XII, Торговые служащие

Литература

Шершеневич. Курс, I, § 24 и 25. — Удинцев. Русское торго- во-пром. право, стр. 128-165. —Van der Borghfc. Das Recht des Handlungsgehilfe. — Weigert. Die Handlungsgehinlfenfge. — Randa.

Das Gesetz von 16 Junuar 1910.

После векового покоя вопрос о положении торговых служащих был выдвинут нашим законодателем в связи с революционным движением 1905 г. В порядке ст. 87 Основных Законов правительством были изданы временные правила об обеспечении нормального отдыха служащих в торговых заведениях, складах, конторах, обнародованные 15 ноября 1906 г. и измененные 12 сентября 1907 г. При всем признании неотложности реформы в этой области отношений, юрист должен, однако, сказать, что для введения правил об обеспечении нормального отдыха приказчиков в порядке ст. 87 не могло быть достаточных оснований. Но именно поэтому этот порядок издания норм, регулирующих продолжительность приказчичьего дня, является красноречивым свидетельством того, в какой мере необходимость быстрой реформы оказалась настойчивой в глазах правительства, как только оно признало целесообразным считаться с интересами и взглядами приказчиков.

Впрочем, необходимо признать, что неотложность реформирования законодательства, посвященного положению торговых служащих, отнюдь не является особенностью нашего права. Такое же положение в самом недавнем прошлом пережили Германия и Австрия. Новое торговое уложение Германии 1897 г. ввело значительные новшества в отделе, посвященном положению торговых служащих, и при этом сочло необходимым поспешить введением в действие этой части нового закона, не выжидая того времени, когда все новое уложение должно было вступить в силу. В Австрии не сочли возможным

8 - 6316 225 | отложить реформу этой части законодательства до реформы всего торгового законодательства, и 16 января 1910 г. был обнародован новый закон, посвященный торговым служащим.

Такое положение вопроса о торговых служащих имеет свои глубокие основания. В течение XIX столетия в этой сфере отношений произошла серьезная эволюция. Положение торговых служащих и торговых учеников, подобно положению рабочих вообще, эволюционировало от отношений, построенных на личной связи, по образу семейной организации, к отношениям, основанным на свободном договоре и чисто деловых связях218. И этот процесс не миновал и Россию.

Если в рассказах о патриархальных отношениях доброго старого времени и заключается значительная доля преувеличения, то все же необходимо признать, что более мягкие формы конкуренции, большее господство традиции, сравнительно меньшие размеры промыслов делали отношения хозяев и приказчиков в старину более мягкими, нежели это наблюдается в настоящее время. К этому необходимо добавить, что происшедшая эволюция ощущается еще более резко, нежели это соответствует действительности. И это в связи с той общекультурной эволюцией, которую мы наблюдаем в XIX столетии. В широких кругах населения поднимается сознание собственного достоинства. Вместе с тем поднимается и общий уровень потребностей. Условия жизни, которые недавно казались терпимыми только потому, что их изменение представлялось невозможным, теперь кажутся нетерпимыми в связи с надеждой на это их изменение. Это процесс, который наблюдается среди всего рабочего населения. Он должен был быть особенно чувствительным для торговых служащих ввиду некоторых особенностей их положения. Профессор Лексис говорит о том глубоком различии, которое характеризует отношения торгового служащего к своему принципалу и отношения рабочего к хозяину завода. Первые выполняют деятельность, однородную с деятельностью их принципала, это его вспомогательные органы, выполняющие часть его работы, которую он и сам выполнил бы, если бы предприятие его имело меньшие размеры. Наоборот, на фабрике техническая сторона выработки продуктов падает на техников и рабочих, между тем, как труд главы фабрики существенно иной: он заключается больше в купеческом ведении предприятия. В этой характеристике есть известная доля преувеличения. Даже и относительно современных громадных предприятий, которым для того, чтобы сравнение было выдержанным, следует противопоставлять такие же крупные торговые предприятия, нельзя сказать, что ведение предприятия заключается в деятельности, совершенно отличной от той, которая падает на служебный элемент А с другой стороны, между деятельностью приказчика, продающего за стойкой товар по заранее размеченным ценам без права отступления от этой разметки, и деятельностью главы предприятия, занятого вопросом о том, какие товары, откуда и на каких условиях должны быть выписываемы для предприятия, в какой мере и какой кредит может быть положен в основу деятельности предприятия, с какой надбавкой к себестоимости товары должны продаваться и когда на этих ценах надо настаивать, когда и какие скидки можно делать, — между этими видами торговой деятельности пропасть, едва ли многим уступающая той, которая отделяет собственника завода от его служебного, технического персонала, поскольку мы говорим не о простых рабочих.

Но, отмечая эти преувеличения в характеристике проф. Лексиса, мы должны, однако, отметить, что в основе ее имеется правильная мысль. Значительная часть персонала торговых служащих стоит все же ближе к хозяину, нежели в промышленных предприятиях, частью потому, что техника торгового предприятия, в общем, не так сложна и разнообразна, как в фабричном предприятии, частью потому, что торго- 8* 227 | вые предприятия не достигли столь значительных размеров, как фабричное производство. И благодаря этой сравнительной близости принципала и его служебного персонала, различие в социальном положении, в условиях жизни чувствуется этим персоналом, вероятно, значительно острее, нежели рабочими.

Острота чувства неудовольствия должна засим еще усиливаться благодаря тому, что борьба за лучшее будущее здесь более трудна, нежели в области фабричного труда. Борьба за лучшее положение здесь не может вестись теми средствами, которые доступны фабричным рабочим. Слишком для этого различны условия труда в разных торговых предприятиях, слишком разобщены торговые служащие благодаря тому, что торговые предприятия не столь сконцентрированы, как фабричные, и не сосредоточивают столь значительного количества служащих в отдельных предприятиях. И вместе с тем здесь особенно велики опасности для существующего контингента служащих от предложения труда со стороны новых элементов, так как общее количество служащих не так велико, как в промышленности, и поэтому новая волна служащих в торговле опаснее, нежели в промышленности. Эта опасность, далее, усугубляется тем, что в этой области особенно легко вытеснение мужского труда трудом женским, более дешевым219.

Естественно, что при наличности таких условий законодатель свою нормативную деятельность начал с более тревожного для него рабочего вопроса, предоставив хозяевам торговых предприятий собственными силами справляться со своим «рабочим вопросом».

Торговые служащие в борьбе за лучшее положение, необходимость и возможность которого они так остро ощущали, должны были поэтому прибегнуть к иным методам борьбы, нежели те, которые были доступны фабричным рабочим. Им было необходимо воздействовать на общественное мнение, распространить в массе населения сознание неудовлетворительности своего положения, необходимости его реформировать. Это путь более длинный, который именно поэтому избегается тогда, когда доступны пути более короткие. Но вместе с тем это путь надежный в том отношении, что достигнутые результаты отличаются безусловной прочностью. На этот путь идейной борьбы за лучшее будущее и встали, действительно, ассоциации германских и австрийских приказчиков. Эта борьба уже дала там в настоящее время серьезные результаты, достаточно значительные для того, чтобы уверовать в успех этого метода борьбы и все же далеко не достаточные для того, чтобы на них успокоиться220.

У нас отсутствие действительной свободы союзов и собраний делает для приказчиков особенно затруднительной такую идейную борьбу. Задача всего общества — помочь им в этом деле, имеющем серьезное социальное значение.

