§ 48. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПЕРЕСЫЛЬНЫЕ ТЮРЬМЫ

B ноябре 1878 года в небольшом уездном городе Tверскон губернии в Вышнем Волочке и уездном городе Орловской'губер- нии Мценске в самом срочном порядке были открыты тюрьмы / для приема политических заключенных.

Тюрьмы были открыты тогда, когда не было уже в живых шефа жандармов Мезенцова. Однако возникновение обеих тюрем связано с именем этого жандарма. После убийства 4 августа 1878 г. Мезенцова совет министров&.августа 1878 Г- Дод^ред- седательствомсамого царя цринял ряд решений о расширений* административной^ внесудебной борьбы с jpeволюционным двй- жениемГСрёди этих мер бы^ намечено и откpытйе^ тюрём, сгіе: цйально предназначенных для помещения в них ссылаемызГТю

политичшцщ^делам в адмшшсхаахивнш^жшшаг.

Надо предполагать, что открытие таких тюрем вызывалось двумя обстоятельствами. C однойГстороны, должно было про- изойти значительное увеличение количества административных политических ссыльных, а cj^yrbn^ сто^^ы^ лательнъгм ДОТГГускать в тюрьмахобщение та^х^^олитйческих Тн^еблагсщаде^кных>> с другими заключенными. ^'^ ^'

Выбор Вышнего Волочка и Mu

самое время, когда правительство было преиспол­нено рещимостн^применить в борьбе с ^волюмои.ньім движе­нием административныи пртй'Звбл^Теще шире^^чем прежде. Это "обстоятельство оказало”свбё^влйяние и на дежимТ^олити

енска для устройства полити­ческих тюрем не был случайным. Еще до убийства Меэенцова

III отделение было озабочено подысканием тюрем для размеще­ния в них «государственных преступников».

Чиновник министерства внутренних дел Власов, командиро­ванный для отыскания таких помещений, остановил свой выбор на тюрьмах в указанных выше городах. Предложение это было принято, и уголовные арестанты этих тюрем переведены в другие здания в тех же городах.

Начальник III отделения требовал открытия обеих тюрем как можно скорее, мотивировав это имевшимися у него сведениями

0 предстоящем «наплыве темных злонамеренных пропагандистов, от коих необходимо освободить столицу» 7

Организация пересыльных политических тюрем в двух неболь­ших уездных городах невольно вызывает вопрос, почему уездные захолустья были избраны местом устройства ѳтих тюрем. Надо думать, что управление политическим сыском в России рассчиты­вало при этом на очень определенную цель — избежать того общественного внимания к политическим заключенным, которое было для него совсем нежелательным, но которое было бы неиз­бежно в губернских и столичных городах.

Вновь открытые политические тюрьмы были созданием III отделения и потому явились отражением картины произвола, наиболее характерного для этого учреждения.

Вышневолоцкая и Мценская политические тюірьмы не имели предшественниц, яви.вшись учреждением совершенно нового типа. Известная в истории царской тюрьмы Московская пересыльная тюрьма в то время еще не имела отделения для политических за­ключенных и пересыльных: оно, как мы увидим ниже, было орга­низовано в конце 1878 года; казалось бы, учреждение таких тюрем нового типа требовало определения условий их режима. Ho III отделение не было склонно стеснять себя созданием ка­кого-либо закона или даже инструкции. Оно желало оставаться полным и единственным хозяином этих тюрем. Поэтому OHO предпочло разрешать івопросы, возникавшие на практике пере­сыльных тюрем, посредством своих приказов и ответов на за­просы, обращаемые к нему особенно часто тверским губернатором.

Отсутствие какого-либо закона или общей инструкции о ре­жиме политических пересыльных тюрем привело к установлению режима, не одинакового в обеих названных тюрьмах. Высшее руководство Вышневолоцкой тюрьмой было поручено тверскому губернатору, а Мценской — орловскому.

Для того чтобы полнее проводить свои беззакония, министер­ство внутренних дел позаботилось устранить от вмешательства в управление новыми тюрьмами прокуратуру. Органы прокурор­ского надзора, обязанные наблюдать за местами заключения, даже не были осведомлены об открытии новых тюрем. Когда предста­витель прокурорского надзора из Твери попытался осмотреть Вышневолоцкую пересыльную тюрьму, смотритель тюрьмы не пропустил его, указав на соответствующее распоряжение губер­натора. Двери тюрьмы не открывались перед прокуратурой, несмотря на все ее протесты. He только не удалось добиться при­влечения к ответственности виновных в недопущении прокурора в тюрьму, но шеф жандармов объявил, что циркуляр Главного тюремного управления от 24 июля 1879 г. № 1204 в отношении Вышневолоцкой тюрьмы изменяется и прокуратура лишается права просматривать бумаги, писанные политическими заключен­ными, издавать распоряжения об устранении замеченных непра­вильностей и может лишь доводить о них до сведения губерна­тора 7 Так прокуратура как орган наблюдения за законностью была посрамлена и поставлена в зависимость от административ­ного произвола.

