных полномочий со стороны администрации с учетом требований конфиденциальности будет в этом случае крайне затруднительным.

Поэтому, настаивая на необходимости отмены ограничений в данной сфере, мы являемся противниками расширения круга возможных субъектов по оказанию юридической помощи осужденному к лишению свободы. По нашему мнению, в качестве этого субъекта здесь может выступать только адвокаты. Как корпоративная организация адвокатура имеет довольно ши- рокие возможности по профессиональному контролю за деятельностью своих членов, вплоть до прекращения статуса адвоката. В этой связи считаем необ- ходимым предусмотреть отдельную процедуру рассмотрения жалоб админи- страции исправительных учреждений, внесенных в адвокатскую палату через орган государственной власти, уполномоченный в области адвокатуры, свя- занных с основаниями, дающими возможность предположить наличие зло- употреблений правом на свидания и другими нарушениями норм профессио- нальной этики.