Торговая регистрация

Удинцев. Русское торгово-промышленное право, стр. 243 сл. — Voiderndorff в Endemann's Handbuch, I, § 57, 58 —Cosack, Lehrbuch, § 2. — Randa. Das Oesterreich.

После, того, как высочайшим повелением от 24 марта 1882 г. признано было необходимым приступить к пересмотру нашего торгового законодательства и выработать новое торговое уложение, было решено начать с пересмотра тех частей этого законодательства, которые в этом особенно нуждаются для того, чтобы таким образом удовлетворить наиболее насущным потребностям нашего торгового оборота.

В числе этих вопросов был выдвинут вопрос о торговой регистрации; он безусловно заслужил такое более внимательное к себе отношение.

В 1883 г. был составлен предварительный проект положения о торговой записи, разосланный на заключения коммерческих, судов, купеческих и городских управ, биржевых комитетов и прочих совещательных по торговле учреждений. На проект поступил целый ряд отзывов.

По получении всех этих отзывов первоначальный проект был вновь подвергнут переработке, и к 1887 г. был составлен новый проект.

Однако, и этот проект не получил законодательной санкции. Мало того, он остался очень мало известным, и основные начала, положенные в основу, подверглись серьезной критике при новом рассмотрении проекта в министерстве. В результате получился еще один проект —1889 г., в основу которого положены совершенно иные начала.

Дальнейшего движения разработка этого важного закона не получила.

А между тем без правильной постановки торговой регистрации вся организация торгового оборота должна быть признана незаконченной, дефектной.

Так, существование торгового дома при отсутствии торгового регистра не может быть признано в достаточной мере обеспеченным.

Этим задачам отвечает торговая регистрация.

Потребность в широкой гласности настолько велика и в такой мере сознается самим купечеством, что и по частной инициативе производилось оглашение известных фактов, особенно существенных для торговли. Собственно, для этого служат циркуляры, объявления, выставляемые в публичных местах, собраниях купечества и т. п.

Естественно, однако, что такие случайные записи далеко не достигали тех задач публичности, которые при этом преследовались. Было необходимо, чтобы какой-либо орган публичной власти взял в свои руки упорядочение дела опубликования тех фактов, которые имеют серьезное юридическое значение для всего оборота. Происхождение торговой регистрации, как, правильно организованного института, тесно связано с гильдейскими матрикулами (Zunftmatrikel) средних веков которые, первоначально служили целям внутреннего порядка, а не публичности. Но очень рано и эта вторая задача естественно присоединилась к первой203.

К сожалению, несмотря на такую давность обычая опубликования некоторых фактов, важных для торгового оборота, не сложилась достаточно определенная практика, преемственно переходящая от народа к народу, которая дала бы возможность образоваться вполне определенным нормам, регулирующим торговый регистр. Быть может, это в значительной степени обусловливается тем, что ведение торговых регистров тесно связано с организацией органов публичной власти, которые эти регистровые списки частью взяли под свое покровительство, частью их завели. Являясь частью публично-правовых функций государственной власти или совершенно автономных организаций, практика торговой регистрации не могла свободно переходить из страны в страну.

Французский кодекс знал эту регистрацию (как и торговую фирму) только для товариществ.

Наше законодательство стоит на французской точке зрения. Положение регистрации у нас особенно неудовлетворительно — оно ведется при купеческой или городской управах, которым не преподано никаких руководящих начал и которые сами в такой мере лишены всякой инициативы, что ждать от них какого-либо творчества нет никакой возможности.

Совершенная случайность постановлений нашего закона, регулирующих торговую регистрацию, быть может, лучше всего характеризуется тем, что в то время, как внесение в торговый регистр договоров полных товариществ и товариществ на вере обязательно, — для акционерных компаний, равно как и для разных форм товариществ потребительных, кредитных, и производительных, нет не только обязанности, но даже и возможности внести себя в торговый регистр.

Достаточным оправданием недостатков наших постановлений по вопросу о регистре не может служить и ссылка на французское законодательство уже потому, что в самой Франции недостатки законов о торговом регистре получили самое широкое признание, и требования реформы настойчиво раздаются в деловых сферах. Требования реформ, вследствие домогательств Chambres syndicates были выставлены в Congres internationaux de la propriete industrielle в 1902 и 1908 гг., вследствие чего Г Association francaise pour la protection de la prop^te industrielle выработала соответствующий законопроект.