Для характеристики степени неудовлетворительности норм, регулирующих у нас положение торговых служащих, достаточно привести справку времени возникновения норм, нормирующих этот вопрос в нашем праве, — справку, которую дает.г. Сокольский221. Главный материал, из которого составлены действующие поныне постановления, взят из устава о цехах, 12 ноября 1799 г. Таким образом, из 46 узаконений, легших в основу главы о найме приказчиков, 16 относятся к XVIII столетию, 10 к первой половине XIX столетия и только 20 издано во второй половине XIX столетия.

И этот дух уже отжившей старины охватывает нас при самом даже поверхностном ознакомлении с постановлениями устава торгового, носящими общий характер. Статья 11 говорит об обязанности приказчика исполнять «приказания» хозяина; ст. 12 — 0 «беспорядочной и развратной жизни» приказчика. Такого приказчика статья эта дозволяет хозяину «уни- мать домашнею строгостью». Предоставляя взаимному соглашению определения взаимных прав и обязанностей, ст. 13 говорит, однако, что «соблюдение чистоты и опрятности в лавке и конторе, во всяком случае, лежит на обязанности приказчика». Исполнение обязанностей приказчиком гарантируется даже санкцией уголовного закона.

Надо к тому же иметь в виду, что бытовые условия отнюдь не смягчают суровых постановлений закона. Низкая заработная плата, далеко не всегда аккуратно уплачиваемая, скверное содержание в тех случаях, когда квартиру или продовольствие берет на себя хозяин, суровое и грубое обращение, — вот основный черты положения наших торговых служащих222, и мы к ним в течение столетий в такой мере присмотрелись, что они перестают шокировать тех, кто ими пользуется223.

Мы подвергнем постановления нашего закона о найме торговых служащих наиболее правильной оценке, если рассмотрим их в связи с постановлениями германского и австрийского законов. Это будет критика в тесной связи с желательными реформами.

Самое понятие того, кто является торговым служащим, отнюдь не бесспорно. Нам необходимо особенно внимательно остановиться на этом вопросе, так как он интересен для нас с двоякой точки зрения. Во-первых, это вопрос догматический, вопрос о том, на кого распространяются постановления нашего устава торгового о найме приказчиков. Во-вторых, это вопрос законодательной политики, так как мы, вместе с тем, должны дать себе отчет в том, на кого целесообразно распространить специальные постановления о торговых служащих.

Проф. Шершеневич совершенно правильно указывает на заблуждение тех, кто под именем вспомогательных торговых деятелей понимает только лиц, посвящающих свою деятельность торговле в тесном значении слова, исключая из этой категории тех лиц, которые содействуют другим отраслям промышленности. Раз сделка признается торговой, то служебный персонал лица, совершившего эту торговую сделку и помогавший ее совершению, является торговыми служащими.

Технические функции этих служащих, их речь в предприятии, их значение, могут быть чрезвычайно различны. Между директором предприятия, получающим десятки тысяч жалованья, и кассиром или приказчиком маленькой лавки большая разница с точки зрения их социального положения, нежели между этим директором и хозяином торгового предприятия. Но с этим экономическим различием совершенно не совпадает различие юридическое. С этой точки зрения важно различие служащих, вступающих от имени хозяев в договоры с третьими лицами, и теми, деятельность которых носит чисто- технический характер. Первые являются в то же время доверенными, это приказчики в более тесном смысле этого слова.

Конечно, с точки зрения юридической различие этих двух классов представляет огромное значение. Целый ряд норм, регулирующих отношения служащих к третьим лицам, очевидно, может распространяться исключительно на доверенных. Нельзя, однако, идти так далеко по пути признания этого различия, чтобы согласиться с мнением проф. Шершеневича, что статьи устава торгового, трактующие о найме приказчиков относятся к торговым доверенным, а не к другим категориям служащих7. Мы считаем, правильным мнение проф. Удинцева, что «нельзя распределять помощников принципала на две категории — представителей или доверенных и торговых служащих, или фактических помощников: эти, две категории сливаются»224.

Необходимо, однако, признать, что Правительствующий Сенат близко подходит к точке зрения проф. Шершеневича. Так, Сенат разъяснил, что под приказчиком, о котором говорит I раздел I книги Устава торгового, следует понимать лишь тех торговых деятелей, которые производят торговлю от имени хозяина и деятельность которых носит юридический характер. Если же деятельность их направлена к содействию торговле лишь путем техническим, то они под понятие приказчиков подведены быть не могут225. Как ни категоричен текст этого решения, тем не менее практика отнюдь не выдерживает этой точки зрения. «Так, по вопросу о том, должен ли быть с бухгалтером заключен договор в письменной форме, Правительствующий Сенат категорически высказался, ссылаясь именно на устав торговый, в том смысле, что отсутствие письменного договора лишает права на отыскание жалованья226.

Эта невозможность для судебной практики выдержать свой основной взгляд на приказчиков исключительно как на доверенных, находит себе достаточную опору в законе. Именно, ст. 3 называет приказчиком всякого, кто или управляет торговыми делами своего хозяина, или только исполняет его поручения в течение определенного времени.

Мы считаем, что и с точки зрения вопроса целесообразности отнюдь не желательно выделение приказчиков, уполномоченных на представительство, в особый класс и подчинение только их нормам особого закона, регулирующего положение и деятельность торговых, служащих. Выделение торговых служащих вызывается не особенностью юридической позиции торгового доверенного, вовне представляющего интересы своего принципала, но особенностями положения именно торговых служащих, выделяющими их из остального класса рабочих.

Обращаясь к постановлениям германского и австрийского законов о торговых служащих, мы видим, действительно, что понятие это определено в них широко, в общем сходно, хотя и не без некоторых различий. § 59 германского торгового уложения говорит, что торговый служащий это тот, «кто в торговом предприятии (Handelsgewerbe) принят за вознаграждение для оказания услуг торгового характера». Понятие услуг торгового характера отличается известной растяжимостью. Но едва ли следует стремиться к большей точности. Необходимо предоставить судейскому такту в каждом отдельном случае выяснять наличность или отсутствие торгового элемента в оказываемых услугах. Достаточно данных для разрешения этого вопроса должна дать практика делового оборота.

Оставаясь принципиально на той же точке зрения, австрийский закон дает, однако, более совершенную редакцию понятия торгового служащего. Он исключает из определения требование вознаграждения, далее говорит о торговых по преимуществу услугах. Оба эти редакционные изменения мы должны признать улучшениями227. Впрочем, необходимо констатировать, что и германская практика признает, что оказание вместе с торговыми услугами и услуг неторгового характера не лишает служащего положения торгового служащего, что речь тут идет лишь о преимущественном характере услуг и что хотя вознаграждение является естественным условием договора, но если бы в отдельных случаях оно почему-либо не было выговорено, то это не лишает договора характера договора о найме торгового служащего228. Таким образом, все сводится к чисто редакционным улучшениям, не имеющим существенного значения229.

Полагая, таким образом, что и с точки зрения буквального толкования нашего закона, и с точки зрения целесообразно- сти, как об этом свидетельствуют новейшие западноевропейские законодательства, не следует выделять приказчиков из остальной группы торговых служащих, нельзя, конечно, не придавать огромного значения этому противопоставлению доверенных остальным торговым служащим. Действительно, не все статьи устава торгового, трактующие о торговых служащих, относятся к обеим категориям приказчиков. Так, напр., если статья говорит об обязанности приказчиков представлять своему хозяину отчет, очевидно, что статья эта может относиться только к приказчикам, коим предоставлено право заключать от имени хозяина сделки с третьими лицами.

Законы наши знают еще деления приказчиков на два класса14. Но это деление не совпадает с делением на доверенных и торговых служащих без права представительства, а критерием деления служит хозяйственная роль приказчиков. К первому классу отнесены лица, «заведующие торговыми предприятиями или отдельными отраслями или частями их». Среди них могут быть и не доверенные. С другой стороны, ко второму классу отнесены «состоящие помощниками хозяев или приказчиков первого класса». Само собой, к этой категории могут быть отнесены и доверенные. Мы, впрочем, думаем, что и с чисто фискальной точки зрения деление это представляется неудовлетворительным. Постановления нашего закона о возникновении договора найма торговых служащих отличаются чрезмерным формализмом. Договор должен быть заключен в письменной форме под угрозой его недействительности и лишения права на вознаграждение за оказанные уже услуги. Текст ст. 7 отличается в этом отношении совершенной категоричностью; она говорит, что «если такового письменного договора заключено не было, то приказчик не вправе того по закону требовать». Мы ви- дели, что суд ригористично настаивает на этом требовании. Проф. Шершеневич, исходя из проводимого им различения доверенных и остальных служащих в торговом предприятии, полагает, что и ст. 7 относится исключительно к первой категории служащих. Несомненно, такое толкование этой статьи в значительной степени смягчило бы ригоризм ее постановления. К сожалению, в наших законах, как мы указывали, мы не находим решительно никаких для того оснований, и потому нам представляется совершенно правильным решение Сената, признавшего, что лицо, которое служило бухгалтером без письменного договора, лишено права на взыскание жалованья и убытков от досрочного увольнения15. Именно, по отношению к ст. 7 мы не усматриваем оснований для ее ограничительного толкования, так как вопрос о письменной форме договора —это вопрос, касающийся внутренних отношений служащего и его принципа, а потому нет никаких оснований презюмировать в этом вопросе различие постановлений закона по отношению к доверенным и остальным торговым служащим. Мы не можем признать правильной и другую попытку ограничить ригоризм ст. 7 Устава торгового, именно попытку проф. Удинцева, который полагает, что «отсутствие письменного договора не дает права приказчику отказываться от исполнения принятых на себя обязательств... письменность является лишь необходимым средством доказывания рядной платы». В подтверждение этого положения проф. Удинцев ссылается на кассационное решение (1871 г. № 144)16. Однако ссылка на решение Сената неправильна. В этом решении Сенат остановился на вопросе о том, можно ли свидетельскими показаниями доказывать, что между сторонами были установлены отношения договора найма приказчика, совершенно не касаясь вопроса о том, действителен ли этот не в письменной форме составленный договор. Нет, казалось бы, никаких осно- 15

Решение судебного департамента 1895 г., № 1091. Сборник изд. Добровольского, XX JV» 3. 16

Торгово-промышленное право, стр. 137. | 236 ваний, не признавая принципала обязанным платить приказчику, признавать приказчика обязанным исполнять договор. Постановление ст. 7-ой необходимо признать неудачной формулировкой мысли законодателя о недействительности договора о найме приказчиков, не облеченного в письменную форму.

Неудовлетворительность постановлений нашего закона особенно резко бросается в глаза при его сравнении с западноевропейскими. Как германский, так и австрийский законы не связывают возникновения отношений с наличностью какой- либо определенной формы заключения договора230. По этому вопросу австрийский закон, содержит одно новшество, заслуживающее полного внимания. Служащий имеет право потребовать от хозяина и после заключения договора письменного изложения условий службы231. Принимая во внимание неравенство сторон, при котором служащему всегда труднее отстаивать свои справедливые притязания, нежели хозяину возражать против притязаний, даже и справедливых, необходимо признать это постановление целесообразным. Быть может, было бы целесообразно пойти в этом направлении несколько дальше и признать вообще желательным обязать хозяев иметь «книжки» для торговых служащих, причем не следует, однако, поражать договор, признанием его недействительным в случае отсутствия таковой книги, но достаточно подвергнуть хозяина штрафу. Переходя к содержанию договора о найме торговых служащих, необходимо сказать, что принципиально все законодательства стоят на точке зрения свободы сторон при заключении договора. Но признание принципиальной свободы, как результат признания принципиального равенства сторон, находится в несомненном противоречии с жизненными отношениями. Поэтому законодательства постепенно смягчают по- следовательность проведения этого принципа и, не стесняя сторон в праве устанавливать любые условия труда и его оплаты, тем не менее, вмешиваются в целый ряд подробностей соглашения, облегчая положение трудящихся как при самом заключении договора, так и в моменты его прекращения, и вводя некоторые общие требования, для всех обязательные и потому ни для кого в частности особенно не стеснительные: их исполнение становится одним из условий ведения данного промысла, которое соответственно и учитывается при расчете конъюнктуры данного предприятия232.

К сожалению, наши законы не только не принимают под свое покровительство более слабую сторону, но, наоборот, подчеркивают и освящают своей санкцией все неравенство в положении сторон. Статья 11 устава торгового говорит, что «приказчик обязан исполнять приказания и поручения своего хозяина во всей точности»... Конечно, исполнение всех поручений хозяина, в пределах договора, является основной обязанностью приказчика, но к чему рядом со словом «поручение», еще слово «приказание»? Что нового может прибавить этот термин, кроме разве желания обидно подчеркнуть зависимое и подчиненное положение приказчика. Это подчеркивание становится особенно резким, если обратиться к концу этой статьи, которая возлагает на приказчика обязанность «быть к нему (т. е. хозяину) и семейству его почтительным и в поведении исправным». Тот же архаической и принижающий приказчика взгляд проявляется и в ст. 13, которая, признавая, что «от взаимных условий хозяина с приказчиком зависит, производить ли ему в доме или лавке, какие работы или нет, засим, однако, добавляет, что «соблюдение чистоты и опрятности в лавке или конторе, во всяком случае, лежит на обязанности приказчика».

Германский и австрийский законы содержат интерпретационные правила для толкования договора о найме приказ-

19 Ср. Van der Borght, стр. 26 сл. чиков, исходящие из того соображения, что общие правила толкования договора не дают достаточно надежных критериев для данных отношений, именно, ввиду их особенностей. При определении того, какие обязанности принял на себя торговый служащий, поскольку договор не дает достаточно точного ответа, судья должен искать его в местных обычаях, в обстоятельствах, связанных с данными договорными отношениями. Австрийский закон прямо предоставляет судейскому усмотрению решение вопроса, когда нет для того определенного критерия в указанных моментах233.

Не следует, однако, придавать преувеличенное значение архаическим постановлениям нашего закона. Очевидно, постановления ст. 13 имеют в виду условия того времени, когда главное содержание деятельности торговых служащих заключалось в службе в магазине за прилавком, когда деятельность всех приказчиков носила более или менее однородный характер. Теперь, когда шкала приказчиков отличается таким разнообразием, когда во главе торговых дел стоят «приказчики», получающие жалованье в десятки тысяч рублей, говорить о том, что «опрятность в лавке или конторе, во всяком случае, лежит на обязанности» такого приказчика, конечно, не приходится. Cessante ratione legis cessat lex ipsa. Ст. 12 возлагает на приказчика обязанность вести нравственный образ жизни. Статья эта говорит, что «приказчика, ведущего беспорядочную и развратную жизнь, дозволяется хозяину унимать домашнею строгостью, а если тем не исправится, то хозяин может приносить на него жалобу в суде». Как и статья 13, это постановление ст. 12 имеет характер архаического памятника, лишенного серьезного практического значения. Недаром ни в одном из комментариев к уставу торговому под этой статьей нет ссылок на какие-либо судебные решения. Имеет, однако, несомненно практическое значение вопрос о том, является ли развратная жизнь приказчика сама по себе достаточным основанием для расторжения договора. Мы полагаем, что на этот вопрос, с точки зрения нашего права, необходимо дать положительный ответ. Если развратная жизнь приказчика является таким нарушением договорных с хозяином отношений (ибо только в силу договора хозяин имеет право вмешиваться в вопросы поведения приказчиков), что это дает ему право приносить жалобы в суд, то тем более это должно давать ему право требовать освобождения от договорных отношений с этим приказчиком.

Германское торговое уложение специально не упоминает об обязанности приказчика вести нравственный образ жизни: такая жизнь есть общечеловеческая, а не специально приказчичья обязанность. Следовательно, только в том случае, если безнравственность достигает таких размеров или принимает такой характер, который несовместим с данным служебным положением, судья может признать это поведение достаточным основанием для расторжения договора21. Наоборот, австрийский закон признает безнравственную жизнь приказчика одним из оснований преждевременного расторжения прин-

22

ципалом договора .

Приказчик обязан не только исполнять даваемые ему принципалом поручения23, — он обязан по мере сил исполнять их добросовестно и охранять вверенные ему интересы своего принципала24. Отсюда даже и без специальных постановлений законодателя вытекает обязанность хранения тайны того дела, в котором он служит. Нарушение тайны предприятия является столь существенным нарушением договорных отношений, что оно должно давать принципалу право расторгнуть 21

Van der Borght, стр. 31. 22

Закон 16 января 1910, § 27, Abs. 6. 23

Крайне казуистично мысль эта выражена в ст. 18 устава торгового: «если приказчик без письменного от хозяина приказа продаст товар в убыток против цены, ему назначенной, то он обязан по требованию хозяина таковой убыток заплатить». 24

Чрезвычайно неудачно это выражено ст. 17 устава торгового. | 240 договор с приказчиком, и искать вознаграждения за убытки, вследствие этого принципалу нанесенные. Само собой, эта охрана не относится к таким тайнам предприятия, которые являются преступлением или просто несовместимым с нашими представлениями о добрых правах, об обязательном для купца, с точки зрения морали, поведении .

Германский законодатель не довольствуется, однако, той защитой принципала против нарушения его тайн приказчиком, которую дают общие законы. Исходя из необходимости усиленной защиты торгового предприятия против недобросовестной конкуренции, закон о таковой конкуренции устанавливает наказание в виде денежных штрафов или тюремного заключения за нарушение служебной тайны, учиненное в интересах конкуренции или с целью причинить принципалу убытки234, причем в законе этом особенно существенно постановление, в силу которого такое соблюдение служебной тайны обязательно и после оставления службы, и при наличности указанных условий влечет за собой те же последствия. Тяжесть этого постановления смягчается более краткими дав- ностными сроками, что совершенно справедливо.

Гораздо более трудным и вследствие того спорным является вопрос о конкурентной деятельности. Что таковая не должна быть дозволена приказчику, это само собой разумеется. Но что понимать под конкурентной деятельностью, с одной стороны, и в какой мере запрет конкурентной деятельности действителен и после того как, договор найма прекратил свое действие, это вопросы, возбуждающие самые большие контроверзы, интересные для нас ввиду значительной практической важности вопроса и крайней неудовлетворительности, в связи с их казуистичностью, постановлений нашего закона. Постановление ст. 16 устава торгового сюда отнесено быть не может. Запрещение приказчику «производить торг на имя хозяина собственными своими товарами», есть запрещение обманных со стороны приказчика действий, которое обусловливается не специальными обязанностями приказчика как такового, но вытекает из общих норм права, воспрещающих обман во всех его проявлениях.

Прямое отношение в вопросу имеет ст. 14, согласно которой «приказчик, определенный хозяином, к отправлению торговых его дел или в лавку, или в иное какое-либо место для продажи товаров ни под каким видом, не должен управлять чужими делами, ни брать чужих товаров для продажи без письменного на то от своего хозяина дозволения». Проф. Удинцев235, полагает что, согласно этой статье, не только конкурентная, но какая бы то ни была другая торговая деятельность воспрещена законом приказчикам, так как любая деятельность может отвлечь силы торгового служащего от его непосредственного дела. Это последнее соображение нельзя признать правильным. Ведь внимание и силы торгового служащего могут быть отвлекаемы и литературной деятельностью, и политикой, и участием в профессиональном союзе, но из этого еще отнюдь не следует, что и этого рода деятельность воспрещена приказчикам. Нам кажется поэтому, что цель, которую должен преследовать законодатель, воспрещая постороннюю деятельность торговым служащим, должна заключаться не в полном устранении возможного отвлечения внимания и сил служащего, но, именно в устранении конкурентной деятельности, так как законодатель имеет все основания презюмировать, что хозяин приглашая к себе на службу лицо, давая ему возможность ознакомиться со всеми особенностями данного торгового предприятия, не может желать того, чтобы этот приказчик с ним же конкурировал. При этом безразлично, произойдет ли это путем устройства приказчиком своего конкурентного предприятия, или путем поступления на службу к конкуренту. Нам представляется поэтому неправильным

27 Торгово-промышленное право, стр. 145. и мнение проф. Шершеневича, полагающего, что у нас приказчику воспрещена какая бы то ни было служба, даже, напр., управление чужим домом.

Такое воспрещение какой бы то ни было службы приказчика, помимо службы у своего принципала, едва ли может быть обосновано. Законодатель бессилен обеспечить хозяину все внимание, всю энергию и все рабочее время приказчика. Да, в сущности, отнюдь нельзя утверждать, что это всегда составляет действительное содержание договора о найме приказчика или является в полной мере справедливым. В этом направлении законодатель должен поэтому задаваться более скромными целями; он может воспретить приказчику поступить еще к кому-либо в торговое предприятие на службу, он может воспретить ведение от своего имени другого торгового предприятия (мы в этом отношении готовы несколько шире толковать слова «управлять чужими делами», подводя сюда и ведение своего «дела»), но в тексте закона мы не видим достаточных оснований для того, чтобы торговому служащему воспрещать все сделки от своего имени, хотя бы эти сделки и не относились к сфере конкурентной деятельности, как это и признает проф. Шершеневич236.

Именно так решается этот вопрос современными западноевропейскими законодательствами. Согласно германскому торговому уложению237, воспрещается приказчику без разрешения принципала вести торговлю или заключать сделки в сфере деятельности принципала за свой или чужой счет. Дальнейшие ограничения, вполне возможные, порой вполне разумные, должны быть устанавливаемы в самом договоре с приказчиком. Так как ограничение установлено исключительно в интересах принципала, то он имеет право и освободить служащего от этого запрета. Германское право238 по этому поводу дает ин- терпретационное правило; оно говорит: если принципал, принимая на службу, знал, что служащий имеет свое торговое предприятие и при этом не было условлено прекращение его ведения, то он должен быть признан изъявившим согласие на его продолжение. Проф. Шершеневич, полагает239, что такой прием толкования, не установленный прямо нашим законом, не может иметь у нас места; у нас необходимо прямое разрешение.

С этим нельзя, однако, согласиться. Молчание по этому вопросу договора должно служить в глазах судьи серьезным основанием для предположения, что принципал не имел в виду воспретить продолжение дела приказчику. Конечно это предположение может опровергаться другими обстоятельствами дела.

