Статья 54

Аже который купецъ истопиться. Аже который купецъ, кде любо иіед с чюжими кунами, истопиться любо рать возметъ ли огнь, то не насилити ему, ни продати его; но како начнетъ от лета платити, тако же платить, зане же пагуба от бо а есть, а не вино­ват есть; аже ли пропиеться или пробиеться, а в безумьи чюжь товар испортить,^[86] то како любо тем, чии то товар,^[87]ждутъ ли ему, а своя им воля, продадятъ ли, а своя им воля.

Переводы

А который купец поедет торговать, взяв чужой товар или деньги, и случится ему в пути несчастие, товар его или потонет, или згорит, или неприятелем отнят будет, таковому никакого насилия не делать, и в рабство его не продавать, но дать время на исправление, разложа платеж должных им денег погодно, понеже не виноват он в пагубе товара своего. Но если он утратит вверенной ему товар по своему безу­мию, то есть или пропьет или промотает, или по небрежению испортит, таковаго отдать в полную волю его займодавцов, и как они похотят, так пусть с ним и поступят, то есть или отсрочат ему в платеже, или продадут ево в рабство (Б.).

Jezeli ktory kupiec ісЦс gdziekolwiek z cudzemi pieni^dzmi one utopi, albo nieprzyjaciel zabierze, albo ogien, tedy go do oddania onych nie przymuszac, ani go przedac, lecz jako zacznie od roku placic, to dopoty ma placic, az sig wyplaci, albowiem nieszczgscie od boga jest, a on nie winien jest. Lecz jezeli zapije sig lub ogra sig bezrozumnie, i cudzy towar potraci i zepsuje, to jak sig podoba tym czyje te pieniadze, czekaja li jemu, swoja im wola, przedadza li go, swoja im wola (R.).

Und welcher Kaufmann irgend wohin geht mit fremden Mardern, und leidet Schiffbruch, oder dis Kriegsvolk nimmt, oder das Feuer, so soil man ihm keine Gewalt anthun, ihn nicht verkaufen, sondern er fange an,

jahrlich zu bezahlen. So zahle er, well das Ungluck von Gott, und nicht Schuld ist.

Если какой-нибудь купец, взяв чужие товары или деньги, потерпит кораблекрушение, или подвергнется пожару или будет ограблен непри­ятелем, то веритель не в праве сделать ему какое-нибудь насилие, или продать его в рабство, но должен позволить ему рассрочку платежа погодно; ибо он иевиновен в несчастной утрате товара: власть божия. Но если купец вверенный ему товар или пропьет или промотает или испортит от небрежения, то он отдается в полную волю верителей: хотят ждут, хотят продадут в рабство, их воля (Пл.).

Если купец, взяв товары или деньги в кредит, потерпит кораблекру­шение, или подвергнется пожару, или будет ограблен неприятелем, то нельзя сделать ему какое-либо насилие или продать его в рабство, но необходимо позволить ему рассрочку платежа на несколько лет, потому что это несчастье от бога, а он не виноват в нем. Если ж купец вверенный ему товар или пропьет, или проиграет, или испортит по глупо­сти, то доверители поступают с ним, как им угодно: хотят — ждут, хотят — продадут в рабство, на то их воля (Ст.).

Wenn ein Kaufmann, der mit fremden Geld irgendwo (hin) geht, Schiff- bruch leidet, oder das feindliche Heer oder Feuer nimmt es, dann soil man ihn nicht bedrangen, ihn auch nicht verkaufen. Aber wie er jahrlich bezahlen (konnen) wird, so soil er bezahlen (durfen), denn der Verlust ist von Gott, aber er ist nicht schuld. Versauft er aber oder verputzt er und verdirbt er in Unverstand die fremde Ware, so (geschehe mit ihm) wie es dem beliebt, dessen die Ware ist: wollen sie mit ihm Geduld haben, so steht es in ihrem Belieben, wollen sie ihn verkaufen, so steht es (auch) in ihrem Belieben (G.).

Комментарии

■от небрежения, то заимодавцы поступят с ним, как им угодно: отсрочат ли платеж, или продадут должника в неволю" (II, с.

