Глава 5 ТЫСЯЦКИЙ

Исследуя тему административного управления города, мне при­шлось убедиться в том, что практически все, что связано с институтом тысяцких: время его возникновения, социальный статус, компетенция и др.

Н.Н.Хлебников, М.Ф.Владимирский-Буданов, Н.П.Павлов-Силь- ванский, М.А.Дьяконов считали тысяцких, как и всю десятичную систему, порождением еще догосударственного периода истории вос­точных славян. М.А.Дьяконов полагал, что в древнерусское время де­сятичная система сохранялась в своей пережиточной форме, потеряв­шей исконное военное содержание. «Наши памятники, — утверждал он, — не сохранили никакого следа военного значения сотен. Только должность тысяцкого продолжает сохранять довольно долго военный характер. A стоящие во главе сотен сотские, о которых упоминает ле­топись при Владимире Святом, скорее финансовые правители, а не военачальники».[282]

Согласно М.Ф.Владимирскому-Буданову, тысяцкие имели доисто­рическое происхождение. Ha этапе сложения государства заменили собой прежних племенных князей и были предводителями народных ополчений.[283] По М.С.Грушевскому, десятичную военную организацию мы встречаем в готовом виде уже в первые времена Русского государ­ства. Земля делилась на сотни, сотни на десятки и все это вместе состав­ляло тысячу, во главе которой находился тысяцкий, высший военный чин земли или княжества. Ko времени Владимира Святославича, какду- мал М.С.Грушевский, десятичная военная организация уже переживала упадок.[284]

Среди историков советского периода вывод о древнем происхожде­нии десятичной системы поддержал Б.Д.Греков, полагавший, что при­писывание учреждения тысячи князьям не основывается на русских источниках. При этом, он привел примеры многих народов, в которых имела место десятичная (сотенная и тысячная) система. Высказал предположение, что зарождение десятичной системы у восточных сла­вян падает на период военной демократии, который приходился уже на VI в.[285]

Одним из первых, кто решительно возразил против докняжеского происхождения десятичной (сотенной или тысячной) военной орга­низации, был А.Е.Пресняков.

По мнению С.В.Юшкова, тысяцкие и сотские, вероятно, существо­вали с момента возникновения Киевского государства. Что касается на­званий — тысяцкие, сотские и десятские, то они имеют военное проис­хождение. У восточных славян при переходе к племенному строю, а тем более в период разложения племенных отношений, войско делилось на тысячи, сотни и десятки.[287]

М.Н.Тихомиров не высказал четко своего отношения к вопросу о вре­мени происхождения десятичной системы. Однако, утверждая, что ин­ститут тысяцких окончательно утвердился на Руси только в конце XI в., по-видимому, склонялся к отнесению этого явления к государственному периоду.[288]

He больше историографической определенности и в вопросе социаль­ного содержания десятичной системы. Одни историки, о чем шла речь выше, видели в ней военно-административное членение земли или кня­жества, другие — административно-фискальное, причем не всей земли, а только городских округов. Так, в частности, считал И.А.Линниченко.

«По нашему мнению, — утверждал он, — на сотни делилось население, поселенное в ближайших к городам селам».[289] Близкое утверждение име­ется также у М.С.Грушевского. «Тысяча обнимала собой, — писал он, — очевидно, город и городскую околицу, которая тянула к нему: местное ее население делилось на сотни и десятки». «Сто» грамоты Мстислава Даниловича это не что иное, как административно-финансовое подраз­деление пригородного люда.[290]

По существу, аналогично представлял себе сотню и А.Е.Пресняков. Комментируя грамоту Мстислава Даниловича, он утверждал, что тер­мин «сто» обозначает в ней сельское население, отличное от горо­жан.

B отличие от А.Е.Преснякова, С.В.Юшков не склонен был проводить функциональные различия между тысяцкими, сотскими и десятскими. Согласно ему, все они суть звенья одной системы и функции их были однородны, отличаясь лишь объемом полномочий. Что касается харак­тера этих функций, то были они, прежде всего, не судебными, а военно­административными. Тысяцкие являлись начальниками гарнизонов, расставленных в основных центрах Руси.[292]

He обнаруживается согласия среди историков и относительно того, чьей была десятичная система. М.Ф.Владимирский-Буданов называл ее земской, полагая, при этом, что имелись два рода тысяцких — земские и княжеские.[293] А.Е.Пресняков утверждал, что тысяцкие и сотские на юге

Руси не являлись народными должностными лицами, а были представи­телями княжеской власти. Одновременно они входили в строй городской общины необходимым ее элементом, но всегда были княжими мужами, представляли органы княжего, а не вечевого управления. Вне Новгоро­да наши источники знают только назначаемых князем тысяцких, мужей княжей дружины.[294] Полностью разделял этот вывод и С.В.Юшков, по­лагавший, что тысяцкие и сотские являлись княжескими, а отнюдь не земскими.[295]

Более земский, нежели княжеский характер должности тысяцкого, от­стаивал М.Н.Тихомиров.

Более убежденным сторонников земского характера десятичной управ­ленческой системы является И.Я.Фроянов. Говоря об участии тысяцких (совместно с князьями) в выработке русского законодательства, он пола­гает, что они были должностными лицами киевской, белгородской и черни­говской общин. Таким образом земщина, будто бы, направляла законода­тельство в нужное для себя русло. Представителем черниговской вечевой общины он считает и Иванка Чудиновича, хотя в летописи он определенно назван «Ольговым мужем». Нет сомнений в историка и в выборности ты­сяцких, несмотря на отсутствие каких-либо данныхдля этого.[297]

М.Б.Свердлов полагает, что тысяцкие назначались преимущественно из числа княжих мужей и бояр княжеского двора, и назывались в равной мере по тысяче, которую возглавляли, и по князю, которому служили. B летописании XII в., согласно ему, тысяцкий стал называться по князю, а не по городу.[298]

Ha столь разноречивых высказываниях историков сказался не толь­ко недостаток источников, но и определенная неисторичность в осмыс­лении института тысяцких. B какую бы глубокую древность не относи­ли его истоки исследователи, совершенно понятно, что в феодальном обществе и государстве он, как и вся десятичная система, не сохранил своего общинного первородства.

Прежде чем высказать свое мнение по дискутировавшимся вопро­сам, попытаемся посмотреть на институт тысяцких глазами летописцев. Вполне определенно они говорят о киевских тысяцких с конца 80-х годов XI в. Впервые в статье 1089 г. Лаврентьевской летописи, рассказываю­щей об освящении Успенской церкви печерского монастыря. Перечислив сановитыхучастников этогодейства: митрополита, епископов, великого князя Всеволода Ярославича с сыновьями, — летописец затем сделал примечание, ЧТО «ВОЄВОДЬСТВО ДбрЖДЩЮ КыбВСКАЯ ТЫСЯЩА Яневи».[299] Оно, скорее всего, указывает на присутствие названного тысяцкого на церковных торжествах. Возможно, это был Ян Вышатич, служивший ранее воеводой у брата Всеволода Святослава.

B летописи говорится, что в 1071 г. он ходил на Белоозеро для сбора дани и отправления правосудия. С.В.Юшков полагал, что действия Яна Вышатича носили не судебный, но административный характер.[300] Одна­ко грань между этими функциями была в те времена столь неотчетлива, что нельзя утверждать о принципиальной невозможности их исполне­ния одним лицом. Особенно, если это лицо было крупным чиновником и действовало от имени князя. He исключено, что уже тогда Ян Вышатич объединял власть военную (воеводы) и гражданскую (тысяцкого).

0 совмещении должности воеводы и тысяцкого еще раз говорится B лаврентьевской летописи под 1231 г. и также при сходных обстоятель­ствах. Рассказав о поставлении епископа Кирилла на ростовскую ка­федру, летописец уточнил, что было это «при князе Володимири и при сын*& его РостислАв*&, воеводьство тогдА держлщю тысящля Кыевь- СКЫЯ ИОАНу ОлАВНИЧЮ».[301] Последний также, видимо, был среди участни­ков освящения епископа Кирилла в Софии Киевской.

Из приведенных сообщений можно сделать два вывода. Первый: Киевские тысяцкие в указанное время были одновременно и воевода­ми. Второй: B княжеской администрации они занимали наивысшую

Расправа с волхвами в Ростовской земле по приказанию воеводы Яна Вышатича.

Миниатюра Радзивиловской летописи

ступень. Сложилась ли такая ситуация только к концу Xl в. или имела место и раньше, сказать сложно. Некоторые летописные свидетельства позволяют склониться ко второму предположению.

Показательным в этом отношении может быть свидетельство статьи 1043 г. Ярослав Мудрый отправил против греков сына Владимира «со многими воями». Воеводство над ними поручил Вышате. Ho в походе участвовал и воевода Ярослава — Иван Творимирович, который, судя по всему, предводительствовал княжей дружиной. Когда никто из нее не захотел присоединиться к «выверженным» бурей на берег киевским воям, это сделал Вышата. Из буквального прочтения летописного тек­ста можно сделать вывод, что он, в данном случае, исполнял воеводскую должность как киевский тысяцкий. K такому выводу склонялся в свое время М.А.Дьяконов.[302]

По-видимому, есть все основания видеть тысяцкого и в Коснячке, упо­мянутом в событиях 1068 г. Летопись, правда, называет его воеводой, но поскольку он стал одним из главных объектов, против кого был обращен гнев киевлян, можно предположить, что в его руках находилась власть и над киевским населением. Возможно, именно он предводительствовал киевским полком в походе на половцев.

Для выяснения эволюции института тысяцких на Руси большое значение имеют свидетельства летописи о киевском боярине Путяте, сподвижнике князя Святополка. Уже первое упоминание вполне опре­деленно указывает на его воеводское звание. 1097 г. «Святополкъ же ПОСЛА Щтяту, воеводу своего. ПуТЯТА же с вои прншедъ K Av4IbCKY к Святоши, сыну Длвыдову».[303] Через три года к Давыду Игоревичу на­правилось большое посольство от князей Святополка, Владимира, Да­выда и Олега Святославичей. «И сдумлвше послАША к Ддвыду мужи своЄ, Святополкъ Путяту, Володимеръ Орогостя и рлтиворл, Длвыд и Олегь Торчинл».[304] B последующих известиях 1104 и 1106 гг. Путята отрекомендован как воевода Святополка. B 1104 г. он во главе дружины ходил на Минск, а в 1106 г. — вместе с братом Яном Вышатичем отра­жал вторжение в пределы южнорусского пограничья половцев. K концу правления Святополка Путята занял должность киевского тысяцкого. 06 этом определенно сказано в летописной статье 1113 г. «Кмяни же рАЗЪгрАвишА дворъ Путятинъ тысячьского».[305] Правда, из этого изве­стия нельзя заключить был ли он только тысяцким или, как раньше Ян Вышатич, исполнял и воеводские обязанности.

Видимо, уже в конце XI — нач. XII в. институт тысяцких (по крайней мере на юге Руси) был явлением вполне определившимся и распростра­ненным. B его ведении все более сосредотачивались гражданские дела города и земли. Возросла роль тысяцких и в государственном управле- нии. События 1113 г. в Киеве показали это со всей очевидностью. Под давлением киевских низов Владимир Мономах вынужден был внести ряд изменений в существующий кодекс законоположений. Прежде все­го в статьи о закупах, регулировавших отношения между ними и землев­ладельцами. Основной смысл изменений сводился к тому, чтобы проти­водействовать бытовому порабощению закупов. Кроме того, претерпели изменения статьи о резах, в которых уменьшались проценты роста на занятые суммы денег. Подверглись регламентации также и правила, связанные с торговыми операциями.

B данном случае важным является не столько создание нового зако­нодательного устава, сколько то, что Владимир Мономах исполнил его совместно с южнорусскими тысяцкими. «А сє оустлвъ Володимиръ Bce- володнця: по Святополци съзвл дроужнну свою HA Берестовѣмъ: pA- тмБОрА Кневьского тысячьского, Прокопия тысячьскАго Белгородского,

GTANMCAABA ПЄрЄЯСЛАВЬСКОГО ТЫСЯЧЬСКОГО, НлЖИрА, ЛІИрОСААВА, ИвАН-

KA Чюдиновичл, ОлговА моужл».[306] Видимо в таком же статусе были бояре Коснячко Перенег, Микифор Киянин и Чюдин Микула, принимавшие участие вместе с князьями Изяславом, Всеволодом и Святославом Ярос- лавичами в составлении УставаЯрославичей (или ПравдыЯрославичей) в Вышгороде в 1072 г.

Из этого следует, что в компетенции тысяцких определенно нахо­дилась сфера гражданского судопроизводства в городе и селе. O на­личии такой функции у новгородских тысяцких определенно говорит­ся в грамоте. Они должны были «управляти всякая дела торговая и гостинная, и суд торговый». У нас нет оснований думать, что в других городах и землях эти обязанности исполнялись другими княжескими чиновниками.

Косвенным подтверждением того, что тысяцкие являлись градона­чальниками, могут быть городские мятежи, во время которых народ­ный гнев всякий раз обращался прежде всего именно на них. B своей деятельности тысяцкие определенно опирались на сотских. B рассказе о восстании 1113 г. в Киеве они названы сразу же после тысяцкого. «Аще ли не поидеши, то R*fecH яко ліного злА оуздвигиеться, TO ти не Пу-

ТЯТИНЬ ДВОрЬ, НИ СОЦЬКИХЪ, HO H ЖИДЫ ГрАЕИТН И ПАКИ тн пондуть

HA ятровь твою н HA вояры».[307] Как видно, именно тысяцкий и сотские рассматривались киевскими низами виновниками своего тяжелого по­ложения. Характерно, что такими же были претензии к тысяцким и у новгородцев. B 1228r., каксвидетельствуетлетописец, «Вьзліятеся всь ГОрОДЪ, H ПОНДОША C В*ЬцА Bb оружии HA ТЫСЯЧЬСКОГО ВяЦбСЛАВА, H рлзгрАВишА дворь его».[308] B 1231 г. при аналогичных обстоятельствах подвергся разграблению двор тысяцкого Бориса.

Есть основания полагать, что в отсутствие князя, первым админи­стративным лицом в городе становился тысяцкий. Это следует, в част­ности из описания киевских событий 1147 г. Ушедший в поход Изяслав Мстиславич, обращается к брату Владимиру, митрополиту Климу и ты­сяцкому Лазарю, чтобы они созвали киевлян на двор Софии Киевской, где его посол должен был уведомить их об измене черниговских князей. Услышав это, возмущенные киевляне бросили клич убить Игоря Ольго- вича и немедленно направились к церкви св. Федора. Протесты назван­ных действующих, от имени великого князя, лиц не возымели действия

/m#M*" • гмдо ц> нлшпнп^ѵлъ • н сгпл A fo фн^ ■ нгго гилгіг лл^арь я ^*>mtiпаЬла игб^А. нттапкгпк лдрїаь fntra

rtrty** • н пЦгала г*?нлмТ пі iyt ь*« • Hrt %л (гмсіАгауГ-плі

Перенесение тела Игоря Ольговича с подольского Торговища в Михайловскую церковь по приказу киевского тысяцкого Лазаря. 1147 г.

Миниатюра Радзивиловской летописи

и расправы над Игорем избежать не удалось. Когда Владимиру сказали, что тело черниговского князя подвергается поруганию на Торговище, он послал на Подол тысяцкого Лазаря, который «поведѣ взяти Игоря, и вземше и подожмшд въ церкви святдго Михдидд». При этом вину за случившееся Лазарь возложил на киевлян и обратился к ним с призы­вом: «Ать похоронимъ TfrIlAO его».1

Большинство летописных свидетельств представляет тысяцких как ближайших военных помощников князей. С.В.Юшков полагал, что ты­сяцкие были прежде всего руководителями военных сил княжения или округа, однако в их руках сосредотачивалась и вся административная власть — финансовая, судебная, полицейская. Входя в состав верхуш­ки министериалитета, тысяцкие, будто бы, постепенно превращались в воевод, начальников всех вооруженных сил княжеств.2 Еще раньше по­добные мысли высказывал А.Е.Пресняков, правда, не отводил тысяцким

1 ПСРЛ. Т. 2. — Стб. 347, 353-354.

2 Юшков C.B. Очерки по истории, — С. 222-225.

столь главенствующей военной роли в княжестве. Согласно ему, тысяц­кие водили в поход городские полки (киевский, смоленский и др.) лишь тогда, когда была необходимость их участия. Когда же городской полк не привлекался для военного похода, руководимого князем, тысяцкий в нем также не принимал участия. B качестве примера он приводил собы­тия 1147 г., когда киевляне не пошли на Ольговичей, а поэтому остался в Киеве и тысяцкий.[309]

Пример не очень корректен. Как известно, киевляне таки пошли на Ольговичей, а почему не пошел вместе с Изяславом Мстиславичем его тысяцкий Лазарь из летописи неизвестно. Скорее, это исключение из правила. B большинстве случаев тысяцкие являлись участниками таких больших походов, которые редко осуществлялись силами одной только профессиональной дружины.

O военном характере власти тысяцкого говорил и М.С.Грушевский, полагавший, что об этом свидетельствует его второй титул «воевода», тысяцкий являлся начальником воев, но предводительствовал нередко и княжеской дружиной. Кроме военной, согласно историку, за тысяцкими была закреплена и общеадминистративная функция.[310]

Несколько примечательных летописных известий на этот счет от­носится к концу 20-х — 40-х годов XII в. Из рассказа о большом похо­де на Полоцк, организованном великим киевским князем Мстиславом Владимировичем, следует, что в нем принимали участие и княжеские тысяцкие. Ha них были возложены, в частности, обязанности переговор­щиков со сдавшими свой город лагожанами. «И вы вечеръ. Воротис- дАвъ Андрѣевъ ТЫСЯЧЬКЫН И ИвАНКО ВяЧбСДАВЪ (тысяцкий — П.Т.) въсдАСТА отрокы своя в городъ».[311]

Важная роль тысяцкого, как военачальника, прослеживается в из­вестиях о битве Ярополка и Андрея Владимировичей с Ольговичами на реке Cynoe в 1136 г. Как свидетельствует летописец, в решающий момент союзники Всеволода Ольговича половцы дрогнули и побежали с поля боя. Преследовать их пустилась «ВододимеричА дружинА дуч- шАЯ», то есть профессиональная дружина обоих князей. Бой тем вре­менем не принес особого успеха киевским КНЯЗЬЯМ И ОНИ «ОТ^ХАША въ своясн». Когда преследователи половцев, избив их, вернулись на пол­чище, то попали прямо в руки Ольговичам. «ЯшА вояръ много, ДлвыдА ЯрОСДАВИЧА ТЫСЯЦЬСКАГО, И GrTANHCAABA ДОБрОГО ТуДЪКОВИЧА H ПрОЧИХ

МуЖИЙ И ВНуК Болодимєрь ЁАСИЛКО МдрИЧИЧЬ уБЬЄНЬ БЫСТЬ ту».[312] Из летописи следует, что именно тысяцкий и возглавлял «дружину луч­шую». «ТьіСЯЧКЫИ ЖЄ Cb БОЯрЫ HXb пєрєжє ГНАША ПО ПОЛОБЧНХЬ, ИЗБИША *fe».[313]

O том, что военная функция была обычной для тысяцкого свидетель­ствует также летописная статья Ипатьевской летописи 1146 г. Готовясь отражать наступление дружин Изяслава Мстиславича на Киев, Игорь Ольгович, позвав бояр Улеба и Ивана Воитишича, заявил им: «Клко 6CTA у БрАТА моего, тАкожб вудєтє и у мєнє, A Оул*&БОви рєчє: “Дєр- жм ти тысячю, KAKb еи у БрАТА моего дєржАль”». Из дальнейшего рассказа следует, что оба боярина командовали отдельными полками, в которые их и отослал Игорь Ольгович. «И Оул*&БОви тысячкому своєму И ИвАНОВИ ВоИТНШИЧЮ TAKO жє рєчє: “По*&ДНТА Bb свои полкь”». Из­яслав Мстиславич шел на Киев со своим тысяцким, который, судя по всему, также предводительствовал отдельным полком. Именно ему и предались киевляне накануне сражения. «Киянє посддвшеся м пояшд у ИзясдАВА тысячкого н Cb стягомь, н привєдошА H K сов*&».[314]

Содержательные, хотя и не всегда четкие свидетельства о военной составляющей обязанностей тысяцких в Южной Руси датируются 80-ми годами XII в. B них не всегда содержится конкретное указание на должность, иногда имеет место смешение должностей тысяцкого и воеводы, но во всех случаях речь идет о них как ближайших княже­ских сподвижниках. Под 1180 г. упомянуты киевский воевода Лазарь с Рюриковым полком, Борис Захарьевич с полком Владимира Рюри­ковича и Сдеслав Жирославич с полком Мстислава Владимировича. Как видно, только Лазарь назван воеводой, другие, не исключено, могли быть и тысяцкими, хотя в данный момент все они исполняли обязанности воевод.

B ряде известий одно и то же лицо выступает в двух ипостасях — и как тысяцкий, и как воевода. Речь идет о киевском боярине Славне. Под 1187 г., как свидетельствует летопись по Хлебниковскому списку, он в составе княжеско-боярского посольства из Киева ходил к Всеволо­ду Юрьевичу сватать дочь Верхуславу за Ростислава Рюриковича. «Того

ЖЄ A*&TA C ВЄДНКА ДНН ПОСЛА КНЯЗЬ РюрИКЬ ГЛЄБА КНЯЗЯ ШЮрИНА СВОЄГО C ЖЄНОЮ (ОлАВНА ТЫСЯЦКОГО Cb жєною), Чюрыну с женою, нныи мнози

БОЯр'к C ЖЄНАМИ ко Юрьевичю, к великому Всеволоду B СуЖДАЛЬ по ВерхуслАву ЗА РостислАВА».[315] B статье 1188 г. летописец именует Славна воеводой. «РОМАНЪ Ж6 испроснся у тгкстя у СВОЄГО у РюрИКА HA Глличь, рЄКА ЄЛу: “Ведуть МЯ ГАЛНЧАНе к сокНк НА княжение, A пусти CO мною СЫНА своего РОСТИСЛАВА”. РюриКЪ ЖЄ ПуСТИ C НИМЪ СЫНА своего и ОлАБНА БориСОВНЧА ВОбВОДу».[316]

06 исполнении воеводских обязанностей тысяцким, на этот раз смоленским, отчетливо говорится в статье Ипатьевской летописи 1195 г. Bo время военного конфликта между черниговскими князья­ми и Полоцком с одной стороны и Смоленском — с другой, во главе смоленского полка стоял тысяцкий Михалко Давыдович. «И тысячь- CKHH МнХАДКО Ддвыдовъ CO смоденьскнмъ подкомъ ндряженъ вя- шеть HA ПОДОТЬСКИЙ ПОДКЪ, вяхуть БО ПОДОТЬСКНН КНЯЗИ ПОМОГАЮЩЄ Одговичем».[317]

Принципиально не отличались, по-видимому, функции тысяц­ких и в Новгороде. Известия Новгородской первой летописи конца XII — первой половины XIII в. определенно указывают на то, что им приходилось заниматься и военными делами. B походе 1234 г. князя Ярослава против Литвы принимал участие и тысяцкий Федор Якуно- вич. Среди десяти знатных мужей Новгорода, убитых в бою, первым назван именно он. «А новгородьць ту увишд 10 мужь: Федл Якуно- ВИЧА тысячьского».[318]

Упоминания о тысяцких в Южной Руси встречаются в летописях вплоть до нашествия монголо-татар, а в Юго-Западной и позже. Под 1213, 1238, 1240упомянут тысяцкийДмитрий, под 1219, 1230, 1231 — тысяцкий Демян. Они были ближайшими помощниками князей Данила и Василько Романовичей, исполнявшими также и воеводские функции. B 1231 г. в битве с венграми тысяцкий Демян командовал одним из пол­ков. «БдСИДКОВИ же идущу протнву Оугромъ. A Дьмяну тысяцькому идущю и нн^мь подкомъ многнмъ о шуюю».[319]

0 тысяцком в Северо-Восточной Руси содержится упоминание в лето­писной статье 1252 г. Лаврентьевской летописи. «Того же дНітА. Прнде ОдбКСАНДрЪ КНЯЗЬ великий ИС ТАТАрЪ B грлдъ Болодимеръ И yCp"fcTOUJA

и со кресты у Золотых воротъ митрополнтъ и вси игуллени, и грджАне,

И ПОСАДИША HA CTOAr& ОТЦА ЄГО ЯрОСЛАВА, ТЫСЯЩЮ ПрЄДЄрЖАЩЮ РоМАНу

МнхАнловичю, н весь ряд».[320]

Согласно С.В.Юшкову, тысяцкие постепенно превращались в во­евод. Однако наблюдения над служебными продвижениями, как они зафиксированы в летописях, позволяют придти скорее к обратному выводу. Воеводы постепенно становились и тысяцкими. Ян Вышатич начинал свою карьеру крупного правительственного чиновника — ки­евского тысяцкого — воеводой у Святослава Ярославича. Путята, пе­ред тем как стать киевским тысяцким, длительное время (о чем свиде­тельствуют летописные статьи 1097, 1104,1106 гг.) служил воеводой у Святополка Изяславича. Тысяцкий Ратибор пришел к этой должности через посадничество в Тмутаракани (1079 г.) и воеводство у Владими­ра Мономаха (1095 г.).

Письменные свидетельства о тысяцких не дают и малейших основа­ний говорить об их выборности, равно как и видеть в них представителей общинной власти, на чем особенно настаивает И.Я.Фроянов. Правда, при этом не приводит никаких доказательств. Нельзя же таковыми счи­тать авторские рассуждения о том, что «нелепо думать, будто избрание тысяцкого состоялосьдо избрания князя». Речь идет о тысяцком Ратибо- pe, по утверждению И.Я.Фроянова, человеке из окружения Всеволода Ярославича и потому близкого Мономаху.[321] Ho как вообще можно гово­рить об избрании Мономаха и Ратибора, если в летописи об этом нет и намека. Совещание в Берестове состоялось, как справедливо полагали многие историки, еще до того, как Владимир въехал в Киев. Следова­тельно, ни о каком избрании киевской общиной тысяцкого Ратибора (как и Мономаха) не может быть и речи. Он был тысяцким Мономаха и вместе с ним прибыл в Киев из Переяславля.

По роду своей деятельности тысяцкие были непосредственно связа­ны с городским и сельским населением (через разветвленный аппарат сотских и десятских), но это их нисколько не превращало в инструмент общинной власти. Они являлись княжескими чиновниками. Ha свои должности назначались князьями, именовались по ним и практически всегда разделяли судьбу своих суверенов. Это случалось даже тогда, когда тысяцкие пытались поставить на более сильного претендента. Так как это было с тысяцким Игоря Ольговича Глебом. Предав своего князя, он не сохранил должность. Изяслав Мстиславич пришел в Киев со сво­им тысяцким.

rtpfc * H(mAfiA*itf ПЛОфЫбЮ. и *Vme Af VC6(ЛААіуЛгк&АіѴприходилось, хоть далеко не всегда. Ho разве это ука­зывает на народный или общинный характер власти тысяцких? Конфликты между князьями и их окружением носили, так сказать, внутрисословный характер. Они происходили чаще всего, что хорошо видно по летописным свидетельствам, на почве предпочтения одного князядругому.

Нет совершенно никаких данных считать тысяцких представите­лями и защитниками торгово-промышленной демократии, как это ка­залось М.Н.Покровскому. Если бы это было так, не подвергались бы дворы этих защитников разграблению восставшими киевлянами (и новгородцами), среди которых определенно много было ремесленно­торгового люду.

Некоторая двойственность служилого положения тысяцких, навер­ное, имела место. Ho вовсе не потому, что они заботились об интересах городского (сельского) населения или какой-то торгово-промышленной демократии. A потому, что должны были сообразовываться с настрое­ниями боярского окружения князя, принимать решения о своем отступ­ничестве от него. Однако, такие случаи все же единичны в истории ин­ститута тысяцких.

При обсуждении гражданской компетенции тысяцких неизменно воз­никает вопрос их соотношения с сотскими и десятскими. Теоретически административное их единство не вызывает сомнений, поскольку все три звена порождены одной десятичной системой. Практически же из- за отсутствия источников, показать, как функционировали эти органы власти, когда возникли и что собой представляли, чрезвычайно сложно. Ha страницах летописи упоминания о них появляются в разное время. 0 тысяцких — в конце 80-х ГОДОВ XI B., о сотских и десятских — в конце X В. «УсТАВИ HA двор*Ь въ гридьнмщк пиръ творити, И приходити KO- дяром н гридєм, н соцьскылѵъ н десяцьскым, и нарочитым мужем при князи И БЄЗ князя».1

B последующем на страницах летописи чаще фигурируют сотские и тысяцкие, тогда как десятские упомянуты, кажется, всего два раза. B Уставе Всеволода и в летописной статье 1257 г. Последнее известие позволяет предполагать, что десятичная административная система функционировала в продолжении всей истории существования Древне­русского государства. «Тое же зимы приєхлшА чнсленицн исщетошд ВСЮ землю Суждлльскую, H РяЗАНЬСКуЮ, H ЛѴюрОМЬСКуЮ И CTABhUJA десятники H сотники, H тысящники и темники».[329]

Определенное представление о ней можно составить на основании анализа жалованных грамот XIV-XVI вв., тщательно выполненного

В.А.Кучкиным. Исследуя волостную общину Северо-Восточной Руси XV в., он пришел к обоснованному выводу, что она существовала уже в X-XI вв. Десятки (и сотни) были фискальными единицами, а число дворов или деревень в них не обязательно равнялось десяти или ста. Bo многих грамотах речь идет о десятских (и сотских), когда пожало­вания выдавались на села, деревни и пустоши, расположенные в око- логородном районе. Функционирование института десятских, соглас­но В.А.Кучкину, в городах и близ городов, а не в удаленных и глухих местах русских княжеств XIV-XV вв. ясно свидетельствует о том, что в средние века этот институт не был связан с крестьянскими общи­нами, как не были выборными и должности десятских.[330] Грамота 1329 г., адресованная холмогорскому посаднику и двинским боярам, среди участников пожалования, наряду с князем Иваном Калитой и новго­родским посадником Даниилом, называет также новгородского тысяц­кого Авраама.[331]

Разумеется, было бы заманчиво определить численность населения, находившегося под юрисдикцией всех трех категорий княжеских чинов-

ников, но сделать это невозможно. Совершенно ясно, что под тысячей нельзя понимать численность населения или народного ополчения, ко­торым тысяцкий якобы руководил во время военных действий. Княже­ские города и волости были разными по своим размерам и количеству жителей, HO в каждом из них был только один тысяцкий.

Ничего не дает и путь исчисления размеров названных администра­тивно-фискальных единиц по дворам. Их число в различных княжеских городах также было не одинаково. Реально предположить, что сотские и десятские начальствовали (собирали пошлины) над населением, про­живавшим в соответствовавшем количестве дворов или деревень, но данных для этого у нас нет. Возможно, и даже наверное, изначально тысяча, сотня и десяток представляли собой вполне конкретную чис­ловую величину дворов, деревень или людей, но с течением времени превратились лишь в обозначения определенных административно- территориальных единиц. Будь то в городе или сельской округе. B свя­зи с этим трудно утверждать, что выдерживалась строго и сама деся­тичная численность управленческих чиновников. B Новгороде, судя по Уставу Всеволода, действительно насчитывалось десять сотских. He исключено, что столько же имели и другие столичные города. Однако, для княжеских городов второго порядка (Вышгород, Псков, Новгород- Северский, Луцк, Звенигород, Белгород и др.) наличие десяти сотских кажется малореальным.[332]

Наиболее полно связь институтов десятичной системы изучена на материалах Новгорода, хотя она и не являлась особенностью только это­го города. Тысяцкие и сотские упоминаются в Киеве, Пскове, Галиче, Смоленске и др. городах. В.Л.Янин полагает, что в Новгороде системе сотен, подчиненной княжеским сотским и тысяцкому, противостояла система концов, находившаяся в ведении боярского посадника. Сотни не образовывали особых районов в Новгороде; усадьбы сотского населе­ния располагались чересполосно с боярскими патронимиями.[333] C конца XII в. двойная административная система Новгорода, согласно историку, еще больше усложнилась. Появилась, будто бы, параллельная система вечевых тысяцких; сотни активно высвобождались из-под юрисдикции князя.[334]

Имеющиеся данные не позволяют безоговорочно согласиться с этим выводом. Княжеская юрисдикция над сотнями оставалась вплоть до времени монголо-татарского нашествия. Это хорошо видно из Уста­ва Всеволода о церковных судах, людях и мерилах торговых, который, согласно В.Л.Янину, датируется первой четвертью XIII в. B статьях 3 и 4 мы находим перечисление лиц княжеской администрации, уча­ствовавших в выработке Устава, среди которых фигурируют и десять сотских.

B Киеве и других русских городах, где вечевые порядки не обрели такого развития, как в Новгороде, городское административное деле­ние и управление определенно не осложнялись параллельными струк­турами. Система тысяцких, сотских и десятских находилась в ведении княжеской власти и представляла собой единую судебно-фискальную структуру. Подтверждением этому может быть киевское восстание 1113 г., острие которого было направлено против администрации умершего князя Святополка — тысяцкого Путяты и сотских. Впрочем, аналогичные действия новгородских низов по отношению к своим ты­сяцким также указывают скорее на княжеское, чем общинно-вечевое происхождение их власти.

Сотские, подобно тысяцким, нередко входили в число ближайших княжеских советников, заседали в вече (совете), участвовали в вы­работке судебных уставов. Сотник Пантелей принимал участие в со­ставлении в 1229 г. известного Смоленского договора. Десять новго­родских сотских, о чем уже шла речь, имели отношение к выработке Устава Всеволода. Галицкий сотник Микула, вместе с тысяцким Де­мьяном, заседал в вече, созванном Данилом Романовичем. Это он ска­зал князю знаменитую фразу: «Господине, не погнетшн пчедъ меду не ѢдАТЬ».1

O функциональном содержании власти сотских в исторической лите­ратуре содержится такая же разноголосица, как и по поводу тысяцких.

Большинство историков видели в них прежде всего военачальников. Первым верно определил сотню А.Е.Пресняков. Он считал ее учрежде­нием городским и не военным, а судебно-административным. Что каса­ется связи тысяцкого с сотскими, то она не вызывала у него сомнений по самому названию должностей и характеру их функциональных обязан­ностей, хотя прямых указаний на нее для южных городов он не находил. B связи с этим, историк не склонен был рассматривать тысяцких и сот­ских, как единую по происхождению систему. Перед нами, утверждал он, не одна проблема о происхождении тысячно-сотенной организации, а две разные — о тысяцких и сотнях с их сотскими.[335] Присоединился к выводу М.С.Грушевского, считавшего сотских не народными должност­ными лицами, а княжескими. He отрицал категорически их выборности и одновременно видел в них орудия княжего управления, а не предста­вителей местного общества.[336]

Чтобы социальное содержание института тысяцких стало более опре­деленным, необходимо выяснить, кто же занимал эти должности. Выше уже приводились разноречивые высказывания на этот счет. По суще­ству, спор о том, из какого боярства происходили тысяцкие — земского или дружинно-княжеского — не столь существенен. Так называемые «земцы», в коих некоторые историки склонны видеть чуть ли не предста­вителей народа, были также далеки от него, как и дружинно-княжеские. Отличались одни от других только степенью оседлости. «Земцы» ведь происходили из той же княжеской старшей дружины, мужей лучших, которые получали крупные земельные наделы от князей и оседали на землю.

Анализ имеющихся в летописи известий о тысяцких полностью под­тверждает выводы В.О.Ключевского, А.Е.Преснякова и других исто­риков, полагавших, что ими были преимущественно представители родовитого боярства. Многие династии занимали свои должности на протяжении десятков и даже сотен лет, превращая службу князьям в наследственное семейное дело.

Наглядный пример этому — боярский род Вышаты. Сам Вышата слу­жил сначала новгородскому князю Владимиру Ярославичу, а затем и Ярославу Мудрому. Ero сын Ян Вышатич был воеводой (тысяцким) Свя­тослава и Всеволода Ярославичей, а также и Святополка Изяславича. Второй сын Вышаты — Путята служил воеводой и тысяцким у Свято­полка. Ряд свидетельств позволяет утверждать, что родословная этого боярского рода уходит еще в X в. B летописной статье 1064 г. содер­жится сообщение, что вместе с внуком Ярослава Мудрого Ростиславом Владимировичем бежал в Тмутаракань и «Бышлтд, сынъ Остромиръ, воеводы Новъгородского».[337] М.Д.Приселков отрицал родственную связь

Вышаты и Остромира.[338] Д.И.Прозоровскому казалось, что она вполне могла существовать. Остромир, скорее всего, являлся сыном новгород­ского посадника Константина и внукомДобрыни. Основанием этому мо­жет служить приписка в Остромировом Евангелии 1056-1057 гг., где Остромир назван родственником Изяслава Ярославича. Понять смысл утверждения приписки можно лишь в том случае, если предположить, что Остромир был сыном Константина и, следовательно, внуком Добры- ни — дяди Владимира Святославича.[339]

Известны попытки еще более удревнить боярский род Добрыни — Вышаты. А.А.Шахматов называл в качестве отца и деда Добрыни Мсти- шу Свенельдича и Свенельда.[340] Д.И.Прозоровский доказывал, что До- брыня и Малуша — мать Владимира Святославича — являлись детьми Малка Любечанина — древлянского князя Мала.[341] Разумеется, ни одну из этих версий доказать невозможно, хотя вторая кажется более реали­стичной. Родство Добрыни и его наследников с правящим княжеским родом могло вестись только через его сестру Малушу. Однако, какой бы ни была родословная боярского рода Добрыни — Вышаты, несомнен­ным остается ее ведущее положение в княжеской администрации в про­должении более чем столетнего периода.

Видное место занимал также боярский род Чудиных. Первый из из­вестных Чудиных — Микула, как свидетельствует летопись, в 1072 г. держал Вышгород, был, вероятно, наместником или тысяцким Святос­лава Ярославича. Брат его Тукы служил у Изяслава и Всеволода Ярос­лавичей, хотя по летописным известиям и невозможно определить в какой должности — тысяцкого или воеводы. Тот факт, что он оставался с князем в течение всего мятежного времени 1068 г., свидетельствует O его высоком положении при дворе Изяслава. B летописной статье 1136 г. Ипатьевской летописи содержится упоминание о муже Ярополка Вла­димировича Станиславе Добром «Тудъковиче», который, не исключено, был сыном боярина Изяслава Туки.[342]

Ha продолжении жизни трех поколений прослеживается еще один боярский род, тесно связанный службой с южнорусскими князьями. Основателем его был Нажир Переяславич, служивший, как можно за­ключить по летописной статье 1162 г. киевскому князю Ростиславу Мстиславичу. Ero сын Жирослав Нажирович был воеводой у того же князя. Внук Сдеслав Жирославич, судя по свидетельствам летописных статей 1180 и 1183 гг., был ближайшим помощником князя Мстислава Мстиславича, занимавшего в те годы стол небольшого поднепровского города Треполя. Летописец замечает, что Мстислав выступил в поход на половцев «со СдєсдАвом ЖиросдАвичемъ с мужємь своимъ».

Еще один боярский род в продолжении трех поколений находился на княжеской службе. Первым в нем назван Борис Захарьевич, который служил не то воеводой, не то тысяцким у Владимира Мстиславича. За­тем его место занял сын Славн, а внук — Иван Славнич стал тысяцким великого князя киевского Владимира Рюриковича.

Аналогичная служивая династичность боярских родов имела место и в других землях и княжествах Руси. Показательным в этом плане может быть пример с суздальскими тысяцкими, рассказ о которых со­держится в Киево-Печерском Патерике. Их род происходил от некоего Африкана, брата варяжского воеводы Ярослава Мудрого — Якуна. По­следний, после смерти брата, изгнал его сыновей из принадлежавших им владений. Один из них — Шимон пришел в Русь. Ярослав Мудрый определил его на службу к сыну Всеволоду. Замечание «да будет ста­рей у него» свидетельствует, что Симон (так он стал называться на Руси после принятия православия) являлся, по существу, тысяцким Всеволода. Co временем в аналогичном положении оказался и сын Си­мона Георгий. Владимир Мономах отправил его в Суздальскую землю со своим сыном Юрием. «Тысяцкому же своему, яко отцю, пєреддсть ОБДАСть ОуждАдьскую».[343] 0 высоком статусе тысяцкого Георгия сви­детельствует тот факт, что он удостоился чести совершить дарение в Киево-Печерский монастырь равное княжескому. «В л*Ьто 6638 Геор­гин Ростовский и тысячкон OKOBA гроБЪ Феодосьевъ, игуменА Пе- черьскАго при игумене Тимоф'Ьи».[344] B Хлебниковском списке содер­жится и отчество Георгия «Шимонович».

Подводя итог сказанному, можно уверенно утверждать, что тысяцкие занимали в системе княжеской администрации наивысшую должность, в ведении которой находились все гражданские дела, а в случае необхо­димости и военные. Ha свои должности тысяцкие назначались князьями из наиболее знатных боярских родов. Практически во всех упоминаниях названы по имени и отчеству, что свидетельствует об их особом статусе в жизни города и земли. Разумеется, никакими представителями вече­вых общин они не были. Являлись княжескими слугами и всегда именно так представлены летописцами. B исполнении своих административно­фискальных обязанностей опирались на разветвленный административ­ный аппарат, состоявший из сотских и десятских, а также, возможно, и тиунов, оказывавшихся нередко, как тысяцкие и сотские, объектом на­родного недовольства.

Что касается происхождения десятичной (сотенной и тысячной) системы на Руси, то вряд ли оправдано связывать это, как утверждал

А.Е.Пресняков, только с княжеской властью. Она ведь была практиче­ски у всех европейских народов и, по-видимому, восточные славяне не были исключением. B государственный период из военной организации эволюционировала в административно-территориальную, подчиненную княжеской власти. Разумеется, нет никаких основанийидля хронологи­ческого расчленения десятично-сотенно-тысячной системы.