§ 51. РЕЖИМ ТЮРЬМЫ СУЗДАЛЬСКОГО МОНАСТЫРЯ

Обращаясь к ознакомлению с режимом Суздальской мона­стырской тюрьмы, мы не находим изменений сравнительно с уже известными нам условиями содержания заключенных в этой ^тюрьме за третью четверть XIX столетия.

ТакоіГпестрый состав заключенных был известен Синоду не только из периодических ведомостей игумена Суздальского мона­стыря, но и из посещений этой тюрьмы его членами. Так, в 1878 году Суздальскую тюрьму осматривал известный впоследст­вии реакционер, душитель свободной мысли, обер-прокурор Си­нода Саблер. Неизвестно, принесло ли это посещение заключен­ным какое-либо облегчение их участи. B архиве сохранилось офи­циальное описание этого посещения. Один из заключенных, дья­кон Николай Добролюбов, присланный сюда в 1877 году за «крайнюю нетрезвость и буйство», выступил перед Саблером с приветственной речью в стихах, в которых, между прочим, во­спевал этого палача свободы совести.

Очень велогласно восклицаем И колено перед вами преклоняем.

Эти стихи не помогли поэту-дьякону. Он был оставлен в тюрьме и вышел из нее в 1904 году. Таким образом, он провел в тяжелом заточении 27 лет за пьянство и буйство, которые, по законам, влекли за собой лишь кратковременный арест 7 Воз­можно, чтов данном случае именем «буйство» духовная власть прикрыла религиозную неблагонадежность дьякона Добролюбова.

Если в 1878 году стихи арестанта-дьякона не дали желанных результатов, то еще большая неудача постигла арестантов Суз­дальской монастырской тюрьмы в 1878 году. После покушения Соловьева на жизнь Александра II заключенные этой тюрьмы написали «адрес» императору и направили его владимирскому губернатору, который вернул его обратно настоятелю Суздаль­ского монастыря, признав этот адрес «неудобным», так как в нем вместо верноподданнических чувств заявлены просьбы самих заключенных.

Я привожу текст этого адреса потому, что он хотя и кратко, но довольно ярко говорит о настроении узников: «Всемилостивей- ший государь, царь наш возлюбленный! Господь бог избавил тебя от трех смертей, а ты иэбавь нас живых сущих во гробах, заключенных уже много лет. Ежели же ты окажешь нам твою оте­ческую милость, то мы будем вечно молить бога за тебя и за весь твой царствующий дом, как искренние верноподданные твои.

B суздальской крепости арестанты 1879 года апреля 12 дня» [172].

Итак, арестанты Суздальской монастырской тюрьмы сравни­вали свою судьбу с судьбой царя: в то время, как он трижды

избавился от смерти, они, живые, находятся в гробах. Тюремные камеры открыто именуются гробами. Неизвестно, сознательно или лишь вследствие неудачного выражения ставили монастыр­ские узники царю условие молиться за него, если он окажет им милость.

B режиме Суздальской тюрьмы за последние 25 лет XIX века не произошло существенных изменений. Режим определялся преж­ними правилами. Заключенные размещались по одиночным ка- мёрам7“Настоятель монастыря назначал каждому узнику особого духовника для воздействия на него. Условия пребывания здесь заключенных были не одинаковы. Более состоятельные имели возможность улучшить за собственный счет свое питание. He все камеры были на постоянном запоре. Некоторые из арестантов об­щались между собой, а других не выпускали из камер. Церковная служба совершалась в тюремной церкви, но известно, что некото- ^дых арестованных допускали и в общемонастырскую церковь. Труд попрежнему не был организован. Полное физическое без­действие было, как и раньше, характерной чертой тюремного ре­жима. При тюрьме была своя библиотека, конечно, из книг ду- ; ховного содержания. Однако нам не удалось найти каталога этой библиотеки. Можно предположить, что последователи различных сект едва ли охотно обращались к чтению этих книг.

Одной из самых тяжелых сторон режима было содержание в тюрьме в одиночнЬіх камерах душевнобольных, их буйство и крики доставляли заключенным не только беспокойство, но и мучения.

• Настоятелю монастыря принадлежала очень большая власть над узниками. От его отзывав о заключенных зависела их даль­нейшая судьба; не следует забывать, что срок заключения обычно не определялся заранее и зависел от признания заключенного «исправившимся».

Из дел об отдельных узниках монастырской тюрьмы мы, да­лее, узнаем, что духовная администрация продолжала заключать в тюрьму монастыря и содержать там заключенных даже в XX веке.

Прежде чем говорить об отдельных узниках этой тюрьмы, мы отметим поступление в конце XIX века в монастырь малолетних преступников.

Роль монастырей как мест заключения была расширена зако­ном 2 июня 1897 г. об ответственности малолетних. Этот закон допустил возможность направлять малолетних преступников для содержания в монастыри. Монастыри были совершенно не при­способлены и не подготовлены для этой роли. Это особенно ясно видно из архивного дела монастырской тюрьмы в Суздале. По- видимому, первый случай направления малолетних преступников в Суздальский монастырь произошел лишь в 1901 году. Настоя­тель этого монастыря сообщил во Владимирскую консисторию о присылке к нему в монастырь по распоряжению суздальского городского судьи двух малолетних преступников для содержания их впредь до особого распоряжения. Настоятель монастыря опи­сывал, что оба мальчика были приведены полицией, связанные веревками и почти голые, несмотря на холодное время. Настоятель поместил их обоих в арестантское отделение монастыря.

Консистория разъяснила ему его обязанность принимать таких малолетних в монастырь по распоряжению судебных и следствен­ных властей. Вместе с тем было разъяснено, что помещение в мо­настырскую тюрьму малолетних является превышением власти, так как малолетние должны содержаться среди монастырской братии !.

B архивном деле, из которого взяты приведенные выше сведе­ния, имеется указ Синода по вопросу о заключении в монастырь малолетних преступников. Из этого указа видно, что монастыри встретили закон 2 июня 1897 г.

Духовная администрация крепко держалась за сохранение мо­настырской тюрьмы. B 1902 году возник вопрос, следует ЛИ CO- жранять на будущее время арестантское отделение при Суздаль­ском монастыре и не следует ли передать его гражданским вла­стям. Такое предположение взволновало местного епископа. Он счел необходимым обратиться в Синод с мотивированным хода­тайством сохранить арестантское отделение попрежнему в духов­ном ведомстве: без арестантских отделений «епископам будет труднее управлять епархиями», и потому он «всеусерднейше просит от себя и за других епископов не закрывать арестантское отделение Суздальского монастыря» [173]. Синод отказался расстаться с тюрьмой в Суздальском монастыре.

Крепко держался за сохранение тюрьмы при монастыре и на­стоятель монастыря. Войдя целиком в роль начальника тюрьмы, он даже ходатайствовал о введении для заключенных его тюрьмы в монастыре особого арестантского платья 7 Однако гражданские власти разъяснили, что в тюрьме монастыря содержатся не осуж­денные, а потому невозможно ввести для них особое арестантское платье. Ha эту точку зрения встал и Синод, и заключенные не испытали тяжести облечения их вместо ряс в арестантские одежды.

Приближавшаяся первая русская революция 1905 года поло­жила конец Суздальской монастырской тюрьме. Указ 1904 года привел к освобождению из арестантского отделения содержав­шихся в нем последних узников этой тюрьмы. B архиве этого мо­настыря мы не нашли никаких документов об этом знаменательном явлении в истории русской общественности; можно предположить, что настоятель монастыря, а вместе с ним и начальник тюрьмы не испытывали особой радости от этого знаменательного события.

Таким образом, освобождение заключенных проходило как вынужденное, как уступка революции. Мы нашли в архиве мона­стыря лишь один документ, относящийся к прекращению сущест­вования монастырской тюрьмы в Суздале. B 1905 году настоятель монастыря получил запрос от исправника, освобождены ли из тюрьмы заключенные. Настоятель ответил, что 5 марта 1905 г. освобождены из крепости монастыря и содержащиеся среди бра- тйи 6 человек [174]. Настоятель добавлял о нахождении среди осво­божденных безумного арестанта, который во все горло кричит на дворе и кощунствует. Этот последний в существовании монастыр­ской тюрьмы «безумный арестант» подтверждал нахождение в ней тех, кому надлежало быть в психиатрической лечебнице. Только после этого сообщения была произведена психиатрическая экс­пертиза, и больной был отправлен в дом для душевнобольных. Этот эпизод красочно завершил историю Суздальской тюрьмы при Спасо-Евфимьевском монастыре. Из нашего дальнейшего очерка об отдельных узниках мы узнаем, что этот случай содер­жания душевнобольного в арестантской камере был не единствен­ным даже в конце XIX и начале XX веков.