§ 2. ПРОЦЕДУРА ВЫНЕСЕНИЯ РЕШЕНИЙ ОРАКУЛАМИ

В царствование, по-видимому, Рамсеса IV обворованный человек — Амонемуиа — обратился к Амону „в праздник его (т.

(царя Осоркона II)... в праздник Птаха, его благого владыки, в праздник его прекрасный...". Поздняя традиция считала, что Рамсес II обратился к Хонсу за оракулом в „предпраздник Амона"

В какие дни были вынесены остальные известные нам оракулы из текстов не всегда можно установить. Однако то, что во всех случаях, когда дата или обстоятельства решения дела путем оракула указаны сколько-нибудь подробно, это неизменно праздничные дни244, дает, как мне представляется, основание утверждать, что судебные оракулы всегда давались в дни общеегипетских празднеств или же во время праздников местных храмов. В эти дни неизменно устраивались религиозные процессии, известные нам и по описаниям и по изображениям, которые сохранились на ряде памятников.

на своих плечах носилки с культовой статуей обожествленного царя. Над головой Амонмеса в шести строках расположена надпись, которая гласит: „Слова, сказанные Амонмесом, верховным жрецом Аменхотепа. Говорит он: „О, мой благой владыка! Скажи, о боже!, кто сделавший? Прав седжем-аш Рамсес- нахт, виновен Ракеннахт?". И бог весьма согласился (буквально „кивнул". — И. Л.), говоря: „прав седжем-аш Рамсеснахт!". Хотя понять суть дела, по которому был испрошен оракул, из надписи невозможно она тем не менее не оставляет сомнений в том, что сам оракул был дан во время процессии, когда статуя божества находилась на носилках, в священной ладье. Такие же носилки с покоющимися на них священными ладьями изображены и на некоторых других памятниках, содержащих запись данного богом оракула 249. Эти изображения, как и тот факт, что среди упоминаемых документами свидетелей оракулов нередко указываются жрецы-носильщики священных ладей (см., напр., СКМ 43649; ОКМ 25555 и ОПитри 21), позволяют нам с полной уверенностью заключить, что за оракулом обычно обращались к богам во время выноса из храма священной ладьи с находящейся в ней статуей бога и что это имело место только в праздничные дни, когда во время шествия процессий происходили и народные празднества: „ремесленники в радости перед ним (т.

Для привлечения на эти празднества беднейших слоев населения маршруты процессий специально проходили по тем местам, где жили такие люди. Так например, ладья со статуей того же Аменхотепа проносилась через Фиванский некрополь, где обитали ремесленники, сооружавшие царские гробницы. Об этом свидетельствует хотя бы остракон Британского музея № 5625, сообщающий, что оракул был дан в присутствии ряда лиц, а также „всех ремесленников 252, у входа в шахту гробницы начальника ремесленников Каха".

Подобная гласность „божьего суда" являлась, вероятно, также одной из немаловажных причин его популярности.

Приведенный материал устанавливает не только дни, когда испрашивались оракулы бога,— он свидетельствует о том, что оракул давался во время передвижения самой процессии. Вместе с тем, мы находим в текстах указание на то, что к богу обращались и во дворе храма, но опять-таки в те же праздничные дни. Так, в упоминавшейся уже надписи Пиноджема 253 сообщается, что оракул был дан в праздник дня рождения Исиды „предпраздник новогодний Амона (когда) вынесли величество этого почтенного владыки богов, Амона-Ра, царя богов, чтобы отправиться ко двору великого дома Амона и упокоиться перед сооружением254 Амона".

Это позволяет думать, что было безразлично, где обращались к богу с вопросами — на пути процессии, или по окончании шествия, но в тот же праздничный день.

Наряду с оракулами, которые были даны во время процессий, известны немногие случаи получения оракулов в храмах. Об одном из них сообщается в надписи Хатшепсут, касающейся экспедиции в Пунт.

