Статья 117

Аже пустить холопа в торг, а одолжаетъ, то выкупати его госпо­дину и не лигиитися его}

Переводы

Ежели кто дозволит своему холопу торговать, а холоп тот одолжает, то платит за него господин его, и отступиться от него неволен (Б.).

Gdy kto dozwoli chlopowi handel prowadzic, a on si§ odhizy, to pan wykupic go winien, a pozbyc siej jego nie moze (R.).

Wenn jemand den Knecht zum Handel entlasst, und derselbe wird schul- dig, so kauft der Herr ihn los, aber er entsagt ihm nicht (Ew.).

Если кто дозволит своему холопу торговать и холоп тот одолжает, то господин обязан платить за него долги, но не властен от него отступиться (Пл.).

Если кто дозволит своему холопу торговать, и холоп тот одолжает, то господин обязан платить за него долги, но не властен от него отсту­питься (Ст.).

Wenn jemand seinen Skiaven zu Handelsgeschaften entsendet, aber er (der Sklave) macht Schulden, so muss ihn der Herr loskaufen und darf ihn nicht verlieren [auf ihn verzichten, ihn dem Glaubiger iiberlassen wollen] (G.).

Комментарии

Чичерин слова „пустит в торг" передавал дословно: „хозяин же платит долги холопа, которого он отпустил торговать" (с. 149).

Ключевский ставил эту статью в связь с „заметными успехами", какие сделало „разложение первобытного русского холопства уже в XII и XIII вв.“: „Смоленский договор с немцами 1229 г. знал таких княже­ских и боярских холопоз, которых можно причислить к добрым людям, пользовавшимся известным почетом в обществе", и „назначает пеню

¹ МП а лититися его не льзи.

за удар, нанесенный холопу". „Русские рабовладельцы, подобно рим­ским, исстари доверяли часть своего имущества в распоряжение или пользование своим холопам: это — отарица Р. Пр., пекулий римского права, бонда польского. Такое доверенное имущество давало холопу возможность... вступать в обязательства с посторонними лицами", и „эти обязательства холопов признавались юридическими сделками; только ответчиками по ним были не сами холопы, а их господа.

Владимирский-Буданов „пустит в торг" переводил „поруча­ет холопу торговлю от своего [господина] лица"; „господин уже не может отделаться [как пост. 116] одною выдачей холопа, потому что торговый кредит господина может много превышать цену самого холопа; притом же сделки, заключаемые холопом, в таком случае будут уже сделками самого господина, по которым он и должен удовлетворить вполне" (Хр., I, прим. 172).

Сергеевич трактовал ст. 117 как один из показателей исстарин- ности „допущения" господами собственности у холопов (см. выше, с. 727, ст. 116), в связи с различиями в „положении рабов в домах своих гос­под", по их „различной годности". „Особым доверием своих господ" пользовались тиуны и ключники. „Все домашнее хозяйство было делом рабов. Ключники, повара, конюхи — это все рабы. Рабам же поручают господа и совершение от своего имени всяких сделок, договоров купли - продажи и т. п.“. Приводя тут же данные о собственности тиунов (термин ключник „с течением времени вытесняет" термин тиун, „тивун и ключник в конце XV в. одно и то же"), Сергеевич цитировал духовную кн. Владимира Андреевича Серпуховского: „а что будут мои ключники... а покупали деревни за моим ключем... а деревни детям моим, в чьем будут уделе". „И так старые холопы не совсем то, что мы привыкли понимать под безгласной собственностью, под вещью. Но, конечно, не все холопы пользовались одинаким положением"; „не всякий раб имел свое имущество, но у тех, у которых оно было, оно принадлежало им попущением их господ. В силу того же попущения рабы распоряжались этим имуществом: деньги давали взаймы, недви­жимости дарили и пр." (Др,, I, с. 124—131).

Дебольский предполагал здесь дачу господином рабу peculium’a, что и делало раба „дееспособным участником гражданского оборота" (с. 67).

Юшков подчеркивает, что ст. 117 свидетельствует „о росте право­способности холопов" (Очерки, с. 66).

Романов отмечает, что в этом случае, в противоположность ст. 116, сами интересы холоповладельца не терпели бы ограничения в сфере кредита, поэтому, если такой холоп запутается в кредитных операциях, совершаемых от имени владельца, то последнему нельзя отделаться выдачей холопа, поскольку господский долг превышает рыночную цену этого холопа [5. Р.].