Дружина

B рассматриваемую эпоху существовали два значе­ния слова «дружина»: общее, означающее близких, своих людей, товарищей, спутников, и узкое, «специальное», оз­начающее воинов-соратников, окружавших князя или бо­ярина на войне и в мирный период.

Ha этапе становления государственности так назы­ваемые племенные князья имели свою дружину. Дружин­ники постоянно состояли при князе, жили при нем, полу­чая полное довольствие OT князя и разделяя все его интересы.

Дружина как институт при князе, несомненно, суще­ствовала с самого возникновения Киевского государства. Основным признаком дружины на раннем этапе ее суще­ствования была ее бытовая и хозяйственная общность с князем. Дружина находилась на его содержании, своего имущества, дома, земли у дружинников не было. Ha этой основе существовала общность интересов, прежде всего экономических, между князем и его дружиной. Перепле­тенность интересов князя и дружины доказывается мно­гими текстами древнейших памятников. Так, дружина князя Игоря, по рассказу летописи, упрекала его, сравни­вая с Свенельдом, который, собирая дань с уличей и древ­лян, щедро делился добычей со своей дружиной (его отро­ки «изоделися суть оружием и порты»), и настаивала на вторичном сборе дани Игорем: «Поиде, княже, с нами в дань, да и ты добудеши и мы* (Лаврентьевская летопись, под 945 г.). Наиболее яркий, можно сказать классический, пример совпадения интересов князя и дружины дается в рассказе летописи о том, как князь Владимир решил удов­летворить пожелание дружинников о замене деревянных ложек серебряными: «Серебром и златом не имам налез- ти дружины, а дружиною налезу серебро и злато, яко же дед мой и отец мой доискася дружиною злата и серебра* (Лаврентьевская летопись, под 996 г.)

B составе дружины выделялись два слоя, две груп­пы — старшая и младшая дружина.

Верхушка старшей дружины стала со временем на­зываться боярами. Например, князь Олег, заключая дого­вор, указывал, что договор заключен им не только от сво­его имени, HO и от имени «бояр его светлых». Как уже указывалось, памятники X в. также говорили о княжес­ких боярах, противополагая их старцам градским. Из них можно установить, что боярином стали называть в пер­вую очередь заслуженного члена дружины, получившего не только крупный общественный вес, но и определенную хозяйственную самостоятельность, которая достигалась только путем создания своего двора. Ho, с появлением у дружинников собственного хозяйства, начала нарушаться связь дружины с князем, утрачивалось полное единство и нераздельность их интересов.

Младшая дружина состояла из личных слуг князя, его телохранителей, различного рода мелких дворцовых служащих. Некоторые исследователи считают, что члена­ми дружины, в частности, младшей дружины, могли быть и несвободные люди.

При дружинном строе менее всего можно говорить об определенной специализации дружинников. Хотя в основном дружина была по преимуществу военной орга­низацией, тем не менее, когда война кончалась, дружинни­ки выполняли разнообразные обязанности: и по админи­страции, и по управлению хозяйством, и по судебному целу. B особенности хозяйственно-административные, а яе только военные обязанности, падали на членов млад­шей княжеской дружины — отроков, детских и т. д. И шолне естественно это отсутствие специализации, если іринять во внимание, что дружина окружала князя в его каждодневной обстановке и должна была помогать кня­зю во всех его действиях. Если даже специализация и была, то она крайне слабо выявлялась и главным обра­зом основывалась на служебном стаже и опыте дружин­ника.

Положение дружины и ее характеристики стали ме­няться в период ее разложения. Основной причиной раз­ложения древнедружинной организации было постепен­ное превращение дружинников в землевладельцев, в феодалов, получение ими хозяйственной самостоятельнос­ти. Отрыв этот наметился уже давно, по мере роста земле­владения княжеских мужей. Уже при Владимире не вся дружина жила при дворе князя. Он не общался с дружин­никами каждодневно, а в случае необходимости созывал бояр своих и велел им собираться «на вся неделя при князе и без князя» (Лаврентьевская летопись, под 996

г.). Летопись говорит о типичном положении боярина- дружинника при Ярославичах: боярин Иоанн «иже бе первый в болярах» имел свой дом. B житии Феодосия рассказывалось, что когда князь намеревался посетить Феодосия, то ехал один, распуская всех своих бояр «в домы их» (Житие Феодосия — Цит. по: Памятники рус­ской литературы XII и XIII вв. С. 14-17). C превращени­ем дружинников в землевладельцев, феодалов, стала раз­рушаться хозяйственная и бытовая общность князя и дружины.

