Глава 6 ПОСАДНИК

Посадничество лучше всего изучено на материалах древнего Новго­рода. Особенно полно в трудах В.Л.Янина, посвятившего этой теме фун­даментальное монографическое исследование.11 K сожалению, ничего подобного нет о посадниках других русских земель.

Может больше других уделил внимание посадникам М.А.Дьяконов, считавший их княжескими наместниками в городах и связующим зве­ном между последними и князьями, которыми они были посажены. Пер­вой их обязанностью, согласно историку, было охранение власти своего князя над вверенной ему областью. Посадникам принадлежала военная и судебная власть. B общем порядке, утверждал М.А.Дьяконов, посадни­ков назначал князь, но в отдельных случаях и вече считало себя вправе вмешиваться в это дело. Что касается социального происхождения по­садников, то набиралась они преимущественно из числа старших мужей и бояр. За свою службу князю получали определенную долю судебных пошлин из населения.[345]

По существу, не было среди исследователей и сколько-нибудь за­метных разногласий относительно социального статуса посадников. Bce они соглашались с известным выводом В.О.Ключевского, уравнивавшем его с княжеским. Точнее, согласно историку, сыновья великого киев­ского князя правили областями в качестве его посадников и платили, как посадники, дань великому князю-отцу. По мнению А.Е.Преснякова, посадники происходили из старшей дружины князей, члены которой, тем самым, отрывались от княжего двора.[346] Аналогично понимал инсти­тут посадничества и С.В.Юшков, утверждавший, что посадники были полномочными представителями княжеской власти на местах во всех ее проявлениях и назначались князьями.

Относительное невнимание историков к теме кажется тем более до­садным, что посадничество, по своему происхождению, является киев­ским, а его новгородская эволюция не характеризует явление в целом. Ha определенном этапе исторического развития социальное содержа­ние посадничества на севере Руси претерпело значительные изменения, тогда как в остальных русских землях оставалось в изначальной своей форме.

Может показаться парадоксальным, но вплоть до второй половины XI в. история южнорусского посадничества полнее всего прослежива­ется на новгородской жизни. Если не считать мифического Гостомысла, все остальные посадники Новгорода X-XI вв. были киевскими по проис­хождению. Да, по существу, и по функциональному исполнению обязан­ностей, поскольку являлись представителями и назначенцами киевских князей.

Впервые о новгородских (киевских) посадниках речь идет в статье 977 г. Повести временных лет. Узнав о том, что Владимир Святославич оставил Новгород и бежал за море, «Яроподкъ посддники своя посдди B HOB*ferOpOA*fe, И B*fe водод^я едннъ в Руси».[348] Некоторое недоумение в этом известии вызывает множественное число посадников. Можно было бы принять это за описку, но такая множественность присутствует и в статье 980 г. Вернувшись из варяг в Новгород, Владимир заявил по­садникам Ярополчим: «Ид*Ьте къ врдту моєму и рцѣте ему: “Вододи- меръ ти идеть нд тя”».[349] Скорее всего объяснение этой множественно­сти заключается в том, что посадники из Киева были посланы не только в Новгород, HO и в другие центры земли.

Овладев киевским столом, Владимир, надо полагать, как и его брат, в Новгороде посадил своего посадника. «Вододимеръ же посдди Доврыиу,

РлДѵ5 у Я И 'f|^HHj4

'J вОль црцм

ят»;4*«ыляі

^wfr

fi HMf fi CBA jf %TkUавтор записи в Евангелии говорит именно о таком наследовании? He является ли это свидетель­ством того, что новгородский стол между 1052 и 1054 гг.

По существу, на Остромире и прерывается новгородское посадниче­ство в его изначальной киевской княжеобразной форме. Подводя итог этому периоду, В.Л.Янин отметил, что новгородские посадники X-XI вв. занимали такое же место в общей системе перехода новгородского сто­ла, как и князья. И те и другие были наместниками великого киевского князя, несущими одни и те же функции.[361] Ha этом основании он пришел к выводу, что новгородский вариант посадничества вообще являлся систе­мой организации Киевского государства начальной поры и что со второй половины XI в. посадничеству противостоит идея княжеских вотчин, идея независимости столов от воли киевского князя.[362]

Здесь и с хронологией явления не все однозначно, и с самой идеей. Это правда, что на знаменитом Любечском княжеском съезде была провоз­глашена идея независимости вотчинных владений. Ho правдой является и то, что она не отменила принцип старейшинства. Ни на общедревне­русском уровне, ни на земельном. B пользу этого свидетельствует посто­янная борьба князей за киевский и удельные столы, а также связанные с ней перемещения князей. Их путь к Киеву, как правило, проходил через удельные столицы. Владимир Мономах прежде чем стать великим ки­евским князем, занимал столы в Чернигове, Смоленске, Переяславле. Ero сын Мстислав до Киева княжил в Новгороде и Белгороде, а внук Из­яслав — во Владимире-Волынском и Переяславле. По существу, таким же ступенчатым (лествичным по летописной терминологии) было вос­хождение князей и в пределах отдельных земель.

