<<
>>

4. Феномен бездокументарных ценных бумаг

Отсутствие необходимости предъявления самой ценной бумаги как документа для осуществления воплощенных в ней прав привело к появлению в российском законодательстве так называемых бездокументарных ценных бумаг.
Предпосылки для появления ценных бумаг, существующих без обособленных документов, можно найти в п. 1 Положения "О выпуске и обращении ценных бумаг на фондовых биржах в РСФСР", которое было утверждено Постановлением Правительства РСФСР от 28 декабря 1991 г. N 78 <1>. Согласно данному акту ценные бумаги могли существовать в форме обособленных документов или в виде записей на счетах. Более четкое представление о бездокументарных ценных бумагах нашло свое закрепление в Федеральном законе "О рынке ценных бумаг". Согласно абз. 6 ст. 16 названного Закона любые имущественные и неимущественные права, закрепленные в документарной или бездокументарной форме, независимо от их наименования, являются эмиссионными ценными бумагами, если условия их возникновения и обращения соответствуют совокупности признаков эмиссионной ценной бумаги. Так законодатель поставил знак равенства между правами из ценной бумаги и самой ценной бумагой. Свое логическое завершение позиция отождествления ценной бумаги и удостоверяемых ею прав и, как следствие, признания унифицированного правового режима классических и бездокументарных ценных бумаг получила в Докладе о концептуальных подходах к месту и роли депозитарной деятельности на современном рынке ценных бумаг, утвержденном ЦБ РФ, ФКЦБ России и Минфином России 1 июля 1997 г. <2>. В этом программном документе предлагается исходить из того, что ценная бумага остается имуществом, вещью, вне зависимости от выбора способа фиксации прав из нее, и, как следствие, - для любой ценной бумаги должны действовать общие нормы гражданской оборотоспособности, установленные для вещей. Иными словами, предлагается рассматривать бездокументарные ценные бумаги в качестве своеобразной юридической фикции, позволяющей распространить на них правовой режим вещей.

<1> СП РФ. 1992. N 5. Ст. 26.

<2> Вестник Банка России. 1997. N 47.

В данном направлении развивается и судебная практика. Высший Арбитражный Суд РФ допускает применение норм о виндикации в отношении бездокументарных акций и употребляет по отношению к таким объектам гражданских прав характеристики, свойственные вещам, например количественные показатели <1>. Ситуация усугубляется еще и тем, что в настоящее время акции как именные эмиссионные ценные бумаги могут выпускаться только в бездокументарной форме (п. 2 ст. 25 Федерального закона "Об акционерных обществах", ст. ст. 2, 16 Федерального закона "О рынке ценных бумаг").

<1> См., например, п. п. 7, 8 информационного письма Президиума ВАС РФ от 21 апреля 1998 г. N 33, которым был утвержден Обзор практики разрешения споров по сделкам, связанным с размещением и обращением акций // Вестник ВАС РФ. 1998. N 6; см. также: Мурзин Д.В. Истребование ценных бумаг от отчуждателя (новая практика Высшего Арбитражного Суда РФ и потребности гражданского оборота) // Проблемы теории гражданского права. Вып. 2 / Ин-т частного права. М.: Статут, 2006. С. 67 - 74.

Отметим, что предложения о рассмотрении бездокументарной ценной бумаги в качестве своеобразной фикции, позволяющей применять по отношению к такой ценной бумаге правовой режим вещей, высказывались и в юридической литературе.

Примером могут служить рассуждения Л. Г. Ефимовой, которая со ссылкой на общий подход, сформулированный Д.И. Мейером в отношении фикций в праве, полагает допустимым этот прием применительно к бездокументарным ценным бумагам <1>. Не имея принципиальных возражений против позиции данного автора <2>, заметим, что признание того или иного явления в качестве юридической фикции ничего не дает в смысле выяснения его правовой природы, о чем писал еще Г.Ф. Шершеневич <3>. На наш взгляд, сомнительной ценностью обладают пространные рассуждения, уместные больше для философского трактата, описывающие бездокументарную ценную бумагу как некую идеальную оболочку, которая "призвана "закрыть" в себе некоторый набор и объем обязательственных прав" <4>.

<1> Ефимова Л.Г. Банковские сделки: право и практика. М.: НИМП, 2001. С. 178 - 181. Подобных взглядов придерживаются и другие авторы. См., например: Габов А. К вопросу о признании ценной бумаги // Законодательство и экономика. 1999. N 2. С. 43; Решетина Е.Н. К вопросу о правовой природе бездокументарных ценных бумаг // Журнал российского права. 2003. N 7. С. 106; и др.

<2> В юридической литературе была высказана прямо противоположная позиция, согласно которой рассмотрение бездокументарной ценной бумаги в качестве фикции не имеет под собой никаких оснований. Распространение на бездокументарные ценные бумаги правил о ценных бумагах, существующих в форме обособленных документов, является лишь приемом юридической техники. При этом автор приведенного суждения почему-то посчитал, что сама по себе фикция в данном случае не может быть результатом юридической техники (см.: Лотфуллин Р.К. Юридические фикции в гражданском праве. М.: Юристъ, 2006. С. 116 - 120).

<3> Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. Т. 2. Вып. 2, 3, 4. С. 179.

<4> Степанов Д.И. Защита прав владельца ценных бумаг, учитываемых записью на счете. М.: Статут, 2004. С. 19.

