Статья 93

Аже жена сядетъ по мужи, то на ню частъ дати;¹а что на ню мужъ възложитъ, тому же есть госпожа, а задниця ей мужня не на- добе.

Переводы

Ежели жена останется после мужа во вдовстве, то дати ей часть из имения, детям ее следующего, а что дал ей муж при жизни своей, то остается при ней сверьх того; имением же мужним ей не владети (Б.).

Jezeli zona zostanie ро m§zu, tedy dac na nia cz^sc, a od swoich dzieci ma wziasc cz£sc, a co maz na пЦ ulozyl, to tego jest рапц, a spadek jej m|za dla niej nie potrzebny (R.).

Wenn eine Frau nach dem Manne sitzen bleibt, so nehme man von ihren Kindern einen Theil, und was der Mann ihr aufgesetzt, dariiber ist sie Herrin; aber die Hinterlassenschaft des Mannes ist ihr nicht vonnothen (Ew.).

Если жена захочет остаться вдовою по смерти мужа, то взять ей часть из наследства, поступающего к ея детям; но что дал ей муж при жизни, то остается неотъемлемо в ее владении; на имение, оставшееся после мужа, вообще она не имеет никакого права (Пл.).

Если жена по смерти мужа не идет замуж, то на нее выделить часть, а что ей муж определил при жизни, тем она, кроме того, владеет. А до мужнина наследства жене нет дела (Ст.).

Wenn eine Frau nach dem (Tode des) Mannes (als Uitwe) sitzt, so g'ibt man ihr einen Teil — aber von ihren Kindern nimmt man einen Teil und was der Mann fiir sie bestimmt hat, dariiber ist sie Herrin, aber die Erbschaft des Mannes hat sie nicht notig (G.).

Комментарии

Болтин: „«Сядет по мужи» — не похочет итти замуж, но во вдовстве останется... «А что на ню муж возложил» — что муж ей подарил, укре­пил, в вено дал“.

Рейц: „Муж назначал известное обеспечение жене (Счто на ню муж возложит?), которым она пользовалась только по смерти мужа“. При­мер — брак Ростислава Рюриковича с дочерью Всеволода III Юрьевича, когда свекром молодой невестке были даны „многы дары и город Брягин** (с.

Куницын отмечал, что „жена, состоя в доме, как лицо, мужу под­чиненное, как его помощница, даже как товарищ и подруга, не делается однако же по праву сообщницею ему в его имуществе. Если же таким образом, в обыкновенном, правомерном отношении, нет законных прав жены на имущество мужа в продолжение союза супружеского, тем менее может быть их по его прекращении со смертью мужа. Вот почему закон Русской Правды не признает жены и наследницею мужа. Но... он предоставляет на волю мужа по собственному распоряжению оказать жене столько щедрости из своего имущества, сколько он заблагорас­судит. В Русской Правде мы не видим никакого ограничения части имущества, какую муж может назначить жене: видим только, что тем, что даст ей муж, она владеет, как госпожа*¹. „Наконец, независимо от сего, и если бы муж не назначил никакой части жене из своего имущества, Правда назначает ей известную часть из переходящею к детям ее наследства мужа. Часть эта поступает ко вдове в совер­шенно свободную и независящую от детей собственность и вполне удерживает характер своего назначения — служить к доставлению ей спокойного и безбедного существования** (с. 82—84).

По мнению Рождественского, имение жены составлялось из приданого и из подарков, полученных ею от своего мужа. „Сие имуще­ство оставалось у жены и по смерти мужа, а потому она могла распо­лагать оным по своему произволу**. Кроме того: „жена, оставшаяся после мужа вдовою, получает часть из имения, детям ее следующего, а что дал ей муж при жизни своей, то остается в полной ее собствен­ности, кроме сей доли** (с. 35—37).

Мацейовский: „Когда со временем допущены были к наследству и женщины, тогда славянка-вдова под видом вена, а дочь под видом приданого, могла наследовать. Это общее для обоих зерцал [швабского и саксонского] и славянских статутов правило, в правах русском и вен­герском подверглось расширению. Оба установили, что то, что муж жене положил (под подушку? в ее комору?) или то, с чем отец дочь из дому выпустил, все это вместе с принадлежащей ей частью наслед­ства должно составлять собственное ее имение*¹ (III, § 36, с.

Соловьев: „Жена, если остается жить с детьми, имеет право на часть наследства; но когда муж назначил или дал ей особый уча­сток из своего имущества, то она уже не наследует вместе с детьми** ■ (I, с. 238).