В случае нарушения этого запрета, приказчик обязан вознаградить хозяина за причиненный ему вред. Это вытекает из общих начал права. Но, далее, закон устанавливает и специальные последствия, что вполне правильно, ибо размер вреда обыкновенно трудно оценить. Именно, согласно ст. 1186 уложения о наказаниях, в случае нарушения предписаний с 15-16 устава торгового (на которые уголовное уложение не ссылается, но которые оно повторяет), «найденные товары отбираются в пользу хозяина», и, кроме того, виновный подвергается уголовному наказанию (штраф до 100 р. или арест до трех месяцев). Недостаток этого постановления заключается в его казуистичности. Из этого постановления проф. Шершеневич желает сделать дальнейший вывод о праве хозяина признавать сделки, заключенные приказчиком в интересах посторонней торговли, совершаемые от его (хозяина) имени, конечно, с согласия третьего лица. Мы полагаем, что так как закон не содержит специальных по этому поводу постановлений, то нельзя и установить его путем интерпретационным. Это совершенно особое право, отнюдь не вытекающее из общих начал права. Германское торговое уложение содержит такое спе-

31 Курс, I, стр. 237. циальное, чрезвычайно практическое постановление. Оно не колеблет силы договоров, но предоставляет принципалу воспользоваться всеми выгодами заключенного приказчиком до-

V)

говора .

Запрещение конкурентной деятельности не ограничивается исключительно временем службы торговых служащих. Часто и по ее окончании хозяин заинтересован в том, чтобы бывший его служащий не конкурировал с своим хозяином.

Быть может, наибольшие трудности, наиболее споров в первой комиссии по составлению проекта германского торгового уложения 1897 г., вызвал этот вопрос о допустимости запрещения служащим по оставлении занимаемого ими места деятельности, конкурентной бывшему хозяину. Здесь сталкиваются диаметрально противоположные интересы, причем при одних условиях являются справедливыми и требующими защиты интересы одних, в иной комбинации условий — интересы других. А между тем фиксировать в самом законе наличность тех или иных условий представляется совершенно невозможным. В самом деле, явно несправедливо, если хозяин, приглашая служащего, лишает его вместе с тем навсегда права воспользоваться своим опытом, знаниями, теми средствами, которые от приобретает продолжительной, тяжелой и добросовестной службой для того, чтобы обратиться из служащего в предпринимателя. С другой стороны, порой может оказаться несправедливым, если бы было безусловно допустимо право приказчика, по уходе от хозяина, немедленно вступить с ним в конкуренцию, воспользовавшись именно теми специальными знаниями положения дела своего бывшего хозяина, которые он приобрел у него на службе. Такую конкуренцию ловкий приказчик может подготовить, еще оставаясь на службе, подготовляя клиентелу своего хозяина к переходу к замышляемому им конкурентному предприятию.

Старое германское торговое уложение вовсе не предусматривало этого вопроса, и таким образом принципиально признавалось право включать в договор оговорку о запрещении приказчику открыть по оставлении службы конкурентное предприятие. Такою возможностью запретить своему служащему переход к самостоятельной деятельности в той области, которая ему хорошо известна и в которой он всю жизнь работал, хозяева очень часто злоупотребляли, — это признается всеми240. Злоупотребления эти шли так далеко, что с ними вступил в борьбу имперский суд, признавая недействительными такого рода ограничения свободы промысла, гарантированной законом всем.

Как в собрании представителей купечества, так и в парламентской комиссии были выставлены самые разнообразные предложения с целью справедливо примирить интересы обеих сторон, столь радикально между собой расходящиеся. Предлагалось запрещение конкуренции ограничить известным промежутком времени, распространить его лишь на служащих, получающих более крупное содержание, наконец, связать запрет с обязанностью для хозяина уплачивать уволенному служащему в течение всего времени действия этого запрещения известную часть (половину) прежнего его заработка,—предложение, не лишенное справедливости. Но все эти предложения не нашли себе достаточно сторонников ни в собрании представителей купечества, ни в парламентской комиссии. Причины этого кроются в известной произвольности всех этих предложений. Никакой определенный срок для действия такого запрета не может быть установлен как предпочтительный; в каждом данном случае может быть справедлив особый срок, причем невозможно даже сказать, какой срок будет наиболее справедлив в большинстве случаев. Точно так же и пределы запрета не могут быть установлены за- коном с уверенностью в том, что они будут справедливы для большинства случаев. При таких условиях единственно, что мог сделать германский законодатель, не решившийся положить слишком тесные пределы этой возможности запрещать конкурентную деятельность и по оставлении служащим места, это предоставить судье в зависимости от особенностей каждого данного случая признавать чрезмерными условия запрета конкурентной деятельности241. Вместе с тем, однако, закон устанавливает случаи, когда такое стеснение вообще не должно быть допущено. Именно, согласно § 75, хозяин не может запретить приказчику конкурентной деятельности, если приказчик им удален без достаточного основания, или сам он был вынужден отказаться от места вследствие нарушения со стороны хозяина условий договора о найме. Наконец, в случае, если этот договор устанавливал известную неустойку на случай нарушения приказчиком запрета конкурентной деятельности, то хозяин должен ограничиться требованием этой неустойки и не может заменить это требование требованием воздержания от конкурентной деятельности и тем не менее одновременно требовать вознаграждения за ущерб, нанесенный конкурентной деятельностью приказчика, и требовать ее прекращения. Кроме того, на случай неустойки за конкурентную деятельность распространяется действие постановления § 343 гражданского уложения о праве суда уменьшить несоразмерно высокую неустойку. Значительно иначе к этому вопросу отнесся австрийский законодатель. Еще до появления закона 1910 г. австрийские суды энергично боролись с злоупотреблениями в этой области242. Постановления нового закона являются продолжени- ем этой борьбы, имеющей очевидной задачей свести на нет возможности запрета конкурентной деятельности. Соглашение, воспрещающее конкурентную деятельность по оставлении службы, действительно лишь в том случае, если служащий в момент, когда он принимал на себя обязательство, был совершеннолетним, если жалованье его в момент оставления службы было более 4000 крон. Соглашение это, далее, действительно лишь постольку, поскольку распространяется на сферу деятельности принципала и притом действительно лишь в течение года. Но и при соблюдении всех этих условий ограничение действительно лишь постольку, поскольку оно по своему предмету, времени и месту действия и с точки зрения интересов принципала проявляется несправедливым затруднением дальнейшей деятельности торгового служащего.

Точно так, как законодатель признает принципиально свободу при установлении обязанностей служащего, принципиально свободным соглашением сторон определяются и обязанности принципала. И точно так же и в этом вопросе законодатель установил ряд требований, которые вводят в известную границу эту свободу.

Безусловно справедливым должно быть признано требование германского, как и австрийского законов так организовать предприятие, чтобы, поскольку это только совместимо с особенностями данного промысла, здоровью служащего не грозила никакая опасность и добрые нравы и чувства порядочности были защищены. В случае нарушения этой обязанности хозяин отвечает пред пострадавшим как за нанесение вреда недозволенными действиями243.

Точно так же в тех случаях, когда хозяева предоставляют своим служащим помещения для жилья (обычай, до настоящего времени очень распространенный во многих отраслях торговли и на западе), то и эти помещения должны соответствовать требованиям гигиены и не представлять опасности

36 Германское торговое уложение, § 62. для здоровья служащих. То же правило распространяется и на прокормление служащих, если оно падает на хозяев244.

