Статья 53

Володимер Всеволодичь по Святополие созва дружину свою на Берестовемь: Ратибора Киевьского тысячьского, Прокопью Белогородь- ского тысячьского, Станислава Переяславьского тысячьского, Нажира, Мирослава, Иванка Чюдиновича Олгова мужа, и уставили до треть­его реза, оже емлетъ в треть куны; аже кто возметь два реза, то то ему взяти исто, паки ли возметь три резы, то иста ему не взяти.

Переводы

По смерти отца своего Святополка,^[LXXXIV] созвал Владимир дружину свою на Берестове, Ратибора тысяцкого киевского, и других, и согласно постановили взимать третной рост только до третьего платежа, сирень кто возмет с должника своего два раза третной рост, тому более роста не требовать, а взять токмо свои деньги; если ж заимодавец возмет с заимщика третной рост в третий раз, таковому истинных своих денег уже не взыскивать (Б.).

А to ustanowil wielki ksi^ze Wladymir Wsewofodowicz Monomach.

Po smierci Swi^topelka zezwal druzyn§ swoj§ na Berestowo, Ratybora tysiacznika Kijowskiego, Prokopija tysi^cznika Perejaslawskiego, Nazyra, Miroslawa, Iwanka Czudynowicza, mjza Olga, i ustanowili do trzeciego procentu, a gdy kto wezmie pieniadze na procent czteromiesi^czny, a zap- •iaci dwa razy procenta, to tylko ma oddac sam kapital, a jezeli zaplaci trzy razy procenta, tedy i kapitalu nie odda.— Kto bierze po 10 kun na rok od grzywny, to tego nie odrzucac (R.).

Aber dieses verordnete Wolodimir Wsewolodowitsch, da er nach Swja- topolk sein Gefolge in Berestov versammelt hatte, Ratibor, den Tausender von Kiev, Prokopij, den Tausender von Bjelogorod, Stanislav, den Tausen­der von Perejaslavl, Nashir Miroslav, Iwanka Tschudinowitsch, einen Mann Oleg’s, und verordnete die Zinsen auf ein Drittheil (des Jahres), wenn jemand Marder auf Zinsen nimmt. Wenn jemand zwei Zinsen empfangen hat, so nehme er den Hauptstuhl (истое); hinwiederum empfangt er die Zinsen, so nehme

er den Hauptstuhl nicht.

По смерти Святополка — Михаила, Владимир Всеволодович собрал в Берестовском дворце дружину свою: тысячских: Ратибора киевского, Прокопия белогородского и Станислава переяславского; Нажира, Миро­слава и боярина Олегова, Иоанна Чудиновича, и, посоветовавшись с ними, определил брать третный рост только до третьего платежа, т. е. кто возмет с своего должника третный рост, тому более никакого роста не требовать, а взять только свой капитал; если ж заимодавец, возмет три раза третные росты, то он лишается своего капитала. Если кто берет по 10 кун с гривны на год, то таковых ростов взимать- не воспрещается (Пл.).

По смерти Святополка Владимир Всеволодович созвал в селе Бере­стове свою дружину — тысяцких Ратибора киевского, Прокопья белго­родского, Станислава переяславского, Нажира, Мирослава, Иванка Чудиновича боярина Олегова (князя черниговского Олега Святосла­вича),— и на съезде постановили: кто занял деньги с условием платить рост на два третий, с того брать такой рост только два года, и после того искать лишь капитала; а кто брал такой рост три года, тому не искать и самого капитала. Кто берет по 10 кун роста с гривны в год (т. е. 4 ’/о)^[LXXXV], то при таком росте иск самого капитала ни в каком случае не отменяется (Ст.).

Verordnung des Volodimer Vsevolodic.

a) Volodimer Vsevolodic berief nach Svjatopolk seine Gefolgschaft in Berestovo zusammen: Ratibor den Kiever Tausendmann, Prokop den Belogoroder Tausendmann, Stanislav den Perejaslavler Tausendmann, Nazir, Miroslav, Ivanko Cjudinovic, den Mann Olegs, und sie verordneten beziiglich des dritten Zinses, wenn (jemand) auf ein Drittel [des Kapitals] Geld' (zu Ieihen) nimmt.

b) Wenn jemand zwei (mal) Zinsen nimmt, so soil er dann das Kapital nehmen, nimmt er dagegen drei (mal) Zinsen, so darf er das Kapital nicht (mehr) nehmen.

c) Wenn jemand je 10 Kuna von einer Grivna fiir das Jahr nimmt, so soli man das nicht verbieten (G.).