41 Правда Русская, т. П

Калачов: „Жена, если остается жить с детьми, имеет право на часть наследства; но когда муж назначил или дал ей особенный выдел из своего имущества, то она не наследует вместе с детьми" (с. 167).

И. Беляев считал, что, следуя Номоканону, Р. Пр. определяет часть жены как равную долям сыновей. Но „по Номоканону жена полу­чала долю из мужнина имения только на прожитие, по Русской же Правде она получала такую долю в полную собственность ..(Лекции,, с. 260).

У Неволина находим мнение, что жена — собственница имуще­ства не только после смерти мужа, но и вообще может иметь собственное отдельное имущество (ПІ, е. 92—93).

Этот взгляд принял и Дебольский: „правило церковного устава кн. Владимира о решении спора по поводу движимого имущества между мужем и женою уже предполагало возможность такого спора" (с. 17).

Никольский появление ст. 93 склонен был приписывать влиянию византийского права (см. комментариж к ст. 102). „На постановлениях Русской Правды о вдове-матери, мы и видим борьбу исконных славян­ских начал с требованиями христианства и византийскими понятиями... По Прохирону бедная жена получала и» мужнего наследства такую же часть, какую получал каждый из детей; но часть эта давалась ей в полную собственность только в таком случае, если у нее не было детей, при детях же она имела право только пользоваться этой частью... Но и эта часть выделялась ей только в таком случае, когда она ничего не по­лучила от мужа при его жизни и если оставалась во вдовстве. Отсюда ясно, что часть, получаемая женою по смерти мужа, имела значение прожитка, содержания, которое поэтому и состояло в полном ее рас­поряжении" (с. 354—355).

По мнению С ергеевича, в ст. 93 предусматривается случай, когда вдова-мать по доброй воле живет отдельно от детей, т.

Владимирский-Буданов полагал, „что наш памятник точно различает понятие наследства от выдач или выделов, которые могут'

быть сделаны по смерти лида из его имущества кому-либо, и от других прав, которые могут лишь казаться правами наследования..,". Часть, выделяемая вдове, „может быть ей назначена ее мужем в завещании («а что на нее муж возложил, тому она госпожа»), может быть и выде­лена при разделе детей... Такой выдел есть то же, что называлось впоследствии на прожиток...". При этом „ аще жена сядет по мужи", т. е. если останется вдовою, „то дать ей часть; очевидно разумеется, что если жена не останется вдовою, то и части не получает... Прида­ное, принесенное женою и состоявшее в распоряжении мужа, возвра­щается ей, по смерти мужа [по ст. 93], но это, очевидно, не имеет никакого отношения к праву наследства" (Обзор, с. 496—497).

По мнению Ключевского, „в составе имущества вдовы точно различены вдовья часть, выделенная ей из наследства детей на прожи­ток до смерти или вторичного замужества, и то, что ей дал муж в пол­ную собственность и что даже выражено в формуле, напоминающей римский термин полной собственности (dominium): «а что на ню муж возложит, тому же есть госпожа» (I, с. 273).

Пергамент обратил внимание на то, что „из случаев переживания одним супругом другого Русская Правда рассматривает только тот, когда жена переживет мужа.

Синайский сопоставлял ст. 93 с законом Хаммураби, § 172: „Если муж не дал жене никакой части, то ей должны выдать сполна ее часть и из владения дома мужа своего она получает часть... Если ее сыновья ссорились с нею, дабы выгнать ее из дома, то судьи, расследовав дело, возлагали вину на сыновей. Жена не обязана покинуть дом (своего) мужа. Если же жена решила покинуть (дом мужа), то она должна оставить данную ей мужем часть своим сыновьям. Свою же внесенную часть она может взять 41*

и может выйти замуж за того человека, за которого она пожелает" (с. 76). — Ср. Р. Пр., ст. 93, 102 и 101.

Максимейко отметил, что „слова кто у своих детей взяти часть» являются особенностью, присущей только Синод, сп. Другие списки выражаются иначе: «то дати ей часть», или «то на ню часть дати» и т. д. Безусловно, в новой редакции мысль автора стала менее ясна и определенна, так что Сергеевич усмотрел в ней намек на прямое насле­дование вдовы вместе с детьми" (Интерполяции, с. 19—20).

Романов допускает и такое толкование, что эта „часть" выде­ляется независимо от того, был ли здесь „ряд" или нет, ибо далее следует: „а что на ню муж возложит, тому же есть госпожа". „Возло­жить" на нее он мог и задолго еще при жизни. Указание на это можно видеть в ст. 94 (см. ниже). [5. Р.] *