Статья 34

А иже межу переоретъ любо пере тес,^[XXXVI] то за обиду 12 гривне.

Переводы.

Und wer einen Maalstein umpfliigt, oder vertilgt, dieser fiir das Unrecht 12 Grivnen (Ew.).

Если кто запашет или истребит полевую межу, тот за обиду платит 12 гривен (Пл.).

Wenn jemand eine Grenze umackert, oder umhaut, dann (zahlt er) fiir das Unrecht 12 Grivna (G.).

А если распашут полевую межу или срубят межевой столб, то пла­тить 12 гривен штрафа (К.).

Комментарии

Струве: „Закон, касающийся до сохранения меж, согласен с уза­конениями германскими, которые вообще полагали великие на тех штрафы, кои их разрушали. Шведские же повелевали за то платить 40 марок, а датские — 6“ (с. 18—19).

И. Беляев выдвигал оригинальность ст. 34: „В Правде сыновей Ярослава особенно замечательна статья о порче межи. В Ярославовой Правде о ней нет и помину. Но, конечно, необходимо должно допустить, что меры против порчи межей существовали, как в Ярославово время, Так и прежде него, потому что и в это время русский народ был земле­дельческим народом, а следовательно дорожил своими полями, тем более, что тогда было еще очень немного обработанных полей. Межевыми знаками служили ямы, зарубки на деревьях и разные естественные при­знаки. Отсутствие в Ярославовой Правде узаконений относительно порчи межей можно объяснить тем, что Ярослав, конечно, предоставлял раз­

бирательство дел этого рода или старому обычаю, или, что всего вероят­нее, Судному Закону, в котором есть статья о порче межей. Но через 50 лет по смерти Ярослава русское общество уже настолько развилось, что не могло оставаться ни при обычном праве, ни при Судном Законе, полагавшем телесное наказание, несогласное с русским духом, и потребо­вало законов новых. Поэтому-то сыновья Ярослава и помещают в своей Правде статью относительно порчи межей. По Правде сыновей Ярослава, порча межей считалась очень важным преступлением — за нее назначалась пеня в 12 гривен" (Лекции, с.

Мрочек-Дроздовский, рассматривая настоящую статью вместе со ст. 72. Пр. Пр., писал: „Значение межей весьма ясно выражается в Русской Правде. Межеопределение является одним из важнейших дел тогдашнего управления. Вместе с этим Русская Правда указывает отчасти и те способы, которыми определялись межи в то время: она указывает на межи, означаемые на земле (их можно перепахать, пере­городить), и на межи судеревные (их можно перетесать); она указывает, кроме того, на природные межевые знаки (дуб межный). Из этих указаний, как они ни скудны и отрывочны, можно понять, что межевое дело во время Русской Правды знало все те способы межеопределения, какие известны нам из позднейших памятников (естественные и искусст­венные межевые знаки)" (Прилож., с. 169).

Греков подчеркивает: „Предполагается, что кто-то заинтересован в расширении своей пашни за счет соседа, под которым, в данном случае подразумевается князь. Кто же мог прежде всего покуситься на чужую межу, как не земледелец-смерд, нуждающийся в земле" (Феод, отн., с. 48).

„За обиду"

Сергеевич обратил внимание на то, что „в статье 34 мысль не договорена. По второй Правде [т. е. Пр. Яр.] преступления ведут за собой частное вознаграждение и штраф в пользу князя; 34-я же статья говорит только о частном вознаграждении («за обиду»). Если мы соединим ее с последующей, продажа будет относиться и к наруше­нию межи и мысль оригинала будет передана верно" (Р. Пр., с. XVI).

Голубовский поддержал Сергеевича и объяснял: „Законодатель не хотел только дважды рядом повторять одну и ту же продажу в 60 резан (по ст. 35), относя ее к обоим юридическим случаям. Следова­тельно, для ясности понимания, мы можем соединить эти обе статьи (34 и 35) в одну, вследствие чего читающий поймет, что. продажа отно­сится ко всем указанным в ней казусам" (с. 68).

Мрочек-Дроздовский возражал: „В обеих статьях речь идет о совершенно разных предметах: о порче межи (ст. 34) и о краже лодьи

(ст. 35); надобно еще доказать, что за порчу межи, по Краткой Правде» полагалась, кроме частного вознаграждения, и продажа; надобно также решить вопрос о соотношениях частных и казенных пеней в Кратких Правдах, и, пока на эти вопросы нет еще окончательного ответа, без­опаснее было бы оставить старое деление статей, приведенных в этом примере.

Владимирский-Буданов полагал, что термин „за обиду",— который обычно понимался как частное вознаграждение потерпевшему, — в так называемой Правде Ярославичей стал несомненно уже означать уголовный штраф, что в данной статье явствует уже из высокого раз­мера штрафа (К.У.И., 1911, № 3).

„Перетес"

Мроч ек-Дроздовский: „Перетес — уничтожение межевого знака, ■сделанного топором на дереве" (Исслед., вып. 2, с. 229).

Соболевский перед словом „перетес" предполагал пропуск хотя бы одной глагольной формы с значением „произведет" (Матер, с. 9).