Статья 65

А се аже холоп ударить. А се аже холоп ударить свободна мужа, а убежить в хором, а господин его не выдастъ, то платити за нь господину 12 гривен; а затемь аче и кде налезеть удареныи тъ сво­его истъця, кто его ударил, то Ярослав был уставил убити и, но сынове его по отии уставигиа на куны, любо бити и розвязавше, любо ли взяти гривна кун за сором.

Переводы

Ежели раб ударит свободного человека, и убежит в дом своего господина, а господин его не выдаст, то взыскать с него в пользу ударенного рабом его 12 гривен. Если ж ударенный поймает того раба и приведет к суду, такового, по закону князя Ярослава Володимеровича, предписано было смертью казнить, но понеже сыновья его, смертную казнь отрешив, узаконили брать денежную пеню, и для того вкинуть холопа того в тюрьму, или свободя телесно наказать, или взыскать гривну кун за бесчестье (Б.).

Jezeli сЫор uderzy wolnego czlowieka i uciecze do domu, a gospodarz nie wyda go, to zaplaci 12 grzywien: zas jezeli uderzony pojmie tego chtopa, ktory go uderzyl, to wielki ksi^ze Jaroslaw WIodymirowicz usta- nowit byi zabic go, Iecz synowie jego ustanowili kar§ pieni§zn^, lub tez wiezienie, lub kare cielesna, lub tez na zaplacenie grzywny kun za han- Ц (R.).

Wenn ein Knecht einen freien Mann schlagt und entflieht in die Woh- nung, und der Herr gibt ihn nicht heraus, so bezahlt der Herr 12 Grivnen fiir ihn. Aber wenn nach diesem irgendwo der Geschlagene seinen Ang- reifer trifft, welcher ihn schlug, so verordnete Jaroslav, dass er getodtet wiirde; jedoch seine Sohne verordneten nach ihm auf Marder, oder auch den Entfesselten zu prtigeln, oder eine Marder-Grivna fiir den Schimpf zu nehmen (Ew.).

Если холоп ударит свободного человека, и скроется в дому, а гос­подин не выдаст его, то платить за него господину 12 гривен. Но если

после сего ударенный наткнется где-нибудь на своего обидчика, который ударил его, то Ярослав определил было убивать его, но дети Ярославовы, отменив сию казнь, дали истцу одно право бить, развязав, виновного холопа, или взять за бесчестие гривну кун (Пл.).

А вот, если холоп ударит свободного человека и скроется в дому, а господин не выдаст его, то платить за него господину 12 гривен. А если после того получивший от холопа удар встретит где-нибудь холопа, который ударил его, то Ярослав определил было убивать его, но сыновья Ярослава, по смерти его, определили на выбор: либо, раздев, высечь виновного холопа, либо взять за бесчестье гривну кун (Ст.).

Und das, wenn еіл Sklave einen freien Mann schlagt und flieht in das Haus, aber der Herr gibt ihn nicht heraus, dann zahlt der Herr fiir ihn 12 Grivna. Aber danach, wenn dieser Geschlagene seinen Gegner, der ihn schlug, irgendwo trifft, so hatte Jaroslav verordnet, ihn [den Skiaven] zu erschlagen, aber seine Sohne haben nach dem Vater Geld (strafe) bestimmt: entweder bindet man ihn los und schlagt ihn, oder man nimmt eine Griv- na-Kun fiir die (angetane) Schmach (G.).

Комментарии

Лешков полагал, что „в глазах... Р. Правды... рабы не были вещью" и что „здесь уже хоть частью уравнивается раб с свободным, который также платит за нанесение побоев куны“: Ярославичи постано­вили, что „раба не убивать, а, связавши, побить или, продавши, ценою, кунами удовлетворить обиженного" (Р. народ, с. 154).

Чичерин понимал смягчение Ярославичами закона отца так: „они предоставили на выбор обиженному: связать холопа, или бить, или про­дать его за деньги, или взять гривну кун за посрамление". „Личная обида, нанесенная свободному человеку" —■ „было одно только преступ­ление, которое имело последствия и для самого холопа" (с. 150).

Ланге видел в словах: „то Ярослав был уставил убити и, но сынове его по отци уставиша на куны" — „только ссылку на прежние постанов­ления, именно на частный закон Ярослава о холопе, нанесшем удар свободному мужу, и на общий закон Изяслава об отмене кровавой мести": „за этими постановлениями следует подразумевать слова, стоя­щие в начале устава [Мономаха]... именно: а потому «Володимер Всеволодович по Святополце созва дружину свою на Берестовем...

и выражение «да бьют его® [в ст. 17 Кр. Пр.] следовало принимать, уже только в смысле побить... Мономах счел необходимым разъяснить в каком значении следует принимать слово «бьют®“—и „ясно показал, что... слова «бить розвязавше» не дают никому права бить до смерти" (с. 16, 165, 166).

Н. Дювернуа обращал внимание на то, что в этой статье отра­зился взгляд „близкого по времени человека, которому видны только яркие внешние события": „мы знаем, что не Ярослав «был уставил® месть и убийство раба за оскорбление свободного, что правомерное свое основание и то, и другое имело в обычае, и Ярослав не мог ничего другого уставить, не мог судить иначе. Теперь эта месть и это убий­ство теряет свое правомерное основание. Князья судят иначе, и вот их современник объясняет нам, что Ярослав уставил убивать, дети уставили откупаться" (с. 74).

Сухов ставил вопрос: „был ли предоставлен на волю обиженного рабом выбор наказания оскорбителю, или этот выбор наказания зависел от хозяина раба?". Из слов: „а господин его не выдасть, то платити"— „ясно видно, что хозяин раба мог не выдать его... или наоборот" (Юр. вестн., 1873, дек., с. 43).

В е д р о в указывал, что в Салической Правде „за все преступления рабов („de furtis servorum vel infracturis", V, cap. 13; „de servo, qui de furto fuerit interpellates", V, cap. 42 и т. п.) установляется в большинстве случаев, кроме телесного наказания раба, известная ответственность его хозяина, прекращающаяся иногда выдачей самого раба.

Владимирский-Буданов понимал 12 гривен как „уголовный штраф за укрывательство виновного холопа (хозяин делается участни­ком в деянии своего холопа, или, правильнее, совершает особое пре­ступление— укрывательство, за которое и подвергается уголовному наказанию). Эта плата не есть ни возмездие обиженному или выкуп раба, ни уголовный штраф за личное оскорбление. Оскорбление, нане­сенное холопом, не есть преступление, т. к. виновник его не обладает правоспособностью (см. ст. 46). Возмездие за него предоставляется самому обиженному, а именно во времена Ярослава обиженный мог убить холопа, но сыновья Ярослава, отменившие вообще кровавую месть, запретили бить до смерти и холопа-оскорбителя, а постановили, что оскорбленный может или связать холопа (и держать в заключении) или, выпустивши из заключения, побить его или взять гривну кун за срам" (Хр., I, пр. 107; ср. также: Обзор, с. 321).

Сергеевич видел здесь указание на частный характер Пр. Пр.: „здесь... знающий человек соединил новое и старое право". По суще»

ству содержания статьи, Сергеевич считал, что „установить месть рабу... Ярослав, любитель книжного просвещения и человек, проникнутый хри­стианскими идеями, не мог; да в этом и надобности не было, ибо месть обидчику существовала и до него... Предписать месть нельзя, ее надо носить в сердце... Ярослав мог узаконить смертную казнь рабу по при­говору суда: это будет смягчение права мести обидчику. Сыновья Ярослава пошли дальше и ввели телесное наказание раба, вместо казни, и тоже, конечно, по приговору суда. Но они едва ли были в этом новаторами” [телесные наказания назначаются в церковном уставе Ярослава] (Лек­ции, с. 92 и 393). — „Дом господина есть место убежища для раба Там нельзя его взять даже для представления к суду. Это единственное... указание на неприкосновенность жилища в нашей глубокой древности. То же начало известно германскому праву.

