§ 5. ВЗАИМООТНОШЕНИЕ ДРЕВНЕЕГИПЕТСКОГО ИРАВА С НРАВОМ ДРУГИХ СТРАН ДРЕВНЕГО ВОСТОКА

Хотя данных для того, чтобы восстановить законодательство древнего Египта все еще крайне недостаточно, отдельные детали его, как мы видели, реконструировать оказывается все же возможным.

Можно также установить и общую схему формулировок законов. Она, представляется мне, сводилась к следующему: „Если некто сделает по отношению к кому-либо то-то, то его постигнет такое-то наказание". Эту схему можно проследить во всех иммунитетных грамотах, начиная с Древнего царства и кончая наиболее поздними из известных нам; ее же мы видим и в „Указе Харемхеба"438. Так же формулируются параграфы законов Птолемеевского времени. Из этого мне кажется позволительным сделать вывод, что сборники законов родились как своды конкретных случаев судебной практики, а следовательно, в своей основе восходят к обычному праву. Вместе с тем из этого следует, что по своей форме древнеегипетские законы были весьма схожи с теми, которые существовали у других народов древнего Востока.

Ограничивалось ли сходство древнеегипетского законодательства с законодательствами других народов древнего Востока, в частности с „Кодексом Хаммурапи", только внешними чертами, пока еще сказать трудно. Вполне вероятно допустить, что оно было не только внешним, ибо торговые и военные связи, существовавшие между странами древнего Востока, при сходности путей общественного развития могли, конечно, повлечь за собой появление в законодательстве сходных установлений. Отсутствие материалов не дает пока еще возможности сколько- нибудь полно осветить этот вопрос. Помимо отмечавшегося мной уже выше (стр. Г06) сходства в применении клятвы в египетском и вавилонском праве, могу также указать, что устанавливаемое мной положение, что свидетель по имущественному делу нес ту же ответственность, что сторона, чьи показания он подтверждает, весьма сходно с тем, которое зафиксировано в § 4 „Кодекса Хаммурапи" Нет сомнений в том, что при дальнейшем изучении древнеегипетского законодательства выявятся и другие установления, сходные с теми, которые известны в законодательстве иных стран древнего Востока.

Тогда же, может быть, удастся установить, в чем именно право одной страны оказало воздействие на другую, хотя совершенно очевидно, что основные положения древнеегипетского права, зародившиеся при появлении имущественного неравенства, классов и государства, должны быть самобытными. Тогда же, конечно, окажется возможным с полной достоверностью ответить, в какой мере законодательство и право древнего Египта оказало влияние на право древней Греции, а через посредство эллинизма — на римское и византийское. Однако уже и теперь мне кажется яснымг что нельзя простой ссылкой на то, что преклонение перед древнеегипетской культурой в некоторые периоды было в Греции модным, отвергать, как это иногда еще делают, прямые указания античных писателей на заимствование отдельных положений права из Египта. И сообщение Геродота (II, 177) о том, что Солон перенес в Афины закон, по которому каждый гражданин был обязан представлять сведения о роде своих занятий, и Диодора (I, 79), припи- сывавшего тому же Солону введение в Афинах египетского закона против рабства-должничества, равно как рассказ того же Диодора (I, 77), что закон, запрещающий казнь беременных преступниц до родов, заимствован из Египта, мне представляются заслуживающими внимания и доверия. Не должно нас поэтому, мне кажется, удивлять, что Платон в своих Законах 439устанавливает для вора как раз те наказания, которые, как я показал уже выше, существовали в древнем Египте. Недаром же Диодор (I, 94) говорил о том, что древнеегипетское законодательство вызывало восхищение у других народов.

Завоевание Египта греками не повлекло за собой исчезновения древнего права. Так, академик В. В. Струве давно уже отметил, что: „в Птолемеевском Египте существовало два права владения, не созданных царствующей династией, но признаваемых ею. Одно из них было египетским, господствовавшим в у.шра, а другое — греческое, признаваемое Птолемеями лишь в области немногих греческих городов Египта" 440. В другой своей работе В. В. Струве, касаясь установленного Птолемеями закона, по которому жрецы были объявлены наследственными обладателями храмовых должностей, приводит доказательства, говорящие о том, что этим было лишь узаконено положение, существовавшее в Египте еще до Птолемеев: „уже в течение многих веков храмовые должности, а также и часть прочих владений храмов, фактически стали наследственным имуществом отдельных жреческих семейств"441.

Подобных примеров, говорящих о том, что в праве Эллинистического Египта сохранились многие положения, существовавшие еще в древности, можно привести много; еще больше их может обнаружить специальное сравнение эллинистического права с тем, что нам известно о древнеегипетском, но эта задача специального исследования, которое, мне хочется думать, облегчит проделанная мною работа.

<< | >>

↑

Источник: Лурье И.М.. Лурье И.М. Очерки древнеегипетского права XVI - X вв. до н.э. Издательство Государственного Эрмитажа, Ленинград , 354 с.. 1960

Еще по теме § 5. ВЗАИМООТНОШЕНИЕ ДРЕВНЕЕГИПЕТСКОГО ИРАВА С НРАВОМ ДРУГИХ СТРАН ДРЕВНЕГО ВОСТОКА: