Русско-сербские контакты

Русское «рассеяние» по миру после 1917 г. включало в себя более миллиона людей. Наиболее многочисленными были русские колонии в Европе, в числе которых заметное место принадлежало русской эми­грации в Королевстве Сербов, Хорватов и Словенцев, с 1929 года — Королевстве Югославия.

Общее число «русских беженцев», именно так они предпочи­тали себя называть, не считая себя эмигрантами, трудно опреде­лить точно. B разные годы количество русских в Югославии было разным, так как через ее земли шел постоянный транзитный путь из Турции и Болгарии в Европу. Исследователи в своем большинстве принимают цифру в 44 тыс. человек в период 1922—1923 гг., когда русская колония была наиболее многочисленной, в последующие годы она несколько сократилась, и в период конца 20-х — 30-е гг. рус­ских эмигрантов в Югославии было около 30 тыс. человек, к 1940 г. численность упала до 18—19 тыс. человек, существенно сократилась в годы Второй мировой войны и сразу по ее окончании, в результате изменения политического строя Югославии и прихода к власти Тито упала до 8—9 тыс. человек к 1950 г.[2]

Согласно сохранившимся статистическим данным, большую часть из осевших в Югославии русских составляли интеллигенты. Людей с высшим и средним образованием было более 75%, а совер­шенно неграмотных — всего 3%. C точки зрения возрастной струк­туры самой многочисленной группой была наиболее социально активная и трудоспособная часть — люди от 19 до 45 лет, состав­лявшие более 65% от общего числа[3]. Столь квалифицированные и активные специалисты нашли применение знаниям и способностям в молодом югославском государстве, безусловно заинтересованном в том, чтобы закрепить эти кадры и привлечь их к научной, педаго­гической и хозяйственной деятельности. Следует отметить, что пра­вительству, и в особенности Королю Александру Карагеоргиевичу, удалось достичь этой цели и создать в своей стране режим наиболь­шего благоприятствования для русских людей.

B связи с этим нельзя не сказать о том, что отношение к русским эмигрантам в Югославии, и в особенности в Сербии и Черногории было особым. Ha русских беженцев было перенесено традиционное отношение этих православных народов к исторической России, уце­левшей частью которой они и являлись в глазах местного населения. Многовековая защита Россией интересов православных славян, и в особенности роль России и Императора Николая II в событиях Пер­вой мировой войны, не могла остаться без ответа. Понимали в Юго­славии и то, что, по определению проф. Г.Н. Пио-Ульского, «потеря русскими их родины есть следствие войны», войны в защиту Сербии.

Общее настроение прекрасно выразил Председатель Совета Мини­стров Никола Пашич на заседании Скупщины 25 января 1922 года:

«...Что касается России, дело вам хорошо известно. Мы, сербы, а также и другие наши братья, которых нам довелось освободить и объединить, мы все благодарны великому русскому народу, поспе­шившему нам на помощь от погибели, которой нам угрожала Австро- Венгрия, объявив войну. Если бы Россия не совершила этого, если бы не встала на нашу защиту, мы бы погибли... (Россия) увлекла и своих союзников и мы были спасены от смерти. Мы этого не можем забыть. Мы сейчас приняли русских эмигрантов и мы их принимаем без различия к какой партии они принадлежат, мы в это не вмешива­емся. Мы только желаем, чтобы они остались у нас, мы их примем как своих братьев и пусть они располагают свободой...»[5]

Позиция, сформулированная Николой Пашичем, проводилась в жизнь государственными органами с первых дней прибытия русских беженцев на югославскую землю. B Белграде и после революции не прекратило деятельность Русское посольство, с апреля 1919 г.

Переселение русских беженцев в Югославию на 90% организо­вывали государственные органы страны в координации с «Делега­цией». Весь процесс, охвативший более 40 тыс. человек, был разде­лен на три фазы: после дипломатических переговоров было принято решение о приеме людей, затем были организованы перевоз и прием беженцев на границах государства в определенных местах, далее следовало размещение в различных населенных пунктах Югосла­вии. Co временем люди меняли местопребывание — некоторые, осмо­тревшись, двигались далее в Европу, получив финансовую помощь от правительства Королевства, большая же часть осталась в стране. Около 10 тысяч русских осело в Белграде (в 1920 г. население столицы составляло всего 200 тысяч человек), еще около 10 тысяч расселилось на северо-востоке Сербии в Воеводине — преимущественно сельско­хозяйственном районе, в центральных промышленных районах нашли работу многие русские инженеры, строители, офицеры. Руками бой­цов русской армии были проложены многие километры горных дорог. Бывшие части Кавалерийской дивизии несли пограничную службу на опасных рубежах с Австрией, Италией, Албанией.

K февралю 1921 г. на территории Югославии было 215 коло­ний русских беженцев, при этом большая их часть приходилась на православные земли, в то время как в Словении и Хорватии было 30 русских колоний[6].

Сербский историк М. Йованович, оценивая значение русской эми­грации для развития югославского государства, выделяет несколько важнейших аспектов, в рамках которых вклад русских был особенно важен и существенен.

1. Личное участие русских специалистов в работе различных науч­ных и культурных институтов (с именами русских связано рождение югославского балета, формирование оперного репертуара, возникно­вение целых отраслей фундаментальной науки...). При этом иссле­дователь особо подчеркивает, что югославское государство получило уже готовых высококлассных специалистов, не затратив средства на их подготовку.

2. Привлечение русскими в Югославию специалистов из других стран — гастроли ведущих театральных трупп, ансамблей, проведе­ние международных съездов, научных конференций — все это рас­ширяло горизонты югославского общества.

3. Непосредственное осуществление русско-сербских рабочих контактов во всех сферах культурной, научной и хозяйственной жизни.

«Появление... большого числа русских интеллектуальных профес­сий различного профиля (среди которых было 9 ученых, уже в трид­цатые годы ставших Академиками Сербской Академии наук, а также свыше 600 преподавателей, что возможно имело даже большее значе­ние), заполнило тот вакуум, который образовался в сербском (прежде всего) и в югославском обществе, экономике и культуре, в результате гибели огромного числа людей в только что закончившейся войне. Появление русских беженцев представляло собой сильнейший обще­ственный импульс для этого измученного народа, и что особенно важно, именно в тот момент, когда новое поколение национальной интеллигенции еще только начало формироваться»[7].

1.