Надо отметить, что случаи получения оракула не во время процессий очень редки, и до сих пор не засвидетельствовано ни одного известия о решении бога по судебному делу, вынесенного в самом святилище: по-видимому, гласность судебного оракула •была обязательна.

В ряде текстов имеются указания на то, как обращались к богу. Рассмотрим некоторые из них. „Год четвертый,. 4 месяц шему, последний день. В этот день ремесленник Кенна, сын Сауджета, пожаловался царю Аменхотепу, владыке Поселения, ж. з. б., говоря: приди ко мне, мой благой владыка!", — читаем мы в ОБрМ 5625, 1—3. В СКМ 43649, 1—2 говорится: „День, когда предстали жрец-г/аб Пасар и жрец-г/аб Чаи, чтобы пожаловаться перед благим богом Небпехтира"

Это обычное изложение обращения к богу257 может создать впечатление, что во время праздничного шествия всякий желавший мог подойти к богу, рассказать ему свое дело и тут же получить ответ. В действительности же дело обстояло не так. Уже А. Морэ высказывал предположение, что обращение к богу формулировала жреческая коллегия 258. Это предположение, которое автором не было ничем подкреплено, может быть теперь подтверждено рядом фактов. Так например, писец некрополя Чараи доложил начальнику войск фараона по поводу какого-то дела, из-за которого он прибег к помощи оракула: „Положил я эти документы перед этим богом великим — пусть рассудит он их благим решением"259.

Из всего этого вытекает, что дело предварительно излагалось какой-то инстанции, которая должна была его сформулировать. Исходя из отдельных замечаний, сохранившихся в источниках, можно установить, что при получении оракула богу зачитывалось прошение истца, образцами которого являются, по-видимому, ОБрМ 5637 и остракон Берлинского музея 10629. Судя по изображению, имеющемуся на Бентреш- стеле, это обращение читал стоящий перед священной ладьей жрец (рис. 3 и 4). И, действительно, трудно предположить чтобы запросы богу могли ограничиться лишь устным обращением так как во избежание могущих затем возникнуть споров, изложение должно было быть совершенно ЯСНЫМ. Кроме того, дело надлежало изложить в двух редакциях: за и против, т. е. так, как мы это видим в стеле Шешонка: „Дали два свитка перед богом великим. Первый свиток говорит: „О, Амон-Ра, царь богов, мой благой владыка. Говорят, есть дела, которые являются обвинением Тутмеса, правоголосого, сына Судиди- амона, правоголосого, начальника дома". Другой свиток (говорит) : ,,[0, Амон-Ра, царь богов], мой благой владыка.

После того, как был прочтен один вариант решения бога и получен положительный или отрицательный оракул, читался второй, противоположный, вариант, ответ на который со стороны бога должен был быть также противоположен тому, который был им дан в ответ на первое обращение. Совершенно очевидно, что текст, читавшийся богу, должен был быть составлен человеком, хорошо знавшим формуляры правовых документов, т. е. обладавшим такими знаниями, наличие которых трудно предполагать у большинства жалобщиков: им, конечно, трудно приписывать составление юридически правильно формулированных документов. Следовательно, текст запроса богу писал либо какой-то писец-профессионал265, либо даже какая- нибудь судебная инстанция266. Помочь выяснению того, какая это была судебная инстанция, может надпись Аспарута привлечь которую, несмотря на то, что она была воздвигнута в На- лате в честь эфиопского царя, я считаю возможным, так как по всему характеру оракула, он не отличается от чисто египетских. В виду значительности надписи привожу ее в интересующей нас части почти целиком.