Вряд ли можно согласиться также с проектированием "новых" конструкций, опосредующих хорошо известные явления. Например, Д. В. Мурзин предлагает рассматривать ценную бумагу как бестелесную вещь, представляющую собой "обязательственное договорное право, регулируемое нормами вещного права" <1>. Неясно, для чего четкое понятие обязательственного права подменять размытым по содержанию и неизвестным действующему отечественному законодательству понятием бестелесной вещи. Суждение о том, что это необычное право регулируется нормами вещного права, следует оставить без комментариев. Общеизвестно, что нормы права регулируют общественные отношения, а не сами себя. Право не регулирует право.

<1> Мурзин Д.В. Ценные бумаги - бестелесные вещи. Правовые проблемы современной теории ценных бумаг. М.: Статут, 1998. С. 79.

Появление в отечественном законодательстве феномена бездокументарных ценных бумаг во многом связано с некритичным заимствованием сходных конструкций, хорошо известных американскому и английскому правопорядку. От такого подхода предостерегал еще в конце 20-х гг. прошлого столетия М. М. Агарков <1>. В основе этого предостережения лежало признание того факта, что ни английское, ни американское право не знало и не знает до настоящего времени классического понятия ценной бумаги <2>. Зато в этих странах активно используется категория оборотного документа (negotiable instrument), в качестве которого может выступать "предъявительская или ордерная бумага, предоставляющая своему добросовестному держателю право на получение платежа, свободное от недостатков в праве его предшественников" <3>. Вообще, оборотный документ представляет собой простой договор о денежном платеже, удовлетворяющий определенным требованиям <4>. Этот документ удостоверяет определенные имущественные права, которые, однако, не связаны с ним неразрывно.

Отсутствие взаимосвязи между документом и удостоверяемыми им правами проявляется, в частности, в возможности уступки этих прав без передачи самого документа. Более того, само осуществление прав допускается без предъявления документа, что было бы невозможно применительно к классической ценной бумаге, обладающей признаком презентационности. Передача удостоверяемых оборотным документом прав происходит в рамках обычной процедуры уступки права требования (assignment), в процессе которой цедент (transferor, или assignor) передает цессионарию (transferee, или assignee) комплекс имущественных прав. Причем права, рассматривающиеся как имущество в требованиях (chose in action) в отличие от вещей или имущества во владении (chose in possession), передаются в собственность. Таким образом, если для передачи прав, удостоверяемых классической ценной бумагой, требуется совершение опосредованного акта, а именно передача документа, то для уступки прав, поименованных в оборотном документе, этот акт является излишним.

<1> Агарков М.М. Учение о ценных бумагах. С. 186.

<2> Там же. С. 185.

<3> Агарков М.М. Указ. соч. С. 185.

<4> Ласк Г. Указ. соч. С. 621; Единообразный торговый кодекс США. Серия: Современное зарубежное и международное частное право. М.: Изд-во Междунар. центра финансово-эконом. развития, 1996. С. 155 - 200.

Обычно для перевода на английский язык термина "ценная бумага" используется слово "security". Непосредственным предшественником понятия "security" был термин "security for money", используемый в качестве родового понятия для обозначения разнообразных долговых документов <1>. Начиная со второй половины XIX в. термин "security" стал использоваться для обозначения акций <2>. В законодательстве отдельных штатов этот термин получил свое закрепление в начале прошлого века <3>, а первая попытка формулирования его единообразного определения была предпринята в 1929 г. <4>. Первое развернутое определение "security" появилось на уровне федерального законодательства в легендарном Securities Act и охватывало собой любое долговое обязательство, в том числе облигацию и расписку, акцию, инвестиционный контракт и многие другие категории, которые трудно сочетаются в континентальном правосознании <5>. Термин "security" лег в основу наименования целого процесса - секьюритизации ("securitisation"), призванного заменить традиционные схемы банковского кредитования новыми схемами финансирования, основанными на выпуске securities <6>. В связи с изложенным трудно не согласиться с Д.А. Пенцовым, верно подметившим, что имеющиеся сходства между понятиями "security" и "ценная бумага" весьма немногочисленны <7>. В то же время их коренное отличие - отсутствие у security, так же как и у оборотного документа, свойства презентационности, неотъемлемой характеристики ценной бумаги - делает их разнопорядковыми категориями.

<1> Rosin G.S. Historical perspectives on the definition of a security // South Texas law review, 1987. Vol. 28. P. 600.

<2> Ibid. P. 604.

<3> Loss L., Cowett E. Blue sky law. Boston, Toronto, 1958. P. 7.

<4> Handbook of the National conference of commissioners on uniform state laws and proceedings of the thirty-ninth annual conference. Memphis, 1929. P. 171.

<5> Federal securities laws. Legislative history 1933 - 1982. Vol. 1. Washington. D.C., 1983. P. 99.

<6> См.: Бэр Х.П. Секьюритизация активов: секьюритизация финансовых активов - инновационная техника финансирования банков. М.: Волтерс Клувер, 2006. С. 3 - 66.

<7> Пенцов Д.А. Понятие "security" и правовое регулирование фондового рынка США. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. С. 171.