Ничего нового в этом не было. Точно так князья проходили путь K вершинам древнерусской власти и в X-XI вв. Достаточно вспомнить, что Ярослав Мудрый, прежде чем занять киевский стол, княжил в Ростове и Новгороде. И, разумеется, его положение там не было совершенно тож­дественным посадскому.

Специфика новгородского посадничества ранней поры, порождаю­щая некоторую иллюзорность его равнозначности с княжением, заклю­чалась в том, что, во-первых, посадники, как бы, действительно замеща­ли князей, а, во-вторых, что все они были княжескими родственниками. Вероятно, именно это обстоятельство дало основание поздним летопис­цам включить Коснятина не только в список новгородских посадников, но и в списки князей. Ho мы ведь знаем, к чему привели его амбиции. И определенно Добрыня, Коснятин и Остромир не являлись в общей цепи перемен на новгородском столе такими же звеньями, какими были Ярослав, Илья, Владимир и другие князья, как это кажется В.Л.Янину.

Видимо, действительно можно говорить о «переходе власти над Новго­родом от Ярослава к Коснятину, от Коснятина к Илье, а затем к Владими­ру», но нельзя тоже самое утверждать по отношению новгородского стола. Посадники его никогда не занимали. Вывод этот следует из уже цитиро­вавшегося свидетельства «Остромирова Евангелия». Изяслав Ярославич не посадил Остромира на новгородском столе, а поручил его в управле­ние: «А БрАТА своего CTOA ПОруЧИ прАВИТН ВДНЗОКу CB06AMf ОсТрОМИру».

Выше шла речь о том, что согласно В.Л.Янину, новгородская княжеско-посадническая форма правления являлась универсальной си­стемой организации древнерусской государственной власти вплоть до конца XI в. Если иметь ввиду степень административной зависимости местной власти от Киева, то, наверное, с этим можно согласиться, если же форму правления, то ничего похожего в остальных удельных столи­цах не было. Co времени учреждения в них княжеских столов занима­лись они исключительно представителями княжеского правящего рода и нет ни одного летописного свидетельства о том, что равнозначные управленческие функции исполняли там и посадники.

Институт посадничества, судя по всему, столь же давний в древне­русской действительности, как и институт княжения. Впервые под сво­им названием он упомянут под 977 г, но фактически имел место и до этого. Практика раздачи городов и волостей «мужам своим» зафикси­рована уже во времена Рюрика. После смерти братьев, как пишет лето­писец, «прия влАСть Рюрикъ, и рАЗДАЯ мужелѵь своимъ грдды, овому Подотескъ, овому Ростовъ, другому Еѣлоозеро».[363] C аналогичным явле­нием мы встречаемся и в правление Олега. По пути из Новгорода в Киев он овладел Смоленском и Любечем, и в каждом из этих городов посадил «мужа своего».[364]

He приходится сомневаться в том, что и знаменитая управленческая реформа княгини ольги являлась ни чем иным, как учреждением киев­ского посадничества на подвластных ей территориях. «СтАновищА e*fe и довищА», а также «мѣстл и погосты», которые она устанавливала «по всей земли», определенно предполагали учреждение в них киевской ад­министрации. Tex же княжеских посадников, хотя в летописи об этом прямо и не говорится. Лишь в рассказе об овладении Ольгой Искоросте- нем сказано, что прежние старейшины града были пленены, а оставшее­ся в живых население — предано работам «мужлмъ своимъ».

Продолжение этой реформы осуществил Святослав, окончательно покончивший с племенными князьками. Как полагал С.В.Бахрушин, их либо истребили, либо свели в степень посадников великого князя киевского.[365]

Аналогичные процессы имели место и во время княжения Владими­ра Святославича. B летописной статье 980 г. говорится, что в качестве вознаграждения за помощь в овладении Киевом часть варягов получила земельные владения. «И изврд ОТ НИХЬ мужи ДОБрЫ, смысдены И XPA- вры, и рдздАя имъ грлды».[366] Конкретно о посадникахговорится в статье 996 г., рассказывающей о поставлении в Василеве церкви святого Пре­ображения и свершившихся по этому поводу празднеств. «И СЪЗЫВА- ША БОДЯрЫ СВОЯ, И ПОСАДНИКИ, стАр^Ьмшнны ПО BC*&M грддомъ, и дюдн многы, и роздАя увогнмъ 300 грнвен».[367]Упоминаниепосадниковсразу же после «своих бояр» определенно свидетельствует об их высоком ад­министративном статусе, а множественное число указывает на распро­страненность этого института.

Последующие летописные известия о южнорусских посадниках показывают их как княжеских наместников, призванных осущест­влять суверенитет своего князя в определенных административно- территориальных округах. Когда в 1079 г., после неудачного похода в Русь, князь тмутораканский Роман был убит половцами, а его брат Олег Святославич сослан в Константинополь, великий киевский князь взял Тмуторакань под свое управление. Вместо князя он отправил туда по­садника. «БсеВОДОДЪ же ПОСАДИ ПОСАДНИКА РлТИВОрА ТмуГОрОКАНИ».[368] B 1081 г. князья Давыд Игоревич и Володарь Ростиславич изгнали Ра­тибора из этого города, сели в нем сами, восстановив тем самым княже­ский его статус.

Похожие события произошли в 1097 г. на Волыни. Выполняя реше­ния Любечского съезда о лишении волости Давыда Игоревича, киевский князь Святополк Изяславич вынудил его покинуть Владимир, в котором был посажен его посадник. «Овятошл же И ПуТЯТА прнЯСТА грАД, H посАдистА посАдннкА ОвятоподчА Василия». Вскоре, однако, Давыд Игоревич с помощью половецкого хана Боняка восстановил status quo. Посадник Василий вынужден был бежать из Владимира: «ПосАдник же

ВАСИЛЬ ВЫВ^Же, A ДАВЫД ПЄрбЯ ВоДОДИМЄрЬ H С*ЬдЄ Б НЄМ».[369]

B обоих случаях посадники были посажены в княжеских городах, сменив в них князей. Ha первый взгляд ситуация схожая с новгород­ской. Как утверждает М.Б.Свердлов, если в городе существовал ранее

Беседа Давыда Игоревича с владимирским посадником Василем. 1097 г. Миниатюра Радзивиловской летописи

княжеской стол, но князя в данный период в городе не было, то княже­ский стол поручался посаднику. Посадник мог быть посажен в стольном городе вместо князя, если этот князь был враждебен и изгнан во время предшествующей междуусобной борьбы.[370]

Согласиться с таким объяснением роли посадника в стольном го­роде совершенно невозможно. Это иллюзорная тождественность его C князем. Конечно, и Ратибор в Тмуторакани, и Василий во Владимире являлись княжескими наместниками, но определенно не обладали кня­жескими полномочиями. Это отличие посадников от князей отражено и в самой летописной формуле их назначений. Князей сажают (или они сами садятся) в городе. «Овятоподкъ перся Володимерь, и посдди в нел СЫНА своего ЯрОСЛАВА».[371] «ВОАОДИМерЪ МонОМАХЪ сѣде в Киевѣ».[372] Посадников же сажают не в городе, а на посадничество, то есть на кон­кретную ДОЛЖНОСТЬ. «ПоСАДИ ПОСАДНИКА РлТИКОрА ТмуТОрАКАИЮ» ИЛИ «ПОСАДИ ПОСАДНИКА СвЯТОПОДЧА ВдСИДИЯ».

Из последующих известий о посадниках следует, что они были пол­номочными княжескими представителями, присутствие которых B TOM или ином городе закрепляло его юридический статус, как и волости ему принадлежащей. Показательным в этом отношении может быть свиде­тельство летописной статьи 1116 г. B этом году зять Мономаха визан­тийский царевич Леон осуществил военный поход на Дунай, где захва­тил несколько городов: «И вдАСя городов ему дунАйскыхъ нѣкодко». B Доростоле он был предательски убит двумя сорочинами, подосланны­ми императором Алексеем Комниным. После этого Мономах посылает на Дунай своего воеводу «и посджд посддннкн по Дунлю». Надолго за­крепить за собой подунайские города Киеву не удалось. Повторная во­енная экспедиция сюда во главе с сыном Мономаха Вячеславом и его во­еводой Фомой Ратиборичем, не имела успеха: «И прншедъ къ Дьрьсту, и не въсп^вше ничто же, воротишдся».[373]

Любопытные свидетельства о южнорусских посадниках относятся ко времени великого княжения Изяслава Мстиславича. Bo всех случаях они связаны с рассказами о территориальных и владельческих претензи­ях князей в старой Руской земле.

Придя к власти в Киеве в 1146 г., Изяслав Мстиславич привел к при­сяге мятежного князя Святослава Всеволодовича и дал ему волость, в ко­торую входили города Бужьскый и Межибожье. Кроме них, по-видимому еще три города, поскольку в летописи значится цифра 5. Оказалось, что свои права на эти владения заявил и дядя Изяслава Вячеслав. Полагая, что именно он являлся старейшиной и послушав своих бояр, он «не при­ложи чести ко ИзяслАву, отъя городы опять, иже вяшеть отъ него всеволодъ отъял; не токмо же TO, но н Володимеръ ЗАЯ, ПОСАДИ в нем Андр’кевичд». Изяславу это не понравилось. Он направил против Вячес­лава брата Ростислава и Святослава Всеволодовича и лишил дядю Туров­ского стола. «И отъя отъ него Туровъ, н епнскопА туровского Акнмл, и посАдннкА его ЖнросдАВА ИвАнковнчА».[374] B Лаврентьевской летописи говорится не о посаднике, а о посадниках, которых Ростислав «исковлвъ прнведе».[375]

Из буквального содержания свидетельства Ипатьевской летописи следует, что Жирослав Иванкович исполнял посадничьи обязанности в Турове при князе Вячеславе. Чем это было вызвано, сказать сложно. Больше с примерами совместного сидения в том или ином городе князя и посадника мы не встречаемся.[376]

Как редко встречаемся, по существу, и с примерами, когда южнорус­ские посадники названы по именам. Здесь имеем очень редкий случай, воз­можно обусловленный тем, что Жирослав Иванкович был очень заметной политической фигурой в продолжении едва ли не тридцати последующих лет. Лишенный посадничества, он в 1147 г. перешел на службу к князю Глебу Юрьевичу. B 1149 г. летописец отмечает предводительство Жирос­лава над отрядом, высланным Вячеславом и Юрием Долгоруким против половцев. B 1159 г. он находился на службе у новгород-северского князя Святослава Ольговича и выполнял его посольские поручения к Изяславу Давыдовичу. B 1171-1175 гг., по-видимому, посадничал с перерывами в Новгороде, будучи представителем князя Андрея Боголюбского. «И при-

СДА ЖирОСДАВА ПОСАДИИЧАТН C МуЖИ СВОИМИ».[377]

Содержательно близкие свидетельства о посадниках находятся в ле­тописной статье 1147 г. Ипатьевской летописи. B ней речь идет о походе Глеба Юрьевича на Курск. При подходе его к городу, куряне выпрово­дили своего князя Мстислава, а у Глеба взяли посадника. «Курянє же

ПОСДАША КЪ ГюрГЄВИЧЮ, И ПОЯША у Н6Г0 ПОСАДИИКЪ K COB*fc; H ПОСАДИ

своего у иихъ посАдникА».[378] Из продолжения рассказа выясняется, по­чему в курске был посажен посадник. Глеб то ли не собирался совсем занимать курский княжеский стол, то ли не имел намерения сделать это немедленно. После Курска он посадил посадника в Выре, а также в дру­гих ПОСЄЙМСКИХ городках. «И ПОСАЖА ПОСАДНИКЫ свои Глѣвъ Гюргевичь по Посеймью ЗА полемъ и у Быря».[379]

Из продолжения статьи можно придти к выводу O том, что подчинить себе город Вырь Глебу не удалось. Когда к нему подступил Святослав Всеволодович и потребовал сдачи, пригрозив при этом отдать город «по- ловцемъ HA полонъ», выревцы заявили: «Князь у нлс ИзясдАВ». Несо­мненно имелся в виду великий киевский князь.

B статье 1148 г. Лаврентьевской летописи имеется не совсем понят­ная запись о посадниках Ростислава Юрьевича, посаженных им после его прихода в Городец. «А РостисдАвъ иде в Городець, A по городомъ посАЖА посАДники своя».[380] O каких городах здесь речь, летописец не уточ­нил. Поскольку в округе Городца Остерского другие города неизвестны, можно думать, это имелись в виду те, которые он занимал по решению ИзяславаМстиславича. «И дд ему Еожьскый, Меживожье, Котедиицю и ины двА городл».[381] Случилось это, видимо, во время похода Изяслава на Юрия Долгорукого и, разумеется, без позволения великого князя. Мож­но думать, что именно это самовольство Ростислава послужило основа­нием для Изяслава обвинить его в измене, поскольку Бужскую волость он получил вместе с поручением охранять Рускую землю с запада.

Около 1152 г. вокруг Бужской волости разгорелся конфликт между Изяславом и Володимирком Галицким. Каким-то образом она оказалась во владении галицкого князя и Изяслав Мстиславич прилагал все уси­лия, чтобы вернуть ее под киевский суверенитет. Закончилось все во­енными действиями, в результате которых Владимирко был силой при­нужден к миру и согласился вернуть захваченные города. Прекратив военные действия и уйдя во Владимир, Изяслав «посдА посАДНики своя въ городы, HA нємь жє Бяше крєсть щкдОВАДЬ Бододимерь, вь Ey- жєскь, въ Шюмескь, Bb Тихомдь, у Быгошевь, у Гнонницю». Однако, галицкий князь, как только минула опасность, отказался от клятвы и не пустил изяславовых посадников: «И не дд ихь Бододимерь».[382]Там, надо думать, сидели галицкие посадники.

Еще одной волостью, где княжеское управление осуществлялось через посадников, являлась Вятичская. 06 этом можно заключить на основании летописных свидетельств о конфликте в стане черниговских князей 1147 г. Святослав Ольгович, после дружеской встречи с Юрием Долгоруким в Москве, пошел на вятичь. До прихода его из вятичских городов бежали посадники черниговских князей Владимира и Изясла­ва Давыдовичей. «Б TO ЖЄ вєремя ВЫБ^ГОША ПОСАДНИЧН Бододнмєрн (н) ИзЯСДАВДН из Бятичь, H3b БрЯНЬСКА, И H3b МьЧЄНЬСКА, H H3b Едєвє».[383]

B 1164 г. новгород-северский князь Святослав Всеволодович, полу­чив тайное приглашение епископа Антония занять черниговский стол после смерти Олега Святославича, прежде чем прибыть в Чернигов, «посАдникн посдА по городомь».[384]

Отрывочные известия, относящиеся к концу XII — началу XIII в., свидетельствуют, что институт посадничества в Руси функционировал вплоть до монголо-татарского нашествия. B 1195 г. Всеволод Юрьевич, получив в старой Руской земле волость из пяти городов (Торческ, Кор­сунь, Богуслав, Треполь и Канев), Торческ отдал своему зятю Ростисла-

ву Рюриковичу, «А ВЪ ИНЫИ городы ПОСЛА ПОСАДНИКЫ своя».[385] B 1206 г. Киев захватил черниговский князь Михаил Всеволодович и «посдл по- САдникы по вс'Ьмъ городлм Киевьскымъ».[386] Аналогичным образом дей­ствовал ВсеволодЮрьевич в Рязанской земле в 1207 г. Примирив между собой молодых рязанских князей Олега и Романа и отдав Пронск Олегу Владимировичу, Всеволод всю остальную землю вместе с Рязанью при­брал K СВОИМ рукам. A САМЪ поиде РяЗАНЮ, ПОСАДНИКЫ ПОСАЖАВЪ CBO"fe ПО ВС'ЬмЪ ГОрОДАМ ИХЪ».[387]

По существу, на положении посадника оказался в Киеве и галицкий воевода Дмитрий, посаженный в нем накануне подхода к древней столи­це Руси монголо-татар. Перед этим Данил Галицкий вывел из Киева кня­зя Ростислава Смоленского. «ДАНидъ же *fexA НА нь и я ^ro (Ростислава — П.Т.) И OCTABh B немъ ДмИТрА, И ВДАСТЬ Кыевъ в руц*к Дмитрови окьдержАТн противу инопдеменкныхъ языкъ».[388]

Знакомясь с летописными известиями, нетрудно заметить, что инсти­тут посадничества занимал одно из важнейших мест в административно­владельческой системе Руси. Посадники представляли собой, по су­ществу, княжеских наместников B том или ином городе, являлись исполнителями их функций. 06 этом со всей очевидностью свидетель­ствует поучение Мономаха, в котором он объяснял сыновьям, как надо исполнять княжеские обязанности.

«бжє БЫЛО TBOpMTh отроку моєму, TO САМЪ ЄСМЬ сотворидъ Д^ЛА HA BOHH*fc H HA ЛОВ^ХЪ* НОЧЬ H день, HA ЗНОЮ H HA 3HM*fe, НЄ ДАЯ COB"fe упокоя. HA ПОСАДНИКА НЄ ЗрЯ, HH HA БНриЧА, CAM ТВОрИЛЪ ЧТО БЫЛО нддоБ^, весь ндрядь и в дому CB06Mb TO я творилъ бСМЬ».5

0 судебно-фискальных функциях посадников свидетельствуют и летописные известия. B статье 1096 г. содержится рассказ о том, как новгород-северский князь Олег Святославич, отказавшись придти в Киев на заключение мира между князьями, пошел походом на Муром-

скую и Ростовскую землю. Главной целью его было подчинить себе во­лости Северо-Восточной Руси, принадлежавшие по праву наследования Мономаховичам. Причем, подчинить их не только политически, но и эко­номически. Из городов Ростова, Белоозера, Суздаля, Мурома им была устранена администрация Изяслава Владимировича и заменена своей. «И перея ВСЮ ЗЄМДЮ Муромску и Ростовьску, H ПОСАЖА ПОСАДНИКЫ по городомъ, и дАни почА врлти».[389] Разумеется, ничего нового Олег Свято­славич не придумал. B захваченных городах и раньше сидели посадники. И функции их были такими же.

Собираемая посадниками дань несомненно централизовалась в столь­ных городах, но какая-то ее часть шла также и на содержание самой по- садничей службы. Вероятно, поборы не были четко нормированы, в связи с чем имели место посадничьи злоупотребления. 0 них, в частности, сви­детельствует статья 1138 г. Лаврентьевской летописи, в которой руские посадники по степени зла, причиненного людям, приравнены к половцам. «И тАко высть пАгувА посудьцемъ, OBO ОТЪ ПОЛОВЄЦЬ, OBO же ОТЪ CBO- иь посАдникъ».[390] Из летописного контекста следует, что Посулье B этом году было захвачено Ольговичами и, скорее всего, о «пагубах» именно их посадников говорит летописец. Сентенция об этом следует сразу же за со­общением о том, что Андрей Владимирович поддавлением черниговских князей и их союзников половцев вынужден был оставить Переяславль.

Близкое по содержанию известие имеется также в статье 1176 г. После убийства Андрея Боголюбского на княжение были приглашены Ярополк и Мстислав Ростиславичи. Первый занял владимирский стол, а второй — ростовский. До этого они пребывали в Чернигове, а поэтому пришли на северо-восток со своей администрацией. Вскоре оказалось, что ее управление было сопряжено с экономическими поборами. Ру­ские посадники замучили людей «продажами и вирами». «СѣдящемА

РОСТИСДАВИЧЄМА Б КНЯЖЄНЬН ЗЄМДЯ РОСТОВЬСКЫЯ, рАЗДАЯДА БЯСТА ПО ГОрОДОМЪ ПОСАДНИЧЬСТВО Русьскимъ дѣтьскимъ; они же многу тяготу дюдемъ СИМЪ СТБОрНША ПрОДАЖАМН H ВМрАМИ».[391]

Можно было бы отнести эти ненормированные дани или штрафы на счет чужих чиновников, не связанных с местными традициями и условиями жизни, но, судя по свидетельству летописной статьи 1175 г. Ипатьевской летописи, такими же алчными были и свои. Когда стало известно об убийстве Андрея Боголюбского, во Владимирской земле

Избиение горожанами Боголюбова посадников, тиунов и мечников Андрея Юрьевича. 1175 г.

&шсмн яуотпѣпть ^AU6MWtKh* кгць&аннтп( M*M(tx •

4AMiift4rrgitj(e иъWAmft*s(Sb« 4*мдйА&чйгвулипь«

Миниатюра Радзивиловской летописи

начались социальные волнения, острие которых было направлено про­тив княжеской администрации. «Горожлие же Еогодювьци рлзгрдБишл ДОМЬ КНЯЖЬ И МНОГО ЗЛА створися Bb волости его (Боголюбского — П.Т.): ПОСАДНИКОВЬ И тивуновь ДОМЫ ПОГрАБИША, A CAM^Xb и д^тскиѣ его И мечникы ИЗБИША, A ДОМЫ HXb ПОГрАБИША».[392]

Упоминание вместе посадников и тиунов среди грабителей населения указывает на то, что они исполняли одни и те же судебно-фискальные функции. B посадских городах высшим княжеским чиновником после самого посадника был тиун, а в княжеских, где посадников не было, су­дебные дела от имени князя вершили непосредственно тиуны. Это опре­деленно следует из летописных статей 1093 и 1146 гг. B первой из них сказано о грабеже людей тиунами во время правления в Киеве Всево- лодаЯрославича. «И почАША тмвунѣ его (Всеволода — П.Т.) грАБити ДЮДИИ прОДАЯТИ, сему нев^дущю у B0A"fe3tT&XT> СВОИХЬ».[393] Bo второй — изложена жалоба киевлян князьям Игорю и Святославу Олеговичам на киевского и вышгородского тиунов, которые чинили несправедливости. «РАТША ны погуви Киевь, A Тудорь Бышегородь» [394]

Более полное представление о судебных полномочиях южнорусских посадников можно составить на основании письменных свидетельств, относящихся к Северной Руси. Разумеется, с поправкой на то, что юж­норусские посадники, скорее всего, не обладали такой юрисдикцией, как северорусские.

Практически, ничего неизвестно и о законодательных ограничениях посадских обязанностей в Южной Руси, которые имеются, в частности, B Псковской Грамоте. «А которому ПОСАДНИКу C"fcCTH HA ПОСАДНИЧЄСТВО, HHO тому ПОСАДНИКу крестъ цѢдОВАТИ HA томъ, что ему судить прАВО, A судомъ не МСТИТИСЯ HH HA КОГОЖЬ, A СуДОМЪ не ОТЧИТНСЬ, A прАВОГО не погукити, A ВИНОВАТОГО НЄ ЖАЛОВАТИ». He исключено, что подобное крестоцелование посадников могло иметь место и в Южной Руси, хотя, учитывая характер их назначений, клятвы эти давались не городской об­щине, HO князьям.

Из содержания Уставной грамоты Смоленской епископии можно придти к выводу, что на определенном этапе компетенцией княжеско­го и посаднического суда были также и дела церковные. Иначе трудно понять, зачем надо было вводить в специальной грамоте положение о независимости еПИСКОПСКИХПОЛНОМОЧИЙ. «Ажь вудетъ ИАИ ТЯЖА, HAH ПрОДАЖА еПИСКОПДЯ, ДА НЄНАДОБ^ Hh КНЯЗЮ, HH ПОСАДНИКу, HH ТИВу-

ну, ни нному никомуже». Учитывая тесную и непосредственную связь Смоленской земли с Южной Русью, а также и то, что Смоленская епи- скопия выделилась из Переяславской, можно думать, что подобной независимостью от княжеского и посаднического суда обладали и все другие епархии.

Co времен первых исследователей системы государственной вла­сти на Руси (М.А.Дьяконов, Н.П.Павлов-Сильванский, А.Е.Пресняков, С.В.Юшков и др.) в историографии утвердилось мнение, что, кроме Нов­города и Пскова, во всех других древнерусских центрах, где были кня­жеские столы, институт посадничества не имел места. Более того, как полагал М.А.Дьяконов, даже в т.н. «посадских» городах власть посад­ников прерывалась, как только там появлялся князь.[395] B пользу такого вывода, как будто, свидетельствует летопись, не называющая посадни­ков в удельных столицах. Там среди первых княжеских помощников, как правило, фигурируют воеводы и тысяцкие. Лишь однажды в летописи говорится одновременно о князе и посаднике, как о представителях вла­сти в одном городе. Это, о чем речь шла выше, в известии об изгнании из Турова Вячеслава Владимировича и его посадника Жирослава Иван- ковича. Вторым таким свидетельством, на что до сих пор не обращали внимания, возможно является грамота Смоленской епископии, огова­ривавшая суверенитет церковного судопроизводства, независимого от князя и посадника. He будь этого института в Смоленске, в подобной констатации не было бы смысла.[396]

Одной из важнейших функций посадников была военная. Это хорошо отражено в летописи на примере посадников северорусских городов, но такие же обязанности лежали и на южнорусских посадниках.[397] Опреде­ленно об этом можно заключить на основании свидетельства летописной статьи 1128 г. Когда, по просьбе Всеволода Ольговича на помощь ему, в противостоянии с великим киевским князем Ярополком Владимирови­чем, прибыли половцы и послали своих послов в Чернигов, TO по пути их перехватили посадники Ярополка. «Изоимдвше "Ь Яроподци посддници HA AOKtrfe, ПрМВеДОША 'k КЪ Яроподку, ЯрОПОДЧИ EO БЯХУ ПОСАДНИЦМ».[398]

Даже если бы подобных свидетельств не было, военную функцию по­садников так называемых малых городов можно было бы предполагать. Ha том основании, что они были в них представителями князя и, следо­вательно, выполняли все, что относилось к его компетенции. Собирали дань, правили суды, ведали внутренним распорядком и, конечно же, ру­ководили военными делами.

0 том, из какой социальной среды происходили посадники в историче­ской литературе особых расхождений нет. По мнению А.Е.Преснякова, М.А.Дьяконова, С.В.Юшкова и других исследователей, основным ре­зервом, из которого черпались кадры этих управленческих чиновников, была старшая княжеская дружина. По свидетельству начального лето­писания посадниками становились «мужи дОБры и смысдены, и xpa- вры». Именно их сажал в городах Владимир Святославич в 980 г.

Однако, по мере развития городской жизни, умножения городских центров, а также частой смены их владельческого статуса, удовлетворить потребности в посадниках только из старшего боярского окружения кня­зей становилось, по-видимому, все труднее. Особенно тогда, когда князья переходили на новые столы или прибирали к своим рукам волости в сосед­них землях, а их «мужи» уже прочно осели на землю и не желали остав­лять насиженных мест. Более мобильными были представители младшей дружины и не случайно в летописи все чаще упоминаются в качестве кня­жеских слуг и помощников так называемые «детские».

Особый интерес в этом отношении представляет свидетельство ле­тописной статьи 1169 г. Ипатьевской летописи. Князь Владимир Мсти­славич получил заманчивое предложение от галицких бояр относительно владимирского стола и объявил об этом своим ближайшим помощникам РагуилуДобрыничю, Михалю и Завиду. Te не поддержали его и заявили следующее. «И реКОША ему ДруЖИНА его: “О COB*fe ЄСИ, КНЯЖЄ, ЗАМЫС- лидъ, A не *Ьдемъ по TOB*fe, мы того не &"ЬдАди”». Тогда Владимир, «ВЪЗр’ЬвЪ HA д'Ьцскы», заявил, что «си вудуть мои вояре».[399]

Определенно, если бы затея Владимира увенчалась успехом, его детские заняли бы различные управленческие, в том числе и посадниче- ские, должности на Волыни, так, как это имело место на северо-востоке Руси, когда на владимирском столе утверждались князья Ростиславичи, прибывшие из Южной Руси со своими детскими. He исключено, что и Всеволод Юрьевич отправил в 1195 г. в южнорусские города Корсунь, Богуслав, Треполь и Канев на посадские должности представителей младшей княжеской дружины.

B заключение несколько слов о политическом статусе русских по­садников. Из имеющихся свидетельств следует, что это были государ­ственные чиновники, являвшиеся своеобразным продолжением княже­ской власти на местах. Посажение их в той или иной волости должно было свидетельствовать о распространении на нее юрисдикции кня­зей, получивших новое владение в дар или обретших его посредством захвата. Судя по тому, что летописи практически не сохранили имена посадников,[400] последние не принадлежали к числу ближайшего княже­ского окружения, как воеводы или тысяцкие и, тем более, не были из­вестными представителями городских общин.

По мнению С.В.Юшкова, посадники проявляли тенденцию пре­вратить свою должность в наследственную и сделаться типичными феодалами, закабаляя подвластное им население и преобразуя дань в феодальную ренту.[401] Ha каком летописном материале историку удалось обнаружить такую тенденцию посадников, неизвестно. Даже если она у них и была, реализовать ее было практически невозможно. Особен­но учитывая временный статус посадников, сменявшихся при каждой смене княжеской власти. Письменные источники не знают ни одного случая, когда бы розданные князьями городские волости посадникам превратились в их наследственные вотчины.

Посадники, как и другие представители княжеской администрации, получали от своих князей земельные наделы, которые, судя по лето­писным известиям, никогда не равнялись той волости, которой они временно управляли. За верную службу князю они жаловались селами «с дюдьмн и з длнью». И только об этом говорит летопись. Она не зна­ет боярских городов, но зато содержит сообщения о боярских селах и имениях. Такие, в частности, имеются в статьях 1146 и 1150 гг. Ипатьев­ской летописи, 1177 г. Лаврентьевской. B статье 1209 г. Суздальской летописи, в рассказе о новгородском мятеже против посадника Дмитра, говорится O разграблении его сел. «И СТВОрИША Новгородци ВЄЧЄ NA ПО­САДНИКА ДмИТрА И дворъ ЄГ0 H СЄДА ПОГрАБНША».[402]

Есть основания полагать, что села боярам передавались не просто во владение, но в собственность. Подтверждением этому может быть Руко­писание волынского князя Владимира Васильковича, в котором указаны владения переданные им жене. Среди них значится и село Березовичи, купленное князем у некоего Давыдовича Фодорка. «А седо есмь купидъ БереЗОВИЧ^ у РьЄВИЧА у ДАВЫДОВИЧА Фодоркд, A ДАДЪ есмь HA немь 50 гривенъ кунъ, 5 ДОКОТЪ СКОрДАТА, ДА Брон^ѣ ДОЩАТЬіе».[403] B статье 1186 г. Лаврентьевской летописи говорится о разграблении имений бояр рязанского князя Всеволода Глебовича. «А что дружины Бсєводо-

ЖИ, ПОВЯЗАША BC*fcx*b, ЖЄНу ЖЄ ЄГ0 H 3 Д^ТМИ, A СБОЮ ЯТрОВЬ ВЄДОША B РЯЗАНЬ, H БОЯр еГО, H HM6Nb6 П рОЗОИМАША».[404]