Рожков отмечал, что „уже самое право обиженного убить или бить холопа-рбидчика и возможность выдачи его господином потерпевшему,

указывают, что практиковались личные наказания холопов и эта практика санкционировалась законом...

П. Б е л я е в видел здесь указание на ту „уставную грамоту”, из которой в Р. Пр. „перешла” „норма об убиении раба”, и которая послужила „моделью” позднейших уставных грамот XIV—XVI вв. (Ж.М.Ю., 1899, Ns 10, с. 103).

Грушевский, высказывая предположение, что при Ярославе была „попытка” ввести смертную казнь, ссылался на эту статью (и на ст. 2 Пр. Пр.) (III, с. Збб).

Ключевский считал эту статью одним ив „двух препятствий” к тому, чтобы „принять Кр. Пр. за выборку из Пространной”: „статья Кр. Пр. [А, 17] считалась выражением устава самого Ярослава” (I, с. 278)-

Барац, сличая ст. 65 со ст. 17 Кр. Пр., приходил к предполо­жению, что слова: „И вел. кн. Ярослав... уставиша на куны” попали в ст. 65 по бессознательной ошибке писца, взявшего их из „выноски”, „относящейся к статье о душегубстве” на поле Кр. Пр. „вблизи” ст. 17. Устраняя эту вставку, Барац, в согласии с Сергеевичем, понимал ст. 65 так, что „если [сам потерпевший] поймает где-либо своего оскорбителя”, то вправе представить его в суд, „который и подвергает его телесному наказанию (да бьют его, как выражено в ст. 17 Кр. Пр. или «бити его развязавшей, как сказано в ст. 65 Пр. Пр.)“. Лишними против ст. 17 оста­ются слова: „или взяти гривна кун за сором”. Это — „окончание совсем отдельной статьи”, стоявшей в „первоначальном подлиннике” и озаглав­ленной („наверно”): „а се оже холопа ударят”, и гласившей: „аже кто холопа ударить, то взяти (ему) гривна кун за сором”. Обычное толко­вание „никуда не годится”, потому, 1) что это слишком незначительная пеня за оскорбление действием свободного мужа, и потому, 2) что у холопа и „никакого имущества нет”. Свою конъектуру Барац поддер­живал ссылкой на ст. Смоленской Правды рижской редакции: „Аже кто холопа ударить, гривна кун” (см. Русск. достоп., II, с. 250) (с. 201 сл.).

Гетц считал указание ст. 65, что Ярослав первоначально установил для раба смертную казнь, „ошибкой автора Пр. Пр.“, который смешал ст. 17 Кр. Пр. со ст. 2 Пр. Пр. Он знал из ст. 2 Пр. Пр., что Яросла­вичи заменили древний обычай кровавой мести денежным выкупом, и это он перенес ва „бити” ст. 17 Кр. Пр., которое он ошибочно понял, как „убити”, и приписал древнейшее постановление самому Ярославу. Отсюда и неясность текста, указанная Сергеевичем: сначала утвержде-

ние, что Ярославичи ввели денежное вознаграждение, а дальше — что они предоставили выбор между этим последним и телесным наказанием. Оба вознаграждения идут обиженному: 1) 1 гривну Гетц сопоставлял с 1 гривной ст. 68, 28, 78, однако цель ее приходилось ему видеть здесь в том, чтобы, несмотря на уже совершившуюся уплату вознаграждения [12 гр.?], пойманного раба не наказывали еще раз; 2) 12 гривен — с 12 гривнами в ст. 25, 23, 67, и однако же ему приходилось признать, что в ст. 25 имеем альтернативу „выкупа"(Busse) или контр-удара, а здесь — и „выкуп" и телесное наказание после поимки. „Гривна кун", по мнению Гетца, не есть 1 гривна, а означает просто деньги вообще. Естественно, у самого же Гетца возникал вопрос, „не следует ли рас­сматривать 12 гр. ст. 65, как и в ст. 17 Кр. Пр., как частное вознагра­ждение, а не как штраф?"—вопрос, на который ему приходилось отве­тить: „вторая часть статьи 65 говорит за частное вознаграждение". Это у Гетца единственный случай, когда Busse Древнейшей Правды не пере­ходит в продажу в Пр. Пр. (III, с. 293 сл. и I, с. 107, 108, 111 и 215).

