§ 53. ЗАКЛЮЧЕННЫЕ МОНАСТЫРСКОЙ ТЮРЬМЫ HA СОЛОВКАХ

Тюрьма Соловецкого монастыря в последние годы ее суще: ствования, начиная с 1870 года, потеряла свое прежнее значение. Среди ее узников уже не встречаются такие крупные представи­тели различных религиозных направлений, как это было в пред­шествующий период до 1870 года.

Эти двое политических узников были Яков Потапов и Матвей Григорьев. Первый из названных нами вошел в историю рус­ского революционного движения как активный участник полити- ческойдемонстрации в Петербурге, организованной Плехановым, во время которой он впервые развернул боевое красное знамя революции. Яков Потапов был, таким образом, первым по вре- менизнааденосцем революции. Следует особенно подчеркнуть, что этим первым знаменосцем оказался рабочий, несмотря на то, что огромное большинство участников демонстрации, а вместе с тем и всего революционного движения того времени было из числа учащейся молодежи. Яков Потапов и Матвей Григорьев были арестованы на месте демонстрации. Особое присутствие Сената приговорило обоих рабочих вследствие их несовершеннолетия к содержанию в отдаленных монастырях сроком на пять лет каж­дого.

Яков Потапов был направлен в Вологодский Спасо-Камен- ный монастырь [179]. Вологодскому епископу был послан указ, чтобы за Потаповым было установлено строжайшее наблюдение в целях наставления осужденного в верности христианскому и вернопод­данническому долгу. Вместе с тем было предложено принять меры к устранению возможности побега. Уже через полгода вологод­ский епископ просил Синод перевести Потапова в другой мона­стырь, так как сам он не располагает средствами предотвратить побег Потапова, который ведет переписку с неизвестньщи лицами, отлучается из монастыря и старается посеять раздорьг между монахами.

По распоряжению из Петербурга Потапов был переведен в Соловецкий монастырь, где был незаконно заключен 22 июня 1879 г. в одиночную камеру острога. Кто-то донес в III отделе­ние, что Потапов пользуется в монастыре льготами и общается с богрмольцами. Начальник III отделения уведомил об этом про­курора Синода, но этот последний, запросив игумена монастыря, отверг правильность доноса.

Через год после заточения в монастырь Потапов сделал по­пытку побега из острога. Взломав решетку в окне своей камеры* он спрыгнул с третьего этажа на монастырскую стену и спу­стился за монастырскую ограду. Он был в одном белье. B мо­настыре было много богомольцев. Потапов думал найти у них защиту и помощь, но был схвачен и снова заключен в острог. Условия его содержания здесь были очень суровы. Несмотря на просьбы, его не выпускали на прогулки и в монастырскую цер­ковь. Измученный таким режимом, Потапов решил обратиться к архимандриту. 19 марта 1881 r., после панихиды по импера­торе Александре II, допущенный на эту службу Потапов подо­шел к архимандриту, когда тот выходил из церкви. Подойдя к нему под благословение, он просил его облегчить тяжелые усло­вия своего заточения. B ответ на это архимандрит приказал сол­дату увести Потапова в его камеру. Тогда, выведенный из тер­пения Потапов ударил игумена по лицу Y

За этот поступок Потапов был приговорен 4 сентября 1881 г. к ссылке на поселение в отдаленнейшие места Сибири и в 1882 го­ду был отправлен в Якутскую область. Такой дорогой ценой он добился своего освобождения из монастырской тюрьмы на Со­ловках.

Другой осужденный по процессу о демонстрации на площади перед Казанским собором — Матвей Григорьев — был направ­лен в Николаевскую пустынь Астраханской епархии. Такие жё меры, какие были предписаны Синодом в отношении Потапова, были предписаны и в отношении Григорьева. Настоятель мона­стыря донес в Астрахань начальству о той пропаганде, которую повел ссыльный рабочий среди монахов и среди посетителей мо­настыря, а также среди крестьян.

Потапов и Григорьев были превращены волею игумена мона­стыря из сосланных под надзор в узников монастырского острога. Это — яркое доказательство беспредельно широкой власти мест­ной духовной администраций в те годы. Еще дальше зашел произвол этой власти в отношении присланного сюда в середине 70-х годов на жительство в кельях монастыря магистра богосло­вия иеромонаха Серафима. Об этом возмутительном случае рас­сказал как очевидец Колчин.

