СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ

I

Правда Русская дошла до нас в очень большом количестве списков. Ее .древние списки сохранились от времени с XIII но XVII век включительно. При этом, подобно многим другим памятникам древности, она дошла до нас не отдельно, а в составе рукописей большого объема и разнообразного ■содержания: в летописях — в Первой Новгородской и в Софийской, в древ­нерусских юридических сборниках, носящих название «Мѣрило Праведное», в некоторых других сборниках юридических статей, а также в сборниках иного рода.

Как бы то ни было, Правда Русская была хорошо известна древнимкниж- иикам. И только в. начале XVIII века, с реформами Петра I, с распро-

12 В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ

стравением новой письменности, с усилением интереса к практическим знаниям, с новой светской литературой—Правда Русская наравне с целым рядом памятников древней письменности уходит из поля зрения русского общества. Но спустя немного времени она обращает на себя внимание специалистов как один из источников для истории нашей страны. Ее нахож- . дение В. Н. Татищевым в одном из списков Первой Новгородской летописи явилось уже научным открытием. Это был краткий список Правды, кото­рый мы теперь называем Академическим I. Открытие Татищевым Правды относится к 30-м годам XVIII века, а в 40-х годах список с этого текста с примечаниями был представлен Татищевым в Академию Наук. Судя как по собственным признаниям Татищева, так и вообще по его приемам передачи текстов памятников, надо думать, что и подготовленный им для издания текст Правды был сделан не точно (см. ниже о Татищевских списках).

В действительный научный оборот, однако, наш памятник входит только много лет спустя после открытия Татищева, так как указанный список Правды Русской, как и вообще труды Татищева, не был напечатан при его жизни. Лишь в 1767 г. Академический список был напечатан Августом Шлецером с подлинника.^[1] В 1786 г. он был вторично напечатан в Про­должении Древней Российской Вивлиофики тоже с подлинника, а не с рукописи Татищева, но с «Предъизвещением» и с примечаниями Татищева, с некоторыми, однако, повидимому, изменениями?

В дальнейшем стали известны пространные списки Правды Русской, которых Татищев еще не знал. Впервые была напечатана пространная Правда в 1788 г. по списку, найденному и списанному В. В. Крестипиным? Рукопись, с которой списывал Крестинин, в дальнейшем оставалась не­известной последующим исследователям и издателям Правды Русской, в том числе и Калачову, и считалась пропавшей.

В, П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ 13

И. А. Рогожникова.¹ Список этот в настоящем издании назван Крести- нинским (Рогожниковский).

В начале XIX века становятся известными другие пространные списки, которые имеют ббльшее значение. Из них особенно следует ука­зать на списки Синодальный I, Пушкинский и Карамзинский (принадлежав­ший Засецкому), которые были известны уже Карамзину.^[2][3] Из них Сино­дальный I был издан впервые Калайдовичем в 1815 г.,^[4] Пушкинский в 1843 г. Дубенским,^[5] Карамзинский же Калачовым в 1846 г.^[6]

Исключительные заслуги в исследовании, в изданиях Правды Рус­ской, так же как и в разысканиях списков памятника, принадлежат, как известно, Калачову, который приводит 42 списка Правды Рус­ской.^[7]

В числе списков, приводимых Калачовым, мы находим представителей почти всех видов, на которые мы теперь делим списки нашего памятника Однако большинство видов представлены у него не древнейшими и не луч­шими списками. Наиболее ценными из списков, приведенных им в извест­ность, являются списки Троицкий I из Мерила Праведного ХГѴ века и Троицкий ГѴ первой половины XV века, который Калачов, однако, оши­бочно отнес к XVII веку.

Из открытых в дальнейшем списков заслуживают особенного внимания списки Археографический I краткий и Археографический II простран­ный из Первой Новгородской летописи с прибавлениями, напечатанной в 1888 г. Археографической комиссией под ред. П. И. Савваитова.^[8]

14 В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ

В 1906 г. напечатан в корректурном виде труд акад. Н. К. Никольского с перечислением памятников древней русской литературы, в котором, по сведениям из печатных источников и непосредственно из архивных разы­сканий, автором указаны и списки Правды Русской.^[9] Всего перечислено здесь 69 списков, но два из них приведены ошибочно.

Последующие разыскания. списков Правды связаны непосредственно с подготовкой как настоящего издания, так и издания Украинской Академии Наук. Подготовка издания Академией Наук СССР была начата в 1928 г., причем в процессе этой подготовки в 1929 г. было открыто (Н. П. Поповым и В. П. Любимовым) в московских хранилищах 10 новых списков, из кото­рых о восьми до этого не было сведений в печати, а о двух хотя и было известно, но не было указаний о месте нахождения их. Вследствие того, что работы по подготовке издания были в середиве 1929 г. прерваны, прерваны были и дальнейшие разыскания списков.² Однако результаты этих разысканий были использованы для издания Украинской Академии Наук. Украинская Академия начала подготовку своего издания почти- одновременно с Всесоюзной Академией Наук, поручив эту работу проф. С. В. Юшкову, которому и было сообщено как вообще о разысканиях, произведенных в Москве, так и об указанных выше десяти новых спис­ках. Кроме того, один список (Мясниковский) был открыт в 1929—1930 гг. в Ленинграде в процессе работ Комиссии по изданию памятников древне­русской литературы.³ Наконец, в вышедщем в 1935 г. издании Украинской Академии Наук «Руська Правда» мы находим еще шесть новых списков из числа хранящихся в Ленинграде?

С возобновлением работ по подготовке настоящего издания Историко- Археографическим институтом Академии Наук СССР, были продолжены

В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ Р5

и разыскания списков. В результате приведены в известность еще 17 списков- из них 9 списков были открыты мною в 1935 г. в собраниях Егорова и Овчинникова (во Всесоюзной Библиотеке им. В. И. Ленина в Москве); об одном сообщил в 1939 г. директор Вязниковского Музея.

Несмотря на то, что были приняты вообще все доступные меры к ра­зысканию списков в Москве и Ленинграде и других городах, не исключена возможность нахождения и еще списков Правды, по, вероятно, в качестве- редких исключений.

ѵ Мы имеем сведения всего о 112 списках Правды Русской.

Из этих 112 списков разыскано 102, не разыскано 10. Однако из числа 10 неразысканных о содержании 7 списков имеются некоторые сведения из литературы (см. ниже перечень списков).

Калачов передает сообщение Строева о существовании не менее трехсот Кормчих, заключающих Правду Русскую.^[10] Пасть Кормчих, которые мог ви­деть Строев, конечно, утрачена, но едва ли так много. Вероятнее, тут следует, с одной стороны, видеть общее преувеличение Строева, а с другой стороны, ошибка его, может быть, объясняется и тем, что он не имел возможности во время своих экспедиций ни вести точного учета рукописей по роду их, ни проследить вполне различие Кормчих по их составу. Правда Русская за­ключается ведь не во всех Кормчих.

В итоге мыможем сказать, что после Калачова стало известно значитель­ное количество новых списков, причем многие из этих списков имеют боль­шую ценность как по древности написания, так и по содержанию. Означении этих списков отчасти уже свидетельствует то, что из 15 основных списков — кратких и пространных, печатаемых в настоящем издании полностью, — Калачову были известны только 6 списков, а 9 были неизвестны. (Неизвестен был также сп. Татищевский I или сп. Филипса, печатаемый во втором томе настоящего издания.) Три из основных наших списков — Археографиче­ский I, Рогожский I (Лаптевский) и Музейский II представляют виды спи­сков, вовсе неизвестные Калачову (по Музейскому виду Калачову хотя и были известны списки, но другой ветви — Бальзеровской).

Увеличение числа разысканных списков имеет значение особенно в отно­шении тех видов, которые были представлены в издании Калачова лишь, единичными списками. Так, по Мясниковскому виду Калачов имел только два списка (Чудовской I и Толстовский I)? Теперь их имеется шесть, при­чем список, принимаемый нами за основной, — сп. Мясниковский — обра­щает внимание древностью своего написания: он относится к началу XVвека (или, может быть, даже к последним годам XIV века) и является четвер-

16 В.

тым по древности написания из числа дошедших до нас списков. Корм­чая, в которой находится этот список, является из числа Кормчих, содер­жащих Правду, следующей по древности после Кормчей Спподалыіой и в то же время древнейшей из бумажных Кормчих Софийской фами­лии. Из списков Археографического вида Пушкипской группы Кала­чову был известен лишь один (Погодинский); теперь таких списков мы знаем пять, причем основной список—Археографический II относится к середине XV века. Списков этого времени немного. По Оболенско-Карамзпнскому виду Карамзинской группы мы находим у Калачова один Карамзинский список; теперь таких списков у вас два, причем список Оболѳпскогп II, принимаемый нами за основной, имеет более древние черты как по времени написания, так и по содержанию.

Некоторые из открытых списков останавливают на себе внимание по особым признакам. Так, в числе списков в Егоровском собрании обна­ружен мною список Ферапонтова монастыря середины XVI века. Этот список представляет редкий случай дошедшей до нас либо очень близкой копии к протографу этого вида памятника, либо, может быть, даже самого протографа (см. ниже, в гл. V, о Ферапонтовском виде Правды Русской).

В процессе подготовки настоящего издания-в отношении нескольких списков из числа списков, считавшихся пропа^цишй шли неразысканнымп, . установлено, что они имеются в наличии. Об одном из них—Крести пин­ском—мы уже сказали выше. Тоже надо сказать о списках Прилуцком (Новгородско-Софийского вида), Никифоровском (Ферапонтовского вида) и Беляевском (Карамзинской группы), наличие которых было установлено при разыскании нами списков. О существовании Кормчей Спасо-Прплуцкого монастыря было известно из Библиологического словаря Строева и из труда Розенкампфа о Кормчей книге.¹ Теперь названная Кормчая оказалась в составе Рогожского собравия. Никифоровская Кормчая обнаружена в числе отдельных поступлений 1924г. во Всесоюзную Библиотеку им. В. И. Ленива (из фонда Главнауки). Что же касается Беляевского списка, то это —список XIX века, из собрания проф. И. Д. Беляева, и предста­вляет часть одной рукописи, которая, повидимому, подготовлялась И. Д. Бе­ляевым к печати. Вся рукопись в целом является копией сборника из собра­ния Ундольского (рукопись №820), заключающего список Правды, называе­мый нами списком Ундольского III. Копия Беляева не совсем точна (может быть, не проверена). Эту копию и напечатал П. Н. Мрочек-Дроздовский, назвав ее «Беляевским списком». При этом ни П. Н. Мрочек-Дроздовскому, ни А. Викторову, описавшему собрание Беляева, не было известно, с какой

¹ П. М. Строев. Библиологический словарь. СПб., 1882, стр. 357; Ровеи- кампф. Обозрение Кормчей книги в историческом виде. СПб., 1839, стр. 7, 186— 190 (Розенкампф ошибочно указывает дату 1536 г. вместо 1534 г.)

В. И. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ 17

. древней рукописи списана данная копия.¹ Все три указанные списка хранятся во Всесоюзной Библиотеке им. В. И. Ленина (номера руко­писей см. ниже, в перечне списков). Обнаружен также Лаптевский список?

В издании Украинской Академии Наук списки Крестининский, При- .луцкий и Никифоровский значатся неразысканными, хотя фактически они использованы?

В числе Татищевских списков при подготовке настоящего издания имелся в виду также список из рукописи XVIII века Первой Новгород­ской летописи, принадлежавший англичанину Филипсу, о которой упоми­нает Востоков, но которой не видели ни Востоков, ни Калачов. О текста Правды пз этого списка летописи, хранящегося в Прусской государствен­ной библиотеке, получен фотографический снимок?

Всем спискам, которые имел Калачов, он дал названия, исходя большею частью из того, к какому рукописному собранию принадлежит тот или иной список. Под этими названиями и известны эти списки в литературе. В целях научной преемственности и в настоящем издании новым спискам давы названия по тому же принципу.

Однако названия, данные Калачовым двум спискам, необходимо изме­нить. Это относится к спискам, которые он назвал «Новгородский ПІ (Толстовский)» и «Новгородский II (Румянцевский)» по нахождению их в списках Первой Новгородской летописи. Это не самостоятельные списки, а позднейшие с них копии. Первый список летописи представляет собою копию XVIII века с Академического списка. Этот список Правды мы называем Толстовским кратким (см. ниже, гл. V, и описание рукописи). Второй же из названных списков летописи написан в 20-х годах XIX века и является копией (или копией с копии) с указанного выше списка ХѴПІ века Филипса — Татищевского I, представляющего известную переработку того же Академического списка, причем эту переработку следует отнести к XVIII же веку. Списки Правды этой переработки мы ^{[11][12][13][14]}

18 В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ

и называем Татищевскими. Данный список назван нами «Татиіцевскин Румянцевским» (см. ниже, гл. III).

Самый же Академический список Правды Калачов в своем 'осповно: труде назвал «Новгородским I (Академическим)»; ранее он называло, у Калайдовича и Дубенского списком Шлецера, а у Тобина Татищевски: списком. Название «Новгородский» приложимо к нему, так как оп находите в древнем списке Первой Новгородской летописи (XV века). Но уже са Калачов называет список этот в «Тексте Русской Правды по четырем списка» просто «Академическим списком»; это название и утвердилось за списко: в литературе.

При подготовке настоящего издания имелись в виду все указапнь: списки, как разысканные, так и те из неразЫсканных списков, о с< держании которых имеются сведения в литературе. Но нѳпосредствепн при приготовлении текстов памятника к печати некоторые описи исключены.

Из числа кратких списков напечатаны два древних: Академический и Археографический I. Ито же касается кратких списков XVIII—XIX веки которые все представляют собою в той пли иной форме лишь копии, а посредственные или копии с копий, с Академического I списка (см. ниж гл. III), то они не приводятся в вариантах к Академическому I списк Три из этих списков, непосредственно связанные с работой над Правда Русской первого исследователя ее, открывшего 200 лет тому назад Правд Русскую—В. Н. Татищева, печатаются в приложении к 3-му тому.

Из пространных списков тоже исключены три поздних списка: Горюн кинский XVIII века, как копия с Вальзеровского списка, Царского IV- XVIIIвека и Овчинниковский III—XIX века; хотя относительно после; них двух и ве установлено, с каких точно списков они списаны, по, являяс однотипными в ряду наличных древних списков, они в вариантах не даю ничего существенного. Кроме того, исключен список так называемы «Музейские отрывки», хотя он и относится к XVI веку. От него до на дошло всего пять неполных листов (левые части листов обгорели). Списо: этот также сходится с некоторыми полными однотипными списками. Прв ведение этих пяти листов не дало бы ничего существенно нового.

Из числа же неразысканных пространных списков приведен в варианте.: список Авраамки по имеющемуся изданию его (Поли. собр. русск. лете писей, т. XVI, изд. 1889 г.).

Таким образом из 102 разысканных списков в настоящем изданіи использовано 87 списков и из числа неразысканных—1 (список Авраамки) т. е. текст памятника печатается по 88 спискам, и, кроме того, тр: Татищевских списка, из коих один содержит варианты недошедшего да нас Ростовского списка, печатаются в приложении к 3-му тому.

В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ ₁₉

II

Основной и наиболее сложной предварительной работой при подготовке настоящего издания явилась выработка классификации списков Правды.

Работа эта была начата мною еще в 1929 г., когда Археографическая комиссия Академии Наук СССР приступила к подготовке издания Правды., и продолжалась мною после возобновления прерванной работы.

Выработка классификации списков таких памятников, как Правда Русская, принадлежит к числу нелегких научных задач.

Дело затруднялось как наличием большого количества списков Правды, к тому же находящихся в разных городах и в разных хранилищах, так и необходимостью параллельной работы по разысканию новых списков.

Что касается прежних опытов классификаций списков нашего памятника, то все они являются весьма суммарными, охватывая притом далеко непол­ное число списков, и, таким образом, могли служить мне лишь предвари­тельным материалом.

Первая классификация списков Правды была дана в 1844 г. дерптским профессором Эвальдом Тобином.¹ Его классификация проста и не может вызвать никаких возражений, если принять во внимание, что ему были известны лишь 6 списков нашего памятника: пятью списками он восполь­зовался из изданий (в том числе Болтинского издания) и одним по рукописи проф. Губе, снятой последним с одного из Фроловских списков, с приписан­ными вариантами из одного или двух списков (тоже Фроловских). Тобин разделил эти списки на две фамилии: списки краткие и списки про­странные.

У Калачова в его основной работе 1846 г. все списки разделены на 4 фамилии.^[15][16] Распределение списков Правды по фамилиям Калачов связал с тем, в памятниках какого рода те или иные списки находятся. К первой фамилии Калачов отнес списки краткие, заключающиеся в Новгородской, первой летописи; ко второй фамилии — списки из Кормчих книг и Мерил Праведных, т. е. из двух сводных памятников, которые находятся в несом­ненном родстве друг с другом. Вторая фамилия разделена у Калачова на три вида: 1) Синодальный I список XIII века; 2) все остальные списки как из Мерил Праведных, так и из Кормчих книг, кроме двух сокращенных;

20 В- п. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ

3) сокращенные списки, которых два —список Оболенского I и список Тол­стовский IV (заметим, что этих последних, сокращенных, списков Тобин еще незнал). Ктретьей фамилии у него отнесены списки, заключающиеся в спис­ках Софийских летописей. В четвертую же фамилию он отнес пять списков, которые не нашли места в предыдущих трех фамилиях, воиз этих пяти спис­ков приходится совсем исключить два указанные выше списка—Болтипское издание и список Царского V (поддельный) по указанным выше основаниям (см. гл. I). Остальные три списка—Пушкинский, Троицкий IV и Погодппский (последний мы теперь называем Погодинским ГѴ в виду того, что мы имеем не один, а несколько списков из собрания Погодина) составляют у пего одну фамилию по тому лишь общему признаку, что все они заключаются в сбор­никах, не подходящих по роду под те рукописи, которые имелись в виду в первых трех фамилиях. В результате получилось тут соединение разно­родных списков: списки Пушкинский и Погодинский одного рода (Пушкинская группа), список Троицкий ГѴ иного рода (Карамзинская группа).

Как предварительная работа классификация Калачова представляет большую ценность, но по существу она очевь суммарна и дает соединение разнородного материала не только в 4-й, но и во 2-й фамилии, где соединены списки Мерил Праведных и Кормчих книг. Если иметь ввиду, что Калачов собирался издать в дальнейшем текст Правды с напечатанием «всех древпих и важнейших списков», то, надо думать, что и разработку своей классифика­ции он продолжил бы дальше.^[17] Но сделать этого онпеуспел. Да и изложенной классификации он не показал на самих списках, ибо текст в его основном издании дан полностью только по двум спискам (Академическому I и Сппо- дальвому I) с приведением лишь вариантов из других списков в примеча­ниях. При этом, к сожалению, он дал текст с искусственным расположением материала, приведя сначала статьи Правды, касающиеся государственного права, затем права гражданского, уголовного и процессуального.

Этот основной труд Калачова, как мы сказали, вышел в 1846 г. В том же 1846 г. Калачов выпустил, как сам он говорит, «в виде прибавле­ния» к своему основному труду текст нашего памятника по четырем спискам: Академическому, Троицкому, Карамзинскому и списку Оболенского, моти­вируя необходимость этого «прибавления» именно тем, что первое из назван­ных изданий «не дает полного и наглядного понятия об отдельных ее (Правды Русской.—В. Л.) списках» вследствие того, что оп дал полностью только два списка, «приняв для того свою систему» при расположении материала.*

В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ 21

Каждый из этих списков Калачов признает представителем особой редакции.^[XVIII]

Но вместе с тем нельзя сказать, чтобы Калачов ограничивал число редак­ций только указанными четырьмя списками, т. е. Академическим, Троиц­ким, Карамзинским и списком Оболенского. Из предисловия его к этому изданию видно, что выбор текстов для печати объяснялся причинами вре­менными. Одна причина к выпуску этого издания, как мы указали, — это устранение неудобства пользования его основным трудом вследствие при­нятой им «своей системы» в распределении материала, но была и другая при­чина. «Другая причина, побуждающая меня к изданию Русской Правды в таком виде, — говорит Калачов в том же предисловии, — заключается в довольно настоятельной потребности нашего времени — иметь не только, по возможности, полное и исправное, но и дешевое собрание, по крайней мере, главных списков этого драгоценного памятника. Вот вместе с тем основание, почему я исключил отсюда известный древнейший список, нахо­дящийся в Синодальной Кормчей ХШ-го века»; и далее указывает: «первая часть «Русских Достопамятностей'', где он (Синодальный список.—В. Л.} напечатан, продается по самой умеренной цене.. . Напротив, список, известный под именем Академического, нельзя иметь отдельно и дешево, потому что особое его издание, сделанное в 1767 г. знаменитым Шлецером,. составляет теперь величайшую библиографическую редкость»?

Мы позволили себе сделать эту довольно длинную выписку, так как следствием невнимания к тому, что написано здесь Калачовым, несмотря на то, что это предисловие, напечатанное впервые в издании 1846 г., пере­печатывалось без изменений в последующих изданиях, даже после смерти Калачова,—были неправильные заключения о его классификации. Возможно что и Пушкинский список Калачов не напечатал в этом издании в качестве особой редакции только потому, что Пушкинский список, напечатанный во второй части «Русских Достопамятностей» в 1843 г., можно было при- обресть, конечно, еще легче, чем список Синодальный, напечатанный в «Рус­ских Достопамятностях», ч. I, в 1815 г.

В целом у Калачова мы видим шесть делений всех списков Правды, считая первую фамилию, три вида второй фамилии, третью и четвертую фамилии. Но и эта классификация, дающая очень ограниченное число делений, практически почти совсем не нащла себе применения у иссле­дователей.

Вследствие того, что в основном труде Калачова разные части текста па­мятника расположены не в том порядке, как они следуют в подлинниках, а также потому, что им не напечатаны полностью основные списки, пред-

22 В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ

ставляющие шесть указанных делений, пользование его классификацией было крайне трудным; и дело свелось к тому, что если п пользовались его классификационными делениями, то это почти исключительно только по четырем текстам -— Академическому, Троицкому, Карамзинскому п списку Оболенского, напечатанным им отдельно. Здесь особенно сказалось пмеппо то обстоятельство, что вся его работа была только предварительная, была только началом большого труда, который надо было довести до копца. Сам он не успел докончить, а продолжателей его дела не нашлось.

В дальнейшем вопросами классификации списков Правды занимался проф. В. И. Сергеевич. Первоначально он возвратился к прежней класси­фикации Тобина, который, как мы уже сказали, разделил все списки па две фамилии: Правда краткая и Правда пространная. Эти два деления и принял Сергеевич, присоединив только к этому сокращенные списки типа Оболон­ского I, которые Тобину были неизвестны, но которые, как мы уже видели, Калачов выделил в особую редакцию в издании четырех списков Правды. Такое трехчленное деление мы находим в третьем издании «Лекций и иссле­дований» Сергеевича, 1903 г.¹

Но потом Сергеевич внес существенное изменение как против классифи­кации Тобина, так и против классификации Калачова. В1904 г. он выпустил в свет свое издание текста Русской Правды по трем спискам — Археогра­фическому краткому, Троицкому пространному и списку Оболенского сокращенному с указанием некоторых разночтений из других списков? При этом, однако, он издал их не как три редакции, а так четыре. Ои раз­делил краткую Правду на две части, считая эти части двумя редакциями. Первая редакция кончается у него статьей о копье (по делению Калачова ст. 17, по делению Сергеевича ст. 25). Вторая редакция — остальная часть краткой Правды, имеющая вначале следующие слова: «Правда уставлена Руской земли, егда ся совокупилъ Изяславъ, Всеволодъ, Святославъ, Коснячько, Перенѣгъ, Микифоръ Кыянинъ, Пюдинъ Микула» (изд. Сер­геевича, стр. 4). Такое разделение одного и того же памятника па две редак­ции он мотивирует палеографическими признаками — с одной стороны, тем, что каждая из этих двух частей начинается в Академическом списке с большой киноварной буквы «П» в словах «Правда», а с другой сторопы — нахождением на полях в том же списке против той и другой частей слова «зрі». Сергеевич следует, как он и сам указывает, первому издагшю нашего памятника 1767 г. Шлецера, издавшего Академический список тоже как два памятника? ^[19][20]

В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ 23

В соответствии с тем, что краткую Правду Сергеевич разделки на две редакции, списки пространной составили теперь у него третью редак­цию, а списки сокращенные —четвертую редакцию.

Слияние всех пространных списков вместе является самой серьезной ошибкой в принятой Сергеевичем классификации. То, что было хорошо во времена Тобина, то совсем не подходило ко времени Сергеевича. Тобину было известно всего 5 или 6 списков пространной Правды, и делить их на те или иные группы не было действительно надобности. Сергеевич же знал как о 38 пространных списках, приводимых Калачовым, так и некоторые другие списки, которые стали известны после Калачова. Ко времени же выхода в свет 4-го издания «Лекций и исследований» Сергеевича был издан уже труд И. К. Никольского «Материалы для повременного списка русских писателей и их сочинений (X—XI в.)», в которых ззачилось 60 с лишком списков Правды.

Отказ при таком положении от классификации пространных списков отнимал фактически самую возможность научного подхода в изучении этих списков как с внешней стороны, так и со стороны их содержания. Этим косвенно отрицалась самая необходимость изучения памятника и содер­жащихся в нем юридических норм в свете истории текста.

Фактически невнимание к классификации пространных списков имело место и до Сергеевича, особенно с выходом в свет в 1872 г. «Хрйстоматии по истории русского права» М. Ф. Владимирского-Буданова, в которой напе­чатаны были только списки Академический и Карамзинский и которая хотя и предназначалась для студентов, но стала настольной книгой и для исследователей. (В шестом издании — 1908 г. — напечатан также Сино­дальный I список.)¹

В целом такое положение вредно отразилось на изучении ПравдыРусской. Исследователи при рассмотрении тех или иных разночтений по разным спискам были лишены объективных данных для оценки их, и выбор того или иного чтения происходил большею частью совершенно произвольно. Харак­терно в этом отношении, что Владимирский-Буданов в своей критике издавия Сергеевича упрекает его в том, что у Сергеевича есть свои «излюб­ленные» списки, разумея, между прочим, что Сергеевич предпочел в своем издании Троицкий список списку Карамзинскому? Таким образом из рас­смотрения издания Сергеевича не было сделано вывода, что для изуче­ния пространной Правды недостаточно одного пространного списка, что ^[21][22]

24 В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ

нужно ознакомление с рядом списков, что, в частности, и Троицкий и Карам­зинский списки вовсе не заменяют друг друга и что тут вопрос должен иттп вовсе не об «пзлюблевных» списках, а об истории текста, которую по оциоигу списку изучать нельзя.

Мы сказали, что у Сергеевича приведено несколько разночтений из дру­гих списков, но и самое приведение разночтений показывает педостаі очное внимание именно к истории текста. Этих разночтений не только слишком мало (к 1-й редакции — 2 статьи, ко 2-й редакции — 2 статьи и к З-й редак­ции —19 статей, считая статьи по Сергеевичу), но нет указаний на датировку списков, приводимых в разночтениях. В одном месте приводится разночте­ние с таким указанием: «из разн. списков» (к 105-й статье З-й редакции), в другом дано невервое указание, будто заимствовано из списка Царского II, тогда как взято из списка Царского III (к 36 и 37-й статьям З-й редакции).

Но Сергеевичу принадлежит заслуга в исследовании текста Правды в другом отношении. Он дал начальный опыт к разрешению большой и трудной проблемы построения генеалогии пространных списков Правды. До него только отчасти ставился вопрос о соотношении списков Синодаль­ного и Троицкого, другие же списки совсем не затрагивались.

Сергеевич совершенно справедливо замечает, что «для решения этого вопроса (т. е. вопроса о генеалогии списков) необходимо иметь под руками самые списки. «К сожалению, — говорит он,—их напечатано очень немного. Только относительно напечатанных списков можно пред­ставитъ некоторые по этому предмету соображения».¹ Материал у него был действительно небольшой — всего девять напечатанных списков, из которых не все принадлежат к лучшим и не все являются представителями тех пли иных видов, на которые мы теперь делим списки; так, списки Крестиппнскпй . и Чудовской II — одного вида, который мы называем Розепкампфовскпм

видом, Воскресенский * и список Ундольского III (по Сергеевичу — Софийский и Беляевский) — тоже одного вида (относятся по вашей класси­фикации ко второй ветви Музейского вида). Уже поэтому соображения Сер­геевича не могли быть широкими. Но все же его замечания заслуживают внимания.

Он видит в пространных списках три ветви: к первой ветви относятся у него списки Синодальный, Троицкий, Чудовской II, Крестипинский, ко второй ветви—списки Пушкинский и Археографический II, к третьей ветви — Карамзинский, Воскресенский, Ундольского III. Как мы видим, ^[23][24]

В. И. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ 25

это и есть в общем те три фамилии пространных списков, которые намечены Калачовым, с тем лишь изменением к лучшему, что группа Карамзирская поставлена после группы Пушкинской, что и со стороны генеалогии и со стороны датировки списков является более правильным. С другой сто­роны, во второй ветви Сергеевич указывает два разветвления, представ­ленные списками Пушкинским и Археографическим II.^[XXV]

В отношении Пушкинской группы он идет, таким образом, несколько дальше Калачова. Сравнивая классификацию Сергеевича с его построе­нием генеалогии списков, мы видим сужение классификации против генеа­логии. Такое расхождение объясняется тем, что Сергеевич при выделе­нии своих фамилий или редакций в классификации берет в основу только те различия, которые он считает «существенными».’ .

При этом по вопросу о том, какие различия считать «существенными» и какие «несущественными», мнение Сергеевича в значительной степени сходится и с мнением Калачова, который хотя и указал деление простран­ных списков на три фамилии, но, с одной стороны, тоже говорит о «несу­щественности» ряда различий между ними, о чем Сергеевич даже приводит цитату из его труда (правда, не совсем точно, а скорее в своем пересказе),⁸ а с другой стороны, Калачов напечатал в основном труде тоже один только пространный список — Синодальвый.

Во всем этом сказалось, прежде всего, то, что и у Калачова и у Сергее­вича мы находим в целом еще только начало изучения нашего памятника, не идущее дальше весьма общих наблюдений. А с другой стороны, нельзя не заметить, что самое невнимание к изучению текста в свете его истории находилось в соответствии с общими чертами историко-юридической школы, талантливыми представителями которой и были Калачов и Сергеевич. Тут сказались склонность к догматическому изучению юридических инсти­тутов, склонность к изучению исторических явлений, главным обра­зом в статике, а не в динамике, недостаточность вообще исторического подхода. .

Четвертый опыт классификации списков Правды Русской принадлежит проф. С. В. Юшкову в указанном уже нами издании Правды Русской под его редакцией, выпущенном в 1935 г. Украинской Академией Наук.⁴

Текст в этом издании приготовлен на основании 88 списков, из которых 86 списков разысканных и 2 неразысканных (Ростовский краткий по сведе-

26 В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПІ'ЛВДЫ РУССКОЙ

ниям от Татищева и список Авраамки по печатному изданию). Издателю, однако, не удалось разрешить вопроса о классификации.

Все списки С. В. Юшков делит на пять редакций, причем в составе вто­рой редакции различает три «извода».

К первой редакции относятся краткие списки (всего 12 списков, в том числе и Ростовский). Основной список — Академический I.

Вторая редакция это, по выражению G. В. Юшкова, «списки Троиц­кого типа», представленные у вето тремя «изводами»:

а) Синодальный I список,

б) Пушкинский список, к которому подведен и список Троицкий IV.

в) Троицкий извод, в который входят 56 списков (по С. В. Юшкову — 55 списков, но следует считать 56, так как в Успенской-Годуновской Корм­чей мы считаем, как будет указано ниже при изложении пашей классифи­кации, не одив, а два списка — ср. № 45 Троицкого «извода» у С. В. Юшкова^[XXVI]). Основной список — Троицкий I.

В третью редакцию входят списки типа Карамзинского — всего

11. списков (у С. В. Юшкова в перечне списков указано 10, по в сводке вариантов имеется 11 номеров, что объясняется ошибкой или опечаткой, а именно в перечне списков пропущен список Ленинской Библиотеки, и номера перепутаны, подобно тому как имеются перепутанные номера и в Троицком изводе). Основной список — Карамзинский.

В четвертую редакцию входят 4 списка того вида, который мы называем Археографическим видом Пушкинской группы. Основной список — Архео­графический II.

Пятая редакция — два сокращенных списка — Толстовский IV и список Оболенского I. За основной принят список Толстовский IV.

Если одним из недостатков классификации Калачова является то, что он не расклассифицировал те списки, которые у него отнесены ко вто­рому виду второй фамилии, если одним из самых важных недостатков классификации Сергеевича было то, что он рассматривал все прострапиые списки как одну редакцию, то у С. В. Юшкова, хотя у пего и есть долепив пространных списков, суммарность классификации достигает краіілего пре­дела вследствие того, что списков в его распоряжении плелось гораздо больше, чем было во времена Калачова и Сергеевича.

В отношении кратких списков мы считаем ошибкой С. В. Юшкова соединение древних кратких списков, которых имеется всего два, со списками XVIII—XIX веков (пз коих два списка XIX века ошибочно отнесены

В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ 27

С. В. Юшковым к XVIII веку, а 4 списка второй половины XVIII века — к началу этого века^[XXVII]).

Особенно суммарной является классификация у С. В. Юшкова в отно­шении списков, отнесенных им к Троицкому «изводу» его второй редакции, который соответствует второму виду второй фамилии Калачова. 56 списков этого «извода» в действительности представляют вовсе не один «извод», а ряд «изводов» (если применять терминологию С. В. Юшкова), которые отличаются один от другого рядом существенных признаков. При подве­дении 55 вариантов, как это имеется в издании, нет никакой возможности уловить конкретные особенности того или иного «извода».

Сравнивая классификацию С. В. Юшкова с классификациями Кала­чова и Сергеевича, мы видим следующее.

Первая редакция (краткие списки) дана по Калачову. Соединение про­странных списков Синодального и Пушкинского и списков «Троицкого извода» находится в согласии с классификацией Сергеевича, который, как мы видели, все пространные списки зачислил в одну редакцию. Ио Карам­зинская редакция выделена С. В. Юшковым, что соответствует классифика­ции Калачова. Выделение далее четвертой редакции — это то новое, что внес сам С. В. Юшков. Что же касается, наконец, сокращенных списков (пятая редакция), то выделение их в особую редакцию совпадает как с клас­сификацией Сергеевича, так и с делением Калачова на редакции в его издании текста четырех списков Русской Правды.

Само по себе выделение списков Археографического вида Пушкинской группы (4-я редакция по Юшкову) — правильно. Но в той форме, как это дано С. В. Юшковым, оно противоречит истории текста Правды. Списки эти представляют генетически одну группу с Пушкинским списком, и в классификации Калачова все эти списки входят в его 4-ю фамилию. То же самое, как мы видели, отметил и Сергеевич в своих соображениях о генеалогии списков, считая указанные списки двумя разветвлениями вто­рой ветви пространных списков. Между тем С. В. Юшков список Пушкин­ский относит ко 2-й редакции, а все другие списки выделяет в качестве 4-й редакции, помещая ее после Карамзинской. Помимо идентичности текстов Пушкинского и списков 4-й редакции С. В. Юшкова, указан­ные списки Правды характеризуются также тем, что они непосредственно соединяются с «Законом судным людем»_, без особого заглавия, как в Пуш­кинском списке, так и в 4-й редакции С. В. Юшкова, т. е. в списках Археографического вида. Формы этого соединения в Пушкинском списке л в списках 4-й редакции С. В. Юшкова отличаются одна от другой, на чем мы остановимся ниже при изложении нашей классификации. Но это обстоятельство не только не может служить к отделению Пушкин-

28 В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ

ского списка от 4-й редакции, а, напротив, с точки зрения истории текста, является одним из серьезных оснований, чтобы поставить пх вместе, т. е., другими словами, 4-я редакция С. В. Юшкова должна была бы следовать непосредственно за Пушкинским списком, а с /фугой стороны, Пушкинский список вовсе не следовало включать во вторую редакцию, как это сделал С. В. Юшков. Но самое важное упущение — это то, что С. В. Юшков не только не показал соединения Пушкинского списка с «Законом судным людей», но даже нигде об этом не упомянул, и из его издапия совер­шенно неясно, как и откуда появилось соединение Правды с «Законом судным людей», имеющееся в его 4-й редакции.

Не менее серьезна ошибка О. В. Юшкова, касающаяся Карамзинской редакции. Древнейшим списком Карамзинской группы как по времени написания рукописи, заключающей его, так и по самому содержанию является список Троицкий ГУ. Но его мы не находим среди списков этой редакции: он подведен в вариантах к Пушкинскому списку. Троицкий IV список не имеет вставных статей о приплоде от скота и от пчел, о прибытке от хлебных продуктов и о сиротьем вырядке (статьи 49—65 Карамзин, по делению Калачов?), которые имеются в других списках Карамзин­ской группы, но которые являются вставкой, не подходящей к юриди­ческому памятнику, как это и считают исследователи. И С. В. Юшков, обсуждая вопрос о выделевии Карамзинской редакции, говорит, что эти статьи «могут быть признаны не имеющими отношения к основному тексту Правды». Но далее он говорит, что списки Карамзинского типа имеют «такие важные статьи, как статья „А судным кунам росту нѣт“ (ст. 54 по ■ нумерации Сергеевича), „О человѣцѣ“ (ст. 58), „О муцѣ“ (ст. 59) и „Устав князя Ярослава о мостѣх“; имеется много и весьма важных вариантов».^[XXVIII]Все эти четыре «важные» статьи, а равно й ряд «важных вариантов», о которых говорит С. В. Юшков, имеются и в Троицком IV списке, но по приняты им во внимание. В издании эти статьи совсем пропущены: читатель может думать, что их нет в Троицком IV списке. Три первых статьи вообще отсут­ствуют в издании; последняя же статья — «Устав о мостѣх» — приведена в качестве варианта к «Уставу о мостѣх» из Пушкинской рукописи, но при­ведена не в тексте Троицкого IV, а отдельно среди памятников, имеющих связь с Правдой Русской.² Между тем и статьи о судных кунах, о человецо и о муке, и «Устав о мостѣх» находятся в подлиннике Троицкого IV списка точно в тех местах, где они находятся во всех списках Карамзинской группы. Вместе с тем по изданию С. В. Юшкова читатель может думать, что в списке Троицком ГѴ есть то же предисловие (из так называемого «Слова Василия Великого»), которое имеется в Пушкинском списке. В действитель-

В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ 29

ности же эта статья здесь является отдельной от текста Правды Русской, на чем мы остановимся ниже при изложении нашей классификации.^[XXIX]

III

Предлагаемая в настоящем издании классификация списков нашего памятника имеет целью дать возможность изучения истории текста Правды Русской и изучения ее содержания в свете истории текста.

Но построение истории текста памятника, представленного в столь много­численных списках, дошедших до нас за промежуток времени от XIII .до XVII века и притом с очень большими хров о логическими перерывами, представляет сложную проблему, при разрешении которой в ряде случаев возможны разные мнения.

Трудности обусловливаются здесь особенно тем, что до вас дошло очень ограниченное число списков древнейшего времени и древнейших типов. Из кратких списков сохранилось только два, да и то поздних (XV века). Большинство пространных списков дошло до нас в Кормчих книгах, из которых .самая древняя относится к концу ХШвека. Это—Новгородская Синодальная Кормчая. Того же типа в общем тевиды, которые представлены списками Новгородско-Софийским конца XV века и Рогожским I (Лап- тевским) первой половины XVI века. Таким образом между Синодальной и Новгородско-Софийской Кормчими промежуток двести лет. От времени на протяжении двух столетий у нас нет ни одного списка данного типа. Утрата древних списков Кормчих книг объясняется не только общими при­чинами утраты древвих рукописей, но и тем, что Кормчие от частого упо­требления быстро ветшали. Наиболее исправным и полным пространным списком является список Троицкий I в Мериле Праведном второй поло­вины ХГѴ века. Для изучения этого вида мы имеем пять Мерил, считая вместе с Троицким, причем остальные относятся уже к XV—XVI векам. Все списки Правды дошли до нас не отдельно, а в составе тех или иных свод­ных памятников, из которых наименьший по объему состав имеют некото­рые сборники. Из них те сборники, которые не являются простыми выпи­сками из других больших сводных рукописей, известных нам, как то из Кормчих, из летописей, представляют исключительную редкость. Таковы сборники Пушкинский (Мусина-Пушкина) второй половины XIV века и сборник Троицкий первой половины XV века (Троицкого собрания № 765). Но и среди более поздних рукописей, как и среди более поздних типов списков Правды Русской, есть значительные утраты.

30 в. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ

В целом, таким образом, история текста Правды Русской может быть предложена только как известная научная гипотеза, построение которой не может не вызвать тех или иных разногласий. Вместе с тем такая история требует п детального изложения, какое трудно дать в рамках пре­дисловия.

По этим соображениям история текста Правды Русской должна быть предметом специальных последований. В настоящем же предисловии ограничиваюсь лишь краткими пояснениями относительно порядка, принятого в предлагаемой классификации, вместо с краткими сведениями относительно тех классификационных единиц, по которым располагаются списки памятника, согласно принятой классификации. Конечно, и это должно быть дано все же в связи с историей текста, по в пределах общих положений, которые, повидимому, не могут вызвать серьезных разногласий.¹

*

Исходным делением всех списков Правды мы принимаем деление их на два разряда: 1) Краткие списки и 2) Пространные списки?

Выделение кратких списков мы находим во всех изложенных выше клас­сификациях, причем в классификации Сергеевича имеется лишь та особен­ность, что списки краткие представляют не одну, а две редакции. Но пи одна из этих классификаций не исходит от разделения всех списков на эти два разряда, представленные, с одной стороны, краткой Правдой, с дру­гой стороны — пространной. Во всех классификациях деления, при­нятые в отношении пространных списков (а также и так называемых ^[30][31]

В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ 31

сокращенных), идут в один ряд с краткими списками. Краткая Правда всюду представляет первую или фамилию или редакцию в соответствии с разными терминами, принятыми в разных классификациях (у Сергеевича две первых редакции), а затем идет вторая, третья, четвертая и т. д. фамилии или редакции, которые дают уже соответствующие категории пространных списков. Таким образом нет противопоставления краткой Правды простран­ной Правде. А между тем только такое противопоставление и дает первый момент, от которого следует исходить в изучении памятника.

И фактически, вопреки прежним классификациям с их подразделениями, в науке давно уже утвердилось это первое различение двух разрядов — со времен Карамзина, а указывалось оно и ранее.

Таково исходное деление. Дальнейшие же деления пойдут в каждом из этих разрядов отдельно. При этом списки сокращенные мы причисляем к спискам пространным, так как эти сокращенные списки есть не что иное, как сокращение одного определенного вида пространных списков, за кото­рым они и должны занять место в классификации.

■ Кратких списков Правды Русской до нас дощло только два — оба в составе Первой Новгородской летописи в рукописях середины ХѴ века: Академический I и Археографический I.

Ни к Академическому, ни к Археографическому спискам вариантов до нас не дощло. Имеются лишь краткие списки позднего времени, а именно 9 списков XVIII века и 2 списка XIX века (и не разыскано 3 списка того же позднего времени). Два из них. (Толстовский и Уваровский) являются , копиями, снятыми в XVIII веке с Академического списка.

Прочие же 9 списков происхождения тоже XVIII века и тоже восходят к Академическому списку, но с рядом видоизменений. Все эти последние списки с видоизменениями следует назвать Татищевскими, по­тому что они так или иначе идут от Татищева или связаны с его работой.¹

Три из них—Татищевский I или список Филипса (см. выше, гл. I), Татищевский-Воронцовский I и Татищевский-Румянцевский — находятся в списках Первой Новгородской летописи, из которых в первой рукописи (Татищевский I список) имеется запись о написании ее в 1738 г.,^[32][33] а Ворон­цовская и Румявцевская рукописи относятся к 20-м годам XIX века и пред-

32 В. Н. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ

ставляют копии с первой (или непосредствевво или Румянцевская с Ворон­цовской). Остальные тесть списков находятся в особом «Собрании» древне­русских юридических памятников, составленном В. Н. Татищевым и снаб­женном им предисловием: и примечаниями. Все эти шесть списков — XVIII века, причем Татищевский II список представляет видоизменение спи­ска Татищевского I; списки же Татищевские—Воронцовский II, Мясников­ский, Погодиэскийи Карамзинский — копии с Татищевского II (пли копии с копий), а список Татищевский III является другой, позднейшей редакцией работы Татищева. Копий с Татищевского III списка у нас пет. Исследование списков Первой Новгородской летописи, включающих Татищевские списки Правды, в сравнении с летописью Академической, а также с Толстовской, показывает происхождение этой редакции летописи от летописи Академиче­ской путем ее известной переработки (пропуски, изменения) в XVIII веке. Таким образом все краткие списки XVIII и XIX веков представляют собою или копии с Академического списка (Толстовский, Уваровский), пли переработку того же списка в XVIII веке (списки Татищевские) и по ведут нас к какому-либо недошедшему древнему списку, а потому не могут быть принимаемы во внимание при изучении текста Правды.

Но Татищев имел еще одну летопись, не дошедшую до пас, которую он называет Ростовской. В этой летописи, по свидетельству Татищева, есть также список Правды, названный Калачовым «Ростовским». Два прибавления и одно разночтение из Ростовского списка приписаны к Тати- щевскому III списку и уже были опубликованы в Продолжении Древпей и Российской Вивлиофики.¹ Не имея, однако, в руках рукописи Ростовской летописи, нельзя судить о ней, равно как и о точности приведенных Тати­щевым разночтений и добавлений в тексте Правды Русской.

Академический I и Археографический I списки относятся по своему напи­санию почти к одному и тому же времени.

Из них более исправвым является список Академический, хотя и в в ем замечается порча некоторых древних слов, как написание «влри» вместо «верви» и др. Список же Археографический имеет значительное число испорченных мест, на что уже отчасти указывалось в литературе.* Помимо заметной порчи текста в Археографическом списке есть и вообще целый ряд

«Продолжение Древней Российской Вивлиофики, ч. I, стр, 15,19, статьи 16, 25, 26 по делению Татищева.

² Си. рецензию М. Ф. Владимирского-Будакова па 1-й том «Das Russische Reoht (Русская Правда)» Гетца. [Киевские] Университетские Иавостия, Киев, 1911, март, № 3. Отдел критики и библиографии, стр. 9—lft; Н. А. Максимейко. Опыт критического исследования Русской Правды. Вып. I. Краткая редакция. Харьков, 1914, стр. 208—212. См. также А. А. Шахматов, Разыскания о древ­нейших русских летописных сводах, Летопись занятий Археографической комиссии, т. XX, СПб., 1908, стр. 381—383 и др.

В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ 33

.мелких различий в отдельных словах, а также различий по филологическим признакам.

Из различий по содержанию существенными являются лишь различия в двух местах:

1) В статье о кровавом человеке в Археографическом списке одна фраза так искажена, что статья или теряет смысл или, во всяком случае, ей при­дается какой-то иной смысл: «аще не боудет (ь) на немъ знаменіа никоего же, аще ли приведет(ь) видокъ» (ст. 2). В Академическом списке: «то ли пріидетъ видокъ».

2) В Академическом списке”читаем: «А въ смердѣ и въ хо[ло]пѣ 5 гри­венъ». В Археографическом списке: «А въ смердьи в холопѣ 5 гривенъ» (ст. 26, К. 23).

Следует отметить также, что в статье о поконе вирном в перечислении предметов сбора в Археографическом списке пропущены слова «въже сыры» (что можно прочесть и «въ же сыры»), которые имеются в Академическом списке, а также и в списках пространной Правды.¹

Кроме того, в тексте Академического списка мы встречаем выделение некоторых частей текста прописными буквами, которыми начинаются слова, характерные для начала статей: «Или», «А иже», «А». В некоторых местах есть начальные буквы, самый размер которых хотя и не вполве достигает размера букв прописных, но написаны они точно с теми же приемами, как пишутся в других местах прописные буквы. В целом такое выделение частей или разделение на части мы наблюдаем в одиннадцати местах текста Акаде­мического списка.^[34][35]

Эти факты, а также разные детали текста, дающие более поздние филоло­гические показания в Археографическом списке (употребление «аще» вместо «аже», «за него» вместо «за нь» и т. п.), придают Академическому списку значение большее, чем Археографическому. Но так как краткая Правда дошла до нас только в этих двух списках, то, естественно, и тот и другой списки представляют для исследователя очень большую ценность.

34 в. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ

При изучении как краткой Правды, так и Правды простраппой по связи ес с краткой оба списка краткой Правды имеют каждый свое значение.

IV

Все пространные списки в предлагаемой классифпкацпп делятся на три группы: С и в о д а л ь и о - Т р о и ц к а я, Пушкинская, Карам­зинская. Первые две группы названы нами так по осповпым дреішой- шим спискам этих групп. К третьей же группе отпесепы списки того типа, который известен как у Калачова, так и вообще в литературе, — по списку Карамзинскому; и хотя теперь в нашей классифпкацпп мы принимаем за основные списки в этой группе списки другие, к одпому из которых (список Оболенского II) и подводится список Карамзинский, во ради научной преем­ственности целесообразно дать этой группе пазвапие — Карамвшіская.

В пределах каждой группы списки распределяются по видам.

В двух видах — в Новгородско-Софийском Сииодалыго-Тропцкой группы и в Музейском Карамзинской группы — следует указать, в свою очередь, подразделения — ветви.

Приведем схему классификации, как она выражается в основных списках.^[XXXVI]

СИНОДАЛЬНО-ТРОИЦКАЯ ГРУППА

I. Троицкий вид (списки Мерил Праведных) — 5 списков. Основ­ной список Троицкий I, из пергаменного Мерила Праведного сторой поло­вины XIV века.

II. Синодальный I список, из иергамеппой Кормчей копца XIII века (80-е годы XIII века). Других списков этого впда нс имеется.

III. Новгородско-Софийский вид —19 списков. Ослоп­ной список Новгородско-Софийский, из Кормчей конца XV вока (прибли­зительно между 1470—1490 гг.).

Списки этого вида можно разделить па две вітвн: ])'• Нов­городско-Софийская ветвь, в которой имеется только два списка: основной — Новгородско-Софийский список и список Румянцев­ский I, из Кормчей конца XV века, и 2) В я з н и к о в с к а я ветвь, в которой имеется 17 списков. Древнейшим является список Вязниковскпй,’ из Кормчей третьей четверти XV века, и одним из вазкпоЯших списков является список Прилуцкий (Рогожский) 1534 г.

В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ 35

IV. Рогожский I (Лаптевский) список, из Кормчей начала XVI века (приблизительно 20—30-е гг. XVI века). Других списков этого вида не имеется.

V. Мясниковский вид—6 списков. Основной список — Мяс­никовский, из Кормчей начала XV века (или последних годов ХГѴ века).

VI. Розенкампфовский вид — 20 списков (и один не разы­скан). Основной список — Розенкампфовский (Уваровский), из Кормчей конца XV века (приблизительно 1480—1490-е гг.).

VII. Фераповтовский вид —18 списков (и один ве разыскан). Основной список — Ферапонтовский (Егоровский), из Кормчей с.ередины XVI века.

VIII. Сокращенные списки — 2 списка. Основной список — Толстовский ГѴ, из Кормчей середины XVII века. Другой — список Обо­ленского I из Кормчей второй половины XVII века.

ПУШКИНСКАЯ ГРУППА

I. Пушкинский список, из пергаменного юридического сборника второй половины ХГѴ века. Других списков этого вида не имеется.

II. Археографический вид — 5 списков. Основной список — Археографический II, из прибавления к Новгородской первой летописи середины XV века.

КАРАМЗИНСКАЯ ГРУППА

I. ТроицкийГѴсписок,первойполовиныХѴвека(приблизительво 20—30-е гг. XV века), из сборника. Других списков этого вида не имеется.

II. Музейский вид — 8 списков. Основной список — Музей­ский II (Исторического музея), третьей четверти XV века (приблизительно 60-е гг. XV века), из сборника.

Списки этого вида можно разделить па две ветви: 1) Музейская ветвь, в которой имеется только два списка: основной Музейский II и список Ундольского II, из сборника конца XV века, и 2) Бальзе- ровская ветвь, в которой имеется 6 списков. Древнейшим является- список Бальзеров ¹ второй половины XV века, из Софийской летописи.

III. Оболенско-Карамзивский вид — 2 списка. Основ­ной список — Оболенского II, из Софийской летописи второй половины XV века (до 1481 г.). Другой — список Карамзинский из Софийской лето­писи конца XV века.

Списки, входящие в каждую из трех групп — Синодально-Троицкую, Пушкинскую и Карамзинскую, связаны между собою генетически: одни из вих являются ветвями, связанными по общему протографу, другие происходят непосредственно от списков предшествующего вида. Эта гене-

¹ Списки Бальзеровской ветви подводятся к Мувейскому II списку.

3*

36 в. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ

тическая связь и легла в основу распределения списков по группам п далее по видам и определила их последовательность в классификации. В част­ности, это относится к сокращенным спискам. Образовавшись в позднее время, они своим содержанием дают повод думать, что тут мы пии-м дело с попыткой отобрать из Правды Русской материал, который сохранил еще к тому времени практическое зпаченпе. Но так как это есть сокращенно определенного вида (Ферапоптовского), то, как мы уже п указали выше, сокращенному виду мы даем место непосредственно за тем видом, сокраще­ние которого он представляет, и в связи с этпм он п входит в Спиода.тыю- Троицкую группу, как последний вид среди списков этой группы.

Списки всех трех груш довольно определенно распределены по разного рода сводным памятникам. Из списков Спнодальпо-Тропцкой группы пять списков находятся в Мерилах Праведных, остальные же помещаются в Кормчих книгах. Три списка находятся в сборниках—это списки Ундоль­ского I, Царского Ш и Царского ГѴ, по все трп эти сборппка представляют собою не что иное, как выписки из Кормчих книг.

Списки Пушкинской группы (всего шесть) находятся в юридических сборниках сходных (но не тождественных) по составу; два из этих сбор­ников помещены в прибавлениях к летописям (Археографический II и спи­сок Авраамки) и два сборника в прибавлениях к Кормчим книгам (Соловец­кой 1493 г. п Егоровской пач. XV в.).

Из списков Карамзинской группы древнейший список Троицкий IV помещаетеяв особом сборнике, остальные же списки в Софийских летописях, кроме трех списков — Музейского II, Ундольского II и Ундольского III; последние, впрочем, хотя и находятся в сборпиках, по эти три сборника следует признать за выписки из Софийской летописи.

Общее различие между тремя группами проходит, прежде всего, по составу списков.

Списки Синодально-Троицкой группы характеризуются в сравнении с другими группами простейшим составом. Последними статьями в списках этой группы являются статьи о холопстве, составляющие вообще во всех группах списков как бы особый отдел, озаглавленный «© олопь- ствѣ» (статьи 110—121, К. 102—115). Недостает статьп о копьи, которая была в краткой Правде (ст. 18, К. 17).

Однако в двух случаях и в сппсках Спподальпо-Тропцкой группы наблю­дается присутствие такого материала, который пе является характерным для этой группы:

1) В списке Толстовском III (XVI века) Новгородско-Софийского вида вставлена статья «О конѣ» — «Л кто копь купить...» (между статьями 87, К. 82, и 88, К. 83).

2) Списки сокращенные (Толстовский IV, список Оболенского I) имеют вид соединения с церковным уставом князя Владимира. Они начинаются

В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ 37

При этом все это занумеровано как одна глава рукописи — 92-я, а следую­щее за текстом Правды Слово Сирахово занумеровано как глава 93-я. Но это соединение носит чисто внешний характер. Текст церковного устава князя Владимира помещен здесь целиком, и нельзя даже видеть тут про­пуска заглавия к этому уставу, так как во многих списках этой редакции устава заглавие отсутствует.¹

Списки Пушкинской группы представляют опыт соединения Правды Русской с другими памятниками. При этом древнейший список приписывается текст Закона судного людей с опущением заглавия этого памятника (и даже без киноварной буквы), но с сохранением еще начальной фразы с именем царя Константина. Потом идут выписка из Законов Мои­сеевых без особого заглавия, начинаясь лишь с большой киноварной буквы, затем, с особым заглавием, договор смоленского князя Мстислава с Ригою

В списках другого вида Пушкинской группы, основным списком которого является Археографический II, соединение наблюдается только с тремя памятниками, а именно: со Словом Василия Великого, которое и тут является как бы предисловием, но в еще более усеченном вначале виде; с Законом, судным людей, тоже в еще более усеченном виде, с пропуском имени царя: Константина; и, наконец, с Уставом Ярослава о мостех, который с киновар­ным заголовком помещается непосредственно после текста Закона суд­ного людей. Однако в одном из списков этого вида — Егоровском У (XVI века) — текст Закона судного людем четко отделяется от Правды Русской киноварным заглавием, написанным такими же большими буквами,, как и начальное заглавие Правды. Заглавием этим послужил начальный

1 Памятники древне-русского канонического права. Часть вторая, вып. первый. Игр., 1920, стр. 35, примеч. 1.

2 Букву П следует считать начальной буквой слова «Правда», причем конец этого слова «равда» в рукописи имеется дальше через четыре страницы вслед­ствие того, что текст перерван вставкой,—см. ниже наше описание рукописи и примечания к тексту Пушкинского списка.

38 В. И. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ

У

«У

заголовок статьи из текста Закона судного людей, которая в списках Архео­графического вида следует непосредственно за Правдой.

В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ 39

дим» и, не дописав слова, зачеркнул его.¹ При других списках Караизин- ской группы Слова Василия Великого совсем нет.

Таким образом в Карамзинской группе мы не видим соединения Правды с некоторыми другими памятниками, с которыми она была соединена в списках Пушкинской группы.

В самом тексте списков Карамзинской группы имеются вовыѳ статьи помимо статьи о мостех: 1) «А соудпым коунам ростовъ нѣтоу», вставленная в первую половину Правды; 2) «Ш человѣцѣ»; 3) «іи мукѣ. Аже оутджю в мукы. . .»; 4) «А оу колоколници быот(ь) кнутом, за ту муку 80 гривен». Последние три статьи находятся в конце Правды: ст. о человеке непосред­ственно после статей о холопстве, перед Уставом о мостех, а две последние статьи после Устава о мостех. Притом эти две последние статьи излагаются, как именно две статьи, только в Троицком IV списке, а в остальных списках они соединяются вместе под общим заголовком «О муцѣ».

Этим ограничивается состав древнейшего списка этой группы — Троиц­кого IV. Во всех же остальных списках Карамзинской группы в середине текста после первой половины Правды имеется еще длинная вставка, раз­деленная киноварными заголовками на статьи: о приплоде от скота и пчел, о прибытке от хлебных продуктов и о сиротьем вырядке. Вставка эта является чуждой нашему памятнику и указывает на плохую ориентировку составителя протографа поздних видов Карамзинской группы. Таковы общие отличия трех групп списков пространной Правды по составу.

Ито касается непосредственно самого текста, то общее различие списков 'Синодально-Троицкой группы, с одной стороны, и списков Пуш­кинской группы, с другой, можно охарактеризовать уже тем, что замечено было Калачовым, который указывает, что список Пушкинский отличается «множеством вариантов», о которых он, однако, думал, что они важны «только в филологическом отношении, между тем как в юридическом очень иемногие могут быть замечены, да и те большею частью опровергаются отличным от них чтением большинства списков, древних и новых».⁸ Дей­ствительно, в самом Пушкинском списке много отличительных мест, харак­терных в отношении языка, а также немало просто искажений. Но раз мы берем признаки не Пушкинского списка как такового, а Пушкинской группы в целом, то тем самым значительное количество этих признаков, поскольку они ие совпадают между двумя видами, т. е. Пушкинским списком и списками Археографического вида, устраняется. Однако и за этим устра­нением число специфических черт, присущих, с одной стороны, Пушкинской группе, а с другой — Синодально-Троицкой группе, настолько значительно, ^[37][38]

40 В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ

что самым резким образом отличает в общем списки этпх групп между собою. Притом, вопреки мнению Калачова, приходится сказать, что зги различия в целом ряде мест имеют значение не только филологическое, но п историко-юридическое; и разночтения Пушкинской группы против Сппо- дально-Троицкой группы далеко не всегда «опровергают» чтения Пушкин­ской группы.

В списках каждой из этих групп есть свои отдельные ошибки. Так, в Синодально-Троицкой группе мы читаем: «. . лаки лп вардгъ пли кто інъ, тогда», между тем как в Пушкинской группе «. . . паки лп вардгъ пли инъ кто, то два» (ст. 18, К. 15). С другой стороны, в Пушкинской группе встречаем: «Аже оутнеть мечемъ кии любо, то 3 гривпъі продажи. . .», где пропущено слово «перстъ» — следовало «кии любо перстъ» (ст. 28, К. 22). Или в одной из статей о закупах написано «Ажь оу господина родпъіп закупъ» (в Археографическом II списке «розный») вместо «ролѣипъш закупъ», как в Синодально-Троицкой группе (ст. 57, К. 53), и т. д. В общем в Пушкинской группе больше искажений и больше поновлений, чем в Сиподалыю-Тронц- кой группе.

В Пушкинской группе наблюдается немало пропусков в тексте. Но и в Синодально-Троицкой группе есть пропуски, общие всем спискам этой группы против группы Пушкинской.

Так, в Синодально-Троицкой группе недостает копца одной из статей о холопстве. Написано «господину же и товаръ, а нелишитисд кго» (ст. 11», К. 113), в Пушкинской же группе читаем: «Аже холопъ бѣгаіа будни, добу­детъ товара, то господину долгъ, господину же и товаръ, а пе лишітпс(а) кго».

В статье о перевесех в Пушкинской группе упомянут «несъ», как есть упоминание о нем в соответствующей статье и краткой Правды; в списках же Синодально-Троицкой группы «песъ» пропущено, но в той же статье в Пушкинской группе пропущен «жеравь», сохранившийся в Синодально- Троицкой группе (краткая Правда, ст. 37, пространная Правда, ст. 81, К. 74).

Синодально-Троицкая и Пушкинская группы являются осцовпымп груп­пами пространной Правды. Иной характер имеет группа К а р а м з и и - с к а я. Это — группа позднейшего происхождения и является производ­ной от двух названных старших групп, что видно уже в значительной сте­пени из приведенного краткого обзора состава списков этой группы в отли­чие от состава списков Синодально-Троицкой и Пушкинской групп. Сравне­ние текста списков Карамзинской группы с текстом списков групп Сино­дально-Троицкой и Пушкинской показывает с несомненностью, что Карам­зинская группа является компиляцией ряда списков указанных двух групп.

В списках Карамзинской группы мы встречаем чтения, запметвовапные то из одной, то из другой группы, или соединение чтений из той и другой группы вместе. Проследить это всего удобнее, конечно, ца сравнении спи-

В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ 41

сков этих групп с древнейшим списком Карамзинской группы—Троиц­ким IV.

Так, например, из Пушкинской группы перешли в Карамзинскую следующие места: «в дикоую вин о у и вироу», а в Синодально-Троиц­кой группе слова «виноу» нет (ст. 8, К. 6); «паки ли вардгъ или инъ кто, то два» вместо «. . .т о г д а» (ст. 18, К. 15), как мы уже выше сказали; «или носъ оутнет(ь)>, тогда как в Синодально-Троицкой написано не «носъ», а «н е оутнеть» (ст. 27, К. 22) и т. д.

2) Подобного рода собрание правил, заключающее извлечения из визан­тийских источников, имеется также в Кормчих Розенкампфовского и Фера- понтовского видов; и здесь же приписаны две статьи Правды Русской — о послушестве и о мужи кроваве в редакции, несколько отличной от редак­ции этой статьи в Правде Русской (см. ниже описания соответствующих Кормчих).

42 В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ

редакции ъ без начала, входит, как предисловие, в рукописи со списками Правды Пушкинской группы, а также имеется в Троицком сборппке (руко­пись № 765), но в последнем помещается как отдельный памятник от Правды Русской.

4) Как уже указано выше, в списках Правды Пушкинской группы встречаются статьи о копьи и о бесчестье, которых вет в списках группы Синодально-Троицкой. При этом статья о копьи имеется лишь в списке Пушкинском, а в списках Археографического вида Пушкинской группы она перенесена в приписанный к Правде Закон судный людем, занимая место в числе последних статей его. В списках же Правды Карамзинской группы обе названные статьи отсутствуют. Но мы их находим в тех же рукописях в составе Закона судного людем (надписываемого здесь именем царя Кон­стантина), в которых «Закон» помещается отдельно. Обе эти статьи заппмают

V

Говоря о Синодально-Троицкой, Пушкинской и Карамзипской группах в целом, мы имеем в виду не тот или иной конкретный список и даже не тот или иной вид по каждой группе, а известный комплекс общих чтений, характеризующих ту или иную группу, присущих спискам данной группы. Так, мы приближаемся в той пли иной степени к протографам этих групп, а отсюда и к прототипу пространной Правды. Но такое построение воз­можно только на основе выделения меньщих классификационных едпнпц и предварительного изучения тех списков, которые входят в нпх. Эти подразделения мы и называем видами списков. Основания к выделеппю тех или иных видов списков — это известный комплекс словарного состава, а также целый ряд других признаков (иное согласование, иногда меняющее даже смысл, перестановки, пропуски слов, фраз и частей фраз, иное разде­ление по киноварина статьи, различия в числе и редакции заголовков и пр.).

Поскольку при изучении каждого памятника важно восстановление древних редакций памятника, то главное значение разделения всех списков на виды и заключается в том, что таким разделением намечается путь к дости­жению данной пели.

В. И. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ 43

Но виды списков Правды Русской заслуживают внимательного изуче­ния и сами по себе, так как они отражают какой-то момент в истории текста нашего памятника, в форме ли дошедшего до нас того или иного списка или в форме несколько более ранней, которую приходится вос­станавливать, пользуясь всем тем материалом, какой дают как основной список данного вида, так равно и другие списки того же вида.

Наконец, поскольку те или иные виды списков не прямо восходят к про­тографу данной группы списков, а через известные промежуточные звенья, соединяющие несколько видов в той или иной преемственности с протогра­фом группы, разделением списков на виды и их изучением достигается задача восстановления этих промежуточных единиц, которые могут дать нам те или иные ветви или подгруппы.

Характеристика каждого отдельного вида списков, с одной стороны, представляет меньше трудностей, чем характеристика целой группы, так как каждый вид так или иначе представлен определенным осноттам списком, к которому приходится лишь давать поправки по вариантам. Но, с другой стороны, это и труднее, так как тут приходится иметь дело с комплексом более детальных признаков, чем при характеристике таких больших объеди­нений, каковыми являются целые группы списков.

*

• Коснемся теперь кратко списков пространной Правды по каждому отдельному виду списков.

Самым полным и вместе с тем самым исправным видом списков в С и н о- дально-Троицкой группе, а также вообще всех списков, является Троицкий вид списков, т. е. списки, дошедшие до нас в Мерилах Праведных (5 списков). Этот вид списков имеет лишь те общие недостачи текста, которыми характеризуются вообще все списки Синодально Троицкой группы в отличие от списков Пушкинской группы, о чем мы упо­мянули выше (гл. IV). Из списков Мерил Праведных наибольшего внима­ния заслуживает и является наиболее древним и исправным список Троиц- • кий I из Мерила второй половины XIV века.

. В списках Мерил Праведных мы находим полный состав 58 статей, считая

статьи по киновари, каковое деление на статьи по сравнению со всеми дру­гими списками Синодально-Троицкой и Пушкинской групп следует считать основным.

Что же касается самого текста, то в нем замечаются лишь немногие пропуски некоторых отдельных слов, главным образом союзов, и кое-где прибавления отдельных слов. .

Если сравнить общие черты списков Мерил Праведных с общими чертами ■всех списков Кормчих книг, то устанавливается известный комплекс таких мелких отличий первых списков от вторых.

44 В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ

Сравнивая же различия в чтениях Мерил Праведных с чтениями в Корм­чих и с чтениями в Пушкинской группе в тех же местах, мы находим в боль­шей части совпадения чіений Пушкинской группы с Кормчими, по па ряду с этим встречаются, наоборот, и совпадения между Мерилами Праведными и Пушкинской группой. В Мерилах ив Пушкинской группе читаем: «пшпъх- неть мужь мужа», а в Кормчих—«пьхнеть (пехнеть) моужь моужа» (ст. 31, К. 25); в Мерилах и Пушкинской группе «кнажи куны персон взатп», а в Кормчих книгах «. . .переже взати» (ст. 55, К. 51) и некоторые другие.

Среди списков Кормчих книг прежде всего выделяется звено, в которое входят список Синодальный конца XIII века (вариантов пе имеет), Новгородско-Софийский вид, списков которого имеется 19 и основным списком в котором принят Новгородско-Софпйскнй список конца XV века (приблизительно 1470-е—1490-е гг.), и Рогожский I (Лаптевский) список первой половины XVI века, приблизительно 20-е—30-е гг. XVI века (вариантов не имеет).

Эти виды близко подходят к спискам Мерил Праведных, по имеют как некоторые более новые черты, так частью и более древние, чем списки Мерил ском I (Лаптевском) списке (ст. 59, К. 55). В другой статье в Рогожском I (Лаптевском) списке «коп5(», каковое чтение следует считать более новым (ст. 57, К. 53). В Новгородско-Софийском — в обоих случаях «копа», а в Синодальном места эти изменены или испорчены — в одном случае написано «ковоу», в другом случае «враждоу». Синодальный I и Новго­родско-Софийский списки сходятся с Троицким I в чтении «жито въ про-

¹ Цит. по Троицкому I и Синодальному I спискам.

В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ 45

липъ», а не «присопъ», как в других видах списков (ст. 50, К. 46), и т. и. (Некоторые такие детали являются, может быть, и описками общего для них всех древнего происхождения.)

Синодальный I список, относясь к 80-м годам XIII века, является ' древнейшим списком Правды Русской из числа дошедших до нас списков. Вследствие своей древности ов дает нам, естественно, очень пенный мате­риал. Однако значение этого списка все же очень умаляется тем, что он является одним из самых неисправных списков Правды. Он имеет много .явных искажений и целый ряд пропусков в отношении отдельных слов. Характерно то, что в восьми местах мы находим пропущенными киноварные инициалы, которые, как известно, древние писцы обычно писали не сразу, а оставляли места для позднейшего заполнения этих мест кивоварью.

В списке Синодальном I, однако, можно заметить вместе с тем и ряд наме­ренных изменений в перемене слов, в перестановках слов, в изменении неко­торых заголовков на более совершенные и пр. Писец выделил некоторые статьи киноварными инициалами, которые не выделены в других списках.

Важной особенностью Синодального I списка является также, как известно, иной порядок расположения материала во второй части Правды после ст. о резе и вплоть до статей о холопстве (статьи 54, К. 50—109, К. 101). Вопрос о причине этих перестановок материала может быть разрешен только предположительно и притом только уже в специальной работе по истории текста, но можно сказать все же и тут, что нет достаточных основа­ний смотреть на расположение материала в Синодальном I списке как на начальное, т. е. трудно думать, что расположение материала, какое мы видим во всех других списках Правды, явилось в результате изменения порядка Синодального I списка. Кроме того, особенностью Синодального I списка является пропуск статьи о поклепной вире (ст. 18—19, К. 15).

Наиболее исправным видом в рассматриваемом звене является вид Новгородско-Софийский, поскольку он выражается в спи- ■оках Новгородско-Софийском и в совпадающем. с ним списке Румянцев­ском I конца XV века. В этих списках нет ни одной пропущенной статьи (считая статьи по киновари), и только в одном случае пропущен киновар­ный инициал (ст. 85, К. 81). Имеются пропуски некоторых отдельных слов, и, кроме того, в статье о муке смерда и огнищанина пропущены слова о муке огнищанина (из ст. 78, К. 72) и в статье о перевесах не упомянуты гусь и лебедь (ст. 81, К. 77).

Из древних черт в списках этого вида следует указать на чтение «въже сыръ». Это именно то самое чтение, какое мы встречаем в данной статье .в краткой Правде (ср. краткая Правда, ст. 42, пространная Правда, ст. 9,

46 В. П. ЛЮБИМОВ. СПИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ

К. 7). В других видах списков вместо «въже» мы встречаем «ожс», «же» и т. и. Возможно, что в краткой Правде между словами «въ» «же» было пропущено какое-то слово, но, может быть, и там имелось в виду с самого начала написание «въже» или «воже» — «оже».

Укажем несколько общих поновлений в списках Новгородско-Софий­ского вида: 1) «съвок^пившесА роустіи сынове ого Издславъ, Свдтославъ, Всеволцда — слово «роустіи» в' других ’ видах не встречено (ст. 2);

Новгородско-Софийский вид списков дошел до нас в двух разветнлсппях. В одной ветви, Новгородско-Софийской, только два списка: П о в г - родско-Софийский второй половины XV века и Румянцевский I конца XV века. В другой ветви — остальные 17 списков; из них древней­шим списком является список Вязниковский третьей четверти XV века, к которому близко подходят списки Ярославский конца XV века и Прилуцкий 1634 г. Из этих двух ветвей вторая (В я з п и к о в с к а я) дошла в списках, сравнительно с первой, с более поздними разночтениями и с более поздвими чертами языка (чаще употребленію «аще» вместо «аже» и др.). В частости, в словарном составе этой ветви мы нахо­дим черты более новые, чем в Новгородско-Софийской ветви. Так, напри­мер, вместо слова «портъ» мы встречаем здесь «портно»; вместо «должь- бити» мы читаем «должники»;написано «а госпо­

дину за тщину гривна», где являются прибавлением слова «за тпіпну», т. е. за убыток (статьи 34, К. 28, 37, К. 32, Б5, К. 51, 81, К. 75) п др. Но, с другой стороны, и в первой ветви есть некоторые свои пововлеппя.

Обращают внимание поновления в статье о разбое (ст. 7, К. 5). Древнее чтение, какое мы встречаем в других видах «на потокъ и на разграблению, здесь заменено: в Новгородско-Софийской ветви «па погнаніе и на раз­грабленіе»; а в Вязниковской—«на по и на разграбление» (Вязниковский, Ярославский и Прилуцкий списки), что потом изменено на чтение «па бои разграбленіе» (другие списки Вязниковской ветви). Таким образом из этих трех чтений («на погнаніе», «на по», «на бои») более древним чте­нием надо считать чтение «на по», которое явилось в результате утери конца

В. И. ЛЮБИМОВ. СЛИСКИ ПРАВДЫ РУССКОЙ 47

в слове «поток» и затем уже было заменено в одной ветви словом «погна- віе», а в другой слогом «бо», что с соседним союзом «и» дало слово «бои».

Подобным образом и указанное выше чтение «в люди кою вѣроу» (ст. 8, К. 6) мы встречаем только в Новгородско-Софийской ветви и во второй ветви в списках Ярославском и Прилуцком (в Прилуцком списке не «вѣроу а «вироу»). В списках Киево-Печерском II и Годуновском II вместо «в лю­ди кою вѣроу» написано «в люди в кою вирХ», а в других списках этой ветви читаем «в людцкКю вирЬ'», «в людскою вирЯ».

Таким образом мы замечаем различия и в пределах второй ветви. Но различия незначительные, да и между двумя ветвями — Новгородско- Софийской и Вязниковской —в целом различия также небольшие.

Характерной для списков второйветви Новгородско-Софийского вида

Много древних черт сохранил Рогожский I (Лаптевский) список, несмотря на то, что он относится уже к началу XVI века. Он находится в Кормчей особого состава и, очевидно, списан с какого-нибудь древнего списка того же в общем типа, как Синодальный Іи Новгородско- Софийский. Но в то же время этот список, как список поздний, естест­венно, имеет немало искажений, а также и ряд пропусков, как, например, пропуск статьи о судебных уроках. Равным образом здесь есть изменения текста. Укажем на изменение в первой статье: «Аже оубьеть мі'жа, то мстити брату брата, любо ютцю, любо сыпь’, люб(о) брату, любо чадК. . .», тогда как в Синодальном I и Новгородско-Софийском мы читаем: «любо браточадоу».

Но значение этого списка (который вариантов не имеет), конечно, не в этих позднейших поновлениях, а в том, что он в ряде мест подтверждает древние чтения, какие сохранились в других списках как Синодальво- Троицкой, так частью и Пушкинской группы.

Второе звено списков Правды Синодально-Троицкой группы, заклю­чающихся в Кормчих, составляют списки видов Мясников­ского, Розенкампфовского, Ферапонтовского и сокращенные списки. Из них два последние вида являются производными: Ферапонтовский от Розенкампфовского, а сокращенные списки от Ферапонтовского вида.

48 в. п. лювимов. списки правды русской

Таким образом основными видами в этом звене являются Мясников­ский вид, списков которого до нас дошло шесть, и Роз еп к а мп - ф о в с к и й, списков которого имеется 20 (и один не разыскан).

Основными списками в этих видах приняты — Мясниковский начала XV века (или последних годов XIV века) пРозепкампфов- с к и Й конца XV века (приблизительно 1480-е—1490-е гг.).

Списки видов Мясниковского и Розенкампфовского имеют друг от друга много отличий, так что при беглом ознакомлении с ними не сразу можно заметить общее происхождение этих двух видов. Эти два вида имеют целый ряд общих пропусков. Так, в статье о смордьем холопе про­пущена фраза: «и за смердии холоп 5 гривен» (ст. 16, К. 13), в статье о дикой вире пропущены слова: «а въ 40 гривенъ кмоу заплатити не дроу- живта» (ст. 5, К. 4). Пропущены отдельные слова и части фраз в пекото рых статьях. Самым же большим общим пропуском является пропуск конца статьи о бороде и почти целиком статьи о зубе (статьи 67—68, К. 60—61).

Вместе с тем мы встречаем в обоих этих видах и ряд общих чтений, выра­жающихся в одинаковых словах и оборотах, отличных от списков первого звена, т. е. от Синодального I списка и других. Так, например: в одной из статей о закупах чтение первого звена «оувидить копу» (Иовг.-Соф. си.) заменено и в Розенкампфовском и Мясниковском видах чтением «оувере- дит(ь) ц®ну» (ст. 69, К. 55). В статье о свержении виры в первом звено, т. е. в Синодальном, Новгородско-Софийском и Рогожском (Дантевском) списках (так же, как и в Троицком виде) мы читаем: «то ти имъ правьдоу желѣзо» (ст. 21, К. 17). В Мясниковском же списке написано: «дати им правду с желѣзом та поле», а в Розенкампфовском: «то дати пмъ правдоу желѣзо». Таким образом в этих двух видах мы видим общее чтепие, к которому в Мясниковском виде сделана своеобразная приписка.

Вместе с тем в обоих видах написано «в присопъ» (цит. по Мясников­скому списку), а не «просопъ», как в двух видах первого звепа (ст. 50, К. 46). Нет также употребления слова «скот» в смысле денег. В Мясников­ском списке соответствующий заголовок, в котором слово «скот» употре­бляется в значении денег, совсем выпущен, а в Розенкампфовском списке этот заголовок изменен так: (ст. 47, К. 43).

Итак, уже из этих кратких сведении видно, что оба вида, имея общие черты, отличающие их от видов первого звена, в то же время каждый от себя отдельно вносят и свои особенности. Этих особенностей в общем больше в Мясниковском виде.В нем имеется целый ряд пропусков отдельных фраз и слов помимо пропусков, свойственных обоим видам, и пропущены целиком статьи о судебных и о ротных уроках (ст. 107 и 109). Пропущена статья о дубе знаменном или межном (ст. 73, К. 66). Имеется немало осо­бых выражений, например; «а оному своих кун лсдати» вместо