Статья 25

А в рядовници княже 5 гривен.

Переводы

Und fur einen furstlichen Gemeinen 5 Grivnen (Ew.).

За рядового княжеского 5 гривен (Пл.).

Aber bei einem fiirstlichen Diener 5 Grivna (G.).

А за княжеского рядовича 5 гривен (К.).

Комментарии

Рядович, по мнению Рейца, „очевидна происходит от «ряд» ... со­глашение: «ряд положить»—условиться... Рядович был свободен, как Іи смерд... Посредством отдачи на откуп князь мог получать до­ходы с пространных земель, ему принадлежавших... Для обрабаты­вания княжеских земель оставался только простолюдин, смерд...“ (с. 39).

Дубенский рядовича считал „челядином княжеским" („страдные люди или простой хлебопашец") (с. 27).

Соловьев объяснял: „Сельский тиун княжий или ратайный, если был холоп, то за него была положена вира в 12 гривен [Кр. Пр., ст. 24, Пр. Пр., ст. 13], если же был свободный человек, но рядович, то есть такой тиун, который, вступая в должность, не вошел в холопство, но порядился, вошел с рядом, то за такого вира была только 5 гривен, потому что для князя было гораздо важнее потерять своего холопа, чем вольного рядовича" (I, с. 221).

Чичерин подчеркивал „низкое состояние, в котором находился про­стой народ": „цена за убайство холопа... равняется цене, назначен­ной и за убийство свободного смерда и наемника (рядовича)" (с. 151).

Ланге считал рядовичей „свободными людьми, добровольно посту­пившими к кому-либо в услуги, но по известному ряду или договору".

„Рядович был наемником и отличался от закупа тем, что 1) не служил для отработки долгов, 2) ни в каком случае не обращался в холопа и 3) его могли иметь все свободные люди“ (с. 65).

Бестужев-Рюмин относил рядовичей к числу „полусвободных": „рядом с закупами встречаем рядовичей, которые рядились служить князю или боярину" (I, с. 215).

Be дров, „на основания некоторых других источников", считал возможным „признать рядовичей за свободных крестьян, составляющих определенные общины, сидящих или на своих землях или на землях частных землевладельцев, по ряду с последними.

Владимирский-Буданов рядовича считал „распорядителем, надсмотрщиком над работами" (Хр., I, прим. 17 к Кар. сп.).

Мрочек-Дроздовский обратил внимание на то, что в Кр. Пр., вместо рядовича Пр. Пр., назван „рядовник", и считал эту форму предпочтительной, ввиду „неправильности слова рядович". „Слова с окончанием на вич... означают только принадлежность по происхо­ждению: таковы все отчества, таковы слова царевич, судьичь, Настасьичь и др. Нечего и говорить... что подобное значение не может быть при­ложимо к нашему слову". Рядовника же „не трудно изменить в рядника", „низшего служителя князя или иного господина, приставника, прика­щика", „приняв в соображение преобладающее значение слова «ряд® в Р. Правде", „в смысле приказа, а не договора"[„аже кто умирая разделит дом... пакы ли без ряду умрет"; „подчинение вотчима-опекуна действию общего опекунского устава выражается словами «такоже есть ряд»"; „только один случай" употребления Р. Правдой ряд = договор — это „договор, обеспечивающий свободу лица от порабощения"]. „Рядо­вич или правильнее рядовник Р. Пр. есть помощник тиуна в деле господского домоводства—низший служитель хозяйского ключа... из холопов (судя по пене)... это несвободный подключник". Однако цитаты Мрочек-Дроздовского дают не рядовника, а рядовича (Даниил Заточник, Пам. российск. слов. XII в., с. 235: „тиун бо его яко огнь трепе­тицею накладен, а рядовичи его яко искры"; договор Ивана III с Нов­городом, АЭ, I, № 91: „а сотским и рядовичем без князей великих наместника и без посадника не судити нигде"). С другой стороны, слово „урядник" указано Мрочеком „в смысле правителя" (ПСРЛ, VIII, 280: Василий III „о братстве к нему [инд.

урядник, и великому бы государю в том низости не было, будет он тоя земли урядник"), и в этом же смысле слово „рядник" (Пам. стар, русск.. литературы, I, с. 114). Указывая грамоту кн. Михаила Андреевича бело­зерского (АЭ, I, № 48, II), где под „рядовыми людьми" разумеютсяг „свободные люди", Мрочек-Дроздовский прибавлял: „из рядового по законам нашего языка не может выйти рядович, как правильная) форма" (Прилож., с. 199 сл.).