Причина ссылки Серафима в Соловецкий монастырь досто­верно неизвестна. Как развитой человек, интересовавшийся усло­виями монастырского быта на Соловках, этот магистр богосло­вия тайно пересылал корреспонденции в столичные газеты и в том числе об эксплоатации монастырем богомольцев в качестве рабочей силы. Он вел откровенные беседы с посетителями мона­стыря на темы о монастырской жизни. По донесению игумена с жалобой на иеромонаха Серафима, Синод предложил игумену взять с Серафима подписку о прекращении сношений с богомоль­цами. Игумен предпочел заточить иеромонаха в специально для него устроенную камеру в нижнем этаже архимандритского кор­пуса. C помощью четырех человек иеромонах Серафим насильно был заключен в эту камеру и при этом жестоко избит. Ero ка­мера была под постоянным замком, пища подавалась ему через форточку в двери.

Колчин в качестве фельдшера получил возможность подойти лишь к этой форточке и выслушать жалобы и просьбу Серафима. Колчин видел через форточку опухшую от побоев шею иеромо- наха Серафима, который просил его: «Если я не вынесу этого заключения и умру здесь, то передайте миру все то, что со мной проделали. Пусть знают, что инквизиторы еще не перевелись.

Сообщая этот случай, Колчин отмечает в своих воспомина­ниях, что иеромонах Серафим содержался в полной темноте в долгую полярную зиму. Ero никуда не выпускали. K нему никого не пропускали. Он был лишен книг и возможности писать. Только в мае 1884 года по распоряжению Синода он был пере- реден на жительство в Архангельский монастырь. Здесь он не- цедленно заявил о своем решении снять с себя монашеский сан. Увещания не привели к цели. Иеромонах перенес слишком много несправедливого за время своего монашества. Расстрижение дало ему одновременно и свободу от монастырского заточения, так как он был прислан в монастырь как монах [180].

Из узников, заключенных за религиозные убеждения, сле­дует отметить Адриана Пушкина. Он был заключен в монастырь в 1867 году и пробыл в остроге до 1882 года. Основанием зато­чения его в тюрьму было образование им секты, вероучение ко­торой разошлось с догматами православной церкви. Однако нет никаких сведений, что пропаганда Пушкина доставила ему по­следователей. Бывший крепостной, а затем управляющий име­нием, частный поверенный 2, он после нервного заболевания стра­дал галлюцинациями. Он проповедовал предстоявшее новое появление Христа для водворения среди людей мира и уничто­жения эксплоатации. Свои писания на эту тему и рисунки он посылал различным лицам, а также в Сенат и Синод. Результа­том всего этого были арест и заключение его в Соловецкий мо­настырь. Здесь он пробыл 16.лет и был переведен в город Архан­гельск, где некоторое время содержался в больнице для душевно­больных, и уже больной умер в своей семье.

Душевная болезнь этого человека привела его в суровую тюрьму Соловецкого монастыря только потому, что духовная власть'считала его религиозный бред опасным для господствовав­шей церкви.

Колчин указывает 1883 год как последний год существования Соловецкой монастырской тюрьмы, а последними узниками этого острога называет Давыдова и Леонтьева.

По свидетельству Колчина, 1883 год был первым годом за время существования монастырской тюрьмы на Соловках, когда в местах лишения свободы при монастыре не было узников. Та­ким образом, указанный нами год фактически является послед­ним годом существования Соловецкой монастырской тюрьмы.

Среди последних узников этой тюрьмы, кроме упомянутых нами, назовем еще двоих, а именно: бывшего артиллерийского ка­питана Николая Ильина и крепостного крестьянина Антона Ди­митриева. Первый из них был заключен в монастырь в 1860 году за основание братства, отрицавшего всякую религию. После 15- летнего пребывания в Соловецком остроге Ильин был переведен вследствие душевного заболевания в тюрьму Суздальского мо­настыря и отсюда больным освобожден в 1879 году. Что ка­сается другого названного нами заключенного, Антона Дими­триева, то 62 года его жизни прошли в одиночной камере Со­ловецкого острога. Он был заключен сюда в 1818 году и умер в 1880 году. Он был заключен за самооскоплёние и за оскопле­ние своего господина — графа Головкина — с согласия послед­него.

K сожалению, мы не знаем, что пережил за эти 62 года в сте­нах острога Соловецкого монастыря Антон Димитриев. Bo вся­ком случае он очень дорого заплатил за свою темноту и религиоз­ное изуверство, жалкой жертвой которого он был. Он умер, не раскаявшись. За долгие годы жизни его в остроге через оди­ночные камеры этой монастырской тюрьмы прошли многочислен­ные, такие же как он, жертвы народной темноты, религиозного и политического гнета. Лишь в редких случаях монастырь и острог выходили победителями. B большинстве случаев они были бес­сильны сломить волю узников. Фактическое прекращение суще­ствования монастырской тюрьмы на Соловках в 1883 году и за­крытие ее законом в 1905 году были признанием со стороны пра­вительства бессилия монастырской тюрьмы в борьбе за интересы господствовавшей церкви.

ОБЩЕУГОЛОВНЫЕ ТЮРЬМЫ