К тому же относительно Франции необходимо иметь в виду, что недостатки общих постановлений о регистре частью смягчаются там наличностью особых постановлений о специальных регистровых списках. Таковы регистровые списки ограничений правоспособности и установления опеки (d'interdiction ou de nomination de conseil judiciaire), отказов от наследства, патентов на разного рода открытия и их уступок, фабричных марок, их продажи и залога, продажи и залога торговых предприятий204.

Реформа торгового регистра нужна у нас и потому, что ее неудовлетворительное состояние является серьезным тормозом для целого ряда других реформ. Комиссия по составлению гражданского уложения выработала (и притом довольно давно) проект обязательственного права, как, известно, охватывающего и торговые отношения. Таким образом, она выработала ряд институтов, правильное функционирование которых совершенно невозможно без регистрации. Проект при этом исходит из предположения о том, что регистрация существует (ст. 648, 658 672, 695, 741) на началах концентрации всей регистрации в вотчинных установлениях, основная задача которых, как проектирует это та же комиссия, служить целям ипотечного кредита. Таким образом, получается, во всяком случае, совершенно ненормальное явление: при обсуждении проекта 5 книги гражданского уложения может оказаться предрешенным столь важный вопрос, как торговая запись, без предварительного его обсуждения. Само собой, такой способ решения вопроса отнюдь не соответствует его огромному значению в деле торгового кредита. Министерства торговли и промышленности и министерство финансов, которым должны быть особенно близки интересы этого кредита, должны до обсуждения проекта 5 книги окончательно выяснить вопрос об этой новой организации торговой записи.

Вероятно, однако, опасность быстрого принятия проекта нового гражданского уложения у нас не особенно велика. Поэтому практическое значение опасности, заключающейся в том, что этот проект предполагает существование торговой регистрации, основания которой специально еще не обсуждены, не особенно значительна.

Подходя с той же точки зрения к рассмотрению основных вопросов торговой регистрации, Луберс205 говорит, что задачи, возлагаемые нами на торговый регистр, могут быть сведены к трем группам: 1) регистр должен быть средством опубликования, органом, благодаря которому то или иное доводится до сведения всех заинтересованных; 2) он является способом передачи торговых фирм, весьма желательной при условии соблюдения известных гарантий; 3) он является практическим и надежным способом различения купца и не купца, — различения, создающего такие трудности и для теории, и для практики.

Нам представляется, что цель регистра намечена при этом слишком казуистично. Она слишком пригнана к разрешению тех специальных практических задач, которые в настоящий момент выдвинул деловой оборот Франции. В самом деле, что касается задачи различения купцов и не купцов помощью разделения на лиц, внесенных в торговый регистр и в этот регистр не внесенных, то, во-первых, практическое значение этого критерия автором несколько преувеличивается. Он и сам признает, что трудность разграничения этим не устраняется, только момент разграничения устанавливается с определенностью, и раз вопрос для каждого данного случая уже выяснен, то дальнейшие споры тем самым устраняются.

Правда, самый факт внесения в торговый регистр налагает на лицо, зарегистрировавшее себя в качестве купца, известные обязанности по отношению к третьим лицам, положившимся на эту запись. Но в этом нет ничего специфически свойственного именно этой записи. Совершенно такой же характер имеют и другие записи, напр., согласно германскому праву внесение назначения кого-либо прокуристом. Точно также и вторая особенность торгового регистра, указываемая Луберсом, его приспособленность к обеспечению возможности отчуждения торговых фирм, не есть какое-либо специфическое преимущество торгового регистра; все дело тут сводится к тому, что возникновение тех или других юридических отношений законодатель может связывать с фактом их внесения в торговый регистр. В настоящее время Францию, действительно, наиболее интересует необходимость надлежащим образом организовать возможность отчуждения и залога торговых предприятий; удобным для этого средством является требование внесения соответствующих договоров в регистр. Но в таком же положении находятся и другие сделки. Поэтому при принципиальном выяснении значения торгового регистра нет оснований выделять регистрацию сделок с торговой фирмой.