„Пришли военачальники его величества вместе с семерами Царского дома к храму Амона. Они нашли жрецов и уабов великих стоящими у ворот храма. Они сказали им: „(Мы) пришли к этому богу, Амону-Ра, находящемуся посреди Чистой Горы, чтобы он дал нам нашего владыку, чтобы оживить нас, чтобы строить храмы богам и богиням Верхнего и Нижнего Египта, чтобы возлагать жертвы их. Не сделаем мы дел неугодных этому богу, он — руководитель наш." Вошли жрецы и уабы великие в храм. Сделано это для владыки (т. е. бога), сделано ему возлияние и воскурение. Вошли военачальники его величества вместе с великими царского дома в храм. Поверглись они на животы свои перед этим богом. Сказали они: ...(Вельможи повторяют перед богом то, что они сказали раньше жрецам). Тогда положили они царских братьев 267 перед этим богом. Не взял он ни одного из них. Во второй раз положили царского брата, сына Амона, рожденного Мут, владычицей неба, сына Ра [Аспарута], живущего вечно. И сказал бог Амон, владыка престола обеих земель: „Это он — царь ваш".

Отсюда следует, что сначала жрецам храма было изложено дело, из-за которого вельможи хотели испросить оракул бога, а допустили их к нему лишь после того, как жрецы „подготовили" бога к посещению. Подготовка же вряд ли состояла только в поднесении жертв богу, но, надо полагать, и в выяснении того, какой именно ответ бога желателен жрецам.

Если, однако, из этого текста остается не ясным, кто именно обращался к богу, ибо „они" это могут быть и вельможи, и жрецы, то в других случаях, причем именно в случаях разбора судебных дел, документы не оставляют сомнений в том, что обращался к богу за оракулом именно жрец. Это видно из остра- кона Гардинер 4 (см. выше, стр. 75) и надписи в гробнице Амонмеса (см. выше, стр. 72 сл.). То же самое имело место при передаче богу Птаху земельного участка размером в 21 аруру: к богу обращается верховный жрец храма, получающего дар 268. Этот случай для нас особо любопытен потому, что

человек, для которого испрашивается оракул, сам является жрецом одного из приделов того же храма Хершефи. Все это не оставляет сомнений в том, что обычно к богу обращался от имени лица, желавшего получить оракул, верховный жрец данного храма.

Можно думать поэтому, что предварительное решение жречеством того, какой следует дать ответ бога на задаваемые вопросы, имело, вероятно, место при всех случаях обращения к оракулу. Ведь трудно предположить, чтобы жрецы допускали всех желающих к богу, не имея своего готового мнения, тем более, что сам способ выражения воли бога, как это мы увидим дальше, требовал заранее выработанного решения. Каков же был способ дачи оракула, помогают выяснить те термины, которыми он выражается в египетских текстах.

Для обозначения самого оракула египетские тексты употребляли различные выражения: в некоторых случаях это были специальные термины, в других — прибегали к описательной речи. К числу специальных терминов следует отнести: 1) ndw. t

rj, 2) hnn, 3) wsd in pj ntr, 4) tjj, выражающие согласие бога и 5) hdn, 6) n(j n hjf, 7) ntr hr smn и 8) nn tjj, обозначающие его отрицательный ответ. 1.

ndw. t rj. Основное значение слова — ,,совет". В значении „оракул" встречается только в текстах XVIII династии1.

Хотя слово ^г, являющееся составной частью термина, значит „рот, уста", почему не исключена возможность того, что оракул, обозначавшийся этим термином, действительно давался голосом, столь позднее появление термина, как мне кажется, не обязывает нас, исходя из его семантического значения, считать, что данный вид оракула давался именно речью самого бога. 2.

Глагол hnn имеет различные написания: га

111-^ І- ?'1 ' ЛЛЛЛЛ I 269 ллллл

Ряд ученых 6, в том числе Г. Бругш, Г. Масперо, А. Эрман, А. Морэ и А. Блэкман, понимают -это слово как обозначение какого-то жеста руки или головы. Г. Масперо7 предположил, что оракул давали культовые статуи богов, руки или головы которых жрецы могли приводить в движение по своему желанию. Другие ученые — Г. Даресси, Г. Легран и Э. Томас 270 — видят в нем обозначение внезапного отяжелевания переносимой священной ладьи на плечах у носильщиков. Наконец, Я- Черный выдвинул новое толкование способа дачи оракула — движение священной ладьи вправо или влево, либо вперед и назад Аргументируя свою точку зрения, Я- Черный пишет, что детерминатив головы или руки, имеющийся у глагола hnn, и из которого, собственно, исходят все попытки объяснения способа дачи оракула, связан лишь с первоначальным значением слова „наклонить голову в знак согласия с чем-нибудь", а позднее, сохранив старый детерминатив, слово приобрело общее значение „соглашаться", почему оно и применяется для обозначения положительного ответа бога 271.