Таким образом, в общем праве акция как комплекс прав не нуждается в особом материальном носителе. Не случайно еще Г.Ф. Шершеневич обратил внимание на тот факт, что выпуск английскими компаниями акций в форме обособленных документов - явление достаточно редкое <1>. Самостоятельное существование корпоративных прав и удостоверяющего документа подчеркивается и на терминологическом уровне. Права, обусловленные долей участия в уставном капитале акционерной корпорации и часто с ней отождествляемые, обозначаются как share of stock. Документ, именуемый сертификатом (stock certificate), удостоверяет, что поименованное в нем лицо является собственником определенного количества долей или имущества в требованиях (chose in action) <2>. Характеристика акции как разновидности chose in action разделяется не всеми правоведами. Так, выдающийся исследователь в сфере корпоративного права Гувер отмечал, что определение акции как имущества в требованиях не раскрывает содержания понятия акции, поскольку сам термин "chose in action" еще окончательно не определен <3>.

<1> Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. I. С. 390.

<2> Ласк Г. Указ. соч. С. 425.

<3> Gower L.C.B. Modern company law. P. 339.

Многочисленными определениями акции изобилуют и судебные решения. Например, судья Фарвелл в деле Borland's Trustee v. Steel охарактеризовал акцию как интерес акционера в компании, ограниченный денежной суммой, обеспечивающей ответственность акционера и его интерес, состоящий в серии взаимных соглашений, принимаемых всеми акционерами. Анализируя это определение, Гувер справедливо указал, что корпоративные права не ограничиваются фиксированной денежной суммой, выплачиваемой участниками компании, поскольку одинаковыми правами могут обладать и лица, которые приобрели акции по номинальной стоимости, и лица, оплатившие акции по рыночной цене <1>.

<1> Ibid. P. 340 - 341.

Перечень тех или иных трактовок термина "акция" можно продолжать бесконечно долго. Однако отдельные нюансы не влияют на общее понимание акции как комплекса прав, существующего вне зависимости от документа, которым они могут быть удостоверены. Влияние англо-американского законодательства в части понятия ценных бумаг существенным образом отразилось и на законодательствах отдельных стран континентальной Европы. В настоящее время прослеживается тенденция к дематериализации ценных бумаг, когда права из документа уже не мыслятся как единое целое с материальным носителем. Такой носитель в форме документа рассматривается лишь в качестве одного из возможных способов фиксации прав. Во Франции принцип "дематериализации ценных бумаг" был введен в 1982 г. благодаря принятию Закона "О финансах", согласно которому с 3 ноября 1984 г. все ценные бумаги переставали выпускаться в обращение в форме обособленного документа. Операции с именными ценными бумагами начали фиксировать их эмитенты, а ценные бумаги на предъявителя стали учитывать банки <1>. Не обошли эти веяния и Германию. В настоящее время в этой стране эмиссия множества ценных бумаг как обособленных документов может быть заменена выпуском одного документа, так называемого глобального сертификата (Sammel-oder Globalurkunde). Помимо этого, широкое распространение получило понятие недокументированных (бездокументарных) "ценных прав" (korperloser Wertrechte) <2>.

<1> Жамен С., Лакур Л. Торговое право: Учебное пособие. М.: Международные отношения, 1993. С. 117.

<2> Brox H. Handelrecht und Wertpapierrecht. 10. Auflage. Munchen: Verlag C.H. Beck, 1993. S. 241.

Неудивительно, что бездокументарные ценные бумаги получили отражение и в современном российском законодательстве. Такие ценные бумаги, по мнению некоторых зарубежных экспертов, более "развитые" и более "сложные", поэтому именно они будут способствовать выявлению существа ценной бумаги <1>. Отметим, что согласно положениям ст. 149 ГК РФ бездокументарные ценные бумаги представляют собой всего лишь способ фиксации прав, традиционно удостоверяемых обычными документами. В силу этого обстоятельства они не могут быть в отличие от классических ценных бумаг объектами права собственности <2>. Нельзя согласиться с А. А. Маковской, что ГК РФ "для целей регулирования оборота ценных бумаг поставил знак равенства между документарной и бездокументарной формами ценных бумаг" <3>. Согласно буквальному толкованию п. 1 ст. 149 ГК РФ законодателем отнюдь не ставится знак равенства между бездокументарными ценными бумагами и классическими ценными бумагами, а говорится всего лишь о применении правил, установленных для ценных бумаг, к бездокументарной форме фиксации прав, и то только тогда, когда иное не вытекает из особенностей такой фиксации. Если где-то и говорится о таком "равенстве", так это в Федеральном законе "О рынке ценных бумаг", положения которого мало согласуются с нормами ГК РФ. Согласимся, что законодатель иногда может наделить разные по своей сущности объекты "определенными одинаковыми "правовыми свойствами" <4>. А.А. Маковская приводит уместный пример, когда по общему правилу положения об ипотеке недвижимого имущества соответственно применяются к залогу прав арендатора по договору об аренде такого имущества <5>. Но почему-то никому не приходит в голову объявлять права арендатора особой разновидностью недвижимого имущества, чего не отрицает указанный автор, а ведь это то же самое, что и признавать ценной бумагой объект, не являющийся вещью.

<1> Батлер У. Э., Гаши-Батлер М. Е. Корпорации и ценные бумаги в России и США. М.: Зерцало, 1997. С. 48.

<2> Суханов Е.А. Объекты права собственности // Закон. 1995. N 4. С. 94 - 98.

<3> Маковская А.А. Залог денег и ценных бумаг. М.: Статут, 2000. С. 42.

<4> Маковская А.А. Различия в правовом регулировании отношений между акционером и закрытым акционерным обществом и отношений между участником и обществом с ограниченной ответственностью // Корпорации и учреждения: Сб. статей / Отв. ред. М.А. Рожкова. М.: Статут, 2007. С. 55.