Сергеевич иронически отнесся к „любопытному" „арифметическому приему" Мрочека-Дроздовского —подсчета „сколько раз и в каком смысле древние памятники употребляют слово ряд"; но и „арифметика" „не совершенно -на стороне г. Дроздовского": ряд в смысле договора: является еще и в „тивунстве без ряду" (ст. 110) и в ст. 50 (где про до­говор займа сказано: „рядил"), „в смысле же приказа слово ряд упо­требляется всего один раз [А, 92]; в смысле правила — тоже раз [А, 100]“.. „Не придавая никакого значения" таким подсчетам, Сергеевич основы­вался на ст. ПО, „которая еще раз гозорит о ряде, хотя этого слова и не употребляет": „купля — продажа есть, конечно, ряд, договор",, и „продавшие себя в рабство, но не отличающиеся никакими особыми качествами, и будут просто рядовичи, которых Правда противополагает старостам, ремесленникам, тивунам". Конечно, „рядович не непременно раб", „рядович — всякий по ряду (договору) у кого-либо живущий". Но статьи 25 Кр. Пр. и 14 Пр. Пр. „разумеют под рядовичем раба потому^ что ценят его в 5 гривен, а это цена обыкновенного раба". „С точки зрения хозяйственной пользы не все рабы равны", „последнее место занимают простые рабы, рядовые, за них взимается за холопа 5 гривен, за рабу 6" (Др., I, с. 105, прим.).

Грушевский тоже считал рядовича рядовым холопом, ссылаясь- на уплачиваемые за него 5 гривен (III, с. 326).

М аксимейко считал рядовичей „низшей степенью служилых людей князей", и отклонял поздний новгородский текст о рядовичах (АЭ, I, с.

полагались в Р, Пр. другим лицам, служащим без договора". Но этого нет, и под рядовичами „надо разуметь обыкновенных служилых людей князя", название их „указывало на заурядность их положения [ср. рядовые в Уложении 1649 г., гл. X, ст. 81—82: „а рядовым старцем всех монастырей за бесчестье 5 рублен"; в гл. XXIV, ст. 2: „а ря­довым самопальным кузнецом за бесчестье правити по 4 рубли"]“. Рядовичи в Р. Пр. „противопоставляются старостам сельским и ратай- ным", с другой стороны за рядовичей „назначена такая же плата, как и за простых смердов и холопов". Нет никаких оснований относить этот термин „к одним холопам": рядовичи „были обыкновенными крестьянами, заурядными смердами (поскольку они противополагались сельским ста­ростам)", представляли собой „простых земледельческих работников, каковыми могли быть и холопы и смерды (поскольку они противопостав­лялись ратайным)". „Своеобразной чертой" Кр. Пр. Максимейко считал, что „за убийство княжеских рядовичей она назначает такую же плату, как и за убийство частновладельческих смердов и холопов". Это потому, что автор, „проникнутый идеями Аквилиева закона, обращал преимуще­ственное внимание на убытки хозяина": поэтому ст.

Греков „целиком" находит „приемлемой" характеристику Сергее­вича: „рядович — всякий, по ряду у кого-либо живущий", но, опираясь „для объяснения социальной сущности рядовича" на ст. 110 Пр. Пр., заключает: „стало быть, это не холоп". Социальная же сущность рядов- ства выясняется ст. 65 Кар. сп. (А, 17*, с. 354 т. I наст, изд.) о сиротьем вы- рядке: „жонка с дочерью вырабатывает по гривне на год, и работают они в це­лях «вырядка», т. е. для того чтобы получить право ухода от своего хозяина, с которым муж этих оставшихся после его смерти «сирот» заключил ряд. Это —семья рядовича". Аналогия тому — в ст. 85 Псковской Судной грамоты: „а у которого человека, у государя, изорник помрет в записи в покрути, а жена у него останется и дети не в записи, а там им покрута платить по той записи". „Выряд — это аннулирование ряда" — „рядович, ни в коем случае не раб". Это один из видов серебреничества: в грамоте кн. Михаила Андреевича Кириллову монастырю (АЭ, I, № 48) перечислены поступающие на работу серебреники, половники, рядовые люди и юрьев­ские, которые могут уходить только при условии выплаты серебра, „стало быть, это все, строго говоря, серебреники", а рядовые люди — ..„повидимому, те же рядовичи". Зависимость этих последних „чисто

феодальная", „крепостнического характера", и рядович „становится при­надлежностью зависимого населения вотчины рядом с рабом, т. е. входит- в состав челяди" (см. выше с. 92). Это результат разложения патри­архальной общины. И положение рядовичей „очень приниженное"; 5 гривен — „возмещение убытка, причиненного хозяину-господину убий­ством челядина"(Феод, отн., с. ПО сл.).

Романов видит „преимущество" понимания рядовника, как свобод­ного, порядившегося на работу по ряду, в том, что его можно под­держать документально указанием, кроме статьи о сиротьем вырядке, на „рядовичей, которые живут еще и в XV в. в Новгородской области на кня­жеских землях (Писцовые книги Деревской пятины, I, с. 408 сл.: «а на погосте... дворы ... на великого князя жеребьевых: двор Исачко ... двор Осташко... а позему дают великому князю 3 гривны 4 деньги. Да те же рядовичи пашут селищо на розьем, а дают с него оброку в волость гривну и 5 денег») — они именно «порядились» на великокняжеские земли из оброка" (Уч. пос., с. 50).

Мнение Приселкова — см. комментарии к ст. 15 Пр. Пр., с. 318.