Дубенский перечислял виды насильственных действий, от которых избавлялся несчастный бонкрот: 1) не продавать его, 2) не водить на правеж, 3) не выдавать истцу головою до искупа (Судебник, ст. 89). Правеж, уничто­женный Петром I, состоял в том, что пристав водил должника босого к дверям судной избы, и в часы заседания сек его прутом по голой ноге до тех пор, пока судьи начинали разъезжаться (с. 83—84).

Станиславский, отметив два вида несостоятельности, предусмо­тренные ст. 54, указывал, что в этих правилах не упоминается вовсе о ложной несостоятельности или о злостном банкротстве: по его мнению, — „это преступление не было известно безхитростный людям того времени" (с. 213).

Соловьев пояснял слово „пробьется": „вероятно, если истеряет имущество на виры или платежи за побои" (I, с. 55).

Ланге полагал, что только тот подлежал ответственности за растрату товара, „кто в безумии чюж товар испроторит"; таким же безумием сочтена страсть к пьянству. „Но вся ответственность такого •человека состояла только в вознаграждении обиженных, продаже же он не подвергался, вероятно, потому, что Правда не видела здесь еще собственно преступления, т. е. злонамеренного умысла на растрату чужого товара. Если же кто, объявив о растрате чьего-либо имущества, скрывал его у себя или продавал в свою пользу, тот, без сомнения, при обнаружении его преступления, наказывался как тать". Относительно наличия в Правде двух рядом стоящих слов: „пропиеться или пробиеться" Ланге замечал: „В некоторых списках стоит только первое слово, а последнего нет, и мы думаем, что это правильнее, потому что оно по отношению к рассматриваемой нами статье, едва ли имеет какой- либо смысл. Помещение в ней слова «щробиеться» можно объяснить следующим образом: первоначальный переписчик текста Правды, по ошибке, часто случающейся, мог написать слово «пропиеться» два раза сряду; последующие переписчики, не догадываясь об ошибке, могли даже усиливаться прочесть последнее слово иначе, нежели первое, и вследствие того, а может быть и просто по неясности рукописи, образовалось слово кпробиеться», которого, вероятно, не было в под­линнике Правды" (с.

По мнению Загоровского, Правда проводит „строгое различие" между разными видами несостоятельности, „полагая то более, то менее строгий способ ответственности за долг, смотря по тому, где сколько' видно злонамеренности". К злостным банкротам „применялась самая крайняя мера — продажа в рабство". „Затем следуют впавшие в нео­платность, хотя и по своей вине (расточители), но без употребления

обмана или подлога, т. е. простые банкроты; их тоже Правда дозволяет продавать, но... допускает для них снисхождение: возможность отсрочки, по соглашению кредиторов... Наконец, полное покровительство закона оказывалось несчастным банкротам, несостоятельность которых есть не их вина, а пагуба от бога. Против них запрещалось абсолютно вся­кое насилие, а самый долг разрешено было платить сот лета»“. Заго- ровский не считал возможным определить — „какая была эта рассрочка, делалась ли она на неопределенное время и по неопределенной сумме, или же существовала для таких случаев определенная норма". Загоров- ский полагал, что ст. 54 не ограничена случаями торговой несостоятель­ности— под эту статью, по его мнению, подходят любые должники (Очерк займа, с. 61—63).

Сергеевич утверждал, что случай, предусмотренный ст. 54 Р. Пр., есть не что иное, как гражданская несостоятельность по сте­чению несчастных обстоятельств. В этом случае заимодавец может обратить должника в рабство, а должник удовольствоваться уплатою долга с рассрочкой (Лекции, с. 358). „Неоплатным должником может оказаться всякое лицо, на которое падает взыскание в силу причинен­ных его действиями (обидами) убытков", и Сергеевич думал, что, лица, виновные в убытках, не пользовались льготами, предоставленными несчастным несостоятельным: они подлежали во всяком случае продаже в рабство" (Др., I, с. 142).