<5> Там же. С. 56.

5. Комплекс членских (корпоративных) прав как особый объект гражданского оборота

Итак, корпоративные права могут удостоверяться акцией - ценной бумагой, и в этом смысле прав В.А. Белов, утверждающий, что акция является документарным способом удостоверения таких прав <1>, а также они могут удостоверяться и иным способом, например посредством записей по лицевым счетам в реестре акционеров или по счетам депо в депозитарии. Однако в последнем случае не происходит образования особой разновидности ценной бумаги, выделяемой по признаку формы, - бездокументарной ценной бумаги. Неуместно использовать форму для обособления какого-то вида ценных бумаг, поскольку форма, впрочем, так же как и реквизиты, является конститутивным признаком самой ценной бумаги (п. 1 ст. 142 ГК РФ). Абсурдность внедрения в отечественное законодательство нового вида ценных бумаг - бездокументарных ценных бумаг - неоднократно отмечалась цивилистами <2>.

<1> Белов В.А. Сделки с акциями, выпуск которых не зарегистрирован // Законодательство. 1998. N 10. С. 10.

<2> См., например: Крашенинников Е.А. Ценные бумаги на предъявителя. Ярославль, 1995. С. 11 - 12; Вступительная статья Е.А. Суханова к кн.: Белов В.А. Ценные бумаги в российском гражданском праве. М.: ЮрИнфоР, 1996. С. 14 - 15, 127 - 128; Он же. Бездокументарные ценные бумаги (научно-практический очерк). М.: Центр ЮрИнфоР, 2001. С. 4 - 99; Ломакин Д.В. Акционерное правоотношение. С. 53 - 69.

Какой смысл в использовании понятия ценной бумаги, неотделимого от понятия документа, для обозначения случаев удостоверения прав, не требующих документарного носителя? Бездокументарная ценная бумага, понимаемая как особый объект гражданских прав, отождествляемая с удостоверяемыми ею правами, является в данном случае надуманной категорией. Такая "бумага" фактически не фиксирует никаких прав, поскольку они фиксируются записями по лицевым счетам в реестре или записями по счетам депо в депозитарии, которые по своей природе, конечно же, не равнозначны ценной бумаге как документу, хотя обратное и утверждается некоторыми юристами <1>. Объектом гражданского оборота в действительности являются не мифические конструкции в виде бездокументарных ценных бумаг, удостоверяющих членские (корпоративные) права, а сами эти права. Членские (корпоративные) права акционера представляют собой единый комплекс взаимосвязанных и взаимообусловленных прав. Этот комплекс, конечно, можно именовать акцией, но такая "акция" не будет иметь ничего общего с акцией как ценной бумагой. Единство прав проявляется в невозможности уступки какого-либо отдельного права из этого комплекса. Передать можно лишь все права в совокупности. Взаимосвязанность прав заключается в том, что в основе их возникновения лежат одни и те же юридические факты, которые в совокупности влекут возникновение правоотношения участия (членства). Взаимообусловленность характеризуется тем, что одни права служат гарантией надлежащего осуществления других прав. Например, для того, чтобы акционер мог принять участие в общем собрании акционеров, осуществив тем самым свое неимущественное право на участие в управлении деятельностью общества, он должен быть надлежащим образом уведомлен о готовящемся собрании в порядке, предусмотренном ст. 52 Федерального закона "Об акционерных обществах". Такое уведомление становится возможным лишь потому, что акционер имеет право на информацию <2>. Голосуя на общем собрании акционеров по вопросу о выплате дивидендов, акционер также осуществляет право на участие в управлении обществом, но одновременно с этим способствует объявлению обществом дивидендов, осуществляет свое имущественное право на участие в распределении прибыли. Примеры можно продолжить.

<1> Лапач В.А. Указ. соч. С. 435.

<2> Гарантийная функция права акционера на информацию уже отмечалась в юридической литературе. См., например: Ломакин Д. Право акционера на информацию // Хозяйство и право. 1997. N 11.

Определяя природу комплекса членских (корпоративных) прав, подчеркнем, что он имеет имущественный характер. Ранее уже было обосновано суждение об имущественном характере корпоративных правоотношений. Очевидно, что в имущественном правоотношении совокупность прав, являющихся элементами его юридического содержания, не может иметь неимущественный характер. Хотя сам комплекс членских (корпоративных) прав, который, как отмечалось выше, именуется долей участия, имеет имущественную природу, отдельные его составляющие могут иметь неимущественный характер. Речь идет о неимущественных правах, которые опосредуют неимущественное участие акционера в деятельности акционерной корпорации. К данным правам традиционно относятся право на участие в управлении деятельностью акционерного общества, право на информацию и право на контроль.

Вряд ли можно согласиться с мнением тех авторов, которые видят в этих правах или в отдельных правомочиях, которые их составляют, имущественную природу. Например, Е.Н. Решетина делает вывод о том, что поскольку право голоса можно рассматривать как форму распоряжения акцией, то такое "неимущественное право превратится в имущественное" <1>. Не вдаваясь в подробности возможности "превращения" прав, отметим, что так называемое право голоса не является формой распоряжения акцией как классической ценной бумагой. Голосуя на общих собраниях акционеров, участник акционерной корпорации не распоряжается акцией, а осуществляет удостоверяемые ею права. Акт распоряжения акцией влечет за собой передачу прав, а не их осуществление. Не случайно законодатель проводит четкое различие между процессом осуществления прав из ценной бумаги и актом их передачи (п. 1 ст. 142 ГК РФ). Распоряжается ценной бумагой ее собственник, лицо, обладающее вещным правом на бумагу как на документ, в рамках осуществления правомочия распоряжения, являющегося элементом содержания права на бумагу, но не права из бумаги. Правомочие на участие в голосовании, так же как и право на участие в управлении деятельностью акционерного общества, само по себе лишено имущественного содержания и не является имущественным в предлагаемом некоторыми авторами особом широком значении этого термина <2>.