Нам кажется более правильным, идя по пути выяснения понятия торговой регистрации более широко поставить вопрос, именно выяснить основные задачи торгового регистра в деловом обороте.

Основная задача торговой записи заключается в том, чтобы известные факты предавать гласности. Торговый ре- гистр, торговая запись, как показывают самые термины, не предназначены, в силу своей основной цели, к тому, чтобы создавать новые правоотношения.

Поэтому нормальным представляется нам, чтобы, как это и постановлено в ст. 15 Германского торгового уложения, факты, занесенные в запись, признавались известными всем третьим лицам, чтобы, с другой стороны, факты, подлежащие регистрации, не могли быть противопоставляемы третьим лицам, до тех пор, пока они не зарегистрированы, если только нельзя будет доказать, что факты эти не только могли быть известны этим лицам, но и действительно были им известны. Мы говорим, что таков нормальный порядок вещей. Однако в известных случаях законодатель может придавать записи, ввиду особенностей этих случаев, решающее значение, связывая с самой записью наступление известных юридических последствий. Это бывает во всех тех случаях, когда, по тем или иным соображениям, законодатель желает участия органа публичной власти в возникновении того или другого отношения, когда желательно, чтобы наличность тех или иных обстоятельств, которые законодатель считает обязательными для возникновения известных отношений, была установлена органом правительственной власти прежде, нежели путем внесения в регистр этих отношений они получили широкую огласку. Это бывает по преимуществу в тех случаях, когда эти отношения приобретают большее значение для обширного круга лиц. Так, для действительности возникновения акционерной компании необходимо, чтобы устав ее отвечал известным условиям, содержал в себе известные постановления, чтобы занесению в регистр предшествовало учредительное собрание, которое опять-таки должно отвечать известным требованиям, должно выполнять известные формальности. Так как третьи лица в огромном большинстве случаев совершенно лишены возможности проверять соблюдены ли все эти требования, то законодатель и возлагает обыкновенно на орган, заведующий внесением записи в регистр, их проверку, и толь- ко в том случае, если они выполнены, акционерная компания подлежит внесению в регистр.

Таким, образом, соблюдение этого рода требований закона гарантируется тем, что в случае невнесения этих фактов в запись7 желательные последствия или вовсе не наступают, или же наступают прямо противоположные последствия. Так, согласно германскому торговому уложению, акционерные компании и коммандитные компании на акциях возникают лишь с момента их внесения в регистр. Изменение уставов этих компаний лишено юридического значения занесения изменений в регистр. Вкладчик в товариществе на вере отвечает как полный товарищ за все действия, предпринятые до внесения этого товарищества в регистр. Далее, давность по претензиям против товарищей начинает течь не с момента прекращения товарищества или выхода товарища из товарищества, но с момента занесения этих фактов в регистр. Совершенно аналогичны и постановления нашего проекта обязательственного права относительно возникновения акционерных компаний (ст. 745, 749), относительно товариществ на вере (ст. 696, 704 п. 3), по вопросу о начале течения давностного срока по претензиям к товарищам прекратившихся товариществ или вышедших из товарищества (ст. 689, 799).

Такое конститутивное значение занесения факта в торговую запись является все же исключением, которое должно быть особо оговорено. Притом ЭТИ случаи должны быть предусматриваемы в тех отделах законодательства, которые регулируют соответствующие институты. Общая задача торговой записи — это общеизвестность определенного рода фактов и правоотношений. В этих целях необходимо, чтобы факты, внесенные в запись, имели обязательное значение по отношению к третьим лицам, чтобы те, кто запись учинил, не могли затем возражать, что, напр., в запись вкралась какая- либо ошибка, что действительность не соответствует тем данным, которые ими занесены в запись. С другой стороны, так как запись общедоступна, и каждый может легко с нею озна- комиться, то естественно, что и третьи лица лишаются права ссылаться на то, что факты, занесенные в запись, остались им неизвестны, поскольку они не могут доказать, что запись и не могла им быть известна. Таковы естественные -пределы нормального значения торговой записи. Такова система и германского торгового уложения (ст. 15), австрийского торгового уложения (ст. 25), венгерского торгового уложения (ст. 9, 19).

На этой, как нам кажется, совершенно правильной точке зрения стоит, и первоначальный проект министерства финансов.