Максимейко отрицал достоверность показания составителя Пр. Пр. о разрешении убийства холопа при Ярославе (см. выше, с. 114, Максимейко) (Опыт, с. 84).

Романов обращает внимание на то, что „в казусе, предусмотрен­ном в ст. 17 Кр. Пр., с заметным ударением на бытовое явление укрывательства холопа рабовладельцем, в ст. 65 практически на первом плане выступала теперь вторая возможность, когда господин (холопа или закупа) ве прибегал к праву убежища и приходилось защищать рабочую силу его от немедленной расправы в случае возникшего столк­новения со свободным. Эта защита и выражена в новом постановлении: на место расправы, легко переходившей в битье до смерти, — телесное наказание («розвязавше:» ...) или, вместо наказания — значительно пони- женйое против прежнего вознаграждение" (Уч. пос., с. 75).

„Вязати"

Болтин: „В тюрьму вкинуть. От того происходит вязень, т. е. колод­ник, в темнице содержимый".

„Розвязавше"

Болтин: „Освободи из заключения, из-под стражи".

Дубенский: „Бити розвязавше — бить привязавши к чему" (с. 90).

Сухов: „За обиженным осталось право... поймать раба и, чтобы он не ушел, связать и держать до получения выкупа, или же побить его" (Юр. вести., 1873, дек., с. 42).

И. Беляев: „Обиженный имеет право или бить холопа, но несвя­занного, или взять гривну кун за бесчестье" (Лекции, с. 253).

Сергеевич: „«Розвязавше» указывает на некоторый определенный порядок наказания": „а безумного аще и кнутом бьеши, развязав на санех, не отъимеши безумия его" (Русск. бес., 1856, II, 13, Слово Даниила Заточника). „Подлежащего телесному наказанию привязывали, следовательно, к саням. Это и значит «бить розвязавше»" (Др. I, с. 114).

Рожков: „Или бить его раздевши или взять за бесчестье гривну кун" (Очерки, с. 152; также: Максимейко. Мним, архаизмы, с. 160).

Максимейко указал, что „розвязати" по Далю значит не только развязать или освободить, а и растянуть, и привел примеры: 1) результат осмотра Луцким судом трупа убитой челядинки в 1583 г. был записан так: „голова острыжона и на плечах и по бокам раны, знати свечами паленые, и с оных ран скура висит; на ногах и на руках знати што бы повязано: а то раны на плечах и на бокох, што ее кат мучил, свечами пик; а то знаки на руках и на ногах, коли ее кат на дробине р о з- везавши тягнул" (Арх. Юго-Зап.России,ч. 8, т. III, с. 413; 2) по жалобе кн. Михаила Масальского на кн. Федора Масальского за истязание его крестьянина Лукаша, позовник показал: „того ж дня, казавшы выйти з светлицы с тым подданым на подворье, и прыготовавшы дубцов и уша- ток воды, сам его милость кн. Федор и з волею малжонки своее, казавшы того Лукаша на ловце поврозами розвезать, другим затым поданым своим полываючы водою дубцы бити и мордовати велел перед собою самым" (Акты Вил. арх. ком., I, с. 258). В этом значении „растягивания" употреблено было это слово и в Р. Пр. Но переписчики поняли его в смысле „освобождения", это и заставило их изменить текст, на основе представления о холопе, „когда он был связанный": отсюда вместо „взяти"явилось „вязати"(Крестининский и Чуодвский II списки) (Интерполяции, с. 11).