Законы против ложных обвинений

В своих комментариях к этому тексту его издатель В. Шпигельберг 424 указал, что наказание 100 ударами палками приговором не предусмотрено и причина его вследствие фрагменти- рованности текста остается непонятной.

Мне кажется, что причину этого наказания все же можно объяснить. Из остракона Каирского музея 25556, содержащего черновик протокола судебного заседания, посвященного разбору обвинения в произнесении хулы на фараона^ мы узнаем, что обвинители, после того как они отказались от выдвинутого ими обвинения и подтвердили свой отказ клятвой, были наказаны: „И им дали 100 полновесных ударов палки"425. В том, что здесь наказание было применено за ложное обвинение, не может возникнуть никаких сомнений. А это дает право предположить, что наказание, которое постигло чиновника Мери в процессе относительно храмовых податей, было вызвано той же причиной. В пользу этого говорит мотивировочная часть приговора по этому процессу: в ней, после ссылки на то обстоятельство, что вопрос об освобождении храма от податного обложения рассматривался еще во времена Тутмеса III, указывается: „Пусть не тягаются с ними согласно закону" Этой мотивировкой суд указывал, что чиновник Мери заведомо неправильно возбудил процесс, следствием чего, очевидно, и явилось его наказание.

Эти два текста дали мне основание еще в свое время сделать вывод, что во времена „Нового царства лица, возбудившие ложное обвинение, подвергались палочному наказанию" 426. Дальнейшее подтверждение этому выводу дает хотя бы обращение маджая Амонхау к богу с просьбой установить его права на осла427.

Все это полностью подтверждает мой прежний вывод о том, что лицо, возбудившее ложное обвинение, подвергалось палочному наказанию. Однако привлеченные мною новые примеры позволяют уточнить это положение: если ложное обвинение грозило ответчику имущественным ущербом, то на истца, помимо палочного наказания, накладывается штраф. Это может быть подтверждено дополнительными данными. Так, ответчица по делу о признании долга, сделанного ею при покупке рабыни (долг составлял лишь часть стоимости рабыни), произнесла клятву: „Если свидетели покажут против меня, что было какое-либо имущество горожанки Бекмут (истец) в деньгах, которые я дала за эту служанку, и если я утаила его, я буду под ста ударами и я утрачу ее" 430. Ответчик по земельной тяжбе поклялся в своей правоте: „Если будет сделан розыск и если будет найдено, что я обработал ... часть ... то я буду разорен"7. В копии документа,излагающего один из предшествовавших этапов той же земельной тяжбы, зафиксирована клятва женщины по имени Маиа, кото- рая, судя по ее показаниям, тогда являлась одной из сторон, Эту клятву она произнесла под угрозой „я утрачу свою долю"

Впрочем, необходимо учесть, что имущественный штраф далеко не всегда имел место. Так, в упомянутом процессе о взимании податей с храма Гатор ничего не сообщается о взыскании штрафа с истца: по-видимому, в этом случае штраф не был взыскан, может быть потому, что истец не преследовал личных выгод. С другой стороны, известен случай (уже упоминавшийся земельный процесс), когда истец поклялся в своей правоте тем, что если он окажется изобличенным во лжи, пусть ему отрежут нос и уши и сошлют в Нубию 2.

Эти же документы дают мне известное основание высказать предположение о том, что свидетелей, если бы они оказались виновными в произнесении ложных показаний, подвергали тому же наказанию, которое грозило представителю той стороны, чьи слова они подтверждали. Такой вывод подсказывают клятвы, имеющиеся в земельной тяжбе Меса и в процессе о признании долга. В первой свидетели — пасечник Гори, жрец-уаб Папа, начальник конюшен Небнефер и воин Бучартуф — поклялись (так же как и сам истец) тем, что им отрежут нос и уши и сошлют в Нубию3, а свидетельницы — „Пусть меня поместят на задворки дома"4. Свидетели же по процессу о признании долга клянутся: „Пусть отнимут у нас слуг"431, т. е. тем же по сути дела наказанием, которым поклялась ответчица.

Реконструируемое положение древнеегипетского законодательства о том, что свидетелю за ложное показание полагалось то же наказание, что и обвиняемому, вполне соответствует сообщению Диодора (1, 77).