Статья 17

Или холоп ударить свободна мужа, а бежишь в хором, а господин начнешь не дати его, то холопа пояти,^[19] да платить^[20] господин за нь^[21] 12 гривне-, а за тым где его налезуть удареныи той мужь, да бьють его.

Переводы

Oder ein Knecht schlagt einen freien Mann, entfliehet aber in das Haus und der Herr unterfangt sich ihn nicht zu geben, so nehme man einen Knecht, und der Herr bezahle fiir ihn 12 Grivnen. Aber wenn nachher der geschlagene Mann ihn findet, so priigele man ihn (Ew.).

Если холоп ударит свободного человека и скроется в доме, а госпо­дин не захочет выдать его, то платит господин за него 12 гривен. После, ударенный им человек, если встретит его где-нибудь, имеет право бить его (Пл.).

Oder ein Sklave schlagt einen freien Mann und flieht in das Haus [seines Herren], aber der Herr gibt ihn nicht heraus, dann nehme man den Skiaven nicht, aber sein Herr zahlt fiir ihn 12 Grivna. Aber darnach, wo jener geschlagene Mann ihn [den Skiaven] trifft, schlagt er ihn (tot). (G.).

Если холоп ударит свободного мужа и убежит в хоромы своего госпо­дина и тот не выдаст его, то господин может удержать его у себя, но должен заплатить за него 12 гривен, а затем пусть потерпевший побьет холопа, где его застанет (К.).

Комментарии

Татищев: „Свободный муж не токмо шляхтичь, но всякий гражда­нин, кроме раба и крестьянина княжеского или шляхетского... В ману­скрипте... Ростовском не яти; т. е. когда господин явится защище-

шием винен, то уже холоп не винен; ежели оный не уйдет, то битый имеет власть его наказать по своей воли".

Эверс: „Может быть, в нашем тексте вместо: бьют, надлежит чи­тать убьют [ср. Пр. Пр., ст. 65]“. Статью 17 Эверс считал „при­даточной статьей в Ярославовом законодательстве". „По-настояще­му, раба, который дерзнул ударить свободного человека, надлежало бы выдавать головою, или же господин должен был ответствовать за него сам своим лицом.

ему отплатить за обиду такими же побоями и, поелику закон не пола­гает при сем никакой меры для побоев, то, м. б., в праве был и умерт­вить его [прим.: „Человек раздраженный легко мог прибить раба до смерти: так понимается закон сей и в поэдн. Правде"]" (с. 317 и 334-336).

Ланге отметил, что „существование [этого] постановления________ ука­

зывает на то, что оно было исключением из общего правила" (бити = убити), и, следовательно, „месть или самосуд" за увечья, побои и раны были „уже" ограничены и убивать обидчика „обычай, кажется, уже запрещал". Развивая положение этой статьи, Ланге приходил к заключению, что 12-гривенная продажа уплачивалась господином во всех случаях, где, „по общим законам", платилось 60 кун, 3 гривны и 12 гривен — но, „если был укрываем раб, нанесший увечье свободному лицу, то владелец преступника обязывался выплачивать не продажу, а виру". Обиженный „мог или убить холопа, или только побить": „по­следствия" битья по самосуду были безразличны. Статья эта „соста­вляет отступление [и притом единственное: „только"] от принятой в уставе системы [сначала нарушение личных прав, потом — прав собст­венности]: ее следовало бы поместить в отделе о нарушении личных прав" (с. 98, 144, 165 и 6).

Владимирский-Буданов слова „да бьют его" переводил: „оскорб­ленный может убить его (см. Кар., 76 [А, 65]). Это постановление отменено сыновьями Ярослава; но в т. наз. Правде Ярославичей такой отмены нет; следовательно, в сборник под именем Русск. Правды вошли далеко не все постановления княжеской власти" (Хр., I, прим. 21).

И. Беляев впервые объяснил местоположение этой статьи: „опре­делив пени и порядок суда в делахо нарушении собственности [ст.

8 Правда Русская, т. П

безнаказанно убить его". „Здесь обида, полученная от раба, оценивается! в 12 гр., одинаково с обидою от свободного человека, очевидно потому, что здесь вину его принимает на себя господин, следовательно и обида перестает быть обидою от раба": „обиженный имел право убить раба. даже и тогда, когда он получил от господина законное вознаграждение" (Лекции, с. 234).

Сергеевич: „По смыслу этой редакции, холопа берут и господин платит за него 12 гривен; а затем холоп оказывается на свободе, и уда- - ренный вновь хватает его и убивает (бить — убить). Очевидно перепис­чик совершенно не понимал того, что писал" (Др., I, с. 114).

Барац, напротив, считал текст статьи „наредкость исправным и точным", за исключением слов „холопа пояти"; „ни в варварских ко­дексах, ни в славянских, ни в русских юридических памятниках не на­ходим такого бесчеловечного закона, чтобы холопа за одно лишь ударе­ние свободного человека последний мог убить без суда и расправы". Даже по Литовскому Статуту холоп подвергается смертной казни, и то -— по судебному приговору, лишь за изувечение дворянина; нанесе­ние же холопом простых побоев дворянину карается только лишением руки (Л. Ст. 1588 г., XI, 49, І)“. Слова же „холопа пояти"попали сюда „несомненно из предыдущей ст. 16 Кр. Пр., где они, надо полагать, отмечены были на поле рукописи в качестве варианта к начальному выражению статьи: аще кто челядина пояти хощеть" (с. 201).

Гетц 12 гривен толковал, как всегда в Древнейшей Правде, как частное вознаграждение. Объясняя высокий размер вознаграждения особой оскорбительностью удара раба для свободного мужа, Гетц подкрепляет это ссылкой на ст. 65 Пр. Пр.: „его развязывают и бьют или берут деньги за причиненное безчестие"—опуская, однако, в этой цитате слова , „гривну кун [за сором]", и создавая этим представление, что за сором ; идут 12 гривен, тогда как гривна кун тут явилась на месте убийства .

Максимейко не считал достоверным указание ст. 65 Пр. Пр.„. что ст. 17 Кр. Пр. „возникла из уставной деятельности Ярослава Муд- ■ рого": ст. 17 „говорит о битье, а не убиении холопа". Распространенное толкование „бити"= „убити"„чрезвычайно затрудняет понимание 16 ст- [А, 17]. В самом деле, последняя предоставляет господину холопа... или выдачу холопа или уплату 12 гривен; такая альтернатива не имела бы никакого смысла, если бы хозяин, уплативши штраф, рисковал сверх того возможностью лишиться своего раба". Ст. 17 имела в виду „телес­ное наказание", „убиения" холопа она не допускала. Автор Пр. Пр.

и сам себе противоречит, говоря (в ст. 65), что Ярославичи „уставиша на куны": из дальнейшего же текста ст. 65 „оказывается, что холоп подвергался или телесному наказанию или же уплате штрафа". Сумма денежного вознаграждения (12 гривен) показывает, что Р. Пр. относит этот случай к „тяжким обидам" — как и римское право: 1) „Et ait Pomponius etiam sine pulsatione posse dici atrocem injuriam, persona atrocitatem fa- ciente" (Fr. 9, pr. Dig-, 47, 10); 2) „Quaedam injuriae a liberis hominibus factae leves (non nullius moment!) videntur, enimvero a servis graves sunt: crescit enim contumelia ex persona eius qui contumeliam fecit" (Fr. 17, § 3, Dig. 47, 10). „За обиду отвечал как господин, так и холоп. Ответ­ственность первого определяется в таком виде: «то холопа пояти, да платить господин зань 12 гривен»... Взятие холопа служило лишь мерой понуждения ответчика к денежному удовлетворению потерпевшего [ср. ниже, Сергеевич, ст. 65 Пр. Пр.], а также средством обеспечения его иско­вой претензии... Выданный раб переходил в собственность истца, если не выплачивалась указанная денежная сумма". По римскому праву — вто „т. наз. ноксальная ответственность", падавшая на господина „за все частные деликты его рабов".

Романов предлагает в пользу варианта „пояти" следующие сооб­ражения: 1) если бы речь шла (в ст. 17) об окончательно удавшемся дей­ствии господина, то и в тексте ст. 17 сказано было бы решительно, как в ст. 65 Пр. Пр.: „не выдаст", а не „начнет не дати", т. е. сделает попытку не дать, и 2) Древн. Правда, данная Ярославом „новгородцам" по случаю их участия в добывании ему Киевского стола и соответственно распространившая 40-гривенную плату за убийство дружинника и купца на всех новгородских „словен" и „изгоев", должна была и в ст. 17 от­разить не защиту интересов холоповладельца, а защиту мелких город­ских „свободных мужей" от самоуправства холоповладельцев, осущест­влявшегося ими, конечно, через своих же холопов. „Не ята“ — было- бы признанием неприкосновенности холоповладельческого двора; „по­яти"— было бы отменой этой неприкосновенности ради защиты мелких жертв холоповладельческой расправы и ради обеспечения им уплаты за оскорбление. Именно на этот последний пункт и падает логическое ударение в этой статье. [5. А.].

Греков, сопоставляя ст. 17 со ст. 13, где речь о мире, представляет себе дело так: „мужи-рыцари < связаны с мирами-общинами, живут на их территории, где и стоят их к'репко сложенные хоромы, способные защи­тить своего хозяина". Хоромы эти — „укрепленное место, принадлежа­щее определенному владельцу", „двор средневекового рыцаря, сидя­щего в своем фамильном вооруженном гнезде-замке" (Киевск. Русь, с. 45).