Размер заработной платы устанавливается добровольным соглашением хозяина со служащими245. Закон допускает всевозможные формы вознаграждения: определенное жалованье, жалованье вместе с процентным вознаграждением зависимости от размеров оказанных услуг (напр., в зависимости от размеров произведенных продаж), жалование и тантьему246. Возможно, хотя и встречается сравнительно редко, вознаграждение исключительно в зависимости от оказанных услуг: таковым бывает, порой, вознаграждение разъездных приказчи-

ков, даже приказчиков в магазинах .

Хотя германский закон и признает вознаграждение необходимой частью договора найма служащих, тем не менее не предписывает определенной формы для установления обязанности платить вознаграждение, и в случае, если соглашение о плате почему-либо не имело места (или не может быть доказано, что соглашение по этому вопросу имело место), то размер вознаграждения должен быть определен согласно местным обычаям, а в случае отсутствия таковых — соответственно особенностям случая247. У нас закон совершенно не вмешивается в вопросы условий вознаграждения служащих, но предписывает обязательно письменную форму соглашения о плате. В связи с этим является спорным вопрос о последствиях неуказания в договоре размера вознаграждения. Проф. Шершеневич различает приказчиков — торговых доверенных и остальных служащих. Для первых текст статьи 7 в связи с судебной практикой не оставляет никакого сомнения в том, что если в договоре не установлено право получения жалованья, то приказчик и не имеет права претендовать на таковое. Что же касается торговых служащих, то проф. Шершеневич полагает, что «отсутствие подобного условия не исключает его (торгового служащего) права на вознаграждение»248. Это находится, однако, в прямом противоречии со ст. 7 устава торгового. Так как мы держимся, однако, того взгляда, что и положение торговых служащих, не являющихся доверенными, определяется раньше всего уставом торговым, то полагаем, что отсутствие в письменной форме установленной обязанности вознаграждения приказчиков лишает права требования таковое вознаграждение.

Предоставляя способ установления платы усмотрению сторон и устанавливая лишь интерпретационные правила на случай отсутствия соглашения, предоставляя сторонам определение и размера платы, германский и австрийский законы вмешиваются лишь в вопрос о сроках производства платежа. Со- гласно германскому торговому уложению, платеж жалованья должен производиться в конце каждого месяца .

Совершенно разумным должно быть признано постановление германского торгового уложения, согласно которому жалованье служащих, получающих менее 1500 марок, освобождается от ареста по претензиям кредиторов. Хотя в наших законах прямого по этому вопросу постановления и не имеется, тем не менее, путем распространительного толкования с 1286 Устава гражданского судопроизводства, Сенат распространил и на частные предприятия установленные этой статьей правила, в силу которых, часть жалованья не может быть обращена принудительным способом на удовлетворение

44

кредиторов .

К числу обязанностей, возлагаемых законом на хозяев, — обязанностей, от исполнения которых он не может освободиться путем договорного соглашения со служащими, относится обязанность уплаты ему жалованья во время болезни служащего249. К сожалению, наш закон такой обязанности не устанавливает.

В заботах о здоровье служащих австрийский закон делает еще один шаг, именно, он обеспечивает служащим ежегодный отпуск, продолжительность которого обуславливается продолжительностью непрерывной службы в данном предприятии250. Надо надеяться на то, что это новшество австрий-

47

ского закона получит дальнейшее распространение . Но как ни важны эти мероприятия, направленные на защиту служащих против расстройства здоровья негигиеническими условиями труда, все они имеют совершенно второстепенное значение сравнительно с вопросом о продолжительности рабочего дня. Вопрос об этой длине рабочего, или, скажем, приказчичьего дня может служить превосходным доказательством тому, как необходимо вмешательство законодателя в рабочий вопрос. Казалось бы, именно вопрос о продолжительности работы приказчиков мог быть решен деятелями торговли в интересах трудящихся без всякого ущерба для предпринимателей, которые заинтересованы не в продолжительности торгового дня, но лишь в том, чтобы торговля конкурента не была более продолжительна. И вот эта невозможность столковаться с конкурентом привела к тому, что продолжительность рабочего дня в области торговли стала необыкновенно велика. Но вместе с тем, возможность его укоротить, не нанося сколько-нибудь существенного ущерба предпринимателю, создала для законодателя легкую возможность облегчить положение служащих, не нарушая ничьих интересов, так как и публика существенно не теряет от уменьшения часов торговли; необходимо только приспособиться к новым порядкам251. Конечно, можно облегчить положение служащих, даже и не уменьшая удобств публики, предоставив хозяевам, путем смены служащих, продолжать торговлю в магазинах. Но, благодаря особенностям торгового дела, это создает едва преодолимые затруднения для контроля; поэтому пока законодатель всюду соединяет нормировку часов рабочего времени с нормировкой часов торговли.

Германское торговое уложение ограничилось по этому вопросу постановлением о том, что предприятие должно быть так организовано, чтобы не наносить вреда здоровью служащих. Не отрицая серьезного значения этого постановления, необходимо, однако, признать, что оно далеко не достаточно для того, чтобы защитить против переобременения длительностью работы. Устраняя этот недостаток уложения, новелла к Gewerbejrdnung 30 июня 1900 г. урегулировала число рабочих часов приказчиков в магазинах252. Новелла эта устанавливает обязательный обеденный перерыв в полтора часа и после прекращения рабочего дня перерыв по меньшей мере в 10 часов. Далее предписывается закрытие магазинов от 9 часов вечера до 5 утра. Отступления от этих предписаний в тех случаях, когда это вызывается серьезными интересами дела, допускаются новеллой, но случаи эти в законе точно указаны.

Несомненно, постановления эти являются значительным шагом вперед. Проведение их в жизни без ущерба и для предпринимателей даст возможность законодателю и дальше пойти по этому пути. К сожалению, у нас не решились сделать для облегчения положения торговых служащих и того, что в Германии и Австрии уже сделано и притом без какого-либо вреда для торговли. Временные правила 15 ноября 1906 г. обеспечении нормального отдыха служащим в торговых заведениях, складах и конторах, которые законодатель все еще не успел из временных правил обратить в закон, дают торговым служащим гораздо меньше, нежели иностранные оригиналы этих правил. Как будто в виде общего правила устанавливается максимальный рабочий день в 12 часов: «торговля из всякого рода торговых заведений, равно и операции складов и контор, не могут производиться более 12 часов в сутки». Но тут же устанавливаются столь важные от этого правила отступления, что значение этого правила сводится если и не на нет, то, во всяком случае, к весьма проблематической величине. Мы не придаем особого значения разрешению ст. З, в силу которого сверх времени, указанного в статьях 1 и 2, а также установленного на основании статьи 9, служащие в неторговых заведениях, складах и конторах могут быть занимаемы работами лишь при несчастных случаях, угрожающих товару или торговому помещению, а служащие в торговых заведениях и складах, производящих торговлю скоропортящимися товарами, кроме того, и в случаях, когда работы представляются необходимыми во избежание порчи товара. Такие случаи всегда являются исключениями, и задержка торгового служащего в столь очевидных интересах торгового предприятия не может вызвать серьезных возражений. Серьезно ограничение, вводимое п. 2 согласно которому торговля, а также операции складов и контор могут продолжаться на 2 часа в сутки сверх времени, указанного в ст. 1, в течение не более 40 дней в году. Против этого исключения можно возразить, что число дней указано здесь слишком большое. Но гораздо опаснее два других отступления, допущенные временными правилами и проектируемые и законопроектом, внесенным в Государственную Думу. Согласно одному из них, служащие могут быть занимаемы работами сверх времени, указанного с статьях 1 и 2, а также установленного на основании статьи 9, лишь с их согласия и за особую плату и притом в течение не более 2 часов в сутки.