B первую очередь осели на местах как раз те элемен­ты дружины, которые могли скорее других получать хо­зяйственную самостоятельность, превратиться в крупных землевладельцев. Такими элементами являлись, несомненно, старшие дружинники, боярство. Бояре получали название от той области, в которой они осели. Летопись уже в на­чале XI в. упоминает о белгородских боярах. Можно ду­мать, что первоначально земельные владения дружинни- ков-бояр находились недалеко от резиденции князя и, следовательно, связь их с князем была более или менее тесной и постоянной. Ho по мере того, как расширялось крупное боярское землевладение, боярские села распола­гались по всей территории княжения, связь дружинников с князем и княжеским дворцом все более и более ослаб­лялась и стала выражаться только в съездах на княжес­кие пиры и совещания.

Постепенно оседали на местах и те дружинные эле­менты, которые стояли между боярами и гридьбой (млад­шей дружиной), не обозначавшиеся, как было указано, осо­бым термином и составлявшие основной контингент личных военных сил князя. Очевидно, что те тексты, ко­торые говорят о местной дружине — владимирской, рус­ской и т. д., очень хорошо документируют процесс оседа­ния этой части дружины.

Младшая дружина, разумеется, была той группой дру­жины, которая должна была дольше всех находиться в личных отношениях с князем, не легко могла отрываться от него; процесс оседания ее был медленным.

Постепенно оседая на местах, в отдаленных княжени­ях, дружина становилась местной — черниговской, смолен­ской и т. д., что было совершенно невозможно для эпохи расцвета дружинных отношений, когда дружина могла быть только личной дружиной князя и называлась по его имени — дружина Игоря, Святослава и т.п. «Укрепляясь на терри­тории кормлений, засиживаясь по своим селам, она стала быстро терять характер лагеря, рассеявшегося по княже­ствам на торопливый кратковременный покорм до скорого похода или перемещения» (Ключевский В. 0. Боярская дума. С. 57, 244).

Признаком начавшегося разложения являлось то, что термин «дружина» стал носить в XI — XII вв.

125

родцами; Ростислав же привел ему все силы и полки рус­ские (киевские) и смоленские. Поход не удался, и, как отмечает летопись, все вооруженные силы Изяслава и Ро­стислава отступили — «дружина русская — они с Ростис­лавом идоша» (там же, под 1148 г.).

Процесс разложения дружины заключался не только в оседании основной ее массы на местах, превращении ее в местную — киевскую, черниговскую и т. д., — но также и в усложнении ее состава. Основные группы дружины на­чали впитывать в свой состав новые элементы.

Прежде всего расширился и пополнился состав той части дружины, которая получила название бояр. Одним из признаков изменения состава и роста этой группы яв­ляется неустановившееся, колеблющееся значение этого слова. B памятниках оно имеет то более узкое, то более широкое значение; оно то противополагается только гридь- бе, то всей массе населения.

Боярство, вышедшее из дружины, стало постепенно ассимилироваться с боярством, т. e. с крупными землевла­дельцами, феодалами, стоявшими вне дружинной организа­ции. Если ранее, когда дружинный союз еще существовал в своей организационной чистоте, между боярСтвом князя и местными феодалами существовало много различий как в экономических, так и в правовых отношениях, то теперь эти различия постепенно стирались. Уже в самый ранний момент разложения дружинного строя, т. e. в самый ран­ний период развития феодального процесса, местное бояр­ство не могло не втянуться в управление той или иной областью или землей, не могло не принять участия в орга­низации власти.

Наоборот, именно наблюдавшееся укрепление власти на местах предполагало особое значение местных феодаль­ных сил. Особенно ярко это подтверждается данными из истории Галицкой и Новгородской земель. Здесь бояр­ство, именно стоявшее вне дружины, должно было уча­ствовать в организации военных сил, принимать участие в управлении и т. д.

Когда боярин, вышедший из дружины, оседал на зем­ле, сохраняя служебные отношения к князю, никакой существенной разницы между ним и любым местным боярином ни в экономическом, ни в служебно-админист­ративном отношении уже почти не было. Ho постепен­но, пуская корни на местах, все глубже и глубже погру­жаясь в местные интересы, все более и более отрываясь от княжеского двора, бояре из дружинников очень скоро ассимилировались с прежним боярством, особенно после того, как тем и другим пришлось пройти через нивели­рующее влияние новых служебных отношений — васса­литета. При этом от дружины вассалитет наследовал очень много черт: личный характер службы, верность се­ньору и т. д.

5.2.