3. Договор займа

Заключение договора. Договор займа подвергся в ис­точниках, в частности в Русской Правде, довольно подроб­ной регламентации. Достаточно указать, что ряд ее статей специально говорит о заключении этого договора, об усло­виях признания заключенного договора действительным.

Основным условием для признания действительнос­ти договора займа являлось присутствие послухов (в ли­тературе высказывалось мнение, что послухи могли быть заменены мытником), которые могли в случае спора под­твердить его заключение присягой . 06 этом говорилось, например, в статьях: «Аже кто даеть куны в рез, или настав в мед, или жито просоп, то послухи ему ставити, како ся будеть рядил, тако же ему имати» (44 (50) Tp.); ♦Аще кто взищеть кун на друзе, а он ся начнеть запирати, то оже на нь выведеть послуси, то ти поидуть на роту, а он возметь свое куны» (41 (47) Tp.).

Ho предусматривались и другие условия для заклю­чения договора займа, о чем говоит статья: «Аже кто купець купцю дасть куны в куплю или в гостьбу, то куп­цю пред послухи кун не имати, послуси ему не надобе, но ити ему самому роте, иже ся почнеть запирати» (42 (48) Tp.). Следовательно, заключение займа при послухах не было обязательно для купцов. При спорах об исполнении обязательств, вытекающих из договора заима между куп­цами, дело решалось не на основании свидетельских по- казаний, подкрепленных присягой, а личной присягой кре­дитора. Исследователи давно обратили внимание на осо­бые условия при заключении договора между купцами и объяснили, чем это было обусловлено. Они (H. М. Карам­зин, М. Ф. Владимирский-Буданов) правильно указывали, что облегчение формы сделок между купцами было выз­вано необходимостью облегчить быстроту обращения цен­ностей в торговле.

He требовалось послухов и при заключении договора займа на сумму, меньшую, нежели три гривны: «Послухов ли не будеть, а будеть кун 3 гривны, то ити ему про свое куны роте; будеть ли боле кун, то речи ему тако: промило- вался еси, оже еси не ставил послухов» (45 (52) Tp.).

Bce статьи Русской Правды о торговой несостоятель­ности исчерпывающим образом говорят о том, что купцы, обремененные долгами, сохраняли свою свободу и хозяй­ственную самостоятельность, пока кредиторы не предъяв­ляли исков о взыскании долга.

Проценты по займам и их регулирование. Долговое обязательство могло возникнуть вследствие ссуды деньга­ми или хлебом. За взятые деньги должники платили про­центы (резы).

Установление размера процентов по займам являлось обычно предметом особого внимания в праве ранней фео­дальной эпохи. Русская Правда в пространных своих спис­ках также посвятила несколько статей процентам и уста­новила максимальный их размер. Одним из поводов для принятия законодательства о процентах («резах») было восстание городских низов в 1113 г., вызванное деятель­ностью ростовщических элементов. Владимир Мономах, по приглашению киевской верхушки заняв великокняжеский престол после смерти князя Святополка, созвал совещание в с. Берестове из тысяцких, на котором и были приняты постановления об ограничении процентов по займам.

Вообще в Русской Правде об ограничении процентов говорят три статьи: «О месячном резе. A месячный рез, оже за мало, то имати ему; заидуть ли ся куны до того же года, то дадять ему куны в треть, а месячный рез погре- нути». (45 (51) Tp.); «Володимер Всеволодовичь по Свя- тополце созва дружину свою на Берестовемь: Ратибора Киевского тысячьского, Прокопью Белогородьского ты­сячьского, Станислава Переяславльского тысячьского, Ha- жира, Мирослава, Иванка Чюдиновича Олгова мужа, и уставили до третьего реза, оже емлеть в треть куны; аже кто возьмети два реза, то то ему взяти исто, паки ли воз- меть три резы, то иста ему не взяти.

Русская Правда троекратно ограничивала размер взи­маемых процентов. По статье 45 (51) взимание месячных резов не ограничивалось при краткосрочных займах. Если заем был сделан на целый год или договор не был испол­нен в течение целого года, то должник уплачивал уже не месячные, а третные резы. По статье 46 (53) Tp.) после съезда при с. Берестове были ограничены и третные резы. Съезд постановил, что третные резы дозволялось брать только два раза. Кредитор, получивший в третий раз трет­ные резы, лишался права требовать возвращения капита­ла. A затем было ограничено взимание годовых резов: не разрешалось взимать более 10 кун на гривну.

Вопрос о дозволенном размере месячных, третных и годовых процентов долгое время являлся в научной лите­ратуре нерешенным. В. 0. Ключевский полагал, что годо­вой процент был определен Русской Правдой в 50%, при­чем при долголетнем займе Владимир Мономах допускал годовой рост в 40%, а «третный» процент составлял 2/3 (Ключевский В. О. Kypc русской истории. T.1. С. 302). М. Ф. Владимирский-Буданов определял размер дозволен­ных процентов иначе: по его мнению, если гривна состоя­ла из 30 кун, то тогда высший размер годовых процен­тов, взимание которого дозволялось, был около 11%; если же имелась в виду гривна из 50 кун, то высший дозволенный размер годовых резов равнялся 20% (Владимирс­кий-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. С. 605). Известный советский исследователь Древней Руси JI. В. Че- репнин полагал, что гривна Пространной Правды состоя­ла из 50 кун (Черепнин JI. В. Русская метрология. М., 1944. C.35.).

Несостоятельность. Владимир Мономах, созвав съезд на р. Берестове и ограничив взимание процентов, остано­вился и на понятии несостоятельности.

Предусматривалось три вида несостоятельности. Пер­вая — в позднейшем феодальном или буржуазном праве называвшаяся несчастной: «Аже который купець, кде любо шед с чюжими кунами, истопиться любо рать воз- меть, ли огнь, то не насилити ему, ни продати его; но како начнеть от лета платити, тако же платить за неже пагуба от бога есть, а не виноват есты» (48 (54) Tp.). Согласно прямому смыслу данной статьи, лицо, подверг­шееся «несчастной несостоятельности» или в силу ава­рии судна («истопится»), или в силу пожаров, или в силу разбойного нападения, получало рассрочку в платеже дол­гов («како начнеть отлета платити, тако же платить»).

Предусматривалась также несостоятельность, кото­рая в последующем стала называться неосторожной: «Аже ли пропиеться или пробиеться, а в безумьи чюжь товар испортить, то како любо тем, чии то товар, ждуть ли ему, а своя им воля, продадять ли, а своя им воля». Послед­ствия такой неосторожной несостоятельности біли иные: от воли кредиторов зависело, ждать ли, пока все убытки будут возмещены лицом, впавшим в несостоятельность, или же продать его в рабство.

Русская Правда предусматривала также третий вид несостоятельности, которую в более позднем праве стали называть злостным банкротством. «Аже кто многим дол­жен будеть, а пришед гость из иного города или чюжезе- мець а не ведая запустить за нь товар, а опять начнеть не дати гости кун, а первии долже бити начнуть ему запина- ти, не дадуче ему кун, то вести и на торг, продати же и отдати же первое гостины куны, а домашним, что ся оста- неть кун, тем же ся поделять; паки ли будуть княжи куны, то княжи куны первое взяти, а прок в дел; аже кто много реза имал, не имати тому» (49 (55) Tp.). Данная статья, предусматривавшая злостную несостоятельность («злостное банкротство»), сформулирована слишком ка­зуистически. Дело, конечно, не в том, что несостоятельный купец взял деньги от купца, пришедшего из другого горо­да, а в том, что он, вероятно, взял эти деньги обманом, скрыв свою несостоятельность.

Данная статья интересна и тем, что она содержит указание на порядок производства так называемого кон­курсного процесса — удовлетворения претензий к банкро­ту. При удовлетворении претензий кредиторов за счет «зло­стного банкрота», которому удалось получить деньги от купца, пришедшего из иного города, в первую очередь, получал этот гость; затем взыскивались княжие деньги (если банкрот был должен князю), остаток после уплаты долга иногороднему гостю и князю шел на удовлетворе­ние претензий со стороны других кредиторов. Ho те из них, кто уже получал от данного должника большие про­центы, не получали долю имущества, вырученного от про­дажи несостоятельного должника.

Некоторые исследователи, например Г. А. Струмилин (Договор займа в древнерусском праве. М.,1929), Б. Д. Гре­ков (Киевская Русь), полагали, что в данной статье шла речь не о продаже самого злостного банкрота, а лишь о продаже его имущества. Ho текст статьи совершенно ясен: там прямо указывается, что заинтересованные лица дол­жны повести должника, впавшего в злостную несостоя­тельность, на торг и там продать («вести и на торг, прода­ти же»). Имущество «злостного банкрота» при этом, несомненно, также продавалось на торгу. Продажа самого должника на торгу давала возможность кредитору возме­стить свои потери: близкие должника, зная, что ему угро^ жает холопство, могли согласиться погасить его долги, а если этого не происходило, кредитор получал установлен­ную конкурсным способом цену за нового холопа от того лица, кто холопа купил.

Впрочем, надо согласиться с М. Ф. Владимирским- Будановым, который указывал, что продажа в холопство при одном кредиторе наступала лишь тогда, когда несос­тоятельность была безнадежна, и что если долг мог быть отработан, то несостоятельный должник был выдаваем кредитору именно для отработки долга (Владимирский- Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. С. 398).

3.4.