К ИСТОРИИ ТЕКСТА КРАТКОЙ РЕДАКЦИИ РУССКОЙ ПРАВДЫ

В огромной литературе, посвященной социальной и экономической истории Руси X-XI вв., нет ни одной работы, в которой не рассматривались бы нормы Краткой редакции Русской Правды (далее - КП), не давался бы комментарий к ее статьям.

В.Н. Татищев, следуя заголовкам судебника, полагал, что статьи 1-18[12] относятся ко време­ни Ярослава Владимировича, а статьи 19-41 являются законодательством его сыновей при жизни

2

отца в дополнение и разъяснение первых. И.Ф.Г. Эверс, отметив значительное различие норм обеих частей КП, особо подчеркнул самостоятельное значение Правды Ярославичей как юридиче­ского памятника, составленного после смерти Ярослава.[13] Этот вывод был широко поддержан и развит в последующей историографии.[14] /С.135/ Н.Л. Дювернуа также различал Правды Ярослава и Ярославичей, отметив значение КП как единого судебника.[15]

Иначе подошел к оценке КП H.M. Карамзин. Исходя из свидетельства ст. 2 Пространной Правды (далее - ПП), согласно которому «по Яросллве же плки совкупившеся сыново его: Изя- сллв, Ввятосллв, Всеволод и мужи ИХ— и отложишл увиение зл голову, но кунлми ся выку- пйти; л ино все яко же Яросллв судил, тлкоже и сынове его устлвишл»,[16] он упрекнул В.Н. Та­тищева в том, что вторая часть КП «несправедливо названа Правдой детей Ярославовых, которые

7

по сочиняли новых законов, по только отменили один, утвердив все другие».

Особняком в дореволюционной историографии стоит мнение В.О. Ключевского о церков-

8

ном происхождении КП не позднее начала XII в.

Впрочем, точная датировка частей КП имела относительное значение в связи с анализом этого памятника как юридического сборника или свода. Уже И.Ф.Г. Эверс полагал, что Правда Ярослава включала нормы более древних законов.[17] Эта мысль была широко поддержана в дорево­люционной историографии, причем в Правде Ярослава выделялись правовые нормы «Закона Рус­ского» Х в. и законодательства Владимира Святославича,[18] а в Правде Ярославичей - разновре­менные уставы, относящиеся как к отдельным постановлениям князей, так и к их коллективному законодательству.[19]

В дореволюционной историографии был намечен еще один аспект изучения Русской Прав­ды (далее - РП) - ее сравнение с законодательными памятниками других народов. Уже Штрубе де

12

Пьермонт отмечал сходство между РП и законами древних германцев, шведов и датчан , по, как и последующие исследователи (М.Т. Каченовский, И.Ф.Г. Эверс, Н.А. Полевой, М.П. Погодин, Е.Н. Щепкин и другие), видел в сходных с варварскими Правдами нормах КП заимствования из гер-

13

манского и скандинавского права. /С.186/ Некоторые статьи рассматривались как заимствован­ные из средневековых византийских и болгарских памятников.[20]

Советской марксистской историографией были усвоены лучшие достижения дореволюци­онного источниковедения РП. Вместе с тем в работах советских историков подход к ней стал принципиально иным. РП рассматривалась как юридический памятник, в котором отразились феодальное право собственности, отношения господства и подчинения. Поэтому формально по­ставленный в дореволюционной историографии вопрос об официальном или частном происхож­дении судебника отпал. Раскрытие содержания РП как законодательного памятника, отразившего раннефеодальные общественные и имущественные отношения, классовую борьбу в Древнерус­ском государстве, наполнило реальным содержанием формально установленные буржуазными ис­ториками отличия различных частей РП. Такой метод стал надежным инструментом более углуб­ленного анализа судебника.

Первые работы, опубликованные в советское время, были подготовлены до революции.[21] Особый интерес представляет исследование И.А.

М.Н. Тихомиров и С.В. Юшков отнесли появление Правды Ярослава к 30-м годам XI д., а Правды Ярославичей - к 1072 г., учитывая общественно-политические события и факты классовой борьбы.[22] На основании критики текста как памятника, включенного в состав Новгородской I ле­тописи, анализировали историю судебника М.Д. Приселков и А.А. Зимин.[23] Если М.Д. Приселков ограничился текстологическими наблюдениями, то А.А. Зимин и Л.В. Черепнин[24] рассматривали КП как свод, куда вошло обычное право и княжеские узаконения IX-Х вв. /С.137/ Появление Правды Ярослава объяснялось ими как следствии урегулирования восстания в Новгороде в 1015­1016 г. против. произвола княжеских варяжских наемников. Под влиянием политических п соци­альных событий 20-30-х годов XI в. она дополнялась и редактировалась, а после восстании конца 60-х - начала 70-х годов, в 1072 г., по мнению Л.В. Черепнина, была издана Правда Ярославичей. По А.А. Зимину, она была опубликована еще при жизни Ярослава, между 1036 и 1054 гг.. а в 1072 г., па втором съезде Ярославичей, была отменена кровная месть.

Обзор работ, посвященных изучению текста КП, показывает, что среди исследователей су­ществуют значительные разногласия в определении датировки и происхождения различных час той КП. Это затрудняет ее использование как исторического источника. Советская историография преодолела оторванное от анализа общественных отношений формальное текстологическое изу­чение КП. Вместе с тем сравнительно-исторический анализ и критика КП содержат еще дополни­тельные возможности для датировки и определения характера ее постановлений, что позволяет глубже раскрыть ее возможности как исторического источника и избежать иллюстративного ис­пользования КП при изучении социальных отношений.

В дореволюционной и советской историографии накоплено достаточно наблюдений, в ко­торых установлен различный по содержанию характер статей Правды Ярослава. Ее новгородские особенности, урегулирование в статьях 10 и 11 КП конфликтных ситуаций между русскими му­жами и скандинавскими наемниками и купцами, хорошо изученная связь Правды Ярослава с нов­городскими событиями 1015-1016 гг. обоснованно, по нашему мнению, свидетельствуют о новго­родском происхождении судебника. Поэтому мы присоединяемся к выводу (несмотря па некото­рые различия в аргументации и выводах исследователей), согласно которому статьи 1-18 КП предназначены для урегулирования конфликта Ярослава с новгородцами в 1015-1016 гг., при этом в Правде использовались нормы обычного права или «Закона русского» Х в.[25] /С.138/

Для более углубленного анализа Правды Ярослава следует исходить из того факта, что она является древнейшим памятником тшсапного права. Поэтому обоснованным является ее сравне­ние с кругом аналогичных западноевропейских судебников, сложившихся в раннеклассовых об­ществах с развивающимися феодальными отношениями.