<1> Решетина Е.Н. Правовая природа корпоративных эмиссионных ценных бумаг. М.: Городец, 2005. С. 24.

<2> См., например: Юлдашбаева Л.Р. Правовое регулирование оборота эмиссионных ценных бумаг (акции, облигации). М.: Статут, 1999. С. 23.

Однако этого недостаточно для того, чтобы закреплять за ними характеристику личных неимущественных прав, пусть и связанных с имущественными, как это делает Г. Н. Шевченко <1>. Личные неимущественные права традиционно понимаются в доктрине как неотчуждаемые и непередаваемые, как права, неразрывно связанные с личностью их носителя. В настоящее время такой подход получил закрепление и на уровне закона (п. 1 ст. 150 ГК РФ). Очевидно, что неимущественные права акционера в составе доли участия могут быть переданы иным лицам. Вместе с тем особое значение, которое придается в ГК РФ термину "неимущественные права", в силу которого они отождествляются с личными неимущественными правами, не должно, на наш взгляд, приводить к отказу от употребления этого термина в отношении таких прав акционера, как право на участие в управлении деятельностью общества, право на информацию и право на контроль. Такие попытки вызывают серьезные сомнения. Так, И. И. Пышкин, отмечая особый смысл, который вкладывает законодатель в термин "неимущественные права", предлагает заменить его термином "контрольно-управленческие права" <2>. Но если законодатель хотя бы использует словосочетание "неимущественные права", пусть и в определенном значении, то предлагаемая указанным автором конструкция ему вообще неизвестна. Более того, термин "неимущественные права" позволяет охарактеризовать природу таких прав, а словосочетание "контрольно-управленческие права" представляется весьма расплывчатым.

<1> Шевченко Г.Н. Эмиссионные ценные бумаги: понятие, эмиссия, обращение. М.: Статут, 2006. С. 12.

<2> Пышкин И.И. Содержание и проблемы осуществления контрольно- управленческих прав акционеров // Законодательство. 2003. N 3. С. 7.

Заметим, что разграничение личных неимущественных и просто неимущественных гражданских прав уже производилось в юридической литературе. Например, В.А. Кабатов среди правомочий автора выделял личные неимущественные, которые тесно связаны с личностью автора и неотделимы от нее, а также просто неимущественные правомочия, осуществление которых может передаваться другим лицам <1>. Неимущественные права не определяют характера всего комплекса членских (корпоративных) прав, который, как отмечалось, имеет имущественную природу. Правда, это положение очевидно не для всех. Г.В. Цепов пишет, что трудно понять, каким образом совокупность имущественных и неимущественных прав акционера в целом может образовывать имущественное право. По его мнению, " поскольку любая часть должна обладать свойствами целого, то неимущественное право (элемент) должно обладать качествами имущественного права (целого). Однако неимущественное право по определению не может быть имущественным" <2>. С таким подходом согласиться нельзя.

<1> Кабатов В.А. Советское авторское право на произведения изобразительного искусства: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1954. С. 7.

<2> Цепов Г.В. Указ. соч. С. 92.

Во-первых, часть - это не то же самое, что целое, поэтому суждение о тождестве целого и части, не позволяющее признать имущественную природу комплекса членских (корпоративных) прав, если в него входят неимущественные права, противоречит формальной логике.

Во-вторых, суждение о том, что имущественные и неимущественные права в ряде случаев могут образовывать единое целое, не является откровением в науке. Применительно к авторскому праву еще В.И. Серебровский писал о невозможности разделения имущественных и неимущественных прав автора <1>. Некоторые цивилисты объединяли комплекс имущественных и неимущественных прав автора в рамках права авторства, которое, по их мнению, являлось собирательным. Так, З. В. Ромовская писала, что обособление права авторства в качестве самостоятельного права можно сравнить с выделением помимо триады правомочий собственника еще и права лица считаться собственником имущества <2>.

<1> Серебровский В.И. Вопросы советского авторского права / Отв. ред. П.Е. Орловский М.: Изд-во АН СССР, 1956. С. 101, 107.

<2> Ромовская З.В. Право авторства // Проблемы советского авторского права. М., 1979. С. 79.

В-третьих, комплекс членских (корпоративных) прав, или право участия (членства), или доля участия, представляет собой особый объект гражданских прав, который если и можно определять в качестве субъективного гражданского права, то с большой долей условности, поскольку данный объект имеет особый правовой режим, отличающийся от правил, которым подчиняется оборот субъективных гражданских прав. А то, что в рамках одного объекта права могут сочетаться имущественные и неимущественные составляющие при общей имущественной природе объекта, хорошо известно нашей доктрине и законодательству. В качестве примера можно привести имущественные комплексы как объекты гражданских прав.