Мне представляется, что старое толкование глагола linn как специального термина, обозначающего какое-то движение руки или головы, является наиболее вероятным, тем более, что сопоставление этого слова с коптским hn, сделанное еще Бругшем272, до сего времени остается не опровергнутым273: ведь если бы такое значение hnn было утрачено уже в Новом царстве, то непонятно, как оно могло бы перейти в коптский язык.

Довольно существенными доводами против того, чтобы видеть в термине hnn какое-то движение ладьи, могут послужить применяемые в оракулах понятия tjj и nn itjj. В одном тексте, например, мы читаем: „Положили эти два свитка документов перед этим [великим богом] (и) бог великий взял один свиток, который говорит ..."274. В другом275 говорится: ...„не взял он ни одного из них".

81

6 Зак. 917. И. М. Лурье

Странной кажется возможность понимания выражения „брать" свиток как относящегося к ладье276, хотя оно вполне уместно в применении к статуе с двигающимися членами. Точно так же непонятно, как может ладья, которая „упокоилась перед сооружением Амона"277, то есть поставлена, и к которой после этого обращаются с вопросом, отяжелевать на плечах у носильшиков или двигаться в какую-либо сторону. Но, конечно, окончательное решение вопроса принадлежит будущему — тому времени, когда будет найдена подлинная священная ладья со стоящей на ней культовой статуей.278.

3. in pjntr1]. Wb.„ т. 1, стр. 375, 14,

мина (кстати сказать, засвидетельствованного только в несколь- переводит это как: „бог был согласен". Выяснить из самого тер- ких текстах XXI династии), каким способом давался оракул, не берусь, впрочем, вероятно, он сходен с тем, который отражен глаголом hnn. На это указывает значение слова wsd — „приветствовать жестом".

Что же касается терминов, выражающих отрицательный оракул бога, то по крайней мере два из них подтверждают ту точку зрения на способ изъявления решения бога, который мне кажется правильным. Я имею в виду выражение ^Г ^^ZXl „не взял он", которое, как отмечалось уже выше, трудно отнести к ладье, и —„бог остался недвижим"279.

Значительно сложнее обстоит дело с остальными двумя терминами отрицательного оракула. Выражение ^^OGO ^ hdn, которое встречается в нескольких текстах280, как правильно установил в уже не раз упоминавшейся работе Я- Черный, действительно означает „несогласие", „недовольство", но, к сожалению, семантическое значение термина остается совершенно неясным. Остается для меня непонятным и термин ^Tfc? 281. Бук

вально его следовало бы перевести: „идти к его затылку". Э. Майер282, а затем Черный283, исходя из своего понимания техники дачи оракула, переводят его „бог отступил". Это толкование мне кажется недостаточно убедительным.

В ряде текстов мы находим упоминания об оракулах, в которых для обозначения решения бога употреблены описательные выражения, причем так, что не всегда сразу можно уловить кроющееся за ними указание на данный оракул. Такие выражения, как: „Говорит Амон-Ра, царь богов"284, „Сказал этот великий бог''285, или „Сказал Сутех" V внешне ничем не отличаются от точно таких же формулировок, имеющихся в много- численных религиозных и исторических текстах, в которых отнюдь нельзя видеть упоминаний оракулов; при наличии этих выражений только общий смысл текста позволяет устанавливать, что в данном случае идет речь об оракуле.