Как отметил И.Ф.Г. Эверс, в Правде Ярослава сохранились следы древнейших уставов, по­добные тем, которые существовали у древних европейских народов. Доказательство этого иссле­дователь видел как в существовании архаических юридических институтов (вира, месть, свод), так п в неразвитом характере судебника (отсутствие норм семейного, наследственного и публичного права).[26] Полагая, что в Правде Ярослава отразились архаические по формулировке и содержанию

нормы, а также учитывая упоминания о «Законе русском» в русско-византийских договорах пер-

21

вой половины Х в., Л.К. Гетц относил значительную часть ее норм к VIII-IX вв. Б.Д. Греков,

22

внимательно изучая КП, датировал ее древнейшую часть VII-VIII или VIII-IX вв. Для опре­деления древних юридических норм, вошедших в Правду Ярослава, применялись также историче­ский анализ и текстологическое сравнение КП и статей русско-византийских договоров Х в., в ко­торых имелись указания на «Закон русский» - древнейшее русское право (ст.

Сравнение ст. 4 договора 911 г. и ст. 13 договора 944 г. со ст. 1 КП показывает одинаковый характер постановлений о кровной мести родственников.[28] Вместе с тем, согласно договорам, если убийца бежал и у него было «имение», он мог откупиться от мстителей, что свидетельствует об ограничении кровной мост» уже в начале Х в. Таким образом, постановление ст. 1 КП о выкупе в случае отсутствия близких родственников или отказа от мести отмечается в постановлениях «За­кона русского» начала Х в.

Постановления ст. 5 договора 911 г. о штрафе по «Закону русскому» да удар «:мемем или... кацем люБО сосуА®м» и ст. 14 договора 944 г. за удар «мемем или копьем или кацем люво оружьем» указывают на источник статей 3 и 4 КП о штрафах за удары «влтогом, люво жердью, люво пястью, или машен, или рогом, или тылеспию», «мемем, л не вынем его, люво руко-

25

ятью» в древнерусском праве Х в.

Ст. 6 договора 944 г., которая ссылается на «Закон русский» и греческое право, указывает на обязанность вернуть украденное и уплатить цену украденной вещи. Если она продана, то сле­дует уплатить двойную цену вещи.[29] Аналогичный казус находится в ст. 13 КП, который решается иначе: возвращается вещь («мюжь конь, люво оружие, люво порт») и платится 3 гривны «за оби­ду», что свидетельствует о более развитой юридической норме, поскольку одинаковый штраф яв­ляется обобщенной формой наказания, нивелирующей различные стоимости украденных вещей.[30] Формулировка ст. 13 КП совпадает с постановлениями варварских Правд, по которым за кражи и взлом похититель наказывается уплатой одинакового штрафа, независимо от стоимости украден­ной вещи, помимо стоимости похищенного, и возмещением убытков.[31] На основании содержания статей о челяди в договорах и КП можно также предположить существование в «Законе русском» статей о беглой или похищенной челяди, которые не были включены в состав русско-визан-

29

тийских договоров вследствие процессуальных различий судопроизводства.

Значительные соответствия между нормами «Закона русского» и Правды Ярослава позво­ляют поставить вопрос: насколько широко нормы «Закона русского» Х в. были включены в статьи 1-18 КП, что ведет к определению соотношения «Закона» и Правды Ярослава как источников пра­ва. При этом следует учитывать, что 1) уже в VI в., в период военной демократии, были судебно­правовые понятия «суд, закон, право, правда», а также судебный орган - народное собрание - «ве- че»,[32] таким образом, в период складывания Древнерусского государства в IX-Х : в. у восточных славян бьша длительная судебно-правовая традиция; 2) в первой половине Х в. существовал «За­кон русский», нормы которого учитывались при заключении международных договоров; 3) в на­чале XI в. был составлен первый письменный судебник.

Постановления Правды Ярослава находят прямые аналогии в германских варварских Прав­дах - первых письменных судебниках германских племен, отразивших социально-экономические отношения в обществах, в которых родоплеменной строй сменялся обществом социального и имущественного неравенства.[33]

В германских Правдах отмечается только вира за убийство свободного человека32 вместо альтернативного решения ст. 1 КП о кровной мести со стороны близких родственников или выку­па - виры в случае их отсутствия, или отказа от мести. Статьи 2-4 КП о нанесенных побоями си­няках (без пролития крови) и ударах различными предметами находят соответствие в многочис­ленных постановлениях варварских Правд, причем в более поздних германских судебниках боль­ше внимания обращается на виды ран, чем на предметы, которыми они наносятся. /С.141/

К П

2. Или вудеть КрОЕЛЕ или синь илдърлжеи, то не исклти ему ЕИДОКЛ челоЕеку тому; ЛЩО но вудеть нл нем знлменил никоторлго же, то ли приидеть Еидок лще ли по можеть, ту тому ко- нець оже ли севе не мо­жеть мьстити, то ЕЗЯти ему зл овиду 3 ГриЕНе, л летцю мьздл.

3. Лще ли кто кого удл- рить влтогом, люво жердью, люво пястью, или члшен, или рогом, или тылеснию, то 12 ГриЕНе; лще сего не по­стигнуть, то пллтити ему, то ту конець.

4. Лще утнеть мечом, л не Еынем его, люво ру­коятью, то 12 гриЕНе зл овиду.

5. Оже ли утнеть руку, и отплдеть рукл люво усохнеть, то 40 гриЕен.

6. Лще вудеть ногл целл или нлчьнеть хромлти, тогдл члдл смирять.

7. Лще ли перст утнеть которын люво, 3 гриЕНЫ

Lex Sal.

XVII, 4. Если же кто будет ранен между ребер или в живот, причем окажется, что появится рана и про­никнет до внутренностей, присуждается к уплате 1200 денаров, что состав­ляет 30 солидов, помимо 5 солидов, на лечение.

1. Если кто ранит человека так, что прольется кровь на землю, и будет уличен, присуждается к уплате 600 ден, что составляет 15 сол. XVII, 6. Если какой-ни­будь свободный ударит палкой свободного, но

так, что кровь не пойдет, то до 3 ударов за каждый удар платится по 120 ден.

7. Если же пойдет кровь, платится столько же, сколько полагается за рану железом.

8. Если кто ударит другого

33

сжатым кулаком...

XXIX,1. Если кто изувечит руку или ногу другому, лишит его глаза или носа, присуждается к уплате 4000 ден...

2. Если же у него эта изу

Lex Alaman.

ХЫ, 1. Если кто-либо в гневе ударит другого, то должен уплатить 1 солид.

2. Если же прольет кровь другого, должен уплатить 1Ѵ2 солида.

4. Если же при ранении головы покажутся разби­тые кости. . .

5. Если эту кость доктор потеряет и не сможет ее представить, то надо при­гласить двух свидетелей, которые видели, что от

34

удара выпала кость.

Lex Sax.

VI. Если [кто] порежет мечем одежду или щит, пусть уплатит штраф 36 солидов или поклянется сам третий. VIII. Кто уст­ремляется на другого с обнаженным мечом и удержан другим челове­ком, пусть уплатит штраф 12 солидов...35 LXI, 1. Если кто другому пробьет руку выше локтя, должен уплатить 6 соли- дов.

8. Если будет изувечена вся рука так, что нельзя ею

Lex Bajuv.

V, 1. Если кто ударит дру­гого кулаком, должен уп­латить V2 солида.

2. Если кровь его прольет, то должен уплатить 8Ѵ2 сайг.

3. Если поднимет на него противозаконно руку, что называется прикоснове­нием, или если его ранит так, что он из-за этого об­ратится к врачу... надле­жит уплатить 1Ѵ2 солида.

4. Если он нанесет такую рану, что из нее польется кровь, или кость из головы выбьет... должен упла-

36

тить 3 солида.

IV, 9. Если кто у свобод­ного вырвет глаз или руку, или ногу, должен уплатить 40 солидов.

10. Если рана и перелом таковы, что он останется изувеченным, надо упла­тить 20 солидов. 11 [об отсечении пальцев].

12. Если кто пронзит руку выше локтя, должен уп­латить 6 солидов. Если ниже локтя пронзит, 3 со-

37

лида уплачивает.

зл овиду.

9. О же ли кто ЕЫМеть мечь, л не тметь, то тьи гриппу положить.

веченная рука останется висеть, присуждается к уплате 2500 ден... 3-8 [об отсечении пальцев] делать, должен уплатить 20 солидов.

9. Если же ее оторвет от локтя, должен уплатить 40 солидов.

LXIV, 1. Если кто поранит у другого одним ударом два бедра, должен упла­тить 12 солидов. 3. Если кто другого ранит в колено так, что тот останется хромым так, что нога его будет волочиться, должен уплатить 12 солидов. LXII, LXV [об отсечении паль­цев рук и ног].

Статьям 5, 6, 7 КП об увечьях руки, ноги или пальцев также соответствуют аналогичные постановления германских Правд.

В отличие от постановлении КП об угрозах и оскорблении действием за ус и бороду (ст. 8) за толчки (ст. 10), в варварских Правдах большее внимание уделяется словесным оскорблениям,' хотя в некоторых судебниках и встречаются указания на охрану мужской чести (статьи о хватании за волосы, связывании).39 /С.142/

Статья об укрывательстве челядина в чужом доме (ст. 11) соответствует по казусу и санк­ции статьям о сманивании и укрывательстве чужих зависимых (mancipia) и сервов:

Lox Alam.

LXXXVII. Если кто примет у себя раба другого и будет возражать против того, чтобы тот в этот самый день или в другой после­довал к господину и не пожелает возвратить его согласно закону, тогда тот должен идти к своему на­чальнику, чтобы ему было оказано правосудие. Он должен уплатить ему 40 солидов за то, что против закона отказывается воз­вратить раба этому гос­подину и удерживал его у себя.

/С.143/

Существование в составе варварских Правд наказании за сманивание или укрывательство чужих рабов позволяет предположить аналогичную норму и в древнерусском праве, послужившем источником статей 1-18 КП. Только в связи с конкретными обстоятельствами их появления для урегулирования русско-скандинавских конфликтов эта норма была отредактирована в применении к варягу или колбягу, укрывавшему беглого челядина.

Казус о езде без спроса на чужом коне существует также в Салической Правде, причем уже Штрубе де Пьермонт отметил почти дословно совпадающую в формулировках норму Ютландской

38 Lex Sal XXX

39 Lex Sal., XXXII; Lex Bajuv., IV, 7; Lex Sax., VI.

38

КП

11. Лще ли челядип ськрыется люво у Ел- рягл, люво у колвягл, л его зл три дни не ЕЫЕеду ть, л познлють и Е тре­тин день, то изымлти ему сЕои челядин, л 3 гриЕНе зл овиду.

Lex Sal.

XXXIX, 1. Если кто взду­мает сманить чужих рабов, и будет уличен, присужда­ется к уплате 600 ден...

Lex Bajuv.

XIII, 9. Если кто подгово­рит чужого раба к бегству и уведет его за пределы границы, т. е. за пределы пограничных знаков, то должен уплатить 12 соли- дов и его самого воз­вратить

Правды:[23]

КП Lex Sal

12. Лще кто поедеть мл чюжем коме, ме ПрошлЕ его, XXIII. Если кто сядет на чужого коня без позволения то положити 3 гриЕме. хозяина, присуждается к уплате 1200 ден...

Д.Н. Дубенский, И.Д. Беляев, В.О. Ключевский, М.Ф. Владимирский-Буданов, М.Н. Тихо­миров отмечали аналогичные нормы в византийских судебниках, Законе Судном людем и «Экло­ге», предполагая в ст. 12 КП византийское заимствование. Однако существование тождественных норм в различных по происхождению памятниках (франкском, ютландском, русском, ви­зантийских) убедительно свидетельствует о независимом происхождении этих статей, что подчер­кивали Н.И. Ланге и Л.К. Гетц.[24] Таким образом, можно предположить, что источник ст. 12 нахо­дился в право, предшествующем появлению КП. /С.144/

Статьи КП о возвращении украденного коня, вещи или челядина, а также о процедуре сво­да имеют аналогии в варварских Правдах:

В отличие от четкой формулировки о краже и санкции в ст. 6 договора 944 г. или ст. 13 КП, ст. 18 КП не указывает форму денежной компенсации за сломанное копье, щит и испорченную одежду в случае оставления вещи у нарушителя. Источник этой нормы определялся Н.В. Калаче­вым и М.Н. Тихомировым в Законе Судном людем.[25] Позднее М.Н. Тихомиров пришел к проти­воположному выводу, согласно которому Пространная редакция Закона Судного людем находи

лась под влиянием Пространной редакции Русской Правды.[26] /С.145/ Однако это наблюдение во­проса происхождения ст. 18 КП не решает, поскольку ст. 18 единственная, которая но вошла в ПП. На основании последнего можно предположить нити личность для Дровней Руси ее узаконении или се позднюю интерполяцию в состав КП, после того как КП была использована в качестве ис­точника при составлении ПП.

Ст. 17, согласно которой холоп, ударивший свободного мужа и укрывшийся в «хоромах» господина, остается невредимым под. его защитой, если господин выплачивает 12-гривенный штраф, можно лучше понять, принимая во внимание нормы германских Правд. В большинстве их подобный казус не рассматривается,. поскольку за такое преступление полагалась только смерть, И в соответствии с такой нормой варварского права находится вторая часть ст. 17 КП об убийстве холопа, «где его ндлезуть удлрении тон мужь». Содержание первой части ст. 17 в полной мере раскрывается с помощью норм Саксонской Правды. Хотя она относилась к одной из отсталых в общественном развитии областей германцев, но се законоположения были сформулированы в на­чале IX в., когда Саксония входила в состав Каролингской империи, и поэтому правотворчество франкских правителей или саксонских эделингов и фрилингов могло противопоставить обычаю волю господина, экономическую и социальную самостоятельность его домена. Как записано в Саксонской Правде, «что бы ни совершил серв или лит по приказу господина, пусть отвечает гос­подин» (ст. 1), «если серв без ведома господина совершит какое-либо преступление, как, напри­мер, убийство или кражу, его господин платит за него штраф в соответствии с видом содеянного» (ст. LI).[27] Согласно КП, 12 гривен - это штраф за удар,. нанесенный свободным свободному мужу (ст. 3). Таким образом, удар холопа, взятого под защиту господина, приравнивался удару самого господина,[28] что объясняется указанными статьями Саксонской Правды. Поэтому противоречивый характер ст. 17 КП свидетельствует о том, что архаические черты при решении данного казуса вы­теснялись новыми законодательными решениями, по которым власть господина, неприступность его хором разрушали древний закон. Под этим углом зрения I часть ст. 17 следует рассматривать как поновление древней юридической нормы,

Установленные соответствия статей 1-16 КП нормам «Закона русского» - источника права, указанного в русско-византийских договорах первой половины Х в., и их сущностное и сти­листическое единство с варварскими германскими Правдами позволяют сделать вывод, что статьи

1- 16 КП восходят к «Закону русскому», который представлял собой варварскую Правду во­сточных славян первой половины Х в. /С.146/ Именно записью архаических норм «Закона русско­го» объясняется, по нашему мнению, близость статей 1-16 КП к наиболее древней Салической Правде, северной группе Правд (Саксонской, Фризской, Тюрингской), отражавшей архаическую структуру общества, а также к древнейшим слоям Алеманнской и Баварской Правд.[29]

В Правде Ярослава (помимо давно отмеченных поновлений во второй половине ст. 1 и в статьях 17, 18) отражен архаический мир свободных мужей, воинов и земледельцев, за смерть ко­торых полагалась кровная месть, свободные мужи противопоставлены челядину без указания дру­гих категорий зависимых, отсутствуют данные о значении княжеской власти в общественной жиз­ни и в юридических постановлениях, нет свидетельств о княжеском суде, об уплате вир князю, хо­тя летописная традиция недвусмысленно указывает на это в рассказе о суде Владимира Святосла- вича.[30] Поэтому мы полагаем правильным замечание Е. Д. Романовой, что в статьях 1-17 КП не содержится указаний на их назначение для охраны феодалов и дружинников от крестьян или для решения вопросов чести в среде феодалов, как с некоторыми различиями полагали Б.Д. Греков, А.А. Зимин, Л.В. Черепнин.[31] Но такое определение содержания статей 1-17 КП еще не означает, что в судебной практике княжеского суда они не интерпретировались в пользу власть имущих. Обобщенные формулировки первого письменного судебника давали благоприятные возможности для их вариационного толкования.

Вопрос о том, является ли «Закон русский» обычным правом или «варварской» Правдой (т. е. сложившимся сводом узаконении в устной или письменной форме[32]) восточных славян, надо решать, по нашему мнению, во втором смысле. /С.147/ Хотя право кровной мести (ст. 1 КП) вос­ходит к родоплеменному обществу, не эта норма была определяющей в «Законе русском», а коди­фицированные правовые отношения субъектов права, характерные для варварских Правд, которые сложились в обществах на переходной стадии от родоплеменного строя к раннефеодальному. По­этому в постановлениях статей 1-16 КП следует видеть первую систематическую запись норм «За­кона русского», сделанную при Ярославе Владимировиче.

Если принять это наблюдение, то как согласовать его с тем установленным, по нашему мнению, в историографии фактом, что Правда Ярослава была составлена в связи с новгородскими событиями 1015-1016 гг. и была предназначена для ограничения произвола наемной княжеской дружины.

Источники позволяют определить княжеские законодательные постановления во второй половине Х в. («уставы» и «уроки» княгини Ольги, «устав земляной» и попытку отмены вир Вла­димиром Святославичем), которые отражали развивающиеся феодальные отношения,[33] но не соз­давали целостную систему писанного права. Поэтому в начале XI в. во время урегулирования кон­фликта 1015-1016 гг. в качестве правовой основы постановлений был использован «Закон рус­ский», который существовал до того в виде устного права. Хорошо известно, что развитые по форме и содержанию германские варварские Правды, записанные в VI-IX вв., существовали до того в устном виде. Скандинавские областные законы, записанные в XII-XIII вв., значительно пре­вышающие по объему РП, хранились в памяти лагманов - законоговорителей. Поэтому нет осно­ваний возражать против предположения о неписанном характере «Закона русского».

В Правду Ярослава была включена, вероятно, лишь небольшая часть постановлений «Зако­на русского» (если сравнить их с объемом германских варварских Правд) и подобраны они были прежде всего для решения конфликтных ситуаций между новгородцами и княжескими наемника­ми и скандинавскими купцами (ст. 1 - об убийстве, статьи 2-10 - о ранении и оскорблении,. статьи

11- 16 - о нарушении собственности).[34] Вместе с тем при издании Правды Ярослава нормы «Закона русского» были отредактированы и дополнены в соответствии с задачами нового судебника. В ст. 1 указаны разные группы новгородского общества, за смерть которых устанавливалась равная ви­ра в 40 гривен, в ст. 10 варяг и колбяг указаны в связи с «ротой» - клятвой в казусе о толчках («ринеть мужь мужа»). В ст. 11 варяг и колбяг указаны как люди, укрывающие беглую челядь и по отношению» к которым ранее не распространялось, вероятно, право вывода беглого и уплаты 3 гривен за обиду. Дополнениями к «Закону русскому», как отмечалось ранее, были также нормы статей 17 и 18. /С.148/

Если принять предполагаемую историю издания Правды Ярослава и содержание ее норм, становится очевидным, что использование ее как исторического источника требует крайней осто­рожности. Отставание писанного права от норм общественное жизни привело к тому, что в Прав­де Ярослава были использованы нормы сложившегося «Закона русского», отражавшие структуру и общественные отношения древнерусского общества столетием раньше, причем в судебной прак­тике совершенствовались,. вероятно, не традиционные правовые формулировки, а их интер­претация. Реальным отражением изменившихся общественных отношений и социальных групп явились дополнения и редакционные поновления этих статей при издании Правды Ярослава. В них указаны различные группы свободных, включая представителей княжеского суда, ябетника и мечника, хотя сам княжеский суд в Правде Ярослава не упомянут. Отношения между господином и холопом изображены уже как сложившиеся, причем господин защищает и выкупает преступни- ка-холопа, ударившего «свободного мужа», и закон должен учитывать власть и могущество гос­подина, вопреки древнему постановлению о смерти такого холопа.