Итак, в условиях современного оборота комплекс членских (корпоративных) прав как объект гражданского права имеет особый правовой режим. Его специфика обусловлена тем, что в настоящее время ценность корпоративных прав классических акционерных обществ, которыми являются открытые общества, акции которых котируются на бирже, определяется не столько предоставляемыми ими возможностями, сколько оборотоспособностью таких прав. Чем больше их ликвидность, тем выше их ценность <1>. Корпоративные права превращаются в спекулятивное средство, биржевые операции с которым способны принести значительные прибыли. Корпоративные права все чаще приобретаются не с целью их осуществления, а с целью последующей возмездной уступки с извлечением выгоды за счет разницы цен. Причем между актами приобретения и уступки прав зачастую проходят считанные минуты. Корпоративные права трансформируются в финансовый инструмент, способ получения быстрого дохода, с которым по эффективности никак не может соперничать право на дивиденд. Закон Германии "О кредитном деле" прямо относит ценные бумаги к категории финансовых инструментов (§ 1, XI 1 Kreditwesengesetz i.d. F. v. 9.9. 1998 (BGB1 I 2776)) <2>. Под финансовыми инструментами на международных рынках капитала обычно понимают договоры или возникшие на основании договора права, которые предусматривают исполнение в денежной форме, при этом договоры и права в отношении их также являются финансовыми инструментами <3>. Косвенным образом российский законодатель также относил ценные бумаги к категории финансовых инструментов (абз. 7 ст. 34 Федерального закона "О рынке ценных бумаг") <4>.

<1> См.: Миркин Я.М. Ценные бумаги и фондовый рынок. М., 1995. С. 67.

<2> См.: Райнер Г. Деривативы и право. М.: Волтерс Клувер, 2005. С. 230.

<3> Райнер Г. Указ. соч. С. 1.

<4> Указанная статья, так же как и гл. 9 Федерального закона "О рынке ценных бумаг", в которой она находилась, утратила силу с 1 февраля 2007 г. в соответствии со ст. 15 Федерального закона от 16 октября 2006 г. N 160-ФЗ "О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона "О рекламе" // СЗ РФ. 2006. N 43. Ст. 4412.

В настоящее время термин "финансовый инструмент" нередко употребляется в сочетании с термином "срочные сделки". Так, согласно п. 2 ст. 214.1 ч. 2 НК РФ под финансовыми инструментами срочных сделок, базисным активом по которым являются ценные бумаги, понимаются фьючерсные и опционные биржевые сделки. Наиболее полный перечень финансовых инструментов дан в п. п. 4 - 7 Методики расчета кредитного риска по условным обязательствам кредитного характера <1>.

<1> См.: приложение N 2 к Инструкции Банка России от 16 января 2004 г. N 110-И "Об обязательных нормативах банков" // Вестник Банка России. 2004. N 11.

Конечно, термин "финансовый инструмент", обозначающий имущественный актив, способный к быстрой продаже, в качестве которого в данном случае выступают акции, выпущенные в бездокументарной форме, имеет в большей степени экономическое значение. Через призму юридических категорий акции, выпущенные в бездокументарной форме, представляют собой особый объект гражданских правоотношений - долю участия, право членства в акционерной корпорации, представляющего собой комплекс имущественных и неимущественных членских прав акционера. Правовой режим долей участия в акционерных корпорациях далеко не одинаков. Во многом он обусловлен типом акционерной корпорации. Известно, что доли участия в закрытой акционерной корпорации ограничены в обращении (п. 3 ст. 7 Федерального закона "Об акционерных обществах").

Во-первых, они могут быть размещены только среди акционеров или иного заранее определенного круга лиц.

Во-вторых, акционеры такой корпорации имеют преимущественное право приобретения долей участия, продаваемых другими акционерами такой корпорации по цене предложения третьим лицам. Отметим, что подобные ограничения не характерны для классических акционерных корпораций, которые изначально создавались для концентрации капиталов и их быстрого перемещения посредством свободно обращающихся ценных бумаг - акций. Поэтому запреты, ограничивающие свободный оборот долей участия в акционерной корпорации, противоречат акционерной форме организации предпринимательской деятельности. На то обстоятельство, что в сущности закрытые акционерные корпорации являются обществами с ограниченной ответственностью, которым законодатель разрешил эмитировать суррогаты акций, неоднократно обращалось внимание в юридической литературе <1>. Впоследствии эти идеи были восприняты авторами Концепции развития корпоративного законодательства на период до 2008 года, проект которой был утвержден на заседании Правительства РФ 18 мая 2006 г. Если они будут реализованы на уровне законодательства, то произойдет отказ от искусственного дробления единой акционерной формы на типы, один из которых, "закрытый", имеет с этой формой весьма мало общего. Однако особенности обращения долей участия в закрытых акционерных корпорациях не меняют их правовой природы, и они, так же как и доли участия в открытых корпорациях, являются комплексами имущественных и неимущественных членских прав акционеров, имеющих в целом имущественную природу, опосредующих имущественное и неимущественное участие последних в деятельности корпорации.

<1> См., например: Ломакин Д. В. Типы и виды акционерных обществ // Вестник МГУ. Сер. 11. Право. 2002. N 3. С. 70 - 74.

