ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, последовавшие в 1881-1894 гг. законодательные и право­применительные изменения в сфере дискриминационно-охранительных отно­шений обусловили содержание общего внутриправительственного курса Алек­сандра III.

Как указывали исследователи, «в качестве официальной доктрины была принята «теория народного самодержавия», консервативная по своей сути, кото­рая стала идейно-теоретической базой внутриполитического строя России в пе­риод правления Александра III»[583].

Дискриминационно-охранительные отношения, сформировавшиеся в пери­од правления Александра III, изучены в соответствии с основными направлени­ями внутренней политики. В результате исследования всех видов дискримина­ционно-охранительных отношений можно сделать следующие выводы.

Анализ цензурных дискриминационно-охранительных отношений позво­лил заключить следующее. По нашему мнению, цензура представляет собой си­стему организационно-правовых мероприятий правительства по установлению контроля и надзора за деятельностью средств массовой информации, достиже­ниями культуры и искусства, науки, техники, т.е. за всеми продуктами интел­лектуального и материального творчества и за их авторами. Целью цензурной деятельности государства следует считать охрану, защиту сложившихся обще­ственных, государственных и правовых устоев путем запрета выпуска и распро­странения любыми средствами информации антигосударственного, неправомер­ного и аморального характера.

Механизм государственного пресечения опубликования крамольных мыс­лей в периодической печати был укреплен новыми законодательными мерами. Основными цензурными критериями разрешения выпуска и распространения произведений культуры, науки и искусства, безусловно, являлись: 1) отсутствие всякого упоминания о государственной тайне, изложение материала в строгом соответствии с государственными интересами; 2) политическая лояльность су­ществующему строю (произведения не должны были содержать какой-либо ан­типравительственной направленности, выраженной в открытой или завуалиро­ванной, аллегорической форме); 3) соответствие и приверженность православ­ным духовно-мировоззренческим ценностям (важнейшим условием должно быть отсутствие в произведении какого бы то ни было упоминания, а тем более культивации иных вероучений, кроме православия, призывов к принятию дру­гих религиозных традиций); 4) как литературные, так и естественно-научные труды, включая книги медицинского содержания, должны исключать изображе­ния обнаженных тел или их натуралистические описания, поскольку подобное противоречило религиозной морали и нравственности; 5) последний, наиболее субъективный, на наш взгляд, фактор, которым руководствовался цензурный чиновник, уполномоченный разрешать либо запрещать то или иное произведе­ние к публикации и распространению, — это собственное профессиональное правосознание, основанное на деформированном представлении об обществен­ной пользе, государственном интересе и других официальных ценностях.

Дискриминационно-охранительные отношения, регулируемые цензурным законодательством Александра III, способствовали укреплению единой пропра­вительственной идеологической доктрины Российского государства в средствах массовой информации, что, безусловно, положительно сказалось на восстанов­лении общественного порядка.

Исследуемые образовательные дискриминационно-охранительные отно­шения, сложившиеся в период правления Александра III, характеризовались ря- 244 дом аспектов. Во-первых, это преемственность политики Александра II, о чем свидетельствует Положение «О народных училищах» от 25 мая 1874 г.[584], в кото­ром подчеркивается особая роль религиозного и духовно-нравственного об­разования, которое является основой реформирования образовательной системы в последующий период и определяет его охранительные начала. Во-вторых, от­четливо проявляется дискриминационный характер преобразования среднего звена образовательной системы в России — гимназий, который основан на вве­дении принципов стратификации (сословности), имущественного ценза при об­щих охранительных началах, обеспечивающих политическую благонадежность педагогов и учащихся. В-третьих, преобразования в высших учебных заведени­ях проводились с целью восстановления режима законности и правопорядка. Для реализации поставленной цели произошло усиление административных на­чал в управленческой сфере. Также был скорректирован государственный об­разовательный стандарт по таким специальностям, как «юриспруденция» при­менительно к охранительным потребностям государства. В то же время в подобных изъятиях из образовательных программ можно усмотреть и дискри­минационные начала, лишающие студентов возможности ознакомления и усво­ения соответствующей информации.