Комментарии

Кранихфельд полагал, что Владимиром Мономахом узаконено было: брать третного росту с должника не более двух раз. Заимодавец, взявший рез в третий раз, не мог требовать истого или капитала своего с должника. Терпимая законом мера роста была пятьдесят со ста в год (с. 224).

По мнению Неволина, Владимир Мономах постановил, что- „займодавец, который возьмет три раза третной рост, уже не может требовать своего капитала". Рост по десяти кун с гривны на год,.

Неволин, принимая здесь гривну, вслед за Карамзиным, равною 25 кунам, считал ростом 40 °/₀в год и полагал, что Р. Пр. его „признает ростом терпимым". Неволин также заметил, что Р. Пр. прямо не запрещает высшего роста и что в частных случаях предоставлялось усмотрению судьи признать или отвергнуть рост, превышающий 40% в год. „Еще менее Русская Правда или другой какой-либо известный закон опреде­ляли количество месячных или третных ростов. Может быть, они опре­делялись обычаем. Но столько же могло здесь зависеть от условия сторон" (V, с. 123).

Загоровский, „не желая гадать", отказывался от определения „величины третного роста по Правде", но „лишение капитала, назначенное по статье тому, кто ввял три третных реза", и затем достаточно высокий годичный рост заставляют думать, что „третные проценты были высоты не малой" (Очерк займа, с. 43). .

Владимирский-Буданов, считая (по Прозоровскому) гривну равною здесь уже 50 кунам, исчислял проценты этой статьи в 20 % и, во­преки Неволину, полагал, что „выше 10 кун с гривны брать не позволя­лось". „Одну и» причин огромной высоты роста находят в общественном состоянии тогдашней России, при котором не всякий рискнул бы отдать свои деньги в долг, предвидя полную вероятность не получить их со­всем". „Непомерная высота роста принудила общественную власть поза­ботиться о сокращении ее законодательным путем. Быть может еще до, Владимира Мономаха был ограничен месячный рост (Р., Пр., Кар., 48), [А, 51]; а именно постановлено брать месячные росты только при займах на короткие сроки («за мало дни»); если же заем продолжается до года, то месячные резы заменяются третными.

Ключевский: „Капитал чрезвычайно дорог: при краткосрочном займе размер месячного роста не ограничивается законом; годовой процент определен одной статьей Правды «в треть», на два третий, т. е. в 5О°/_о. Только Владимир Мономах, став великим князем, ограни­чил продолжительность взимания годового роста в половину капитала: такой рост можно было брать только два года, и после того кредитор мог искать на должнике только капитала, т. е. долг становился далее беспроцентным, кто брал такой рост на третий год, терял нраво искать и самый капитал. Впрочем при долголетнем займе и Мономах допустил годовой рост в 40 %• Но едва ли эти ограничительные постановления исполнялись" (I, с. 302)

Пресняков находил, что законодательство Мономаха „имело целью ввести в определенные рамки обострявшуюся социальную борьбу, и, поскольку оно ограничивает эксплоатацию меньшей братии, должно быть названо актом самозащиты социальных верхов перед напором раздражения черного люда“ (Княжое право, с. 248).

Довнар-Запольский считал эту статью не заменою ст. 51. а законом „дополнительным к предшествующему", на „непосредственную связь" с которым указывает уже „весьма любопытное надписание_; «а се уставил». Мономах в совещании с мужами «уставили до третьего раза, оже емлеть в треть куны», т. е. они издали закон, предвидевший такой случай, когда должник не мог в срок уплатить долга и заимодавец воспользуется своим правом взимать в качестве штрафа третной рез более одного раза". Для Д.шнар-Запольского это — „непосредственное продолжение закона о месячном резе, развитие этого закона и ограни­чение заимодавца, не приступившего своевременно ко взысканию капи­тала и %% ^с имущества или лица должника в целях получения третного реза".

Гетц находил постановление о процентах темным и не считал возможным выяснить его без привлечения новых источников. Все же он высказал догадку: не были ли постановления ст. 51 и 53 искажены ошибкой писца? И предложил вместо „в треть" читать „в лето". При таком допущении Гетц так читал ст. 51: „зайдут ли ся куны до того же года, то дадят ему куны в лето, а месячный рез погренути". И дал перевод ст. 53: „они установили третные проценты для тех, кто берет деньги на год"(III, с. 251).