ЖЕНСКОЕ НАСЛЕДОВАНИЕ И ПЕТРОВСКИЕ РЕФОРМЫ

Несмотря на изъяны, характерные для законов женского насле­дования в начале XVIII в., многие из русских дворянок могли на­деяться рано или поздно получить земельную собственность BO владение или в пользование.

B XVIII в. дворянки, обращавшиеся в суд с исками, внесли но­вый компонент в дискурс женского наследования: они принялись указывать на несоответствия в законах и требовать, чтобы власти разъяснили наследственные права замужних дочерей. Дебаты о наследственных правах дворянок свелись к разногласиям по един­ственному вопросу: является ли приданое всего лишь авансом на­следства или дочери, выходя замуж и принимая свое приданое, от­казываются от дальнейших претензий на собственность семьи? Спор о том, на какую именно долю родительских владений могут рассчитывать женщины, возник в 1714 г. вместе с выходом Указа о единонаследии, затем служил источником бесчисленных семейных конфликтов после отмены этого указа в 1731 г.

C XIX в. историки приписывали Петру Великому отмену сло­жившихся в XVII в. ограничений на право собственности для жен­щин и восстановление привилегий, которыми они пользовались в предыдущую эпоху24. Между тем число законов об имуществе, по­явившихся в царствование Петра, было скудным в сравнении с множеством «Новоуказных статей» — дополнительных актов по поводу собственности, изданных его отцом царем Алексеем Михай­ловичем и сестрой царевной Софьей Алексеевной25. Более того, за исключением одного указа 1715 г.26, имущественное право петров­ского времени не было ориентировано на женщин и не заботилось об их выгоде, а стремилось только упростить законы и увеличить доходы государства. И тем не менее, объединив в Указе о единонас­ледии две формы земельного держания, определенные в московс­ких законодательных сводах, в единую категорию недвижимого имущества, Петр покончил с практикой отстранения женщин от наследования вотчин27.

Самым спорным нововведением Петра I в области имуществен­ного права была его попытка в 1714 г. навязать русскому дворян­ству систему единонаследия. Русские издавна славились привер­женностью к разделу наследства, дворяне веками делили землю между сыновьями поровну, и теперь требование завещать всю ее единственному наследнику казалось служилой элите вопиющей несправедливостью28. K тому же, вдобавок к упразднению различия между родовыми и служилыми землями, Петр пренебрег и уникаль­ным статусом купленных вотчин, в распоряжении которыми дво­ряне традиционно пользовались большей свободой.

Несмотря на сопротивление дворянства единонаследию, Петр I упорно внедрял его до самого конца своего царствования. B ответ самые непокорные, чтобы обойти указ, прибегали к незаконным земельным сделкам, продавали землю якобы ради уплаты долгов, чтобы распределить вырученные суммы между своими наследника­ми33. Какими способами дворяне выходили из положения, видно по купчим и закладным документам, в которых продавцы и покупате­ли утверждали, что сделка их подлинная, а не фальшивая. Так, в 1724 г. подполковник Брылкин попытался предъявить права на земельное владение и написал в своем исковом прошении, что вдо­ва Коробина годом раньше заложила ему свое имение за две тыся­чи рублей.

B Указе о единонаследии бьито оговорено несколько аспектов женских имущественных прав. Впрочем, в смысле наследования нельзя безоговорочно признать этот указ благом для дворянок. C одной стороны, закон укрепил женские наследственные права: за неимением мужского потомства, наследницей назначалась одна дочь, которая и становилась владелицей всего отцовского имения. Однако значение этой привилегии несколько сужалось статьей 7 Указа, гласившей, что если последний представитель рода оставлял только дочерей, TO один из его зятьев мог принять его фамилию и унаследовать недвижимое имущество. Благодаря этому приемудво- рянки могли продолжить отцовский род, но ценой некоторого ог­раничения собственных наследственных прав. Так, князь Ромода- новский в 1730 г. назначил дочь и зятя сонаследниками своих владений36. B статье 7 не оговаривалось, кто из супругов в этом слу­чае получает право отчуждать имение37; однако многочисленные двойные фамилии русского дворянства говорят о том, что не один Ромодановский предпочитал иметь наследников-мужчин38.

Другим позитивным новшеством было то, что благодаря Указу о единонаследии укрепилась власть женщин над их приданым. Примечательно, что в указе не затрагивался вопрос об управлении имуществом женщины во время брака; правда, статья 8 была посвя­щена проблеме наследства матери в случае ее вторичного замуже­ства. Если закон молчаливо подразумевал, что супруги, имеющие только общих детей, станут избирать единого наследника как для отцовских, так и для материнских земель, то о том, что мужчины вправе назначать наследников лишь своих собственных имений, а не имений жены, в нем говорилось прямо. При наследовании в отсутствие завещания деревни, полученные женщиной в приданое, отходили к ее старшему сыну или дочери, а ее личное имущество разделялось между остальными детьми.

Указ о единонаследии и постановление 1716 г. сделали поло­жение вдов более сносным. Однако петровские указы по поводу вдовьей доли наследства вдохновлялись скорее представлением о прожитке, чем об указной части, и ограничивали право вдовы от­чуждать землю. Так, Указ о единонаследии гласил, что вдова мог­ла свободно пользоваться всем недвижимым имуществом мужа до повторного вступления в брак или до своей смерти, после чего имение возвращалось в род ее мужа. Позднее Петр понял, что в этом указе не предусмотрен случай вдов, имеющихдетей, и в 1716 г. внес в него дополнение о том, что вдова, с детьми или без них, может немедленно потребовать четверть движимого и недвижимо­го имущества мужа, но обязана также взять на себя и четверть его долгов. После этого оставшиеся три четверти собственности отхо­дили к детям этой пары или к родственникам мужа. Мужья могли подобным же образом претендовать на земли своих жен40. Ho если в указе 1716 г. говорилось, что вдовы получают свою долю «в веч­ное владение» — и при этом им не запрещалось продавать или за­кладывать такие земли, — то полномочия вдовы отчуждать имуще­ство мужа не были четко сформулированы. B 1725 г. Екатерина I постановила, что вдовы вольны назначать наследников доставшей­ся им доли имущества мужа, но никак не оговорила их права про­давать или закладывать эту землю. Впрочем, на практике вдовы и продавали, и закладывали свои наделы задолго до указа 1725 г.41