Статья 5 в общем повторяет основную идею ст. 15 германского торгового уложения. Однако эта статья более точно передает основную идею записи, заключающуюся именно в том, что она сама по себе не придает особого юридического значения зарегистрированному факту, но лишает лиц, эту запись учинивших, права противопоставлять третьим лицам ка- кие-либо возражения, основанные на оспаривании содержания записи. По существу, быть может, мало отличными, но, во всяком случае, менее точными, представляются выражения ст. 5 проекта, говорящей о том, что «статьи, внесенные в торговую запись, вступают в действие по отношению к третьим лицам»...

При таком изменении редакции исчезает, как нам кажется, еще и другая особенность ст. 1 германского торгового уложения. Именно, статья эта точно указывает, что невнесение в запись факта, который по закону подлежит внесению, влечет за собой лишь то невыгодное последствие для лица, которое было обязано учинить запись (in dessen Angelegenheiten), что оно лишается права противопоставить третьему лицу ссылку на этот факт, если только не может быть доказано, что это третье лицо его знало. Между тем, согласно буквальному смыслу проекта, как будто речь в этом случае идет не только о возможности или невозможности делать возражения, и притом лишь со стороны определенных лиц, но об объективном существовании зарегистрированных фактов. Менее удовлетворительны постановления второго проекта по этому вопросу. Ст. б гласит, что «со дня внесения (заведения) в запись заведение считается открытым», а следующая статья говорит: «принадлежность заведения определяется единственно по сведениям, записи». Но это значит идти слишком далеко. Нет оснований изменять те отношения, которые в действительности должны вытекать из действий контрагентов из коих один, напр., продал, а другой купил фирму, только потому, что в запись почему-либо вкралась неправильность, подлежащая исправлению (само собой, с соблюдением интересов третьих лиц). Далее, неужели третьи лица имеют абсолютное право ссылаться на запись по вопросу о принадлежности фирмы даже и в том случае, когда им было известно, что запись не соответствует действительности? Мы, впрочем, думаем, что имеем дело с неточностью редакции проекта. В пользу такого предположения говорит то обстоятельство, что в постановлении проекта относительно значения внесения «распоряжения» в запись прямо сказано (ст. 30), что третьи лица могут полагаться на выписку из записи и совершать с означенным в выписке распорядителем сделки до тех пор... пока третьему лицу не станет известно о прекращении означенного в выписке распоряжения; такая известность должна быть доказана».

Действительно, принципиально возможна только одна постановка записи, — та, о которой мы уже говорили выше и которую Endemann формулирует следующим образом: «запись предназначена не для того, чтобы создавать права, она не ведет к тому, что то, что не существует, внесением в запись становится существующим».

Итак, с точки зрения юридического значения записи в торговый регистр мы должны различать случаи, когда правоотношение возникает в силу этой записи, хотя и не только в силу ее, и такие, когда запись имеет характер лишь официального* оповещения акта. Юридическое значение записи в том и другом случаях настолько различны, что нельзя признать правильной слишком | 212 общую характеристику торгового регистра. Наиболее распространено мнение, сравнивающее регистр с ипотечными книгами. Но сравнение это скользит по поверхности явлений, не затрагивая их существа.

Если говорить вообще о значении торговой записи, надо выдвигать такие ее моменты, которые общи всем записям. С этой точки зрения мы можем говорить, что их значение в том, что лицо, сделавшее запись, не может ссылаться на ее недействительность206 и что засим в пользу всех записей устанавливается презумпция их действительности207.

Если, таким образом, сравнение торгового регистра с ипотечными книгами и страдает явным преувеличением, то все же оно остается весьма значительным. Таким образом, приобретает серьезное значение вопрос о том, с какого момента вступает в силу запись.

