Статья 15

Аже где възыщетъ на друзе проче, а он ся запирати почнетъ, то ити ему на извод пред 12 человека;^[17][18] да аще будетъ обидя не едал будетъ* достойно ему свои скот, а за обиду 3 гривне.

Переводы

Aber wo man iibrigens an einem Andern sucht, und dieser fangt an zu laugnen, so hat er auf die Ausfuhrung vor 12 Menschen zu gehen. Und wenn unrecht gethan ware, indem man es nicht gab, so gebuhrt ihm sein Vieh und fiir das Unrecht 3 Grivnen (Ew.).

Во всех других случаях, если кто станет искать чего-нибудь на дру­гом, а сей начнет запираться: то истец должен итти с ним на извод перед 12 граждан. И если по исследованию окажется, что ответчик поступил неправо, не давая требуемой вещи; то истец в праве взыскать с него свой скот, да за обиду 3 гривны (Пл.).

Wenn jemand wo bei einem anderen eine Schuld einfordert, dieser aber leugnet, so soil er [der Schuldner] zum Nachweis gehen vor 12 Man- nern. Aber wenn er [der Schuldner] unrecht tut, indem er nicht, wie es sich gebuhrt, ihm (dem Glaubiger) sein Geld (zuriick) gab, dann (zahlt der Schuldner) fiir das Unrecht 3 Grivna (G.).

Если где будет иск к кому-либо об уплате займа, то итти ему на судебное разбирательство при 12 свидетелях. И если окажется, что должник злонамеренно не отдавал его деньги, как следовало по усло­вию, то с него взыскивается 3 гривны штрафа (К.).

Комментарии

Татищев: „Скот, разумеется деньги или серебро по достоинству: ибо в самой дрёвности цену счисляли скотом, как ясно в библии видим, что Авраам купил землю, за сто овец платя серебром, и по сему довольно

видно, какой сей закон стар". „Что же суд пред 12 человеки, оное царь Иоанн в законе волостных положил, но над оными определены судии в Швеции також волостные: сей порядок хранится до днесь".

Эверс полагал, что, когда право собственности „не могло быть доказано" „очевидным образом посредством свода" „без всякого посред­ства судий", тогда „необходимо должно было привзойти третие лице, которое бы давало при сем случае решение, т.

Карамзин склонялся видеть в институте 12 мужей — „суд присяж­ных", которые „разбирали обстоятельства дела по совести, оставляя судье определить наказание и взыскать пеню". „Так было [по Карамзину] и в Скандинавии, откуда сей мудрый устав перешел в Великобританию. Англичане наблюдают его доныне в делах уголовных. Саксон Грамматик повествует, что в ѴШ веке Рагнар Ладброк, король Датский, первый учредил думу двенадцати присяжных" (II, с. 37).

Дубенский решительно возражал против признания особого суда 12 и сближения его с судом „присяжных". Исходя из представле­ния, что подлинной Ярославовой грамотой является лишь Пр. Пр., Дубенский сопоставлял ст. 37 Пр. Пр. со ст. 15 Кр. Пр. и находил: „По подлинной Ярославовой грамоте [т. е. в ст. 37 Пр. Пр.] видим, что при запирательстве рота окончательно решала дело; следовательно, сити на извод пред двенадцать человека» есть то же в Шлецеровой правде [Кр. Пр., ст. 15], что в подлинной «иги на роту»; если это так, то для чего писец Роськой Правды мудрился, стараясь простое и всем известное заменить спорным и неизвестным". С такой точки зрения для Дубенского „12 человек" в ст. 15 были „загадочные слова" „и только" (Чтения, 1846, II, с. 15—16).

Михайлов находил, что „суд двенадцати посредников составлял древнейший способ разбора в делах сомнительных у англо-саксов, дат­чан, шведов и норвежцев", где „для разрешения дела истец и ответчик, каждый с своей стороны, назначали по шести человек судей". „То же самое учреждение существовало и у племен славянских, как обычай": „маловажные дела и споры решались общим мнением семьи, более важ­ные — целым родом, наиважнейшие — князем". Обычай суда 12 выборных, „первого судебного учреждения", Михайлов объясняет тем, что „по многочисленности членов рода, обсуждение каждого дела всеми или главными из них было затруднено, необходимо было предоста­вить разбор дела немногим членам рода, наиболее опытным" (с.

Ланге, понимая „проче“ как „остаток", переводил ст. 15 так: „Если кто станет взыскивать с другого остальных денег из должной суммы, а должник будет запираться, т. е. показывать, что он уже вполне удовлетворил кредитора, и если на очной ставке с 12 свидетелями окажется, что должник действительно не вдал заимодавцу достойно скот, т. е. не возвратил ему всех денег, то в таком случае платить за обиду 3 гривны". 12 человек Ланге считал не судьями, а сви­детелями, что подтверждал ссылкою на ст. 47 Пр. Пр. В ст. 15 Ланге видел „частный случай, именно неполное удовлетворение кре­дитора, и самое число свидетелей осталось в законе то, какое вероятно случайно было выставлено заимодавцем по частному делу, подавшему повод к самому представлению". Этот частный случай обобщен в ст. 47 Пр. Пр., где говорится о долге вообще (с. 177—178).

Извод „перед 12 человек" был, по мнению Г р ы ц ь к о, не что иное как повальный обыск в уголовном процессе о татьбе. Уголовный характер статьи „подтверждается самим контекстом, в котором помещена означен­ная статья и в котором до нее и после нее идет непрерывная речь о том: как посредством свода отыскивать похищенную вещь или похи­щенного раба" (с. 107).

Сергеевич видел в ст. 15 норму гражданского процессуального права: „Если кто-нибудь учинит иск, а ответчик станет запираться, то нужно вести его на свод перед 12 человек. Отсюда выводим, что если он не станет запираться, то нет нужды вести его на свод, так как признанием оканчивается дело". „Должник, неправильно отрицавший долг, должен был платить за обиду 3 гривны". Неисполнение обяза­тельств по древнему праву рассматривалось как преступление и вело к штрафу. Неплатеж долга „Академический список называет обидой и по­лагает за это наказание" (Лекции, с. 577, 422, 342).

Загоровский отметил, что ст. 15 говорит только о „процессу­альном порядке разрешения споров о займе, именно предписывает споры эти разбирать каким-то 12 человекам". Загоровский указывает, что большинство считает их судьями (Карамзин, Погодин, Эверс, Рейц, Калачов, Хлебников), а Ланге и Владимирский-Буданов видят в них свидетелей.

Владимирский-Буданов, как большинство исследователей, видел в ст. 15 иск по долговому обязательству: „Если кто будет искать на другом долга («проче» в др. сп.: «кун» или «скота»), а должник начнет запираться, то итти ему на извод пред 12 человеками; если (по суду этих 12) окажется, что должник злонамеренно не отдавал должных ему денег, то взыскивается за обиду три гривны". „Комиссия 12 состоит из послухов, свидетелей заключенной сделки, которые в то же время были судьями относительно этой сделки. Не только в исках, возникаю­щих из догозоров, но и уголовных, «послухи должны рассудить», как выражается эклога Льва и Константина (зач. 16, ст. 7)“ (Хр., I, прим. 19). — Владимирский-Буданов во втором издании Хрестоматии протестовал против причисления его к Ланге по вопросу о значении инсти­тута 12-ти. В то же время Владимирский-Буданов отмечал, что „штраф в 3 гривны в исках денежных доказывает справедливость той мысли, что в Русской Правде уголовный элемент преобладает над гражданским, а не наоборот" (ср. Кар. ст. 47 и 54) (Хр., I, с. 32—33).

У д и н ц е в привел параллельные статье 15 Р. Пр. тексты Вестготской Правды и Салической, находил значительное сходство этих статей и объяснял его „общностью происхождения народов и общностью право- развития". Удинцев считал, что в ст. 15 „древнее право занято лишь вопросом о взыскании взятого: «Аще кто взыщет на друзе проче...» как говорится в Русск. Правде или — по выражению Салической Правды: Si aliquis alter! aliquid praestiterit de rebus suis et ei noluerit reddere".

Мрочек-Дроздовский видел в ст. 15 „иск кем-либо своих денег на ком-либо: несомненно, иск по займу". „Обида — в невозвращении ответ­чиком истцу истцовых денег достойно — как следовало по сделке". „Вери­телю предписывается — при запирательстве должника итти на извод пред 12" человеками (мужами), которые, очевидно, и решают тяжбу: следовательно, это и есть — судьи, вероятно, земляки сторон или ответчика. Судьи судят по изводу, известися (ср. это слово у Срезневского, I, с. 1039,. 2 знач.) истцу перед судьями значит отстоять свои требования, доказать им правду — как и чем бы то ни было, следовательно, извод есть общее- понятие судебного доказания" (Чтения, 1917, кн. III, с. 94).

Гетц в 12 мужах ст. 15 видел общинный суд, отличный от княже­ского суда, появляющегося во 2-й и 3-й редакциях. Задача суда—■ разрешение вопроса о правильности притязаний истца по долговому обязательству (I, с. 176).

Максимейко оспаривал господствующее мнение, что в ст. 15 идет речь о взыскании долга по договору займа. Окружающие ее статьи 14 и 16 „говорят об исках по поводу пропавших вещей'¹ и если принять, что они „определяют порядок виндикации опознанных вещей", то ст. 15 будет естественно определять „способ взыскания «прочего», т. е. того, что пропало вместе с опознанной вещью, но чего нет налицо. Это убыток от преступления, который может быть возмещен денежной уплатой, но не возвращением вещи.

Струмилин противопоставляет ст. 15 статье 14. В ст. 14 он видит вещный иск, и тогда ст. 15 „говорит о взыскании прочего, т. е. уже ■очевидно, не того, что пропадет у хозяина без его ведома, а того, что им самим кому-либо одолжается". А тогда — в ст. 15 иск обяза­тельственный, и иная форма процесса, „пред 12 человек". Струмилин считает возможными два толкования ст. 15: 1) ответчик злонамеренно не отдавал долга; 2) ответчик доказывает, что он не брал денег у истца. До сих пор все исследователи исходили из первого толкования, Струмилин находит более правильным второе. Текстуальное толкование •статьи, разбор слов „запиратися", „вдал", а также выражения „не вдал ему свой скот" позволяют Струмилину изложить смысл ст. 15 так: „Если кто взыщет на другом долга, а должник запрется в том, что истец давал ему взыскиваемое, то итти им на извод пред 12 человека; если же окажется, что истец действительно не давал ответчику тех денег, которых злонамеренно хочет, то за обиду с него 3 гривны". Подтвержде­ние такого толкования Струмилин находит в ст. 10 Мирной грамоты новгородцев с немцами 1195 г. (с. 24—26).