Подобно тому как комендант Петропавловской крепости пред­ставлял царю списки политических заключенных в крепости, тверской губернатор ежемесячно доставлял в министерство внут­ренних дел списки узников Вышневолоцкой тюрьмы с характери­стикой каждого из них.

ключенном он писал: «грубый и сердитый», о другом — «хитрый и раздражительный», о третьем — «тихий и порядочный». Кстати, таких «тихих» из 17 узников оказалось всего 4. Преобла­дают характеристики вроде следующих: «раздражительный и от­чаянный», «сомнительный», «опасный меланхолик».

Мы уже говорили, что заключенные Вышневолоцкой тюрьмы не имели права даже пить чай, хотя бы за собственный счет. Это запрещение является ярким показателем материальных условий существования заключенных в Выціневолоцкой тюрьме. Уже известный нам чиновник Власов, тот самый, по предложению которого в Вышнем Волочке и Мценске были открыты полити­ческие тюрьмы, вскоре после открытия этих тюрем посетил Выш­ний Волочек. Он нашел здесь питание заключенных в самом неудовлетворительном виде. Поэтому он просил увеличить расход на питание арестанта с 7 до 12 копеек, разрешить им пить чай и улучшать пищу за свой счет, а для борьбы с цынгою курить табак и распространить это также и на Мценскую тюрьму. III отделение дало на это разрешение.

B то время из 13 заключенных 6 были больны туберкулезом, кроме того, были больные цынгой. Увеличение расходов на со­держание арестанта с 7 до 12 копеек мало помогло. Один из заключенных писал по этому поводу в своем заявлении, что из 12 копеек должны быть покрыты расходы и на лекарства, а ни один аптекарь в мире не может изготовить за такую сумму лекар­ства: «Дать 6 коп. на пищу и 6 коп. на лекарство чахоточному человеку — это не дешевое остроумие, а злое издевательство над личностью человека...» L

Политические заключенные упорно вели борьбу за улучшение * своего положения в тюрьме. Для них было особенно дорого полу­чить право чтения научных книг и право заниматься ремеслами. Насколько трудна была эта борьба, видно из того факта, что разрешение на чтение книг было дано первоначально лишь отно­сительно сочинений по медицине и языковедению. Лишь в 1880 году было позволено заниматься в камерах тюрьмы такими работами, для которых не требовалось инструментов.

Кроме Короленко, узниками Вышневолоцкой политической тюрьмы были и другие литераторы, а именно: Анненский, Марк

Волохов и известный издатель Павленко. Ho только Короленко оставил подробное описание условий жизни в названной тюрьме.

B то время среди заключенных были не голько интеллигенты, но и рабочие.

Жизнь всех проходила в общих камерах, и заключенные раз­влекали себя подвижными играми, литературными собраниями.

B этой тюрьме Короленко написал рассказ: «Чудная». По словам одного из авторов воспоминаний о пребывании Короленко в этой тюрьме, рассказ «Чудная» был прочитан автором в общей камере в присутствии всех заключенных и произвел на них силь­нейшее впечатление. Автор названных воспоминаний рассказы­вает, что Короленко «писал среди сутолоки и шума, сидя с ногами на кровати, прижавшись в угол так, чтобы можно было писать на развернутой книге, положенной на согнутые колени» 7 Сам Короленко вспоминал с большим юмором, как ему вместе с Ан­ненским удалось выкрасть чернила из тюремной канцелярии, тайно получить карандаш на свидании с родными в тюрьме. Он же рассказывает и о коллективном писании несколькими заклю­ченными романа очень легкомысленного содержания, с иллюстра­циями, пока один из заключенных, блюститель строгих нравов, не уничтожил его 2.

0 пребывании Короленко в Вышневолоцкой тюрьме имеется материал, опубликованный В. С. Нечаевым3. B тюрьму Коро­ленко прибыл 21 февраля 1880 г. и пробыл в ней до 17 июля того же года, когда был отправлен в Сибирь. Из акта, составленного смотрителем Лаптевым о прибытии Короленко, видно, что у вновь прибывшего заключенного оказалось всего 5 копеек денег.

Bo время пребывания Короленко в тюрьме на свидание с ним приезжали дважды его мать и сестры и оставались здесь по ме­сяцу, часто его навещая. Из посылавшихся ему родными посылок к нему не доходили книги, которые, впрочем, были возвращены матери.

Из опубликованных писем В. Г. Короленко, которые он писал в разных тюрьмах и из ссылки, можно видеть, что он вел очень интенсивную переписку, но в своих письмах почти совсем не ка­сался условий тюремного быта и своего времяпрепровождения. Лишь очень бегло он указывает на недостаточность питания, на педагогические занятия с менее образованными товарищами и на изучение им учебников по медицине, повидимому, с практиче­скими целями — для использования этих знаний в ссылке [156]. Ску­дость сообщений в письмах В. Г. Короленко о тюремном быте восполнена его воспоминаниями в «Истории моего современника».

0 пересыльной политической тюрьме в Мценске официаль­ных сведений немного. Орловский губернатор не был склонен вести об этой тюрьме такую обширную переписку с министер­ством внутренних дел, какую вел тверской губернатор о Вышне­волоцкой.

Мценская тюрьма была отремонтирована для приема поли­тических ссыльных 17 ноября 1878 г. Мы имели очень подроб­ные сведения о ней лишь за последние полгода ее существования, когда в эту тюрьму были переведены, по распоряжению Лорис- Меликова, политические каторжане из закрытых в ноябре 1880 года Новобелгородского и Новоборисоглебокого политиче­ских централов. Описание режима в ней дал один из переведен­ных сюда заключенных — H. А. Виташевский [157].

Недаром автор этих воспоминаний назвал Мценскую тюрьму того времени «Мценской гостиницей». И в самом деле, условия пребывания здесь заключенных были мягче обьгчных тюремных условий. Переведенные сюда каторжане были освобождены от оков, носили собственное платье, имели в течение всего дня сви,- дания с родными и т. д. Такие тюремные условия были совер­шенно исключительными во все время существования царских тюрем и явились коротким эпизодом в жизни «централистов» на пути их из страшных каторжных политических централов на Карийскую каторгу.

B заключение приведем некоторые цифры о количестве заклю­ченных в названных нами пересыльных тюрьмах. Число заклю­ченных никогда не достигало полного комплекта. Наибольшее количество узнрсов бывало перед началом навигации, так как для пересылки p Сибирь пользовались и водным путем. Из обеих названных тюрем в навигацию 1879 года бьгло отправлено всего шесть, партий численностью от 8 до 22 каждая. K началу нави­гации 1880 года в Мценской тюрьме было 42 человека, из кото­рых отправлено в Сибирь 34. Ko времени открытия навигации 1881 года в Мценской тюрьме было 40 человек, а в Вышневолоц­кой— 12. Летом 1881 года число заключенных в Мценской тюрьме спускалось даже до одного 7

B виде исключения в 1880 году в конце декабря были достав­лены в Мценскую пересыльную тюрьму две женщины — Евгения Фигнер (родная сестра Веры Фигнер) и Грязнова, осужденные к ссылке на поселение по процессу 16-ти, где они содержались в одиночныхкамерах[158]. Однако Главное тюремное управление очень скоро перевело обеих названных женщин в Московскую Бутырскую тюрьму, указав, что Мценская тюрьма не приспо­соблена для содержания женщин.

He следует думать, что в эти годы вообще было мало полити­ческих ссыльных. Наоборот, число их было очень велико. Напри­мер, в 1879 году в одном Красноярске их скопилось около 300 человек. Небольшие цифры узников Вышневолоцкой и Мцен­ской пересыльных тюрем объясняются очень легко: перевоз сюда революционеров из разных городов империи стоил больших денег и хлопот по организации конвоя для каждого препровождаемого сюда арестованного. Тем более нелепым было положение с аре­стованными в Москве: Главное тюремное управление указывало на лишние расходы по пересылке тех, кто снова возвращался из Вышнего Волочка в Москву для формирования іпартий ссыльных. Поэтому уже через два с половиной года в Главном тюремном управлении возник вопрос о закрытии пересыльных тюрем в Вышнем Волочке и Мценоке; 8 августа этот вопрос был окон­чательно разрешен положительно.

Кроме финансовых и технических затруднений, на закрытие тюрем в Мценске и Вышнем Волочке оказали свое влияние также и политические соображения. Из них, между прочим, исходило и само Главное тюремное управление. Оно получило из Мценска описание препровождения из пересыльной тюрьмы партии поли­тических пересыльных на вокзал железной дороги. Эти препро­вождения превращались, «по словам корреспондента, в торжествен­ные шествия. Ha проводы выходили не только горожане, но и семьи тех крестьян из соседних деревень, которые поставляли подводы в тюрьму. Автор донесення называет шествие торжест­венным не только вследствие этой картины про-водов, но и вслед­ствие сопровождения ссыльных жандармами, полицейскими, самим губернатором. Для правительства это «торжественное шествие» имело нежелательный характер и превращалось в своего рода политическую демонстрацию.

Из закрытых Вышневолоцкой и Мценской пересыльных тю­рем находившиеся там немногие заключенные были переведены в Московскую Бутырскую тюрьму. B том же самом 1879 году, когда министерство внутренних дел открыло специальные пере­сыльные тюрьмы для политических в двух названных нами горо­дах, OHO (31 июля 1878 г.) подняло вопрос об устройстве особого отделения с одиночными камерами для содержания политических заключенных в Московской Бутырской тюрьме.

Первоначально предполагалось устроить одиночные камеры в самом помещении Бутырской тюрьмы. Однако для такого устройства встретились затруднения технического характера. Из этих затруднений легко вышли, решив отвести для содержания политических заключенных камеры в тех башнях тюрьмы, кото­рые были известны — одна под названием Пугачевской, а дру­гая— Полицейской.Былоотведено для одиночного заключения в обеих башнях 29 камер, из которых в Пугачевской — 14 и в Полицейской— 15. Известно, что из 14 камер Пугачевской башни 4 было темных, а 10 считались светлыми. Название камер «светлыми» ни в какой степени не отвечало действи­тельности. Дневной свет мог проникать в камеры лишь очень слабо, так как на небольших оконцах были устроены не только внешние и внутренние металлические решетки, но и проволочные сетки и зонты. Толстые стены были пропитаны сыростью, а вен­тиляция совершенно отсутствовала. Этажи башен соединялись узкими винтовыми лестницами. Эти одиночные камеры для поли­тических в башнях напоминали своим общим видом средневеко­вые места заключения.

«Честь» приспособления башен для содержания политических арестантов принадлежит начальнику Главного тюремного управ­ления Гроту[159], осматривавшему Московскую Бутырскую пере­сыльную тюрьму в 1881 году. Он отметил почти законченное приспособление Пугачевской и Северной башен для целей заклю­чения политических ссыльных. K этому времени Часовая башня приспосабливалась для общего заключеиия политических в трех камерах, на 9 человек каждая; эта башня предназначалась для размещения в ней административных политических ссыльных. B 1881 году Пугачевская башня была отведена для содержания в ней до ссылки в Сибирь женщин, осужденных за государствен­ные преступления в каторжные работы и на поселение. B этой же башне содержались в незаіпиравшихся на день камерах жен­щины по обвинению в государственных преступлениях в админи­стративном порядке.

Как видно из сообщения московского губернатора в Главное тюремное управление, в марте 1882 года политические заключен­ные были размещены по четырем башням Бутырской тюрьмы, а именно: в Пугачевской содержалось 9 женЩин, в Полицей- окой — 5 мужчин, в Северной—16 мужчин и в Часовой — 25 мужчин.

Сведений о режиме в первые годы организации заточения политических узников в башнях Бутырской тюрьмы имеется очень мало и притом лишь официального характера. Так, губерн­ский тюремный инспектор доносил о таких «вольностях» узни­ков, как покупка ими вскладчину огромного самовара и распи­вание чая, а также общение между собой. Однако были «воль­ности» и другие, а именно сношение с товарищами на свободе и получение от них литературы. Донос об этом не замедлил по­следовать в Главное тюремное управление. Внезапный обыск в камерах дал администрации богатую добычу. Среди найденной литературы упомянуты груды Маркса на русском и немецком язьгках. Заключенные оказали физическое сопротивление при отобрании книг, но сила была не на их стороне.

Условия содержания политических заключенных в Бутырской тюрьме были определены особой «инструкцией для временного содержания политических заключенных в Московской централь­ной политической тюрьме». Она был^ утверждена 31 октября 1881 г. и делилась на две части, из которых первая распростра­няла на заключенных, приговоренных к каторжным работам или на поселение, соответствующие узаконения о содержании каторж­ников и поселенцев. Вторая же часть содержала уже известные нам правила о содержании административно-заключенных и ссыльных от 7 июля 1880 г.

Башни Бутырской тюрьмы продолжали оставаться местам заключения политических перед ссылкой в Сибирь до конца царизма. Увеличение числа ссыльных в административном по­рядке с конца XIX века и осужденных судами после первой революции влило этих узников в общие корпуса Бутырской

тюрьмы, частично превращенной во временную каторжную цен­тральную тюрьму, без различия для приговоренных за полити­ческие и общеуголовные преступления.