Такую же природу имеют доли участия в иных хозяйственных обществах и товариществах. Заметим, что подобный подход разделяется не всеми учеными. Так, Л. А. Новоселова полагает, что нет достаточных оснований для отождествления долей в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью и акционерного общества. В последнем случае доля воплощена в бездокументарной ценной бумаге, удостоверяющей корпоративные права, а доля в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью представляет собой не только имущественные права, но и обязанности <1>. Данный вывод представляется не совсем верным. Действительно, у участников общества с ограниченной ответственностью существуют не только субъективные права, но и юридические обязанности по отношению к обществу. Но вряд ли правильно утверждать, что они образуют с правами единое целое, особый объект гражданского оборота - долю участия. Доля в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью представляет собой выражение права участия (членства) в деятельности общества. Приобретение такого права влечет за собой и возложение обязанностей на участника (члена) общества. Таким образом, наличие юридических обязанностей обусловлено правом определенного лица считаться участником (членом) общества с ограниченной ответственностью. Наличие юридических обязанностей у участника общества с ограниченной ответственностью является следствием обладания им правом участия (членства). Изначально это право приобретается посредством внесения вклада в уставный капитал. Подчеркнем, что и действующее законодательство рассматривает долю в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью исключительно в качестве имущественного актива, а не как неразрывное единство актива в виде имущественных прав и пассива, представленного обязанностями <2>.

<1> Новоселова Л.А. Оборотоспособность доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью // Объекты гражданского оборота: Сб. статей / Отв. ред. М.А. Рожкова. М.: Статут, 2007. С. 207.

<2> Для иллюстрации сказанного можно, в частности, обратиться к ст. ст. 21, 25 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью".

Имущественный характер доли участия не позволяет рассматривать ее в качестве особого субъективного организационного права участия в обществе, как это предлагает делать А.В. Майфат <1>. Очевидно, что применительно к хозяйственным товариществам можно говорить лишь о долях участия, принадлежащих полным товарищам. Эти доли участия законодатель рассматривает в качестве долей в складочном капитале хозяйственного товарищества (ст. 79 ГК РФ), в хозяйственных обществах доли участия именуются долями в уставном капитале (ст. 93, п. 1 ст. 96 ГК РФ). Подчеркнем, что доля в уставном капитале хозяйственного общества не может быть сведена к имущественным правам обязательственной природы. В подтверждение этого тезиса можно привести все ранее использованные аргументы для доказательства особой корпоративной природы членских прав (прав участия) в деятельности корпорации, которая не является ни вещной, ни обязательственной. По этой же причине нельзя согласиться с утверждением о том, что такая "доля представляет собой идеальную квоту (часть) в праве собственности на имущество общества или товарищества, своеобразный аналог доли в общей собственности" <2>. Признание за участниками хозяйственного общества и товарищества статуса собственника, как отмечалось ранее, обусловлено смешением правовых и экономических категорий.

<1> Майфат А.В. Гражданско-правовые конструкции инвестирования. С. 144.

<2> Лапач А.В. Указ. соч. С. 491.

В рамках судебной и арбитражной практики правовая природа доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью определяется по-разному. Можно встретить дела, в которых суд определяет долю в качестве имущественного права обязательственного характера <1>. Однако в силу того, что доля участия, являющаяся выражением имущественного права участия (членства) в хозяйственном обществе, является особым объектом гражданских прав, отчуждение которого влечет за собой прекращение самого правоотношения участия (членства), к ее отчуждению применимы далеко не все нормы, регламентирующие порядок уступки прав. В данном случае более корректно говорить не о переходе прав в рамках правопреемства, а о прекращении прав участия (членства) у отчуждателя доли и возникновении их у ее приобретателя.

<1> См., например: Постановление ФАС Северо-Западного округа от 18 января 2005 г. N А13-6709/04-24.

Действительно, как объяснить, исходя из правил о правопреемстве, тот факт, что у приобретателя доли могут возникать права участия (членства) с иным объемом и содержанием, чем те, которыми обладал отчуждатель доли? В качестве примера можно привести ситуацию, возникающую при отчуждении доли участия в обществе с ограниченной ответственностью лицом, обладающим так называемыми дополнительными правами. Дополнительные права, предоставленные отдельным участникам общества с ограниченной ответственностью при отчуждении ими своей доли в уставном капитале общества полностью или в части, не могут быть переданы новому участнику общества (п. 2 ст. 8 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью"). В свое время В.П. Грибанов, анализируя проблему динамики права собственности при переходе имущества от одного лица к другому, убедительно доказал, что с переходом имущества не происходит перехода самого права собственности, которое прекращается у продавца и возникает у покупателя <1>. "Отчуждение имущества посредством договора купли- продажи есть осуществление собственником принадлежащего ему права распоряжения. Совершив акт распоряжения имуществом, собственник исчерпал (осуществил до конца) свое право собственности, которое вместе с этим и прекратило свое существование" <2>. Справедливости ради отметим, что у этой точки зрения были не только сторонники, к числу которых, кстати, можно отнести В. А. Рясенцева, но и противники, которым, однако, не удалось доказать ее несостоятельность <3>.

<1> Грибанов В.П. Правовые последствия перехода имущества по договору купли- продажи в советском гражданском праве // Осуществление и защита гражданских прав. М.: Статут, 2000. С. 384 - 398.

<2> Грибанов В.П. Указ. соч. С. 388.

<3> Аргументы против разделяемой нами позиции В. П. Грибанова содержатся, в частности, в работах Б.Б. Черепахина (см., например: Черепахин Б.Б. Правопреемство по советскому гражданскому праву. С. 311 - 313).