История текста Правды Ярослава напоминает процесс создания германских варварских Правд, которые «в их наиболее архаических постановлениях отражают общественный строй соот­ветствующих племен не в период составления этих Правд, а в гораздо более раннюю эпоху». Это наблюдение позволило А.И. Неусыхину сформулировать важнейший методический прием, свя­завший источниковедческий анализ судебника с историческим изучением общественных отноше­ний: «Как раз это «отставание» архаических норм варварских Правд от той стадии развития, ко­торая была достигнута данным племенем к моменту их записи, и составляет весьма ценную их особенность для изучения предшествующих стадий».[35] При изучении истории текста КП можно» также отметить: если не учитывать историю текста Правды Ярослава, возникает реальная опас­ность архаизировать общественные отношения на Руси в начале XI в. вследствие того, что раз­витие писанного права отставало от общественного развития, поэтому можно перенести в начало XI в. те отношения, которые существовали, по «Закону русскому», в первой половине Х в.

Сделанным выводом нельзя ограничить изучение законодательства Ярослава Владимиро­вича. Как следует из историографического обзора, наряду с датировкой статей 1-18 КП периодом княжения Ярослава и последующих установлении Ярославичей 1054-1073 гг. существует исследо­вательское направление, которое относит кодификацию статей 19-42 ко времени до 1054 г. В пользу обеих точек зрения есть существенные аргументы. /С.149/

О датировке статей 19-41 временем после смерти Ярослава, по мнению ряда исследовате­лей, могут свидетельствовать заголовок, следующий после ст. 18: «Правда у^лЕле^ руськои земли, сгдл ся сьеокупил ИзясллБ, Всесолод, Gвятослав...», изменение по сравнению с Прав­дой Ярослава норм как по существу отображаемых общественных отношений, что позволило их охарактеризовать как княжеский домениальный устав, так и по форме изменившихся юридиче­ских норм (появление 30-гривенной виры). Па основании этих изменений делался вывод о значи­тельном развитии общественных отношений к третьей четверти XI в. по сравнению с первой по­ловиной XI в.

По мнению представителей второй точки зрения, заголовок ПП о съезде Ярославичей сви­детельствует о вторичном съезде князей после смерти отца («По ЯросллЕе же плки совкYПИBше- ся сыноЕо его...», т. е. «вторично, снова»), тогда как первый съезд состоялся при его жизни. На второй съезд указывают также различия в записях КП и ПП о съезде Ярославичей. В пользу мне­ния о двух съездах были приведены также сведения об ограниченном характере законодательства Ярославичей: отмена кровной мести и подтверждение установлении Ярослава (статьи 2,65ПП), а также включение 80-гривенной виры в постановление ст. 1 1111, относящей эти нормы ко времени

Ярослава.[36]

Исследователи много сделали для внутренней критики текста статей 19-41, в которых со­держится значительно больше сведений об общественном строе и структуре хозяйства в Древней Руси, чем в первых 18 статьях КП. Однако наблюдения авторов, справедливо отмечающих боль­шие различия между древнерусским обществом по Правде Ярослава (статьи 1-18 КП) и по Правде Ярославичей (статьи 19-41 КП), не могут ответить на вопрос: являются ли эти различия следстви­ем быстрого общественного развития или совершенствования древнерусского письменного права? Исследователи, которые идут первым путем, не объясняют, каким образом общественные отно­шения могли так существенно измениться за 40-55 лет между изданием Правды Ярослава в 1015­1016 гг. (или в 1036 г., по мнению M.H. Тихомирова и С.В. Юшкова) и предполагаемым законода­тельным съездом Ярославичей от 1054 до 1073 г. Неясным остается вопрос, отношения какого по времени общества отражают статьи 19-41 КП - первой половины XI в. или третьей четверти XI в. Ответы на эти вопросы дает внешняя критика КП.

При изучении текста КП следует исходить из того, что он сохранился только в двух спи­сках середины XV в. - Академическом и Археографическом, которые восходят к одному прото­графу. Следует иметь также в виду, что оба списка КП сохранились в составе Новгородской I ле­тописи младшего извода, а не сборников юридического содержания. /С.150/ При этом летописец не просто копировал текст летописи, включавшей КП, а проводил какую-то редакционную работу, на что указывают пометы «зри» тем же почерком и чернилами, что и текст, рядом с заголовками. Поэтому деление КП по заголовку о законодательной деятельности Ярославичей имеет не абсо­лютное, а относительное значение-(вопрос о том, была ли так называемая Правда Ярославичей единым памятником или составлена из различных по времени постановлений, в данном случае значения не имеет).

Более существенны замечания древнерусских кодификаторов XII в., которые использовали текст КП при составлении ПП.

В ст. 2 ПП указано: «По Ярославе же паки совкупившеся сыпове его Изяслав, Свято­слав, Всеволод и мужи их Коснямько Перенег, Никифор и отложиша увиение за голову, но кунами ся выкупати; а ино все, яко же Ярослав судил, такоже и сынове его уставиша» (кур­сив наш - М.С.). Таким образом, в ПП недвусмысленно указан характер юридических постанов­лений Ярославичей - отмена кровной мести. Все остальные узаконения Ярослава подтверждались.

