Белгородский полк Г.Г. Ромодановского

Южную границу государства защищали не только гарнизоны укрепленных городков Белгородской черты. В этом районе постоянно находился круп­ный армейский корпус под командованием боярина князя Г.Г.

Поскольку татары тревожили русские рубежи чаще в летнее время, один из двух годовых смотров происходил осенью, когда большая часть по­граничных войск распускалась по домам.

17 августа 184 года из Разряда в полк Г.Г. Ромодановского была присла­на грамота за приписью начальника Разряда думного дьяка В.Г. Семенова, в которой излагался приказ генерального штаба: Г.Г. Ромодановскому предписывалось идти на встречу с запорожским войском под командовани­ем И. Самойловича и “учинить по государевым грамотам” (то есть действо­вать по прежним распоряжениям, которые, видимо, лишний раз в виду сек­ретности не хотели упоминать в приказе). Обо всех деталях перехода и об обороне оставленных без большей части армии Белгорода и Курска требо­валось незамедлительно сообщать в Разряд. И, наконец, в Разряд было ве­лено доставить перечневые росписи за дьячьей приписью всему личному со­ставу, как находящемуся в походе, так и оставленному “для береженья” Белгорода и Курска. Ответ от Г.Г. Ромодановского с приложением требуе­мых перечневых росписей пришел в Москву 12 сентября.

Действия Г.Г. Ромодановского, как в военном, так и в административ­ном отношении, были весьма энергичны. Отписка от Днепра шла в Москву 10 дней. 12 сентября П.И. Ковелин по получении отписки и росписи в Раз­ряде пометил на них: “185-го сентября въ 12 день такова перечневая рос­пись прислана ис полку боярина и воевод князя Григорья Григорьевича Ро­модановского с товарыщи и выписать в доклад”39. Подлинник росписи был направлен царю - в углу листа копии росписи помечено: “Такова послана великому государю в село Коломенское”40. Поскольку эта помета не дати­рована, трудно сказать, ознакомился с росписью государь до или после то­го, как она была обработана в Разряде.

В приказе началась работа по проверке данных перечневой росписи и обработке полученной из нее информации - на листах росписи стоят по­меты: “по подлинном выправке 161 чел” - о наличных московских чинах41, “по подлинном выправке 76” - о нетчиках московских чинов42. Приказные подьячие работали с подлинником - их пометы сделаны на документе, заве­ренном скрепой главы разрядного шатра (полковой канцелярии) Белгород­ского полка П. Исакова и справой его первого помощника старого подьяче­го А. Кобатова43. Работа заняла в Московском столе 10 дней: за это время были проверены данные присланной росписи, “написана в Розряде для ве­дома”44 роспись ратных людей, которым в прошлом 184 г. велено быть “в полкех з бояры и воеводы по наряду”, обе росписи сличены, выявлено количество служилых людей “в полку налицо” от требуемого количества “призыва”, число нетчиков, беглецов, “прибылых ратем” и, таким образом, оценен личный состав южной армии и ее готовность к грядущим боевым действиям.

22 сентября обработанные материалы были доставлены царю и Думе, о чем свидетельствует помета думного дьяка В.Г. Семенова, представляв­шего документ верховной власти45: “185 сентября 22 великим государь, сем выписки слушав, указал и бояре приговорили”. Далее следует множество распоряжений центральной власти в связи с полученными сведениями с южных рубежей, как церемониального, так и стратегического и тактиче­ского характера. В основном они были направлены на усиление личного со­става армии Г.Г. Ромодановского, состояние которой, по представлению Разряда, оказалось плачевным. Было указано: послать в полк Г.Г. Ромода­новского грамоту с похвалой служилым людям за скорый приезд; нетчиков искать и самых злостных, выбрав из городовой корпорации по 3-5 человек, бить батогами; всех нетчиков высылать в полк, а упорствующих сажать в тюрьму на 1-2 дня; в города и в приказы, где ведомы ратные люди, по­слать памяти и перечневые росписи нетчиков и беглецов; у нетчиков мос­ковских чинов “имать” людей и крестьян и держать их в тюрьме, пока их господа не объявятся в полку. Г.Г. Ромодановскому было дано личное зада­ние самому своими силами разыскивать нетчиков и доставлять их в полк.

На составление грамоты Г.Г. Ромодановскому по такому обширному повелению государя и Думы Разряду понадобилось 8 дней. Распоряжения верховной власти были разделены на два документа. Во-первых, 29 сентяб­ря была составлена отдельная грамота с жестким приказанием Г.Г. Ромода­новскому выяснить, почему в полку так много нетчиков и почему они не высланы в полк, и самому произвести розыск, для чего ему высылались вспомогательные материалы - копии воеводских отписок и книг о высыл­ке нетчиков 184 и 185 годов.

Пока готовились документы по решению верховной власти о личном составе армии Г.Г. Ромодановского, от главнокомандующего, подчиненно­го как по территориальному, так и по отраслевому принципу двум прика­зам, 27 сентября пришла отписка в приказ Малой России. В ней он докла­дывал, что ратные люди из-за того, что “пришла ныне пора осеньнея” и хлеба и конских кормов взять негде, оскудели, а неприятельских людей нет, почему они просят распустить их по домам. Отписка была доложена го­сударю, который “для наступающего осеннего времени” велел отойти от Днепра “в прежние места”, а ратных людей распустить по домам. Такая гра­мота была послана Г.Г. Ромодановскому из приказа Малой России 30 сентя­бря, и из этого приказа в “Розряд великим государь указал отписать для ве­дома”. Отписано в Разряд было памятью от 2 октября за приписью дьяка Емельяна Украинцева, и по помете на памяти В.Г. Семенова “сесь велико­го государя указ в Разряде” записан в книгу, “и та память белогородского полку городов в полковож столпу нынешнего 185-го году”48.

30 же сентября из Разряда Г.Г. Ромодановскому была послана грамота практически идентичного содержания с грамотой приказа Малой России: ссылаясь на указ из этого приказа, Разряд предписывал Г.Г. Ромодановско­му отступить из малороссийских городов к прежним полковым местам и распустить ратных людей, предварительно проведя им смотр. Смотрен­ные списки и розыск о беглых или нетчиках Г.Г. Ромодановский обязывал­ся прислать в Разряд в тетрадях за дьячьими приписями. Эта грамота была составлена под руководством дьяка П.И.

Таким образом, 30 сентября со стольником T. Ржевским Г.Г. Ромоданов­скому были отправлены сразу несколько грамот: из приказа Малой России о роспуске ратных людей, из Разряда о том же и о предоставлении отчетнос­ти о роспуске в Разряд (припись П.И. Ковелина), отдельная грамота о сыске беглых в Белгородском и Севском полку и еще одна с выражением благодар­ности (“с похвалой”) прибывшим на смотр ратным людям и распоряжениями о сыске беглых и нетчиков (на обеих приписи Ф.Л. Шакловитого).

Смотр перед роспуском основной части южного корпуса был завершен, но остались некоторые проблемы. В целом при их решении Г.Г. Ромоданов­ский обходился собственными силами, но когда его полномочий не хватало, обращался к центральным органам управления. По установившемуся в при­казной практике обычаю сообщения разного содержания не записывали в один документ, а разносили по разным, даже если эти сообщения отсыла­лись одновременно. Поэтому 12 сентября 185 г., в один день с итоговыми материалами осеннего смотра, от Г.Г. Ромодановского было получено со­общение, что им исчерпаны все средства воздействия на михайловского во­еводу И. Желескина (Желескова), но рейтары из Михайлова к нему в полк так и не высланы. По этой отписке Разрядом были отданы следующие рас­поряжения. Тульскому воеводе П.И. Шеховскому было велено выслать в Михайлов сыскную комиссию, которая должна была выяснить причины неявки рейтар и обеспечить их высылку в полк Г.Г. Ромодановского. Ми­хайловскому воеводе было предписано обеспечить тульскую комиссию всем необходимым: выделить компетентных людей для того, чтобы помочь разобраться в местных делах - губного старосту или сына боярского и обя­зательно подьячего, разместить на жительство, придать посыльных, выдать все для канцелярской работы - чернила, бумагу, свечи. Указ Разряда обя­зывал И.

Разбор ситуации занял в Разряде неделю. За это время в приказе опре­делили истинную вину каждого из действующих администраторов, методы решения проблемы, нашли исполнителя и организовали его работу. Грамо­та тульскому воеводе П.И. Шеховскому была составлена 19 сентября, а гра­мота михайловскому воеводе И. Желескину - на следующий день. Обе гра­моты отправили 20 сентября с оказией - с человеком стольника князя П.И. Шеховского Иваном Якимовым51.

Весной 185 г. должен был проводиться традиционный сбор русских войск на южной границе. Служилые люди, зимовавшие в Белгородском полку, распускались по домам, а им на смену прибывали новые силы. Одна­ко в этом году к обычным задачам обороны южных границ добавились но­вые - противостоять вторжению объединенных турецко-татарских войск. Готовность русской армии к летней кампании проверялась поэтому особен­но тщательно, и, возможно, поэтому сроки инспекции были передвинуты на позднюю зиму.

В конце зимы - начале весны 185 г. в Московском столе был составлен сводный документ, в котором были собраны максимально обобщенные све­дения о готовности южных рубежей к военным действиям - определена численность личного состава в целом и по родам войск, а также объем бо­еприпасов и продовольствия всего Белгородского полка - в отношении и армейского корпуса, и городов Белгородской черты. Работа по составле­нию этого действительно грандиозного сводного документа началась не ра­нее 3 февраля, когда в Разряд был прислан смотренный список Белгород­ского полка текущего года, и длилась почти месяц, на что указывает запись в конце росписи: “Такова отдана к боярскому списку марта въ 1 день ны- нешного 185-го году”52. Последняя помета, а также заголовок раздела кни­ги - “В переписку писано по разборныж книгаж 183 и по смотру нынешня- го 185-го году, какое прислан ис полку февраля в 3-м числе в Белгородцкож полку”53 - свидетельствует также о том, что беловой вариант документа был направлен в повытье боярского списка, а для собственных нужд со­трудники белгородского повытья сделали копию, что подтверждает суще­ствование повытья “белгородского полку городов”54 Московского стола Разряда в 185 г.

В основу списка ратных людей военного корпуса Белгородского полка (ратных людей полковой службы) были положены разборные книги 183 г., а необходимые поправки на текущий момент внесены по смотренному спи­ску 3 февраля 185 г.55 Поправки и дополнения сделаны пометами на полях. Например, в списке указано, что донских казаков в полку значится 236 че­ловек, а слева на поле стоит помета: “перед розборож 183 году прибыло 163 чел.”56 Кроме того, против некоторых категорий служилых людей Бел­городского полка указано сводное число значащихся за ними крестьянских и бобыльских дворов: справа против записи о дворянах и детях боярских - завоеводчиках57 (61 чел.) в рамке помечено под общим заголовком “за ни­ми крестьянских и бобылских дворов” “300 дворов”58, против записи “в ко- пеином полку копемщиков с трубачи и с литаврщики 1339 чел.” - “544 с че­тью двора”59 и т.п. По всей видимости, сведения о материальном положении ратных людей были необходимы военному руководству для разверстки на них работ по строительству укреплений во время пребывания в полку. По­винность была тем большей, чем большее число собственных людей сопро­вождало служилого человека, а это число, в свою очередь, зависело от ко­личества дворов, которыми он владел. Завершала весь документ, следуя за списком личного состава, опись военных припасов полка60.