Необходимо, очевидно, признать, что этим исключением вводится в виде правила Ц-часоеой труд как нормальный максимум, так как при отсутствии каких-либо ограничений при определении размера заработной платы приказчиков все сведется к особой редакции договора, ибо ведь и до введения новых правил только по соглашению со служащими, которое можно, если угодно, называть и «особым» соглашением, можно было занимать служащих какое бы то ни было число часов.

Таким образом, мы по существу должны признать, что временные правила вводят 14-часовой рабочий день, как максимальный, причем, дальше правила в широком размере допускают увеличение этого максимума и до 15. Именно, согласно п. 1 ст. 3 торговля в разнос, развоз и из передвижных помещений, а также из киосков печатными произведениями, предметами продовольствия, мелким простонародным галантерейным товаром, игрушками, цветами и растениями, табаком и курительными принадлежностями не может производиться более 15 часов в сутки. Торговля в заведениях, имеющих целью продажу кушаний и напитков для потребления на месте, в том числе распивочных пивных лавках, погребах для распивочной продажи русских виноградных вин и ренсковых погребах с распивочной продажей крепких напитков (в Санкт-Петербурге, в Москве и в губерниях Царства Польского), может производиться не более 15 часов в сутки; в течение сего же времени могут быть открыты купальни и бани.

Необходимо, впрочем, заметить, что продолжительность приказчичьего дня несколько смягчается тем, что, согласно п. 4, служащим в торговых заведениях, складах и конторах, открытых более 8 часов в сутки, предоставляется в течение времени, установленного согласно ст. 9, один или несколько перерывов на принятие пищи, общею продолжительностью не менее 2 часов; в остальных торговых заведениях, складах и конторах перерыв должен быть не менее часа. Распределение времени перерывов устанавливается по соглашению хозяев со служащими.

Постановления, ограждающие воскресный и праздничный отдых торговых служащих, аналогичны постановлениям германского и австрийского законов. Воспрещая принципиально праздничную торговлю, временные правила предоставляют, однако, городским и губернским земским учреждениям и заменяющим их установлениям составлять обязательные по- становления о разрешении производства всякого рода или отдельных видов торговли и занятий служащих в воскресные и праздничные дни (ч. 2 ст. 5) с тем, чтобы таковые занятия и торговли не могли продолжаться более в 5 часов в сутки, а операции в конторах и складах, упоминаемых в п. 2 ст. 6, могли производиться в течение времени открытия железнодорожных станций для грузовых операций (ст. 43 Общего Устава Российских железных дорог).

Законопроект, разработанный Государственной Думой, как будто безусловно защищает праздничный отдых. Но вслед за тем вводится целый ряд отступлений, когда воскресный торг может быть допущен. Как это ни тяжело для служащих, с этим им приходится в известной мере мириться, так как условия нашей жизни таковы, что полный праздничный отдых обратил бы праздник в самые тяжелые дни в году отчасти и для самих празднующих служащих. Принципиально мы признаем при таких условиях более целесообразным предоставление компетентным органам на местах определять допускаемые отступления от праздничного отдыха, с тем, чтобы максимум возможной работы был определен в общем законе. Если, однако, местные органы не внушают достаточное к себе в этом отношении доверие, то приходится, рискуя пропусками, определять в законе самые исключения.

Заметим, кстати, что к числу, правда, второстепенных, недостатков наших временных правил и законопроектов мы относим и то, что в вопросе о праздничном отдыхе они не отделяют контор от магазинов, так как для первых в значительно меньшей степени и в более редких случаях может оказаться необходимость в праздничной работе253. К числу обязанностей хозяина Van der Borght относит и обязанность предоставления соответствующей работы51. Поскольку это находится в связи с возможными заработками, это не может подлежать никакому сомнению. Так, напр., если приглашен разъездной приказчик с вознаграждением с суммы полученных им заказов, то лишение его возможности совершать деловые поездки дает ему право считать договор, нарушенным хозяином, хотя бы никакой минимум заработка ему и не был гарантирован. Сложнее вопрос в тех случаях, когда заработок приказчика не находится ни в какой зависимости от размера оказываемых им принципалу услуг. Нельзя, конечно, отрицать того, что в отдельных случаях приказчик может быть заинтересован и в том, чтобы иметь определенную работу, а не только в том, чтобы иметь определенный заработок. Но этот специальный интерес приказчика должен быть особо оговорен в договоре. В общем же следует признать, что право служащего заключается в получении условленного вознаграждения и обязанность его — в оказании условленных услуг, право же хозяина —в пользовании этими услугами, в вознаграждение за что он и должен платить жалованье, но он при этом не обязан во что бы то ни стало доставлять работу. К тому же он и сам имеет достаточный к тому интерес, и едва ли есть серьезная необходимость понуждать его к тому, под угрозой признания договора нарушенным им. Конечно, по особенностям данного договора суд может признать, что намерения сторон клонились и к тому, чтобы обеспечить служащему не только получение жалованья, но и определенную работу.

Договор прекращается раньше всего истечением срока, на который он был заключен. Срок зависит от соглашения сторон, причем, он не должен быть длиннее срока паспортной книжки254, во всяком случае, не более пяти лет255. При отсутствии в договоре указания срока, он может быть прекращен во всякое время. Понятно, как тяжело это может отразиться на интересах служащего. Совершенно спра- ведливо в интересах торговых служащих германское торговое уложение ограничивает свободу установления сроков, в которые должно последовать заявление о прекращении службы. Именно, не менее, чем за месяц, хозяин должен предупредить служащего об отказе от места, причем такой отказ возможен лишь в конце каждого месяца, дабы, таким образом, легче всего сталкивались предложения мест с требованием таковых (§ 67). Лишь в двух случаях не применяются эти ограничения свободы сторон при заключении договора. Это, во-первых, относительно служащих, получающих не менее пяти тысяч марок годового жалования. Их положение в такой мере привилегированное в сравнении с остальной массой служащих, что нет, действительно, оснований распространять на них те специальные постановления, коими закон считает необходимым защищать интересы этих последних. Второе исключение носит совершенно специальный характер, — оно касается служащих, находящихся во внеевропейских торговых учреждениях и обусловливается особенностями положения этой торговли (§ 68).

Необходимо отметить, что эти постановления уложения, значительно улучшающие положение крайне многочисленного и в общем далеко не блестяще поставленного класса торговых служащих, отнюдь не встретили оппозиции со стороны представителей купечества, на съезде которых некоторые предлагали идти но этому пути даже далее, чем это предлагал проект256. Аналогичные постановления содержит австрийский закон257. В одном случае, столь сравнительно продолжительный срок для предупреждения об отказе от службы может быть несправедлив, именно, когда договор заключен с предупреждением о том, что должен носить характер испытания. В таком случае, согласно австрийскому праву, договор в течение первого месяца может быть сторонами расторгнут без особого предупреждения. По истечении месяца кончается испытательный период258. Хотя германский закон и не знает такого льготного расторжения договора, но разрешает заключать договор на испытание на краткие (меньше месяца) сроки259.

Договор может быть расторгнут вследствие уважительных причин и до истечения срока. Это вопрос толкования каждого отдельного случая; общие принципы для данных отношений установлены быть не могут260.