Первая часть ст. 2 ПП соответствует в основном тексту заголовка Правды Ярославичей в КП: «Правда установлена руськои земли, егда ся съвокупил Изяслав, Всеволод, Святослав, Коснямько Перенег, Микыфор Кыянин, Чюдин Микула». Указание «паки» («вторично, снова») и отличия в сообщениях КП и ПП о съезде Ярославичей способствовали, как отмечалось, предпо­ложению о двух законодательных съездах Ярославичей - при отце и после его смерти. Однако та­кое предположение страдает существенными недостатками. Если бы княжичи собрались для из­дания законов во время единодержавия Ярослава, это было бы отмечено в заголовке.[37]

Совершенно непонятно, почему южнорусские князья могли умолчать о том, что они «уста­вили» Правду Русской земле в великое княжение своего отца и почему последний полностью уст­ранялся от этой важной законодательной инициативы. Слово «паки» действительно указывает на повторный съезд Ярославичей, однако, когда и по какому поводу собирались братья в первый раз, неизвестно. Эта встреча могла состояться вскоре после смерти Ярослава, чтобы договориться об исполнении завещания отца или по какой-либо другой причине. Нам представляется, что выраже ние «По ЯрослаЕе же паки съЕкупиЕшеся сыноЕе его...» свидетельствует о встрече князей вско­ре после смерти отца, причем этому съезду предшествовало только одна или небольшое число встреч, иначе слово «паки» теряет свое значение.[38]/С.151/ Различия в заголовках КП и 1111 о съезде Ярославичей объясняются, по нашему мнению, редакторской работой переписчиков, которая со­вершенно очевидна из перечня сыновей Ярослава не по старшинству. Таким образом, в РП, как и в других источниках, нет свидетельств о двух съездах Ярославичей, на которых решались вопросы, относящиеся к установлению общерусского судебника.[39]

На то, что после запрещения кровной мести были отредактированы соответствующие ста­тьи Правды Ярослава, указывает ст. 65 ПП: «Аже холоп ударить свободна мужа, а убежить в хо­ром, а господин его не выдасть, то платити за нь господину 12 гривен; а затемь аще и кде налезеть удареныи тъ своего истьця, кто его ударил, то Ярослав был уставил убити и, но сынове его по от- ци уставиша на куны, любо бити и розвязавше, любо ли взяти гривна кун за сором» (курсив наш - М.С.). Действительно, в так называемой Правде Ярослава есть статья (17 КП), на которую ссыла­ются издатели ПП: «Или холоп ударить свободна мужа, а бежить в хором, а господин начнеть не дати его, то холопа пояти, да платить господин за нь 12 гривне; а за тым, где его налезуть ударе­нии той мужь, да бьють его». В так называемой Правде Ярославичей нет статьи, соответствующей указанию ПП. Это свидетельствует о том, что Правда Ярославичей не сохранилась. Можно также предположить, что Правды Ярославичей как самостоятельного оригинального судебника не суще­ствовало. Был только съезд Ярославичей, который принял указанное постановление об отмене кровной мести, и в соответствии с ним была отредактирована Правда Ярослава. Таким образом, можно предположить, что заголовок «Правда уставлена руськои земли, егда ся съвокупил Изя- слав, Всеволод... » указывал только на характер редакционных изменений и в середину текста Правды Ярослава попал ошибочно. Вероятно, статьи 1 и 2 ПП отражают содержание и порядок первых двух статей редакции или Правды Ярославичей. /С.152/ Логическим следствием данной гипотезы является вывод, согласно которому нормы статей 19-41 относились ко времени Ярослава и были частью Правды Ярослава.

Как судебник, полностью относящийся к законодательству Ярослава, рассматривали КП издатели ПП. За заголовком 1111 «Суд ЯрослаЕль Володимеричь» следует ст. 1, повторяющая по­становления ст. 1 КП и нормы так называемой Правды Ярославичей:

КП

Ст. 1. Увьетьмужь мужл, то мьстить врлту врлтл...; лще ме вудеть кто мьстя, то 40 гриЕем зл голоЕу; лще вудеть русим, люво гридим..., люво ОлоЕемии, то 40 гриЕем положили зл мь.

Ст. 19. Лще увьють огмищлмимл Е овиду, то пллтити зл мь 80 гриЕем увиици, л людем ме млдове; л Е подъездмом кмяжи 80 гриЕем. ст. 22. Л Е кмяжи ти- Еуме 80 гриЕем (курсив наш, - М. С.).

ПП

Ст. 1. Лже увьеть мужь мужл, тл мьстити врлту врлтл..., оже ли ме вудеть кто его мьстя, то положи­ти зл голоЕу 80 гриЕем, лче вудеть кмяжь мужь или тиумл кмяжл; лче ли вудеть русим, или гридь... ли: ОлоЕемии, то 40 гриЕем положит зл мь (курсив наш, - М, С.}.

Таким образом, издатели ПП относили ко времени Ярослава как титулы чинов княжеской

58

администрации, так и 80-гривенную виру, защищавшую их жизни.

Следует обратить внимание на то, что статьи, находящиеся после заголовка о съезде Яро- славичей, не содержат признаков». указывающих на самостоятельное их существование в виде от­дельного судебника. В них нет развития норм статей 1-18 КП,. что могло бы свидетельствовать об изменении и развитии Яросла-вичами законодательства отца. Единственное повторение содер­жится в статьях 2 и 30 КП:

Ст. 2 КП Ст. 30 КП

Или вудеть кровав или синь мадъражем, то не искати Аще же приидеть кровав мужь люво синь, то не ис-

ему видока человека тому; аще ме вудеть ма мем катиему послууа (курсив наш, - М.С.).

змамемие микотораго же, то ли приидеть видок; аще

ли ме можеть, ту тому комець, оже ли севе ме может

мьстити, то взяти ему за овиду 3 гривме, а летцю

мъзда (курсив наш, - М.С.)

В связи с тем что статьи 2 и 30 КП текстуально совпадают {ст. 2 содержит более полно сформулированную юридическую норму), исследователи приходили к противоположным мнени­ям. Согласно одному из них, в Правде Ярославичей архаическая норма заменила более совершен­ную статью Правды Ярослава, что свидетельствует о самостоятельном существовании Правды Ярославичей. /С.153/

Согласно другому, ст. 30 появилась в тексте в результате ошибки писца — составителя или переписчика Новгородской I летописи или списка K1I, которым летописец пользовался.[40]

Поскольку в первом случае необъяснимой остается причина замены ст. 2 кратко сформули­рованным архаическим постановлением, хотя все остальные статьи так называемой Правды Яро- славичей по содержанию и по форме отражают более развитые общественные отношения, а также совершенно чуждое по характеру окружение (статьи 19-27 - об убийстве, статьи 28-29, 31 - о кра­жах), мы полагаем более обоснованным мнение исследователей, которые считают, что ст. 30 оши­бочно, возможно при переписке, появилась среди статей 19-41.

Если КП была составлена при Ярославе, то почему в ст. 23 указывается 80-гривенная вира, «яко уставил Изяслав в своем конюсе, его же увили дороговудьци»? Для ответа на этот вопрос следует выяснить, когда Дорогобуж, тесно связанный с историей Волынской земли, находился под юрисдикцией Изяслава. До 1054 г. па Волыни княжил Святослав, в 1054-1057 гг. - Игорь Яросла- вич. Между 1057 и 1078 гг. Волынь контролировалась Святославом и его сыном Олегом, который был оттуда выведен в великое княжение Всеволода Ярославича. Вероятно, перевод Игоря из Вла­димира в Смоленск в 1057 г. был произведен под нажимом Святослава, который настаивал на продолжении своего княжения на Волыни. В 1078 г. Всеволод отдал Владимир Ярополку Изясла- вичу и «придал» ему Туров.[41] Таким образом, оказывается, что ни прямых, ни косвенных свиде­тельств о княжении Изяслава на Волыни, в частности в Дорогобуже между 1054 и 1078 гг., нет. Поэтому следует предположить, что Изяслав, второй по старшинству сын Ярослава, княжил на Волыни, пока Владимир Ярославич был в Новгороде, т. е. до 1052 г. После смерти Владимира в 1052 г. в Новгород был переведен Изяслав,[42] а на Волынь - теперь уже второй по старшинству Святослав. На «западнорусский» период княжения Изяслава могут указывать объединение под властью его сына Ярополка по праву наследования «отчины» Владимира и Турова, а также упо­минание о туровском княжении Изяслава при жизни отца в Ипатьевской летописи.[43]

Если вывод, что Изяслав был князем на Волыни только при жизни Ярослава, верен, то ст. 23 как аргумент в пользу написания так называемой Правды Ярославичей после смерти Ярослава отпадает. /С.154/

Таким образом, все указанные выше аргументы свидетельствуют, на наш взгляд, о том, что дошедшая до нас КП в составе? Новгородской I летописи сложилась в княжение Ярослава, за ис­ключением ошибочно, возможно при редактировании или переписывании в новгородском летопи­сании, попавшего между статьями 18 и 19 заголовка о съезде Ярославичей. В связи с этим важно определить, как соотносится эта гипотеза с установленным внутренней критикой фактом разно­временного составления статей 19-41.

Как отметил M.H. Тихомиров, Правда Ярославичей является сложным по составу памятни­ком. Первая часть - однородный по содержанию текст, содержащий шкалу пеней, установленных за убийство княжеских людей (по ст. 28 о княжем коне). Вторая часть (статьи 29-41) является не отдельным памятником, а особыми записями, близкими по характеру к Древнейшей Правде, со­ставленными в защиту княжеских интересов. Эти записи были дополнительными к статьям 19-28. Появление первой части М.Н. Тихомиров объяснял классовой борьбой 1068-1071 гг. Вторая часть, по мнению М.Н. Тихомирова, - новгородского происхождения.[44] Эти наблюдения о разновремен­ности статей Правды Ярославичей были поддержаны С.В. Юшковым, который возражал против сближения дополнительных статей с нормами Древнейшей Правды и видел в них законоположе­ния, предназначенные для защиты княжеских людей и княжеского имущества. Поэтому, по его мнению, эти установления имели общерусский киевский характер.[45]

Л.В. Черепнин предложил выделить в Правде Ярославичей два кодекса. В первом (статьи 19-28, 31, 38-40), отнесенном к деятельности Изяслава, содержались нормы, посвященные наи­более крупным преступлениям: убийству, разбою, коллективному грабежу, - которые могли про­изойти как в городе, так и в деревнях. Во втором кодексе (статьи 32, 34-37, 39), отнесенном к за­конодательству Святослава, содержались статьи, предусматривавшие преступления против кня­жеского дворцового хозяйства, как сельского, так и промыслового. Статьи 29, 30, 33, по мнению Л.В. Черепнина, были более поздними вставками.[46] По А.А. Зимину, Правда Ярославичей, состав­ленная между 1036 и 1054 гг., является домениальным княжеским уставом, нормы которого заим­ствовались «из каких-то письменных источников, полностью не совпадающих с Краткой Прав- 66

дой».

Таким образом, в историографии накоплен значительный опыт по изучению статей 19-41 КП, определено их назначение (или части статей) как домениального княжеского устава. /С.155/ Вместе с тем нет единодушия в определении социального содержания ряда статей так называемой Правды Ярославичей.

Как справедливо отмечено исследователями, в статьях 19-27 КП назван круг лиц, членов княжеского домена, жизнь которых защищена соответствующей вирой. По нашему мнению, было бы последовательно отнести к домениальному уставу и те статьи, где прямо указана княжеская защита определенных категорий населения или принадлежность к княжескому хозяйству (статьи 32, 33). Остальные статьи (29, 31, 34-40) имеют обобщенный характер и в равной мере могут отно­ситься к княжескому, боярскому и крестьянскому хозяйству (на последнюю возможность указы­вает дифференцированный штраф ст. 28 за коня князя и смерда при отсутствии дальнейших раз­личий в штрафах).[47] О том, что преступления против собственности подразумевались вне кня жеского двора, свидетельствует ст. 38: «Дще увьють татя на своем дворе, люво у клети, или Хлева, то тон увит; аще ли до света держать, то вести его на княжь двор». Различие содер­жания отмеченных групп статей говорит о том, что постановления домениального устава брали под защиту членов княжеской администрации и зависимое население, тогда как защита хозяйства относилась к разным категориям свободного населения. Итак, издание домениального устава можно расценить как стремление великокняжеской власти защитить и рабочую силу домениаль- ного хозяйства.

Охрана собственности (земли, скота, домашней птицы и т. д.) различных слоев свободных позволяет искать истоки этих обобщенных постановлений КП в общерусском законе, т. е. «варвар­ской Правде» восточных славян - «Законе русском». Действительно, в германских варварских Правдах находятся нормы по защите индивидуального хозяйства, аналогичные статьям КП:

КП

28. Д за княжь конь, иже тон с пятном, 3 гривне, а за смердеи 2 гривне, за ковылу..., а за вол..., а за корову..., а третьях..., а за лонь- щину..., а за теля..., за яря. . ., за воран.

31. Д. иже крадеть

люво конь, люво волы, или клеть, .да аще ву- деть един крал, то... или их вудеть 18, то...

40. Дже украдуть овъцу, или козу, или свинью, а их вудеть 10 одину овъ­цу украле, да...

29. Д оже уведеть мюжь Холоп люво рову, платити ему за овиду 12 гривне.

32. Д в княже ворта 3 гривне, люво пожгуть, люво изудруть.

34. Д иже межу пере- ореть люво перетес, то за овиду...

35. Д оже лодью укра- деть...

36. Д в голуве и в куря­та..., а в утке, и в гусе, и в жераве, и в леведи...

Lex Sal.

III [о краже молочного теленка, годовалого, двух­годовалого, быка, коровы, королевского быка].

IV [о краже овец].

X, 1. Если кто украдет ра­ба, коня или упряжное жи­вотное, присуждается к уплате 1200 ден.. .

XXXVIII [о конокрадстве]. II [о краже свиней]. IV [о краже овец]. V [о краже коз].

Х [о краже рабов и ра­бынь].

VIII [о краже пчел].

XXXIV [о краже изгороди].

XXVII. Если кто запашет чужое поле, без позволе­ния хозяина, то присужда­ется...

XXI [о краже лодок].

VII, 3, приб. 2-4, 4, приб. 5, 6 [о краже петуха, кури­цы, журавля, лебедя, гуся, голубя].

VI. [о краже собак].

Lex Alam.

LXX, LXXI, LXXIII [о краже коня, лошади,

вьючного скота]. LXXVI, LXXIX [о краже быка, ко­ровы].

Lex Bajuv.

IX, 8, 9 [о краже вьючного и мелкого скота, об убий­стве чужого коня, быка или другого животного].

IX, 3. Если он украл более ценное имущество, т. е. стоящее 12 солидов или больше, или лошадь, такой стоимости, или раба и по­желает отрицать это, то должен поклясться с 12 помощниками из своего рода или 2 бойца должны драться.

XII. [о нарушении меже­вых знаков]. XXII, 8-10. [спорные дела о рое пчел].

XIX, 9. [об уводе лодки]

XX. [о краже и убийстве

37. Л еже укрлдуть чюжь пес, люво ястрев, люво сокол...

38. Лще увьють тлтя мл сЕоем дЕоре, люво у клети, или у ХлеЕл, то тон увит; лще ли до сЕетл держлть, то Еести его мл княжь дЕор; л оже ли увьють, л люди ву- дуть Еидели сЕязллМ, то пллтити Е мемь.

39. Оже семо крлдуть, то..., л Е дроЕеХ-..68

VII, 1-3 [о краже ястреба].

Аналогичного казуса нет, ср. XIV, 6 [о нападении на чужую виллу], XVI [о

поджоге дома и хозяйст­венных построек]. VII, приб. 11 [о краже дров].

XXXIII. [о краже собак].

Аналогичного казуса нет, ср. LXXXII [о поджоге дома и хозяйственных по­строек].

собак].

XXI. [о краже и убийстве ястребов].

IX, 5. Если вор, захвачен­ный в ночное время при воровстве, будет убит в то время, как он пытался унести краденные вещи, то никаких жалоб на это убийство не должно быть. XII, 11 [о порубке дров].

/С.157/

Сделанное нами наблюдение подтверждает вывод М. H. Тихомирова о стилистическом единство дополнительных к домениальному уставу статей и норм Древнейшей Правды, которая, по нашему миопию, восходит к «Закону русскому.» и аналогична варварским Правдам. Тематиче­ски статьи 1-16 КП об убийстве, ранах, оскорблениях дополняются постановлением об убийство и воровстве скота, похищении рабов, охотничьих птиц и собак, предметов личной собственности и о нарушении знаков собственности, В совокупности они представляют хорошо известный комплекс постановлений варварских Правд. При этом авторы «хозяйственных» статей КП заимствовали нормы «Закона» с учетом происшедших. в обществе изменений: за смерть копя князя и копя смер­да установлен дифференцированный штраф, после рассвета пойманного вора следовало вести на княжий двор, следовательно, ограничивался самосуд.

Таким образом, нам представляется, что внешняя и внутренняя критика КП позволяет про­следить дальнейшую историю законодательства в княжение Ярослава Владимировича. Под влия­нием продолжающегося развития княжеского домена и необходимости защиты его администра­ции и зависимого населения был составлен домениальный устав (возможно, как следствие восста­ния 1024-1026 гг. в период пребывания Ярослава в Новгороде, чем объясняется в статьях 19-21 КП термин «огнищанин», неизвестный южнорусским источникам). Новые судебные постановления были пополнены записью дополнительных статей, восходящих к «Закону русскому», которые в контексте домениального устава читались как законодательная защита княжеского хозяйства, по могли толковаться и как постановления, охраняющие боярское и свободное крестьянское хозяйст­во, а позднее и отдельно изданными Поконом вирным и Уроком мостником. Так сложилась Прав­да Ярослава. Однако в следовании законодателей традиционным нормам «Закона русского» мож­но видеть значительное отставание писанного права от уровня развития экономической и соци­альной жизни Дровней Руси первой половины XI в. Об этом свидетельствуют разительные отли­чия скудных архаических формулировок «хозяйственных» статей КП от богатого по содержанию Покона вирного, который также был «уроком» Ярослава.[48] /С.158/

В краткий период совместного княжения Ярославичи сочли нужным, вероятно, только отре­дактировать сложившийся судебник, устранив из него право кровной мести, а «ино Есе, яко же ЯрослаЕ судил, такоже и сыноЕе его устаЕишл». Смысл этой фразы становится ясным, если считать всю КП сложившейся в княжение Ярослава, а не только статьи 1-18, которые им при­шлось бы значительно дополнить. /С.159/

2 Продолжение Древней Российской вивлиофики, ч. I. СПб., 1786, с. 3, 18; см. также: Ланге Н. Исследование об уго­ловном праве Русской Правды. СПб., 1862, с. 6-9; Стратонов И.А. К вопросу о происхождении Краткой редакции Русской Правды. Казань, 1920, с. 18-25.

7 Карамзин Н.М. История государства Российского, т. II. СПб., 1833, с. 24, прим. 65.

8 Ключевский В.О. Сочинения, т. I. M., 1956, с. 207-215.

12 Штрубе Ф. Слово о начале и переменах российских законов. СПб., 1756, с. 9-17.

13 Против такого мнения решительные протесты были уже в дореволюционной историографии: Владимирский- Буданов М.Ф. 06зор..., с. 96; см. также: GoetzL. K. Das russische Recht, Bd. I, S. 267-269.

21 Ооіїї L.K. Das russische Recht, Bd. I, S. 141 ff. - Л.К. Гетцу возражал М.Н. Тихомиров, который отмечал иную ре­дакцию аналогичных норм ст. 1 КП и договора 944 г., а также применение подобных правовых норм в XI-XII вв. (Ти­хомиров М.Н. Исследование..., с. 52-54).

22 Греков Б.Д. Киевская Русь. М., 1953, с. 82, 188, 540.

25 Памятники русского права (далее - ПРП), вып. I. М., 1952, с. 17, 34, 77.

29 Черепнин Л.В. Общественно-политические отношения..., с. 141.

42 Подробнее см.: Филиппов А.Н. Начальные стадии процесса виндикации движимости по leges barbarorum.

58 ПРП, вып. I, с. 137-138.

66 Зимин А.А. Феодальная государственность... , с. 248-253.