Статья 116

Аче же холоп где куны вложить,^[CXLII] а он будеть не ведая вдал, то господину выкупати али лишитися его; ведая ли будеть дал, а кун ему лишитися.

Переводы

Ежели холоп обманом испросит у кого деньги, а заимодавец не ведал, что он холоп, то господин того холопа должен или заплатить за него, или отступиться от него; а ежели заимодавец, ведая что он холоп, дал ему деньги, то лишается своих денег (Б.).

Jezeli gdzie chiop wyludzi pieni^dze, a da mu kto nie wiedz^c ze jest chlopem, to pan wykupic go winien, lub tez postradac go, a jezeli wied- z^c ze jest chlopem dal mu pieniadze, to pieni^dze swoje ma postradac (R.).

Wenn ein Knecht irgendwo Marder erschleicht, und man gab sie, ohne ihn zu kennen, so kaufe der Herr ihn los, oder entsage ihm. Gab sie jemand ihn kennend, der hat seinen Mardern entsagt (Ew.).

Если холоп обманом испросит у кого деньги под именем вольного человека, то господин его должен или заплатить или отступиться от него; но если веритель, зная что он холоп, дал ему деньги, то лишается своих денег (Пл.).

Если холоп обманом возьмет у кого деньги в кредит под именем вольного человека, то господин его должен или заплатить, или отка­заться от права собственности на него; но если веритель, зная, что он холоп, дал ему деньги, то лишается своих Денег (Ст.).

Wenn ein Sklave irgendwo Geld erschwindelt, aber der Betreffende gibt es, ohne Zu wissen [dass das ein Sklave ist], so muss ihn sein Herr loskaufen oder verlieren. Hat der Betreffende aber gewusst [dass es ein Sklave ist], als er das Geld gab, so verliert er sein Geld (G.).

Комментарии

Карамзин объяснил: „если кто обманом, под именем вольного человека, испросит у кого деньги” (II, с. 34).

Чичерин ставил эту статью в связь с тем, что „холоп считался не лицом, а вещью, частной собственностью хозяина". „Впрочем" в дого­воре Мстислава Давидовича с Ригой „допускается долг, сделанный холопом княжеским"; „но в Р.

Владимирский-Буданов сопоставлял эту статью о том, что „холоп не может входить в обязательства по договорам (заключать заем — «вылыгать куны?, выдавая себя за свободного)" — со ст. 12 дого­вора Смоленска с немцами 1229 г.: „аже латннин дасть княжу холопу в заем или иному доброму человеку, а [холоп] умрете не заплатив, а кто емлеть его остаток, тому платити немчину". „Ст. 12 договора 1229 г. предоставляет холопу гражданскую правоспособность наравне с «добрым человеком»: право собственности, право входить в обязатель­ства и право наследования. Это совершенно противоречит, повидимому, как Р. Правде (Кар. 127, 128, 130) [А, 116, 117 и 120], так и вообще духу древнего права. Но это доказывает только, что институт рабства, определенный в Р. Правде столь суровыми чертами, в жизни был не таков. Составитель Р. Правды подчинился в этом случае понятиям визан­тийского права" (Хр., I, прим 171; там же, ст. 12 договора с немцами, прим. 19).

Сергеевич не видел возможности „примирить" ст. 116 и 121, по которым у господина „выбор—или выкупить раба или выдать его" — со ст. 120, 119 и 46, по которым господин должен платить. „Надо думать, что практика была разная. Р. Правда не Свод Законов, а и в нем есть противоречия, тем более в Правде, куда заносились обычаи и практика, часто спорная". Наоборот, в ст. 12 Смоленского договора 1229 г. Сергеевич не видел противоречия со ст. 116 и 121 Р. Пр. Не зная, „какие порядки повлияли на ст. 12: русские или немецкие", Сергеевич указывал, что ст. 12 лишь „предполагает у рабов собственность, а не узаконяет собственности рабов. Это большая разница. Статья собственно не вводит ничего нового, а отправляется от существующего: есть рабы, которые имеют собственность, а потому они и вступают в сделки от своего имени и передают имение своим наследникам". Из ст. 116 Р. Пр. видно, что „у кредитора, который заведомо вступил в сделку с рабом, нет иска против господина; но отсюда, конечно, не следует, что за рабом признается право не платить долга.

допущению со стороны господ. Думаем, что порядок вещей, предпола­гаемый Смоленским договором, исконный; это наша старина" (Др., I, с. 108 и 122-123).

По мнению Д е б о л ь с к о г о, в ст. 12 Смоленского договора именно предполагается, „если не поручение... то «попущение'? господина". Он видел здесь даже такое действие раба „в гражданском обороте с ведома и согласия господина", когда „согласие господина дано post factum". Здесь налицо „в случае заключения по ошибке сделки с рабом, признание этой сделки: раб не освобождается от ответственности (непо­средственной, или, если господин захочет, посредственной через сего последнего), но является, очевидно, лицом дееспособным. Положение, что, если контрагент раба вошел с ним в гражданскую сделку, ведая, что, он раб, то лишается своих кун, имеет своей целью... не ограниче­ние дееспособности раба (всегда, повторяем, производной, путем попуще­ния господина), но ограждение интересов господина, поставленного в необходимость против своей воли (без попущения) отвечать за раба или лишаться сего последнего" (с. 69—71).

Владимирский-Буданов не согласился ни с Сергеевичем, ни с Дебольским. „Ввиду точного выражения закона", „несомненно сле­дует именно этот вывод" [что „за рабом признается право не платить долги"]; „иначе в постановлении Р. Пр. было бы сказано: искать не с господина, а с самого холопа. Сверх того, предполагая противное, не было бы никакого основания обратить иск на господина в том случае, когда кредитор не знал о рабском состоянии контрагента.

если закон формулирует какую-либо норму при помощи чужого (в дан­ном случае — византийского) права" (Обзор, с. 412 прим,).

Довнар-Запольский ставил при этом вопрос: „как поступить с таким рабом, который даст на себя обязательство, превышающее его стоимость, или вообще причинит ущерб выше ее? Очевидно, конечно, господину предоставлялось или мириться с этим, или убить раба" (с. 414).

Грушевский свидетельство Смоленского договора 1229 г. об иму­щественном положении холопов считал отражением „не исключительного явления" потому, что и Р. Пр. „допускает, что могут быть такие люди, что входят в денежные операции с холопом, хотя и зная, что он холоп", а устав Всеволода „говорит про холопов, выкупающихся из холопства — значит, сами, своими деньгами" (III, с. 327).

Романов отмечает, что ст. 116 стремится примирить и защитить интересы холоповладельца, купца и ростовщика — от пробивающегося на рынок холопа. Ограничивается (прежде безусловная) ответственность холоповладельца за мошенничество его холопа: если ростовщик „ведая будет вдал", то „кун ему лишитися". Ограничивается сумма необеспе­ченного кредита, взыскание которой гарантирует закон ростовщику — 5 гривен, в возмещение которой ростовщику передается холоп, если господин его отказывается платить вылганное. Ставится препятствие торговым операциям на свой страх и риск холопу—конкуренту свобод­ного купца-профессионала. Завеем казусом статьи 116 вырисовывается, однако, еще один случай, когда „холопья речь" неизбежно должна была играть роль свидетельского показания на суде — при решении вопроса, „ведая" или „не ведая" дал деньги взаймы ростовщик. [5. А].