Однако вполне целесообразным является прием австрийского закона, указавшего ряд обстоятельств, которые должны быть признаны достаточно уважительными для преждевре- менного прекращения договора .

Конечно, тяжелые условия службы торговых служащих особенно вредно отражаются на женском персонале, играющем значительную роль, постоянно увеличивающуюся в современной торговле261. Неоднократно раздавались голоса в пользу необходимости особо усиленной защиты женского труда, что по преимуществу может выразиться в меньшем количестве дозволенных для работы женщин часов. Как ни желательны такие мероприятия, с точки зрения гуманности, их применение возможно с большей осторожностью, дабы не принести женщинам больше вреда, нежели пользы, так как нельзя без вреда для женщин сделать для купцов более выгодным мужской труд. Одним из крупных недостатков наших законов о торговом служебном персонале является отсутствие постановлений, нормирующих положение торговых учеников. Мы говорим об отсутствии постановлений, так как две статьи, которые мы находим по этому вопросу, свидетельствуют лишь о том, что законодатель признает существование этого института, но отнюдь не регулирует его. Первая из этих статей распространяет на торговых учеников правила о приказчиках, вторая говорит о том, что несовершеннолетним нельзя доверять товаров более, нежели на тридцать рублей (ст. 31). А между тем крайняя необходимость таких специальных постановлений совершенно очевидна. Если принять во внимание характер наших норм, не обеспечивающих приказчику сколько-ни- будь нормальные условия труда, то станет очевидной вся тяжесть положения подрастающего поколения приказчиков. К тому же надо иметь ввиду, что уровень образования приказчиков крайне низок, весь их умственный и нравственный кругозор формируется за прилавком, за которым они проводят всю свою жизнь, начиная с детского возраста. При таком положении условия их службы вопрос о том, как и чему они обучаются в качестве торговых учеников, приобретает огромное значение как с точки зрения формирования подходящих кадров будущих приказчиков, т. е. одного из важнейших факторов торговли, так и с более широкой общекультурной точки зрения.

Сознавая всю важность вопроса и безусловную необходимость законодательного вмешательства, германское торговое уложение, оставаясь, правда, принципиально на точке зрения свободы договорного соглашения, тем не менее, по целому ряду вопросов установило определенные, соглашением сторон не подлежащие изменению, условия заключения этого договора.

Быть может, порой законодатель обнаруживает излишнюю осторожность и излишнее стремление сохранить принцип договорной свободы сторон там, где он и сам сознает необходимость вмешательства. Так, по вопросу о форме заключения этого договора законодатель в полной мере сознает необходимость письменного договора; он, поэтому лишает хо- зяина права предъявления каких-либо претензий к ученику по поводу преждевременного оставления им своего хозяина, если между ними не было заключено письменного договора. А между тем, как на это и было указано, такой санкции еще недостаточно для того, чтобы достичь общего употребления письменной формы262.

Закон совершенно правильно подчеркивает, то обстоятельство, что учение составляет существенное содержание этого договора, и принимает ряд мер к тому, чтобы не дать возможности хозяину обратить учебные годы в способ более легкой эксплуатации труда подростков. Необходимо, однако, признать, что предписания закона в этом отношении больше свидетельствуют о сознании им важности обязанности хозяев обучать своих учеников, нежели гарантируют их исполнение. Надо, впрочем, признать, что создать эту гарантию действительно чрезвычайно трудно263. Сделанное торговыми служащими предложение, чтобы были образованы испытательные комиссии для проверки степени подготовленности учеников едва ли может быть признано подходящей мерой в качестве общего закона. Трудность заключается не только в том, что не легко создать компетентные и беспристрастные органы для такого рода испытаний, но что трудно установить сколько-нибудь определенные требования.

Мы полагаем, что вряд ли в этом отношении можно ждать серьезной помощи от законодателя. Только тогда, когда организация торговых служащих достигнет широкого развития и постановки, которая будет внушать уважение не только к ее силе, но и к ее серьезности и действительному пониманию тех задач, которые подлежат ее разрешению, можно будет организовать соответствующие испытательные комиссии в отдельных отраслях торговли и ввести в закон требования этих испытаний. Пока же необходимо довольствоваться об- щим предписанием с угрозой расторжения договора в случае признанного судом неисполнения этого требования, и весь центр внимания в этом вопросе направить на то, чтобы обеспечить посещение учениками школ для продолжения образования (Fortbildungsschulen)264. Конечно, обязанность предоставлять ученикам необходимое для того время имеет серьезное значение в том случае, если надлежащим образом поставлено дело обучения в этих школах, являющихся продолжением низших школ, окончание курса которых для всех обязательно265.

Германский и австрийский законы содержат весьма целесообразные постановления, в силу которых, независимо от договорного соглашения, устанавливается испытательный период, в течение которого обе стороны вольны расторгнуть договор без указания каких-либо особых для того оснований266.

Считаясь с возможным желанием ученика избрать себе другую специальность, германский и австрийский законы предоставляют ему в таких случаях право расторгнуть договор с хозяином267.

Если эти постановления не в достаточной степени гарантируют исполнение действительного содержания договора о торговом обучении, то они являются во всяком случае не только важным признанием со стороны законодателя необходимости создать такую гарантию, но и серьезным первым шагом в этом направлении. Наши временные правила 15 ноября 1906 г. тоже делают первый шаг в этом направлении. Пункт 8 этих правил постановляет, что служащие обоего пола в торговых заведениях, складах и конторах, не достигшие 17-ти летнего возраста,— независимо от перерыва, устанавливаемого статьею 4, —освобождаются ежедневно в будние дни на 3 часа для посещения школ.

Хозяева, у которых служат означенные несовершеннолетние, вправе наблюдать, чтобы последние посещали школы в назначенное для сего время.

Обязанность освобождать означенных несовершеннолетних на 3 часа для посещения школ, не распространяется на владельцев тех торговых заведений, складов и контор, занятия в коих продолжаются менее 8 часов в сутки, включая перерыв на принятие пищи, если при этом означенные несовершеннолетние свободны в те часы, в которые освобождаются для посещения школ малолетние служащие других однородных или расположенных в той же местности торговых заведений, складов и контор.

Но, не входя даже в критику того, в какой мере предоставляемое ученикам этим правилом время является достаточным, необходимо признать, что одна эта мера, без какого- либо регулирования всего договора о найме торговых учеников цели достигнуть не может. Мы не говорим уже о том, что в огромном большинстве местностей России посещение школ для продолжения образования будет пустым звуком. Дело в том, что нужна известная культурная обстановка для того, чтобы проводить культурные законопроекты.

<< | >>
Источник: А. И. Каминка. Очерки торгового права — М.: АО «Центр ЮрИнфоР».. 2002

Еще по теме XII, Торговые служащие:

  1. Отношения торгового посредничества
  2. § 4. Медицинское обеспечение и торгово-бытовое обслуживание военнослужащих161
  3. § 1. Гражданское и торговое право
  4. ТЕМА IX ЗАКЛЮЧЕНИЕ ТОРГОВЫХ ДОГОВОРОВ
  5. ТЕМА XIV ИМУЩЕСТВЕННАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ В ТОРГОВОМ ОБОРОТЕ
  6. § 1 Научные концепции о сущности и определении места международного торгового права в системе МПП
  7. Объекты торгового права
  8. Заключение, изменение и расторжение торговых договоров
  9. 1.Торговля и торговое право.
  10. IV. Кодификация торгового права в XIX ст. во Франции и Германии
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -