Политическая свобода.

Что такое политическая свобода въ обществѣ, раздѣленномъ на классы?

Это—свобода экономически-господствующаго класса.

Буржуазія, достигнувъ господства, старается увѣрить насъ, будто ею начался, ею и кончится міръ.

Русское дворянство, обуржуазившееся послѣ 1861 года, стало увѣрять, будто въ старой Россіи не было политической свободы, а было закрѣпощеніе всѣхъ сословій, въ томъ числѣ и дворянства. Дворяне трогательно единодушны въ своихъ увѣреніяхъ: кающіеся вторятъ не­раскаяннымъ.

Что же говорятъ факты?

Мы уже познакомились съ тѣмъ, какъ бояре или дворяне воевали

!) Курсъ р. ист. т. III стр. 306.

другъ съ другомъ, а общедворянская (государственная) организація оставалась во свидѣтеляхъ. Мы узнали, что помѣщичье село было го­сударствомъ въ государствѣ; что въ это маленькое государство только съ большимъ трудомъ могли проникать агенты государства большого. . Мы узнали, далѣе, что всѣ землевладѣльцы были и назывались госу­дарями, а одинъ изъ нихъ, въ отличіе отъ другихъ, сталъ именоваться царемъ-государемъ. Естественно, что, по мѣрѣ роста денежнаго хозяй­ства и укрѣпленія общей землевладѣльческой организаціи, отдѣльный владѣлецъ долженъ былъ встрѣчать больше вниманія со стороны своей организаціи, а сама организація получала больше возмолшости защи­тить каждаго своего члена отъ нападеній со стороны другого члена Такимъ образомъ власть отдѣльнаго государя, нѣсколько умаляясь въ своей самостоятельности, усиливалась за то, какъ власть представителя организаціи, успливалась на счетъ другихъ классовъ, на счетъ „под­данныхъ".

Тѣмъ не менѣе, какъ пѳрелштокъ старины, войны маленькихъ государей между собою наблюдаются и во второй половинѣ ХУШ вѣка *). Такъ напримѣръ, въ 1759 году орловскій государь Шамардинъ, поль­зуясь отсутствіемъ своего сосѣда, государя-майора Шеншина, произ­велъ во главѣ своей арміи нашествіе на его имѣніе. Во время сраже­нія было убито четверо подданныхъ государя Шеншина.

Болѣе серьезная война вспыхнула въ Карачѳвскомъ уѣздѣ, между ■ государями Львовыми и государѳмъ-поручикомъ Сафоновымъ, въ 1754 году.

Государи Львовы,—три брата: государь-совѣтникъ, государь-ассѳ- соръ и государь-корнетъ,—выступили въ походъ съ конницей, пѣхотой и двумя священниками. Войска всѣхъ родовъ оружія было у нихъ до- 600 человѣкъ, набранныхъ изъ числа ихъ подданныхъ: холоповъ, кресть­янъ и прикащиковъ. Отъѣхавъ съ версту отъ своей столицы, села Глы­бочекъ, Львовы остановились подъ сосновою рощею у колодца, отслу­жили молебенъ съ водосвятіемъ и привели армію къ присягѣ. Го­судари Львовы обратились къ войску съ милостивымъ словомъ, увѣще­вая крѣпко стоять противъ враговъ, не выдавать другъ друга, „имѣть

Ч Наѣзды были „обыденнымъ" явленіемъ. „Собирая вокругъ себя огром­ную дворню, помѣщики ходили другъ на друга войною. Побѣдившій загонялъ къ себѣ скотъ побѣжденнаго, отбиралъ у него хлѣбъ и имущество... Удовлетво­ренія обиженному не существовало. Чѣмъ сильнѣе и богаче былъ помѣщикъ, тѣмъ труднѣе было до него добраться представителю власти: огромная толпа вооруженныхъ людей не пускала капнтанъ-исправника въ домъ своего помѣ­щика". Помѣщики обучали своихъ дворовыхъ воинскому строю, производили ихъ въ чины, устраивали маневры съ пальбою, смотры и т. д. (Дубровинъ. „Пу­гачевъ и его сообщники" т. 1 стр. 306 и 309). Нужно впрочемъ замѣтить, что. по отношенію ко времени Пугачевскаго бунта разсказъ Дубровина носитъ уже нѣкоторыя черты преувеличенія, анахронизма.

неусыпную драку".

Побѣжденный государь Сафоновъ искалъ помощи въ Сѣвскомъ станѣ общѳдворянской организаціи, у Сѣвскаго воеводы. Онъ долженъ былъ бы обратиться къ Карачевскому воеводѣ, но дороги въ Карачевъ были отрѣзаны непріятелемъ, такъ какъ проходили черезъ терри­торію Львовыхъ; къ тому же и воеводой въ Карачевѣ былъ государь- своякъ государей Львовыхъ. Черезъ Сѣвскаго воеводу просьба Сафо­нова о подкрѣпленіи была передана въ центральный дворянскій коми­тетъ,—въ Сенатъ.

Черезъ посредничество Сената начались переговоры о мирѣ между воюющими сторонами. Но мирный трактатъ удалось подписать только въ 1759 году. По трактату 1759 г. государи Львовы обязались упла­тить государю Сафонову, въ вознагражденіе военныхъ издержекъ, 4 000 рублей, да уступили часть территоріи Львовскаго государства въ Калужскомъ уѣздѣ, стоимостью въ 5.000 рублей *).

По воинамъ, въ 1754 году въ Карачѳскомъ уѣздѣ на полѣ брани убіеннымъ, вѣроятно была отслужена паннихида.

Естественно, что Сенатъ не ставилъ даже и вопроса объ уби­тыхъ крестьянахъ, какъ о гражданахъ: при заключеніи мирныхъ дого­воровъ стороны вообще не считаются съ тѣмъ, сколько народу было убито и покалѣчено во время войны. Но при выработкѣ условій мир­наго трактата 1759 г. шла рѣчь, конечно, и объ убыткахъ, причинен­ныхъ государю Сафонову умерщвленіемъ 58 крестьянскихъ головъ, сто­имостью въ такую то сумму, и стоимость этой потери вошла состав­ной частью въ исчисленіе военныхъ издержекъ государя Сафонова.

Несравненно важнѣе другая сторона трактата 1759 года. Мы ви­дѣли, что военныя дѣйствія были побѣдоносны для арміи государей Львовыхъ и окончились разгромомъ государства государя Сафонова. Тѣмъ не менѣе по трактату 1759 г. военныя издержки платятъ побѣ­дители; они же теряютъ часть евоей территоріи. Здѣсь явно сказывается результатъ посредничества государей-сенаторовъ, поддерживавшихъ по­литическое равновѣсіе между всѣми государями русской земли. При та-

х) С. М. Соловьевъ. Ист. Р. съ др. вр. т. 23 стр. 789—790 и т. 24 стр. ИЗО. Это былъ дѣйствительно мирный трактатъ, а не рѣшеніе Сената. Сенатъ не судилъ Львовыхъ и ни къ чему ихъ не приговаривалъ. Онъ только закрѣпилъ частный договоръ между государями своимъ утвержденіемъ.

комъ посредничествѣ войны между государями-помѣщиками становятся экономически не выгодными. Если онѣ еще и возникаютъ, то не въ связи съ экономической политикой государей-помѣщиковъ, а лишь изъ потребности помянуть доброе старое время, потѣшиться, пожить,

Какъ жили при Аскольдѣ Наши дѣды и отцы.

Впрочемъ, и ради потѣхи не было особенной надобности ссо­риться съ сосѣдями-государями. Подъ рукой были собственные кресть­яне. Помѣщикъ могъ тѣшиться надъ ними, сколько угодно. Предпочи­талось только не доводить потѣху до истязааій, кончающихся смертью истязуемаго крестьянина: достаточно простора для потѣхи.

Нужно, однако, замѣтить, что въ случаѣ чрезмѣрной „потѣхи" государь-дворянинъ рисковалъ очень немногимъ. Смерть замученнаго крестьянина скрыть ничего не стоило. Если же случайно и поднима­лось дѣло, то оно оканчивалось сущими пустяками, хотя и восходило на рѣшеніе сената и даже выше. Такъ, при Екатеринѣ II, по ея ре­золюціи, дворянка Морина, за убійство своей крѣпостной, подверглась заключенію на 6 недѣль на хлѣбъ и воду, да на годъ въ монастырь; помѣщики Савины—заключенію на полгода и церковному покаянію; Ка- шинцева—на шесть недѣль въ монастырь; Гордѣева—заключенію на мѣсяцъ (по рѣшенію Сената), а въ концѣ-концовъ—къ отдачѣ мужу съ тѣмъ, „чтобъ онъ ее впредь до такой суровости (!) подъ своимъ отвѣтомъ не допускалъ" (по рѣшенію Екатерины II).

Однако, когда дѣло касалось нарушенія дворяниномъ дворянскихъ же интересовъ, одни „нравственныя средства", въ родѣ отдачп жены ея же мужу на исправленіе, оказывались недостаточными. ІІомѣщица Чѳгодарева была сослана въ Сибирь съ лишеніемъ дворянства за под­говоръ къ побѣгу дворовой другого помѣщика, Ингѳльдѳева—за про­дажу бѣглаго подъ другимъ именемъ и т. п.

Цѣнился только дворянскій интересъ. Убійство своего подданнаго государѳмъ-помѣщикомъ мало интересовало классовую организацію го- сударей-помѣщиковъ.

Вверху, надъ дворянско-землевладѣльческимъ классомъ, не было политической силы, которая могла бы въ чемъ-либо стѣснять волю этого класса. Снизу эта воля ограничивалась только опасностью спора­дическихъ крестьянскихъ возмущеній или побѣговъ. Трудно предста­вить себѣ, такимъ образомъ, свободу болѣе широкую, чѣмъ та, которою пользовались землевладѣльцы.

Россія цвѣла подъ сѣнью политической свободы,—дворянской по­литической свободы.

8.