§ 2. Судебное разбирательство

Судебное разбирательство начиналось с обращения к собрав­шимся казакам о необходимости рассмотрения непосредственно­го дела, а если это был «Суд заказчиков», то к войсковым старши­нам.

После объявления всем собравшимся причины сбора начи­налось рассмотрение дела. Если предлагаемый вопрос не являлся основным, то его обсуждение зависело от мнения казачества, ко­торое вполне могло и отказаться от рассмотрения дела, предлагая

перенести его в «Суд заказчиков». Причины отказа определялись в казуальном порядке, например, когда дело давнишнее и требу­ет детального рассмотрения или ранее уже рассматривалось, или стороны по нему уже мирились, или спрашивать не с кого, или малозначительное, или вообще несущественное. Одновременно допускалось прекращение разбирательства, достигавшееся при­мирением сторон, деятельным раскаянием и взятием на поруки уважаемыми казаками, а также вследствие непричастности обли­чаемого или тяжущегося лица к указанному делу. Хотя, если оно доходило до общенародного рассмотрения по существу, то обыч­но заканчивалось вынесением приговора.

Для выявления истины по очереди выходили стороны про­цесса, очевидцы и прочие лица, но при рассмотрении преступле­ний кроме потерпевшего требовалось участие в обвинении еще нескольких лиц, которые рассказывали о преступлении, излагали его обстоятельства, и после этого призывали обличаемого, допра­шивали, приговаривая к наказанию, если вина была очевидна^[420].

Как видно из вышеизложенного, судебный процесс у дон­ских казаков носил архаичный характер, так как не было ни про­фильных судебных органов, ни позитивного права, позволяюще­го обеспечить справедливость и законность принимаемых ре­шений. Поэтому к обстоятельствам, подлежащим доказыванию, относилось банальное установление виновности по правонару­шениям или призвание к ответу по тяжбам. Рассмотрением иных обстоятельств атаманы, старшины и казаки себя не утруждали и не имели такой возможности из-за низкого уровня юридической техники обычного права, указывая на то, что назначением судеб­ного процесса являлось водворение порядка и спокойствия, а не установление объективной истины. В условиях недостаточности доказательств использовалось субъективное вменение, когда до­стоверность показаний могла заменяться присягой участников процесса или поручительством, а их основательность базирова­лась на добром имени и хорошем нраве присягающего или пору­чающегося.

Гражданское производство, как и прежде, растягивалось на более длительный период, происходя в станицах, в канцеляриях сыскных дел или в Гражданской экспедиции Войсковой канцеля­рии. Исключение составляли станичные круги, в которых рассмо­трение тяжб шло без лишних формальностей.

По преступлениям досудебное «замирение», как и прежде, было практически невозможно, а задержание преступников осу­ществлялось нарочными или сыскными старшинами, станичны­ми атаманами, а также заинтересованными лицами. Канцелярии собирали надлежащие доказательства и отправляли их вместе с колодниками в Войсковую канцелярию для осуществления судо­производства, поручаемого Уголовной экспедиции, которая выно­сила приговор, утверждаемый собранием старшин во главе с ата­маном или даже Военной коллегией.

Наставление сыскным начальникам от 21.09.1797 предписы­вало немедленное рассмотрение криминальных и других важных дел, в том числе поземельных, причем на основе законодательства. Особенно четко данное требование соблюдалось, если в рамках расследования уголовного дела в остроге содержались колодники. По направленным из Войсковой канцелярии предписаниям, «ка­сающимся пользы службы и государственных интересов», при­ступать к их исполнению требовалось в течение трех дней и по завершению немедленно докладывать. По тяжебным делам уста­навливалось скорое и правильное словесное разбирательство, показывающее «обиженным должное и безволокитное удоволь­ствие» в срок не более восьми дней. Проступки донских чиновни­ков немедленно передавались в Войсковую канцелярию без произ­водства дознания.

«Изловленных преступников» предписывалось допрашивать, выясняя время, место, обстоятельства преступления «сколько можно яснее, доводя подсудимых увещеванием и околичностями до показания истины». За всеми проходившими по делу «оговор- ными людьми», названными на допросе, посылался караул. Всех задержанных опрашивали порознь, а потом устраивали очную ставку, именовавшуюся у донских казаков «сведение на лицо или выведение на личную ставку»^[424]. О подозреваемых в преступлении и свидетелях, называвшихся «касательными», требовалось полу­чить информацию с места жительства, а «по открытию всех обсто­ятельств, потребных по делу, чиня как можно скорее без малей­

шего недостатка следствию» в Войсковую канцелярию присылать рапорта.

Изобличенных в преступлении в сыскном начальстве «смотря по вине заковывали в железо или колодки и держали под крепкой стражей» для дальнейшего решения судьбы, а затем конвоировали вместе с собранными материалами в Войсковую канцелярию^[425], но с 1799 года конвоирование на расстояние свыше 300 верст было за­прещено, и в Черкасск отправлялись лишь материалы уголовного дела, а «колодники» дожидались приговора в окружных острогах^[426]. Лиц, признавших свою вину, раскаявшихся и «сговорных», как го­ворилось в Наставлении от 21.09.1797, можно было по «разным ка­сательствам» до вынесения приговора из острога «отдавать в ста­ницы на верные поруки», но если таких просьб не поступало, то их задерживали «до резолюции под караулом» в сыскном начальстве^[427].

По нетяжким правонарушениям наказание выносилось не­посредственно в сыскных начальствах, и если проступок совер­шался станичным атаманом или выборным стариком, то их в ка­честве меры пресечения содержали под домашним арестом. По гражданским делам сыскные начальства рассматривали жалобы на решения станичных судов подведомственных поселений на сумму исковых требований, не превышающую 50 рублей. Ведь в соответствии с сенатским указом от 06.11.1797 ведению «общего станичного сбора» подлежали тяжебные дела на сумму не более 50 рублей, исковые требования ее превышающие предъявлялись в сыскное начальство, но в ноябре 1800 года им было дозволено рассматривать дела на сумму не более 200 рублей^[428]. Более значи­тельные тяжбы подлежали ведению Войсковой канцелярии, рас­сматривавшей также жалобы на судебные решения сыскных на- чальств. Если же истец и там не находил судебного удовлетворе­

ния, то мог обратиться в Войсковую канцелярию, получив на руки копии материалов дела, и отправлялся в Черкасск. Иски в выше­стоящую инстанцию, минуя нижестоящую, воспрещались, и при подаче жалобы требовалась копия судебного решения, исключая жителей удаленных станиц, от которых во избежание волокиты жалобы принимали без копий.