Для достижения поставленной цели велась борьба с вольнодумством (все­ми формами инакомыслия), с отступлением студентов от их непосредственного предназначения: овладевать знаниями, умениями, навыками, необходимыми для формирования высококвалифицированных специалистов в различных областях профессиональной деятельности, необходимых для поступательного развития

Российского государства, его экономики, социальной сферы, государственного аппарата, судебной системы.

Проведя детальный анализ сложного процесса правового регулирования национальных дискриминационно-охранительных отношений Российского им­перского государства, их состава и классификации, следует вывод о том, что многочисленные национальные меньшинства, населявшие территорию Россий­ской империи, в частности, евреи, составляли благодатную социальную среду для различного рода оппозиции существующему строю. В этой связи следует различать лиц, которые своими действиями создавали или могли представлять угрозу существующему политическому режиму (по большому счету, независи­мо от нации, национальности и вероисповедания), и граждан, которые, состав­ляя принадлежность к той или иной нации или религии, вместе с тем, вели зако­нопослушный образ жизни. Если в отношении первых возможно и необходимо было применять дискриминационные меры общеадминистративного характера, предусмотренные правительством, то вторая категория лиц не должна была подвергаться каким бы то ни было репрессиям. Ибо вменение в вину родствен­ных отношений, национальной либо религиозной принадлежности, т.е. объек­тивных обстоятельств, а не фактически совершенных деяний, возвращало раз­витие права (в частности, уголовного и административного) и соответствующих правоотношений в средневековое прошлое. Кроме того, очевидно, что правовой институт объективного вменения не мог способствовать эффективности право­применительной практики и соответственно, общим целям правового регулиро­вания этого периода, связанным с восстановлением законности и правопорядка в стране.

Следующим видом дискриминационно-охранительных отношений являют­ся паспортно-регистрационные. Их исследование позволяет выделить следую­щие тенденции: 1) усиление законодательных и организационных мер: а) по упорядочению регистрационного учета подданных империи, б) по ужесточению института вида на жительство, в) по усилению контроля за передвижением лиц

Изучение комплекса пенитенциарных дискриминационно-охранительных отношений в период правления Александра III позволяет сделать следующие выводы. Количественные изменения были связаны с созданием новых тюрем для содержания политических заключенных и реконструкцией прежних. Необ­ходимо также указать на обширный массив нормативно-правовых актов, соста­вивших юридическую основу функционирования тюремных мест. В частности, регламентировались такие вопросы, как ужесточение условий содержания за­ключенных, права и обязанности тюремно-надзирательного персонала с одной стороны и заключенных — с другой, усиление мер юридической ответственно­сти по отношению к заключенным за нарушение режима содержания. Измене­ниям в сторону ужесточения подверглись также условия отбывания уголовного наказания для политических осужденных, находящихся на положении ссыльно­поселенцев, ссыльно-каторжных, административно-ссыльных. В этой связи необходимо отметить, что все названные тенденции имеют ярко выраженный усиленно репрессивный характер, что вызывало резко негативную реакцию как среди осужденных (восстания, побеги, голодовки, суицид), так и в широких об­щественных кругах, в т.ч. в средствах массовой информации. Тем самым подры­вался авторитет, престиж самодержавия.

Таким образом, нельзя однозначно положительно оценивать комплекс за­конодательных, организационных мероприятий правительства в сфере дискри­минационно-охранительных отношений в период правления Александра III. Их двойственный характер выражался в том, что масштабные, разноплановые охранительные мероприятия правительства, с одной стороны, достигли постав­ленной цели — восстановления законности и правопорядка, защиты националь­ных интересов.

ционной деятельности, формировании ореола мученичества в борьбе с тирани­ей за общенародное счастье. Эти псевдоценности, лжеидеалы захватили луч­шую часть российского общества — учашуюся молодежь, которая считала своим патриотическим долгом отдать всю свою жизнь антиправительственной деятельности, в т.ч. активным революционным выступлениям. И как следствие, неотъемлемым атрибутом биографии героя-революционера явился факт лише­ния его свободы: тюремного заключения, ссылки, каторги.

Если руководителям государства — разработчикам охранительного курса 80-90-х гг. XIX в. удавалось сохранить единство, целостность монархии, ее со­циальных, идеологических, религиозных и моральных ценностей, то в дальней­шем ослабление охранительных начал во внутренней и внешней политике при­вело к падению престижа имперского государства, самодержавной монархии.