Владимирский-Буданов различал в Р. Пр. „три рода несостоятельности: 1) несостоятельность, происшедшая не по вине должника, из случайных причин (пожара, кораблекрушения, истребления имущества неприятелями); в таком случае наступает обязательная рас­срочка долга; 2) несостоятельность, возникшая по вине должника (пьян­ства, расточительности); при этом предоставляется выбору кредитора — или отсрочить уплату долга, или же продать должника в рабство, и 3) несостоятельность мнимая (злостное банкротство), когда должник преследуется и наказывается как вор — уголовным порядком".

П. Беляев усматривал аналогию к ст. 54 в тех случаях, которые в римском праве характеризуются, как vis major (ср. Dig-., XIII, 6, 1, 18,. pr. latrcnum hostiumne incursus, naufragium, incendium etc.), так что

невольно напрашивается предположение о влиянии римского права через византийское (Право и процесс, с. 22—23).

Удинцев утверждал, что „законного долгового рабства не знает ни один из древнейших сводов", не известна идея долгового рабства и Р. Правде — для краткой редакции это безусловно, Пространная Правда может возбудить сомнения своими ст. 54 и 55 и статьями о заку­пах. Удинцев рассматривал статьи, в которых находят признаки дол­гового рабства, и приходил прежде всего к выводу, что, если в этих статьях говорится о рабстве, то возникает оно не из заемного обяза­тельства, а обусловлено „наличностью особых обстоятельств — конкурса, злостного или неосторожного поведения должника, свойства купца, участия иноземца". Далее, в ст. 54 и 55 „мы имеем не заем, как обычно полагают, а покупку в кредит", сходную со средневековою commenda. Наконец, Удинцев полагал, что термин „продажа" (собственно — „про- дадять"), при сопоставлении со ст. 14 договора 945 г. с греками („продан будеть, яко да и порты, в них же ходить, да и то с него сняти") и со ст. 5 Двинской Уставной грамоты, обозначает продажу имущества должника, „понудительное денежное взыскание" (с. 133—142).

Гетц в ст. 54 видел комиссионную сделку между торговыми людьми, причем комиссионер — крупный купец, ведущий иногороднюю и даже заморскую торговлю.

Струмилин останавливается на вопросе о продаже в рабство должника за неуплату долга. Вслед за Удинцевым он отказывается считать, что „продажа должника на торгу есть продажа его в рабство". Струмилин ссылается на ст. 14 договора с греками: „аще ли есть неимовит, да како можеть втолько же продан будеть, яко да и порты, в них же ходятъ, да и то с него сняти, а опроце да на роту ходить по своей вере, яко не имея ничего же, ти тако пущен будеть", — „речь в этой статье идет только о продаже всего имущества неимовитого ответчика, не исключая одежды, а не о продаже его самого в рабство, хотя выражение «продан бу деты» относится к липу ответчика совершенно аналогично выражениям статьи 54 и 55 Пространной Правды". „Точно в таком же значении" выражения „продати", „продажа" употреблены, по Струмилину, и в ст. 5 Двинской Уставной грамоты 1397 г., в ст. 10, 35, 28 Правда Русская, т. II

43 Судебника 1497 г. и в губной Белозерской грамоте 1539 г. „Имея в виду такое словоупотребление, — заключает Струмилин, — едва ли воз­можно сомневаться, что и Русская Правда в ст. 68 и 69 [А, 54 и 55] употребляет оборот продатидолжника не в ином значении". Кос­венное подтверждение Струмилин находит для своих взглядов в ст. ПО Р. Пр., где долгового рабства нет среди „обычных путей обращения свободного человека в рабство", а также в церковном Уставе Всеволода, где среди изгоев имеется и купец, который „одолжает" (с. 59—62).

Греков, примыкая к мнению Струмилина, указывает на то, что суммы, полученной от продажи купца, если бы он продавался лично, нехватило бы на погашение частей долга, предусмотренных Р. Пр., а также и на то, что обанкротившийся купец превращался — согласно уставу кн. Всеволода 1125—1136 г. — не в раба, а в изгоя (Киевск. Русь, с. 107).

Юшков полагает, что разорившийся купец превращается по Р. Пр. в холопа (Очерки, с. 64).