Представляется, что нет достаточных оснований для рассмотрения участника (члена) корпорации в качестве собственника доли участия. Этот тезис отстаивался ранее, и приверженность ему сохранится в дальнейшем. Но логика рассуждений выдающегося ученого вполне может быть применена при анализе рассматриваемого вопроса. Участник (член) корпорации, так же как и собственник имущества, вправе распорядиться долей участия, " исчерпав" тем самым свои права участия (членские права), в связи с чем они не уступаются вместе с долей, а прекращаются. Такой подход позволяет разрешить многие затрагиваемые в юридической литературе проблемы, связанные с переходом доли к самой корпорации, например созданной в форме общества с ограниченной ответственностью <1>. Если в данном случае говорить о переходе прав, то становится непонятным, каким образом они могут принадлежать лицу (корпорации), если им корреспондируют обязанности, возложенные на то же лицо. Сторонники обязательственной природы прав участия (членства) по-разному пытаются объяснить этот феномен. Так, О. Ломидзе полагает, что в данном случае не происходит немедленного прекращения обязательства в силу положений ст. 413 ГК РФ, поскольку законодатель устанавливает отсрочку, в течение которой право может быть передано другим участникам или третьим лицам <2>. Представляется, что здесь нет необходимости ни в признании "отсрочки", ни в создании иных подобных ей механизмов.

<1> См., например: Лапач В.А. Указ. соч. С. 490.

<2> Ломидзе О. Переход обязательственных прав участников юридических лиц. С. 15 - 17.

Во-первых, как уже неоднократно отмечалось выше, права участия (членства) не являются обязательственными по своей природе.

Во-вторых, они не переходят с передачей доли, а прекращаются у отчуждателя и возникают у приобретателя, но зачастую в ином объеме и с иным содержанием. Так, единственное право, которое возникает у общества с ограниченной ответственностью при передаче ему доли участия в его же уставном капитале, есть право распоряжения этой долей. Решение об осуществлении этого права должно быть принято общим собранием участников общества в порядке, предусмотренном ст. 24 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью". Если общество откажется от осуществления своего права в течение года с момента ее перехода к нему, то доля должна быть погашена с соответствующим уменьшением уставного капитала корпорации.

Еще раз подчеркнем, что, по нашему мнению, сказанное не дает достаточных оснований для признания возможности существования права собственности на долю. Хотя в судебных актах нередко встречаются упоминания о праве собственности на долю в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью <1>. Признание арбитражными судами права собственности на долю в уставном капитале, конечно же, не свидетельствует о ее вещной природе, как ошибочно считают некоторые авторы <2>, точно так же как удовлетворение судом виндикационного иска, когда предметом виндикации являются бездокументарные ценные бумаги, не свидетельствует о том, что они являются индивидуально-определенными вещами. Очевидно, что если в интересах развития гражданского оборота на некоторые объекты прав в какой-либо части распространяется правовой режим вещей, то этого еще недостаточно для признания вещной природы таких объектов. Случаи, когда при регулировании общественных отношений, объектом которых выступает то, что по определению не может считаться вещью, применяются нормы права, как если бы в качестве такого объекта выступала вещь, хорошо известны и широко распространены. Так, предметом классического договора купли-продажи традиционно являются вещи. Однако в силу п. 4 ст. 454 ГК РФ общие положения о купле-продаже могут применяться к продаже имущественных прав, что не делает их тождественными вещам.

<1> См., например, Постановления Президиума ВАС РФ от 17 мая 2005 г. N 16545/04; от 12 июля 2006 г. N 2664/06 по делу N А27-6366/2005-3 // Вестник ВАС РФ. 2005. N 9; 2006. N 9.

<2> См., например: Урюжникова А.В. Правовая природа доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью // Гражданское право. 2006. N 1. С. 41 - 45.

Таким образом, доля участия в уставном капитале хозяйственного общества, будучи комплексом имущественных и неимущественных прав участия (членства), имеющим в целом имущественную природу, опосредующая имущественное и неимущественное участие в деятельности корпорации, представляет собой особый объект гражданских прав.

Правовой режим такого объекта значительно отличается как от правового режима субъективных гражданских прав, когда они выступают самостоятельными объектами гражданского оборота, так и от правового режима классических ценных бумаг, выпущенных в форме обособленных документов и удостоверяющих права участия (членства) в акционерных обществах.

<< | >>
Источник: Д.В. ЛОМАКИН. КОРПОРАТИВНЫЕ ПРАВООТНОШЕНИЯ: ОБЩАЯ ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ЕЕ ПРИМЕНЕНИЯ В ХОЗЯЙСТВЕННЫХ ОБЩЕСТВАХ. 2008

Еще по теме 4. Феномен бездокументарных ценных бумаг:

  1. Официальные акты высших судебных органов. Судебная практика. 73.
  2. Приложения 1. Примечания к Очеркам
  3. 4. Феномен бездокументарных ценных бумаг
  4. 4. ПРИЗНАКИ ОБЪЕКТОВ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ
  5. 6. ГРАЖДАНСКИЕ ПРАВООТНОШЕНИЯ И ОБЪЕКТЫ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ: МЕЖСИСТЕМНЫЕ СВЯЗИ
  6. 3. ВЕЩИ 3.1. К определению понятия вещи
  7. 4.5. Об элементах договора мены недвижимости I
  8. - ЛИТЕРАТУРА
  9. предметный укАзАтель1
  10. Заметки к постановке проблемы
  11. § 1. Правовая материя: особенности, элементы, методологические подходы
  12. § 3. Высшие ценности. Естественное право и современность
  13. собственность в совреМенноМ Мире
  14. 7.2. Виндикационный иск
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -