§ 3. Развитие правовой системы

С конца 1920-х гг. советским руководством был взят курс на форсированное развитие экономики. В данный период ярко проя­вилась тенденция к ужесточению правового регулирования обще­ственных отношений, которая в той или иной степени затронула все отрасли законодательства.

Гражданское право

В период «социалистической реконструкции» в СССР про­изошла централизация экономики, сформировалась командная экономическая система. В связи с этим значение гражданского законодательства в регулировании имущественных отношений существенно снизилось. Преимущественное развитие получили хозяйственные договоры, то есть соглашения между государ­ственными предприятиями, среди которых выделялись договоры подряда и поставки. С целью направить промышленность на вы­полнение первоочередных задач государство осуществляло кон­троль над имущественными отношениями предприятий. В нача­ле каждого хозяйственного года, когда проводилась договорная кампания, издавались специальные постановления, регламенти­ровавшие порядок ее проведения.

В данную эпоху многими специалистами поддерживалась точка зрения о необходимости выделения правового регулиро­вания отношений, складывающихся между социалистическими хозяйственными организациями, в самостоятельную отрасль права, о вытеснении гражданского права хозяйственным правом. При этом поднимался вопрос о подготовке Хозяйственного ко­декса, который должен был заменить Гражданский кодекс.

Основы новых имущественных отношений, сложившихся в период первых пятилеток, были закреплены в Конституции СССР 1936 г.

Трудовое право

В 1930-е гг. основными актами, регулировавшими отноше­ния в сфере труда, формально продолжали оставаться республи­канские кодексы о труде, в частности КЗоТ РСФСР 1922 г. Од­нако фактически в условиях масштабных преобразований КЗоТ перестал быть системообразующим отраслевым актом, а многие его положения перестали применяться. КЗоТ стал рассматри­ваться как «перенесение в область труда бесцельного буржуаз­ного кодекса под знаком равноправия субъектов права и свободы труда»[42]. Известно, что на протяжении 1930-х гг. неоднократно предпринимались попытки подготовить и приять новый «социа­листический» трудовой кодекс.

В целом в данной отрасли ярко проявилась общая тенденция к ужесточению законодательства. По словам И. Я. Киселева, тру­довому законодательству в рассматриваемый период были свой­ственны следующие черты:

- введение прямого государственного принуждения к труду под страхом уголовной ответственности;

- усиление наказаний за нарушение трудовой дисциплины, выпуск брака, несоблюдение технологических нормативов;

- усиление централизации в регулировании труда;

- ухудшение условий труда, снижение уровня правовых га­рантий для работников[43].

В 1930-е гг. вновь возобновились трудовые мобилизации, которые не использовались государством со времен «военного коммунизма». Постановлением ЦИК и СНК СССР от 15 декабря 1931 г. союзному наркомату труда по соглашению с профсоюза­ми и с разрешения Совета Труда и Обороны было предоставле­но право перевода квалифицированных рабочих и специалистов на другую работу или в другую местность для использования по специальности без согласия самих работников. Указом Пре­зидиума Верховного Совета СССР от 19 октября 1940 г. все на­родные комиссары получили право переводить специалистов и квалифицированных рабочих с одних предприятий и учреждений в другие в принудительном порядке. За отказ от перевода работ­ник мог быть привлечен к уголовной ответственности (по Указу от 26 июня 1940 г. - см. далее).

С начала 1930-х гг. коллективные договоры как особая форма регулирования трудовых отношений, закрепленная ст. 15 КЗоТ РСФСР и распространенная в период нэпа, по­степенно перестали заключаться. Последние коллективные договоры в довоенный период были заключены в 1933 г. По­сле этого они вплоть до 1947 г. не заключались. Работники и профсоюзы, вместо соглашений об условиях труда с адми­нистрацией предприятий и организаций, теперь должны были брать на себя обязательства по выполнению заданий по росту производительности труда, развертыванию ударничества и со­циалистического соревнования. Постановлением СНК СССР от 20 декабря 1938 г. «О введении трудовых книжек» для рабочих и служащих были введены единые трудовые книжки, в которых отражалась вся трудовая биография работника, за­писывались поощрения и взыскания, указывались основания увольнения. По сути, трудовые книжки стали одним из средств контроля государства за трудящимися.

В рассматриваемый период произошли существенные изме­нения в правовом положении профсоюзов. В 1933 г. был ликви­дирован народный комиссариат труда СССР, а его полномочия были переданы ВЦСПС. Таким образом, в Советском государ­стве завершился процесс огосударствления профсоюзов.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. «О переходе на 8-часовой рабочий день, на семиднев­ную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода ра­бочих и служащих с предприятий и учреждений» работникам было запрещено расторгать трудовой договор по собственному желанию. Увольнение по этому основанию разрешалось только при наличии уважительных причин, закрытый перечень которых фиксировался в Указе (например, инвалидность работника, его выход на пенсию по старости, зачисление в высшее или среднее учебное заведение). При этом за самовольный уход с предприя­тия или переход с одного предприятия на другое работник при­влекался к уголовной ответственности в виде лишения свободы на срок от 2 до 4 месяцев[44]. Чтобы не допускать увольнения за мелкую кражу, что предусматривалось прежним законодатель­ством (работники стали совершать кражи специально с целью быть уволенными), Указ Президиума Верховного Совета СССР от 10 августа 1940 г. «Об уголовной ответственности за мелкие кражи на производстве и за хулиганство» за данное деяние вместо увольнения установил санкцию в виде лишения свободы на срок до одного года.

В этот же период была введена уголовная ответственность за прогул (ранее за это правонарушение предусматривалась лишь дисциплинарная ответственность в виде увольнения). Под прогу­лом понималось всякое опоздание без уважительных причин или преждевременный уход с работы более чем на 20 минут. Санк­ция за данное правонарушение устанавливала исправительно­трудовые работы по месту работы на срок до 6 месяцев с удержа­нием из заработной платы до 25 %. Совершение нового прогула квалифицировалось как уклонение от исправительных работ и наказывалось тюремным заключением на срок до 6 месяцев. Ру­ководители предприятий, не заявлявшие в правоохранительные органы о лицах, допускавших прогулы или самовольно ушедших с предприятия, а также принявшие на работу таких лиц, сами подлежали уголовной ответственности. В 1933 г. ЦИК и СНК СССР резко усилили уголовную ответственность за выпуск нека­чественной или некомплектной продукции, установленную еще в 1929 г.

Кульминацией государственной политики по укреплению трудовой дисциплины стали Типовые правила внутреннего трудового распорядка (утверждены Постановлением СНК СССР от 18 января 1941 г.). Работодателям в соответствии с этим актом запрещалось улучшать положение работников по сравнению с за­конодательством и самостоятельно повышать заработную плату.

На протяжении 1930-х гг. постоянно снижался уровень пра­вовых гарантий работникам. Так, Постановлением СНК СССР от 27 июня 1940 г. было отменено сокращение рабочего дня накану­не дня отдыха, продолжительность еженедельного непрерывного отдыха была сокращена с 42 до 39 часов. Также в соответствии с данным актом ежегодный оплачиваемый отпуск стал предо­ставляться работнику только после 11 месяцев непрерывной ра­боты (по КЗоТ 1922 г. - после пяти с половиной месяцев) и со­кращена продолжительность отпуска по беременности и родам со 112 до 63 дней. Согласно Указу Президиума Верховного Сове­та СССР от 26 июня 1940 г. большинство работников было пере­ведено на 8-часовой рабочий день (по Конституции СССР 1936 г. продолжительность рабочего дня составляла 7 часов).

Следует отметить, что в 1930-е гг. в Советском государстве была осуществлена коллективизация сельского хозяйства, вслед­ствие чего труд в сельском хозяйстве стал регулироваться не трудовым законодательством, а по особым правилам (в данный период появилась новая отрасль, регулировавшая отношения в кооперативно-колхозном секторе - колхозное право), которые в большинстве своем ставили колхозников в худшее положение по сравнению с рабочими и служащими. Так, на членов колхозов не распространялись правила КЗоТ РСФСР 1922 г.

Также необходимо обратить внимание не только на ужесто­чение правового регулирования трудовых отношений, но и на по­пытки государства поощрять работников, добросовестно выпол­нявших свои трудовые обязанности, перевыполнявших плановые задания. Так, в декабре 1938 г. в СССР были приняты положения о присвоении высшего трудового отличия - звания Героя Социа­листического Труда и о награждении медалями «За трудовую до­блесть», «За трудовое отличие».

В целом сверхжесткие меры законодателя, установленные в предвоенные годы и нарушавшие классические принципы трудового права (о свободе соглашений о труде, о запрете при­нудительного труда др.) отчасти можно объяснить сложной международной обстановкой и возрастанием угрозы фашиз­ма. Однако даже в условиях тех лет большинство норм, на наш взгляд, не были оправданными.

Семейное право

Кодекс законов о браке, семье и опеке РСФСР 1926 г. в период первых пятилеток продолжал оставаться основным источником се­мейного права, хотя далеко не все его положения были актуальны­ми в новых условиях (например, так нельзя сказать о закрепленной в Кодексе полной свободе развода). В данную эпоху руководством страны был взят курс на укрепление семейных ценностей и реше­ние демографической проблемы, поддержку материнства и детства. Так, в 1934 г. была установлена уголовная ответственность за злост­ный неплатеж средств на содержание детей, а также оставление де­тей родителями до совершеннолетия без всякой поддержки.

Большие изменения в правовом регулировании семейно­брачных отношений в Советском государстве произошли после принятия 27 июня 1936 г. Постановления ЦИК и СНК СССР «О запрещении абортов, увеличении материальной помощи роженицам, установлении государственной помощи много­семейным, расширении сети родильных домов, детских са­дов, усилении уголовного наказания за неплатеж алиментов и о некоторых изменениях в законодательстве о разводах». В этом акте ярко проявилась тенденция к ужесточению совет­ского семейного законодательства, вмешательству государства в личные частные отношения граждан. За производство абортов к уголовной ответственности привлекались как лица, осущест­влявшие прерывание беременности, так и сами женщины, произ­водящие аборт. Официально законодателем преследовалась цель повышения рождаемости. В итоге же «.запрещение абортов в слаборазвитой стране, население которой не имело даже самых элементарных представлений о планировании семьи, привело к массовым криминальным абортам, многие из которых заканчи­вались смертельными исходами»[45].

Также этим актом была усилена уголовная ответствен­ность за неплатеж алиментов и усложнена процедура развода. Этим же постановлением было введено взыскание алиментов на несовершеннолетних детей в долевом отношении к заработ­ку плательщика: 1/4 - на одного ребенка, 1/3 - на двух детей, 1/2 - на трех и более детей (правило, действующее и в современном семейном праве). Благодаря указанным ставкам дела о взыскании алиментов на несовершеннолетних детей практически преврати­лись в бесспорные: судам не требовалось, как ранее, определять размеры алиментов, им нужно было только вынести решение. Такой подход в целом оправдал себя, так как обеспечивал боль­шую процессуальную экономию.

Уголовное право

В развитии уголовного права в 1930-е гг., как и в других от­раслях, прослеживалась тенденция к ужесточению. При этом уместно даже говорить о его антигуманном, «драконовском» характере. В данный период основными источниками уголовно­го права продолжали оставаться Уголовные кодексы союзных республик (в частности, УК РСФСР 1926 г.), а также Основные начала уголовного законодательства Союза ССР и союзных ре­спублик 1924 г. В соответствии с принятой в 1936 г. новой Кон­ституцией СССР советское уголовное законодательство должно было стать единым для всего государства. С этой целью предсто­яло разработать единый общесоюзный Уголовный кодекс. Под­готовка УК СССР началась в предвоенные годы (по поручению союзного наркомата юстиции проект был подготовлен группой ученых Всесоюзного института юридических наук), но работа была прервана в связи с началом войны.

Начиная с 1934 г. уголовное законодательство СССР отказа­лось от термина «меры социальной защиты», использовавшегося в законодательстве 1920-х гг. В Законе СССР от 8 июня 1934 г., установившем уголовную ответственность за измену Родине, ис­пользовался термин «уголовное наказание» и применялось слово «карается». После этого все вновь издававшиеся нормативные акты, а также судебная практика и юридическая наука начали ис­пользовать термин «наказание».

В 1930-е гг. законодателем стало широко применяться объ­ективное вменение (привлечение лица к уголовной ответствен­ности при отсутствии вины). Так, в указанном выше Законе от 8 июня 1934 г. предусматривалось, что совершеннолетние чле­ны семьи изменника-военнослужащего, даже если они не знали о преступлении, приговаривались к лишению избирательных прав и ссылке в отдаленные районы Сибири на пять лет.

Также в уголовном законодательстве наметилась тенденция к увеличению составов преступления, причем нередко за счет таких правонарушений, которые ранее не считались преступны­ми (производство аборта, ряд нарушений трудовой дисциплины и др.). В связи с проведением коллективизации государство кри­минализировало деяния, которые были направлены на противо­действие колхозному строю. Так, в январе 1930 г. ЦИК и СНК СССР издали Постановление «О мерах борьбы с хищническим убоем скота». Этот акт был призван предотвратить убой скота крестьянами, чтобы не допустить сдачи его в колхоз. За убой ско­та предусматривалась санкция в виде лишения свободы на срок до 2 лет с конфискацией имущества. Следует отметить, что этим актом нарушалось закрепленное ст. 58 ГК РСФСР 1922 г. право собственников по своему усмотрению распоряжаться принадле­жавшим им имуществом. Постановлением ЦИК и СНК СССР, принятым в феврале 1931 г., вводилась уголовная ответствен­ность за порчу и поломку сельскохозяйственных машин, принад­лежавших машинно-тракторным станциям (МТС), совхозам и колхозам. За данное деяние устанавливалась санкция до трех лет лишения свободы. Антигуманный характер этого акта заключал­ся в том, что к ответственности по нему привлекались не только «вредители» - противники колхозов, но и обычные граждане, ко­торые, в силу нехватки специалистов, были вынуждены работать на технике, не имея необходимых навыков и квалификации.

В 1935 г. была отменена ст. 8 Основных начал, предоставляв­шая союзным республикам право определять возраст, по дости­жении которого возможна уголовная ответственность. Постанов­ление ЦИК и СНК СССР от 7 апреля 1935 г. «О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних» установило, что лица, начиная с 12-летнего возраста, уличенные в совершении краж, в причинении насилия, увечий, в убийствах или в попыт­ках к убийству, привлекаются к суду с применением всех мер уголовного наказания (на практике все же расстрел не применял­ся). Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 декабря 1940 г. «Об уголовной ответственности несовершеннолетних за действия, могущие вызвать крушение поездов» предусма­тривалась ответственность начиная с 12 лет за развинчивание гаек, подкладывание предметов на рельсы и т. п.

Законом от 28 мая 1936 г. была изменена редакция ст. 19 Основных начал, вследствие чего усиливался репрессивный характер исправительно-трудовых работ без лишения свобо­ды. Устанавливалось, что время отбывания исправительно­трудовых работ, в том числе и по месту работы осужденного, не засчитывается в общий трудовой стаж, в стаж для опреде­ления квалификации, а также в стаж, дающий право на по­лучение пенсий, надбавок к заработной плате за выслугу лет и других льгот и преимуществ.

Закон от 8 августа 1936 г. «О дополнении Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик» к имевшимся двум видам лишения свободы (исправительно­трудовые лагеря в отдаленных местностях и общие места заклю­чения) добавил в качестве наиболее сурового вида отбывания ли­шения свободы заключение в тюрьму. Существенное изменение в Основные начала 1924 г. было внесено Постановлением ЦИК СССР от 2 октября 1937 г., которое резко повышало максималь­ный срок лишения свободы - с 10 до 25 лет. «Закон от 8 августа 1936 г. и Закон от 2 октября 1937 г., - заключает А. А. Герцензон,

- обусловили значительное усиление репрессии по широкому кругу преступлений, в особенности в отношении которых изда­вались новые указы и законы»[46]. Ярким проявлением ужесточе­ния уголовного законодательства стала также отмена в 1939 г. условно-досрочного освобождения.

22 августа 1932 г. ЦИК и СНК СССР приняли Постановление «О борьбе со спекуляцией», которое требовало «всячески искоре­нять перекупщиков и спекулянтов». Вследствие этого была изме­нена формулировка ст. 107 УК РСФСР 1926 г.: «Скупка и перепро­дажа частными лицами в целях наживы (спекуляции) продуктов сельского хозяйства и предметов массового потребления» (преж­няя формулировка: «Злостное повышение цен на товары путем скупки, сокрытия или не выпуска таковых на рынок».). При этом санкция за данное преступление была резко повышена - вместо одного года лишения свободы теперь предусматривалось не ме­нее пяти лет. Усиливалась также ответственность за хулиганство

- в 1935 г. санкция за это преступление была повышена до пяти лет лишения свободы (вместо одного года по УК РСФСР 1926 г.).

С целью повышения рождаемости в 1936 г. устанавливалась уголовная ответственность за аборт. Ст. 140 УК РСФСР 1926 г. вводила уголовную ответственность врача или иного лица, про­изводящего аборт, кроме случаев, когда это было вызвано меди­цинской необходимостью; по ст. 140-б наказывалась сама жен­щина, совершившая аборт (санкция - общественное порицание и штраф). Очевидно, та же идея борьбы за увеличение рождаемо­сти привела к установлению в 1934 г. уголовной ответственности за гомосексуализм (ст. 154-а).

7 августа 1932 г. было принято Постановление ЦИК и СНК СССР «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социа­листической) собственности», которая значительно усиливала ответственность за кражу общественной (социалистической) соб­ственности. За хищение такого имущества предусматривалась смертная казнь (10 лет лишения свободы при смягчающих об­стоятельствах). При этом в постановлении не указывался размер похищенного имущества, с которого наступала ответственность (ранее, согласно ст. 162 УК РСФСР, за данное деяние предусма­тривалось лишение свободы на срок до одного года).

Судебный процесс

Судебный процесс в 1930-е гг. формально продолжал регу­лироваться законодательными актами, принятыми в период нэпа. К их числу относились Уголовный процессуальный и Граждан­ский процессуальный кодексы РСФСР 1923 г., а также Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1924 г. Эти акты, напомним, устанавливали классические демо­кратические принципы судопроизводства. В период первых пя­тилеток данные принципы формально сохранялись в законода­тельстве. Так, в соответствии со ст. 5 Закона СССР от 16 августа 1938 г. «О судоустройстве СССР союзных и автономных респу­блик» правосудие в СССР осуществлялось на началах единого и равного для всех граждан суда, независимо от социального, иму­щественного и служебного положения граждан, их националь­ной и расовой принадлежности. Согласно ст. 112 Конституции 1936 г. судьи в СССР были независимы и подчинялись только закону, а разбирательство дел во всех судах, в соответствии со ст. 111 Основного закона СССР, по общему правилу было откры­тым с обеспечением обвиняемому права на защиту.

В действительности, закрепленные в законодательстве прин­ципы судопроизводства, на практике нередко игнорировались, в особенности это касалось уголовного процесса. Так, во время предварительного следствия и при рассмотрении дела суд зача­стую опирался на принцип формальной (а не свободной) оценки доказательств. В этой связи распространение получила печально известная формула Прокурора СССР А. Я. Вышинского - «при­знание - царица доказательств».

В полном противоречии с демократическими принципа­ми судебного процесса находилось принятое 1 декабря 1934 г. Постановление ЦИК СССР «О порядке ведения дел о под­готовке и совершении террористических актов». Данным актом устанавливался особый порядок производства по делам о террористических организациях и террористических актах: «Следствие по этим делам заканчивать в срок не более деся­ти дней. Обвинительное заключение вручать обвиняемым за сутки до рассмотрения дела в суде. Дело слушать без участия сторон. Подачи ходатайств о помиловании не допускать. При­говор к высшей мере наказания приводить в исполнение не­медленно по вынесении приговора». В 1937 г. эти правила были распространены и на дела о вредительствах и диверсиях, в последнем случае законодатель все же допускал ходатайства о помиловании. Еще одним проявлением антигуманности су­дебного процесса в 1930-е гг. стала практика рассмотрения дел и вынесения приговоров так называемыми внесудебными органами (Особым Совещанием при НКВД, тройками, двой­ками) без участия профессиональных судей. При этом часто обвинительные приговоры выносились целыми списками, чем нарушался принцип индивидуализации ответственности. В наибольшей степени процессуальное законодательство на­рушалось при расследовании и судебном рассмотрении дел лиц, которые обвинялись в совершении государственных пре­ступлений.

Контрольные вопросы

1. В Конституции СССР 1936 г. (ст. 142) закреплялась обя­занность депутатов отчитываться перед избирателями в своей работе, а сами избиратели были вправе отозвать своего депутата. Данной нормой законодатель стремился усилить контроль изби­рателей за депутатами. Однако указанное правило имело и недо­статки. В чем они заключались?

2. В 1933 г. в СССР был ликвидирован народный комис­сариат труда, а его функции передавались высшему профсоюз­ному органу - ВЦСПС. О какой тенденции в развитии профсо­юзного движения говорил данный политический шаг? Дайте оценку этому решению.

3. В настоящее время периодически поступают предложения об отмене трудовых книжек как наследия сталинской эпохи и как средства контроля за работниками. Согласны ли вы с такими предложениями?