ДВОРЯНКИ И НАСЛЕДСТВЕННОЕ ПРАВО ДОПЕТРОВСКОЙ ЭПОХИ

Доступ дворянских женщин к земельной собственности в до­петровское время зависел в основном от их брачного статуса и от наличия или отсутствия братьев. Уже в XII в. Русская Правда по­зволяла при отсутствии сыновей наследовать родительское недви­жимое имущество дочерям и полностью исключала женское насле­дование земель при здравствующих потомках мужского пола2.

Несмотря на подобные ограничения женских прав наследова­ния, средневековые русские дворянки упоминаются в ряде источ­ников как владелицы земли и денежных средств5. Впрочем, в XVII столетии и без того скромные права женщин на владение зем­лей сузились еще больше и зависели от формы земельного держа­ния6. B Соборном уложении 1649 г. названо три вида вотчин — пат­римониальных наследственных владений: земли, унаследованные отдругих членов семьи (родовые вотчины), наследственные владе­ния, пожалованные предкам за службу (выслуженные вотчины), и унаследованные благоприобретенные земли (купленные вотчины). Второй формой держания, появившейся в конце XV в., было поме­стье, или служилое имение, которое жаловалось государем за воен­ную службу7. Обе эти формы земельного держания, кроме куплен­ных владений, подлежали действию нормативов, защищавших родовые или семейные интересы в ущерб индивидуальным. Владе­лец родовой или выслуженной вотчины мог завещать свое владение лишь строго ограниченному кругу наследников, хотя был вправе продать или заложить эту землю по своему желанию8.

Соборное уложение предусматривало право на наследование земли для замужних дочерей при отсутствии у них братьев, но лишь в том случае, когда умерший дворянин оставлял после себя родо­вые имения — вотчины. Таким образом, замужние дочери могли наследовать родовые земли, если не имели здравствующих брать­ев, но при этом, согласно Уложению, были обязаны делить это наследство со своими тетками — сестрами покойного отца10. Зато унаследовать отцовское поместье дочери не могли, даже если у них не было братьев: со служилых земель им полагался лишь так назы­ваемый прожиток. Bce земли, оставшиеся после того, как дочери получали свою долю, распределялись между мужчинами-родствен- никами умершего, не имевшими собственных поместий11. Если же здравствовали сыновья покойного, то его дочери, как замужние, так и незамужние, полностью отстранялись от наследования вотчин. Их наследство ограничивалось прожитком, или пенсионом12, с от­цовских поместий. Размеры прожитка устанавливались Уложени­ем, а предназначался он в приданое. Наконец, закон предоставлял еще одну возможность для женского наследования: по усмотрению владельца можно было давать в приданое и беспрепятственно за­вещать женщинам-родственницам купленные вотчины.

Наследственные права вдовы были сопряжены с теми же слож­ностями, что и у ее дочерей, и еще сильнее обусловливались ее вто­ростепенной ролью в семье мужа. B средневековой Руси до появ­ления поместий вдовы, имевшие детей, пользовались правом пожизненного пользования имуществом мужа, движимым и недви­жимым, пока снова не выходили замуж13. Ho в XVII в.

При всей запутанности Соборного уложения его многочислен­ные статьи, относящиеся к женскому наследованию, опирались на стройную систему посылок. Стоявшая за этими законами логика была явно патерналистской. Имущественное право Московского царства всячески стремилось не отдавать в руки женщин вотчин­ные земли и налагало ограничения на женские права пользования имуществом17. Ho при этом государство проявляло очевидную за­боту о материальном благополучии вдов и незамужних дочерей сво­их служилых людей. B итоге проблема женского наследования в рамках различных форм земельного держания занимала централь­ное место в Уложении 1649 г.

B его статьях, посвященных правам вдов, тщательно рассмат­ривались все возможные случаи наследования, причем проводилось различие между женщинами, которые произвели на свет потомство, и теми, у кого детей не было. Однако ни в Уложении, ни в более поздних законах XVII в. не были разработаны с той же подробно­стью наследственные права дочерей18.

Перспективы дочерей, выходивших замуж при жизни отца, были гораздо туманнее. Пространная редакция Русской Правды предписывала братьям незамужних сестер обеспечивать их прида­ным по мере возможностей («како си могут»); автор Домостроя советовал родителям копить имущество в приданое дочерям19. Ho в допетровском праве не содержалось указаний о том, на какой процент богатств семьи могла рассчитывать дочь, выходя замуж. B Соборном уложении этот вопрос тоже был обойден, как и не про­ведено различие между приданым и наследством. Наделение при­даным в России начала Нового времени регулировалось не пись­менным правом, а обычаями20, а потому вопрос о том, каковы будут размеры приданого и будетли оно включать в себя землю, отдавал­ся полностью на усмотрение донатора. Ha практике же дворяне в допетровской России нередко очень щедро снабжали дочерей при­даным, выдавая их замуж21. Однако закон не предусматривал ника­кого выхода для тех дворянок, кому в приданое давали меньше, чем предписанный Соборным уложением прожиток их незамужних сестер (или его денежный эквивалент). Если наделение невесты только движимым имуществом и не означало «фактического ли­шения дочери наследства» (по вышеприведенному выражению Д. Хьюз)22, то молчание правовых источников по поводу этой сто­роны женского наследования свидетельствовало о незащищенно­сти дворянок в имущественном праве.