Следуя буквальному смыслу этого описательного упоминания оракула, некоторые исследователи полагают, что там, где употреблены такие выражения, идет речь о случаях, когда ответ бога был действительно дан словами Но такому толкованию противоречат случаи, когда они сочетаются со специальным термином оракула: „тогда этот бог кивнул своему жрецу, говоря" (ПБрМ 10335 и ОКМ 25242). Во всех этих случаях dd является лишь передачей того, с чем именно согласился бог кивком, и наличие этого глагола не может служить доказательством того, что в данном случае бог дал оракул голосом 286.

Точно так же нельзя, следуя Эрману287, понимать такое замечание: „Он (т. е. бог) дал мне гробницу Хаи документом" (ОБрМ 5624, vs. 6—7), как указание на то, что ответ оракула иногда давался письменно. Эта фраза (об этом см. ниже) доказывает лишь то, что решение оракула, оформленное в виде юридического документа, было выдано истцу.

Таким образом, разбор терминов, которыми обозначали оракулы, дает основание предполагать, что наиболее распространенным способом дачи оракула было движение статуи бога. Однако надо учесть, что по крайней мере в эллинистическое и римское время288 существовал оракул, дававшийся голосом, а также священными животными. Так, согласно, некоторым античным авторам, оракул Амона, по которому Александр Македонский был признан его сыном, был дан голосом 289.

Возможность такого способа оракула доказывает и Г. Лукьянов который передал в Каирский музей принадлежавший ему ранее известняковый бюст Ра-Гормахиса, датируемый II—III вв. н. э. Он считает, что это одна из тех статуй, пользуясь которыми жрецы от имени бога изрекали оракулы. К такому заключению его приводят некоторые исключительные особенности памятника. Во-первых, под правым ухом начинается довольно узкий сквозной канал, который выходит на тыльную сторону. Во-вторых, у него гладкая спина, на основании чего Лукьянов приходит к выводу, что бюст должен был стоять вплотную к стене. Он полагает, что эта стена также имела сквозной канал, через который находившийся в соседнем помещении жрец слушал задававшийся богу вопрос и отвечал на него. Отверстие, имеющееся под ухом статуи, мало заметно, а в полутьме, царившей в храмовых залах, было, надо полагать, вовсе не видно290.

Мне кажется, что объяснение особенностей бюста, предложенное Лукьяновым, достаточно убедительно. Однако вряд ли оракулы такого рода имели большое распространение, так как вход во внутренние помещения храма, где только и могли стоять подобные статуи, для огромного большинства египтян, в силу предъявлявшихся религиозных требований особой ритуальной чистоты, был недоступен.

Что же касается оракулов, дававшихся священными животными, то о них сообщают не только античные писатели 291, но и памятники. Так, на одном рельефе из Медамуда изображен римский император (по-видимому, Траян), стоящий перед священным быком, дающим оракул292. На другом рельефе, также найденном в Медамуде, имеется изображение быка, дающего оракул в пользу императора Адриана 293.

Оба эти способа дачи оракула (голосом и священными животными) для периода, которому посвящена настоящая работа, либо не засвидетельствованы, либо, как и для более позднего времени, мне неизвестно их применение в судебных делах.

Таким образом, по моему мнению, в Новом царстве судебный оракул давался жестом статуи того бога, к которому обращались за разрешением дела. То, что оракул давался именно таким образом, мне кажется, подтверждает повторное обращение к богу, которое отмечают тексты: „тогда он предстал опять перед богом великим, говоря...", или же: „(он обратился) ...к богу великому, чтобы положить два его свитка документов перед богом великим, во второй раз"

Повторное обращение к' богу было целесообразно только в том случае, если ответ давался знаком: оно гарантировало, что мнение бога понято правильно. Естественно, что если бы ответ бога давался голосом, надобность во втором, контрольном, запросе отпадала, так как ответ слышали бы все присутствовавшие и сомнений в том, что оракул был понят правильно, не могло возникнуть.