Германское торговое уложение прямо этого момента не устанавливает, но ответ вытекает из смысла § 15, который говорит, что запись обязательна для третьих лиц, если они только не докажут, что они этой записи не знали и не могли знать. Другими словами, лицо обязано справляться с торговым регистром и с публикациями и в свое оправдание может сослаться только на то, что оно находилось в таком месте, куда публикация еще не успела проникнуть. На этой же точке зрения стоят и наши проекты, различаясь, однако, в подробностях довольно существенно. Первый проект стремится к более справедливому разрешению вопроса. Именно, не само по себе внесение в запись имеет для третьих лиц решающее значение, но «получение публикаций в месте пребывания их»6 (ст. 4 и 5). Наоборот, второй проект отличается в этом отношении значительно большей простотой. Конечно, сама по себе простота еще не может решать вопроса о предпочтительности той или иной его постановки, и мы бы отдали предпочтение первому проекту, если бы в действительности могли придавать серьезное значение публикациям в общем указателе министерства финансов. Мы думаем, что такой указатель едва ли даже будет возможен ввиду тех размеров, которые он должен был бы принять. Некоторый корректив к такому постановлению, в силу которого с момента публикации наступает ее действие, все же целесообразен. Рациональным представляется постановление ст. 15 германского торгового уложения, в силу которой третье лицо в оправдание своего незнания статьи закона может сослаться на то, что оно не только не знало, но и не могло знать закона («weder kannte noch kennen musste»).

Уяснив себе те задачи, которые преследуются торговой регистрацией, мы можем обратиться к вопросу о том, что подлежит этой регистрации. Ее основная задача — оповещение 0

фактах, представляющих особое значение не для отдельных лиц, но для всего делового оборота. Такое значение может быть связано с юридической позицией главных деятелей торгового оборота. Как в гражданском обороте решающее значение имеет status лица, определяемое метрической записью или соответствующими им на западе списками о состоянии, так точно в торговом обороте необходимо знать, с кем имеешь дело: если это отдельное лицо, то купец ли он, если это союз лиц, то что это за союз, из кого он состоит, кто управомочен действовать от его имени и т. д. Если купец не сам выступает в торговом обороте, но заменяется другим лицом, то уполномочие этого другого лица есть опять-таки основной факт, есть определение юридической позиции лица, интересующее весь оборот и подлежащее широкой огласке. Все эти факты и подлежат занесению в торговый регистр. В этом отношении постановления наших проектов совпадают с постановлениями германского торгового уложения.

У нас при обсуждении проекта большие сомнения возбудил лишь вопрос об единоличных предпринимателях, и можно предвидеть, что и при дальнейшем прохождении законо- проекта этот вопрос возбудит наиболее горячие прения. Многие возражали против необходимости вносить торговую запись имя лица, единолично ведущего торговое предприятие208. Нам кажется, что возражение это — результат старой боязни гласности во всем, что касается торгового дела. Когда-то эта боязнь была в достаточной степени обоснована. Теперь с ней надо бороться, так как она находится в прямом противоречии со всей современной постановкой торгового дела. По закону с признанием лица купцом связаны известные особенности в его правовом положении, поэтому точное установление этого состояния, казалось бы, само по себе не должно вызывать никаких сомнений. Впрочем, решение вопроса о том, следует ли вносить в регистр фирму единоличного предпринимателя, в значительной степени зависит от норм, регулирующих вопрос о торговых фирмах. Чем более мы стремимся к упорядочению этого института, чем более мы дорожим широким распространением обычая употребления фирм, тем в большей степени мы должны дорожить и внесением в регистр и единоличной фирмы209.

К этим основным сведениямj подлежащим внесению в торговый регистр — фирма предпринимателей, характер и состав товариществ, уполномочия прокуристов могут быть засим присоединяемы и другие сведения. И это может быть желательно в двояком отношении. Во-первых, в интересах их широкой гласности, во-вторых, ввиду желательности для законодателя участия органа публичной власти в проверке тех или иных обстоятельств, с которыми должно быть связано возникновение известных юридических отношений.

Торговый регистр дает возможность законодателю установить весьма совершенную санкцию для этих требований; поскольку данное отношение не внесено в регистр, законодатель считает его несуществующим.

Мы полагаем, что простота и вместе с тем совершенство этой санкции послужат основанием к тому, чтобы расширить количество фактов и отношений, для которых законодатель будет требовать внесения в регистр210. Но было бы чрезвычайно опасно слишком увлекаться этой возможностью контролировать выполнение всех требований закона. Необходимо помнить, что, поскольку мы имеем дело с частноправовыми отношениями, бдительность контрагентов должна быть лучшим стражем выполнения всех требований закона.

Только в тех случаях, когда отношение приобретает значение для большего круга лиц, и притом на более или менее продолжительный неопределенный период времени, может быть целесообразно связывать возникновение правоотношения с внесением его в торговый регистр после предварительной проверки формальной правильности всех действий, предшествовавших и вызвавших это внесение. Если допустить внесение разнообразных и многочисленных фактов и отношений в торговый регистр, то мы тем самым действительно создадим ту опасность, на которую уже указывали по отношению к регистру, именно, что весь торговый регистр может обратиться в бессодержательную формальность. Юридическая возможность навести справку в торговом регистре без фактической возможности эту справку наводить во всех тех случаях, когда представляется в ней надобность обращает, действительно, весь торговый регистр в бесполезную формальность. На это уже обратил внимание Брунер211. Это довольно подробно мотивировал в своей небольшой брошюре, посвященной специально вопросу об обеспечении кредиторов залогом движимого имущества, Hoeniger212. Мне кажется, что в этом мнении есть значительная доля правды. Принадлежа к числу решительных сторонников торгового регистра, мы думаем, что в известных случаях он может принести огромную пользу. Мы знаем отношения, которые в такой же мере могут быть предметом записи в торговый регистр, как сделки с недвижимым имуществом могут быть предметом записи в ипотечные книги. Но именно поэтому следует энергично возражать против злоупотреблений регистром. Когда речь идет о покупке недвижимого имущества, не представляется особенно затруднительным для покупателя справиться в ипотечных книгах о том, не обременено ли это имущество какими-либо долгами. Мы понимаем, что когда речь идет о приобретении торгового предприятия, можно предъявить требование предварительного ознакомления с торговым регистром. Но когда речь идет о сделках, которые мы приучены совершать ежедневно, быстро, не изучая сложных подробностей его обстановки, в таких случаях требовать предварительной справки в торговом регистре представляется совершенно невозможным. Этими задачами торгового регистра предрешается и вопрос о том, каково должно быть отношение лица, ведущего регистровые списки, к тем заявлениям о записях, которые ему делаются. Должен ли он относиться к ним совершенно пассивно, внося то, что ему заявляется, или же ему принадлежит проверка этих заявлений, и в последнем случае — в каких пределах. Раз законодатель связывает столь важные последствия с самым внесением факта или отношения в регистр, раз законодатель органу публичной власти вверяет ведение регистра, то он не может не требовать того, чтобы с формальной стороны правильность вносимого была проверена лицом, ведущим регистр. Но только ли с формальной стороны? Этот вопрос, остается спорным и в германской практике. Практика склоняется даже ко взгляду, что судья имеет право проверять не только формальную правильность записи, но и внутреннюю ее правдивость213. Быть может, это значит идти слишком да- леко; достаточно, если мы понятие формальной проверки не поставим слишком узко. Если имеется несоответствие между формой сделанного заявления и теми документами, которыми сопровождается заявление, мы полагаем, что лицо, ведущее регистр, должно отказать в записи, так как тут имеется формальный дефект: буква заявления не соответствует его содержанию. Поэтому если к заявлению учредителей не приложен протокол учредительного собрания, мы будем говорить о формальном дефекте заявки, который делает запись невозможной. Мы будем далее говорить о формальном дефекте и в том случае, когда из содержания приложенного к заявлению учредителей протокола будет вытекать, что учредительное собрание или недостаточным большинством постановило учредить компанию, или вовсе не постановило учредить акционерную компанию, но, напр., предполагало, что речь, идет об учреждении товарищества с ограниченной ответственностью.

Вопрос об отношении лица, ведущего запись, к записи возникает еще и в другом случае. Спорным представляется вопрос, может ли это лицо само производить записи. С точки зрения тех, кто полагает, что его отношение к ведению книг должно быть чисто-пассивным, и на этот вопрос следовало бы дать отрицательный ответ А между тем это было бы совершенно неправильно. Бывают случаи, когда необходимо сделать отметку в регистре, таков напр., случай смерти лица, прекращения товарищества вследствие признания его недействительным. Соответствующие отметки безусловно необходимо внести в регистр, между тем нет лица, которое могло бы сделать соответствующее заявление. В этих случаях, которые должны быть строго перечислены в законе, необходимо предоставить лицу, ведущему регистр, право, даже возложить на него обязанность внести эти обстоятельства в регистр214.

Этим не исчерпывается активное отношение лица, ведущего запись. Законодатель заинтересован в том, чтобы те факты

13 Staub. Кот. zum Handelsgesetzb. § 8, Апт. 5. и отношения, которые подлежат внесению в регистр, действительно в таковой вносились. Он должен иметь право, как это за ним и признает германское торговое уложение, требовать внесения в регистр фактов, существование которых ему стало известным, но которые не заявлены ему заинтересованными и к заявлению обязанными сторонами. Германский закон предоставляет ему требовать соответствующих заявлений от этих лиц под угрозой столь значительных штрафов, что нет оснований сомневаться в том, что требование это, если оно правильное, будет исполнено.

На этом вопросе обстоятельно остановились оба наши проекта. Проекты, очевидно, исходят из той, по существу, совершенно верной мысли, что у нас еще крайне слабо развито и чувство законности и понимание необходимости и пользы записи. Нам кажется, однако, что, исходя из этой правильной мысли, оба проекта пошли чрезмерно далеко.

В самом деле, согласно первоначальному проекту, за своевременным учинением записи должны следить сверх судебного установления, при котором ведется запись, еще учреждения, выдающие свидетельства на право торговли (ст. 7), далее нотариусы (там же); наконец, все присутственные места должны сообщать об усмотренных ими нарушениях правил, положения о торговой записи. Еще значительно дальше, хотя и несколько другим путем, идет второй проект. Авторы проекта исходят из того, правильного самого по себе, положения, что достигнуть цели можно вернее мерами поощрения, нежели надзором, хотя бы и многочисленных, органов. Поэтому проект предлагает целый репертуар таких поощрительных мер. Таковы ст. 18-23. Но авторы совершенно при этом упускают из виду, что для целей специального закона, преследующего определенные задачи, предлагается вторгнуться в совершенно иные области отношений, быть может не менее важные, чем те, которые преследуются данным проектом. Если все авторы многочисленных проектов, теперь у нас разрабатываемых, стали бы придерживаться той же системы, то в результате все наше право оказалось бы простым конгломератом разнообразнейших постановлений, быть может, целесообразных самих по себе, но неизбежно находящихся между собой в коллизии. Такой оппортунизм — опаснейший прием законодательной техники. Достигаемые им частичные выгоды далеко не искупают того глубокого зла, которое является неизбежным, хотя бы и более отдаленным, последствием такой политики. Так, напр., в данном проекте ст. 19 вторгается в совершенно постороннюю область кредита под соло-векселя. Это очень серьезный вопрос торговой политики, который должен быть разрешаем совершенно независимо от вопроса о торговом регистре. Быть может даже это постановление ст. 19 проекта и вполне рационально, мы в обсуждение этого вопроса не будем входить, но, во всяком случае, место ему не здесь, но в специальных постановлениях относительно вексельного кредита в государственном банке. То же самое можно повторить относительно постановлений ст. 20-23215.

Эта постоянная боязнь того, что все заинтересованные лица будут систематически уклоняться, и не без успеха, от исполнения требований регистраций, еще в одном отношении повлияла на оба проекта. Согласно первому проекту (ст. 6), судебное установление, при котором ведется запись, «если окажется невозможным, понудить подлежащее лицо к учиненню заявления (путем штрафов от 25 до 500 р.)... при наличности достоверных сведений о содержании требуемого заявления, по собственному почину вносит соответствующую ста- тью в торговую запись». С одной стороны, эта мера излишня, так как штрафы достаточно могущественное средство, чтобы заставить внести в запись те или иные сведения, а с другой стороны, представляется все же рискованным занесение по собственной инициативе лица, ведущего запись, ввиду тех последствий, к которым поведет всегда возможная ошибка.

В связи с этим значением торговой записи должен быть решен и вопрос о том, могут ли быть вносимы, по желанию сторон, в регистр сведения, занесения которых в таковой закон не требует. Вопрос этот в литературе не бесспорный, хотя большинство склоняется к тому отрицательному ответу, который дает германское торговое уложение216.

Во-первых, торговый регистр должен отличаться легкой обозримостью, для чего необходимо, чтобы регистр не был загроможден массой сведений, и чтобы сведения эти отличались однородностью, чтобы заранее было известно, что можно несомненно в этом регистре найти. С этой точки зрения необходимо ограничить регистр внесением сведений, которые обязательно должны быть туда вносимы без права произвольного их дополнения сторонами.

Рассмотрев основные вопросы торгового регистра, мы сможем обратиться к вопросу о том, где и кто должен вести этот регистр. Этот вопрос должен быть решен всецело в зависимости от того, какие задачи должен преследовать регистр, каково отношение к записям со стороны этого лица.

Порядок, устанавливаемый в этом вопросе разными законодательствами, предписывающими ведение торгового регистра, различный.

В Германии ведение торгового регистра сосредоточено при судах, возложено на орган судебной власти217. Наоборот, в Швейцарии и Швеции ведение этих регистров возложено на административные органы.

Наши проекты совершенно разошлись между собой по этому вопросу. Первоначальный, составленный Туром в 1887 г., проектировать ведение записи при судах (коммерческих или окружных). Между тем, согласно второму проекту запись ведется при конторах и отделениях государственного банка.

Если деятельность лица, ведущего торговую запись, и нельзя назвать судебною в чистом смысле этого слова, то она все же не является, мы уже не говорим коммерческой или финансовой (только таковы функции государственного банка), но даже и не является чисто-административной, но именно административно-судебной. Нам думается поэтому, что нет решительно никаких оснований для того, чтобы обременить государственный банк такой совершенно чуждой ему работой, как торговая запись. Не говоря уже о неестественности соединения в одном учреждении таких разнообразных родов деятельности, как банковая деятельность и торговая регистрация, автор проекта избежал дальнейших затруднений, к которым должна неизбежно повести проектируемая им система, только потому, что не остановился на вопросе о том, куда необходимо будет обращаться с жалобами на действия лиц, ведущих запись, в случаях, когда заинтересованные лица будут считать действия эти неправильными и нарушающими их интересы. Едва ли мыслимо такую жалобу подавать в следующую инстанцию государственного банка и рассматривать ее в административном порядке. Итак, все жалобы должны все же поступать в суд, который и будет, таким образом, преподавать руководящие начала для деятельности регистраторов. Но в таком случае, зачем выделять регистрацию из круга судебного ведомства и вводить в совершенно чуждую ему сферу? Если уже задаваться целью, как можно более упростить введение реформы и не создавать в этих видах нового органа, то естественным является связать эту деятельность с деятельностью старших нотариусов. Необходимое вследствие этого усиление штата не вызвало бы особого усиления расходов и легко окупилось бы сборами при регистрации, которые могли бы быть, напр., относительно акционерных компаний, сравнительно велики. С другой стороны, к деятельности старших нотариусов население в такой степени уже привыкло, что обращение к ним едва ли может кого-либо, особенно из людей деловых, серьезно смутить. Далее, сеть старших нотариусов настолько велика, что, надо думать, она вполне удовлетворит интересам нашего делового оборота. Наконец, можно было бы еще больше пойти навстречу деловому обороту в смысле доставления ему возможности больших удобств, именно, связав с деятельностью старших нотариусов по регистрации деятельность младших нотариусов, однако, лишь в качестве факультативных посредников, так, чтобы юридическое значение было связано лишь с занесением записи в книги старшего нотариуса. Однако, считая возможным такое соединение в руках старшего нотариуса и деятельности по торговой записи, мы считаем такую организацию лишь известного рода уступкой в целях облегчения введения записи и, следовательно, ускорения ее введения в России. По существу, однако, более правильным представлялось бы и у нас выделение этой записи, столь отличной от ведения крепостных книг, в совершенно самостоятельное дело, организованное наряду с учреждением старших нотариусов. Если бы министерству торговли и промышленности удалось осуществить намеченную им себе задачу образования особого органа, ведающего интересы торговли на местах, то, в видах возможной экономии и идя, следовательно, навстречу этому стремлению образования особого органа, можно было бы сосредоточить ведение торговых записей при этих учреждениях. Мы продолжали бы считать это менее удовлетворительным решением вопроса, нежели сосредоточение записи при судах; но неудобства такого решения вопроса могли бы быть в значительной степени смягчены, если бы надлежащим образом организовать систему обжалования постановле- ний регистрового судьи, признаваемых сторонами неправильными, и включить, таким образом, эти учреждения в систему не просто административных, но судебно-административных органов.