Следующая часть книги представляет собой роспись ратных людей (полковой службы и городовых) и наряда по городам Белгородского полка. В ее основе - также документ прошлых лет. ”Зри: люди в городех писаны по розбору 183-го году и по годовом смете 184-го году,” - помечено на поле в начале росписи. Против некоторых записей о городовом наряде также значится: “по книгам 184-го году”61 или “по годовом смете 184-го году”62. О наряде главного города полка - Белгорода, в Разряде располагали самы­ми последними данными - “по годовом смете 185-го году”63. Очевидно, по­меты на полях со ссылками на источники росписей делал старый подьячий повытья боярского списка, справлявший список, то есть проверявший его правильность и отвечавший в целом за его составление. Пометы могли быть адресованы как начальству - приказным дьякам, так и поставлены для справок на будущее. Для каждого города указано число ратных людей пол­ковой и городовой службы (во многих городах городовую службу несли черкасы, они же нередко составляли весь гарнизон крепости), наряд (пере­числены все виды артиллерийских орудий и количество ядер к ним), зелье (боеприпасы для артиллерии и личного оружия), хлебные запасы (отдельно десятинный и сборный хлеб, в каждом разделе - количество ржи и овса), а также запасы соли.

Поскольку документ содержит только самые общие цифры, его созда­тели предполагали, что руководству приказа или коллегам в дальнейшей ра­боте могут понадобиться более развернутые, конкретные данные. Поэтому, кроме указания на местонахождение подлинника документа в повытье бояр­ского списка, основные разделы, посвященные личному составу и матери­альной базе Белгородского полка (армейского корпуса), сопровождены ука­заниями: - “зри: о людехъ иная учинена ниже сего”64 и “зри: о зелье написана иная в малом тетратке с прибылым нынешнего 185-го году”65. Под “иной” росписью людей имеется в виду, вероятно, подлинная “роспис перечневая” ратных людей Белгородского и Севского полков, “которые сентября по 2 число 185-го году на его великого государя службе в полку на­лицо и которые по наряду из домов своих не бывали и ис полку бежали”, подшитая в тот же комплексный документ ниже, среди отписок воевод укра- инных городов66 (о работе разряда по этому документу см. выше).

Таким образом, меньше чем за месяц в Московском столе был состав­лен документ, содержащий подробные сведения о двадцати восьми с поло­виной тысячах человек (точнее, 28 571 чел.67) и о гарнизонах и материаль­ной части шестидесяти трех городов.

Кроме обеспечения армии в предстоящем “походе” (то есть чигирин­ской операции) оружием, боеприпасами, продовольствием, на Разряд ложи­лись заботы и о транспортных средствах для подвоза всего необходимого к расположению армии. Эти дела считались не столь экстренными, как де­ла об обороне пограничных городков или комплектовании личного состава Белгородского полка, а потому решались не в такие сжатые сроки. Так, 5 сентября 185 г. Г.Г. Ромодановскому был отправлен указ о присылке в Разряд комплекса отчетных документов о материальной подготовке юж­ной армии к предстоящим боевым действиям - книг сбора подъемных ло­шадей с телегами и всей упряжью (с кого взяты, по какой цене и т.п.). 20 сентября, прождав две недели, Разряд вновь напомнил Г.Г. Ромоданов­скому о необходимости предоставления этой информации. К этому разряд­ное руководство, видимо, подтолкнула отписка, полученная от воеводы Козлова С. Колтовского. По заведенному порядку, городовые украин- ные воеводы информировали о своих действиях и местное начальство, Г.Г. Ромодановского, и центр. В донесении С. Колтовский сооб­щал, что с козловских служилых людей им уже собрано 92 подъемных ло­шади и 92 подъемных мерина, которые и посланы Г.Г. Ромодановскому 26 августа 184 г. Но, поскольку запрашиваемые у Г.Г. Ромодановского све­дения не имели экстренного характера, то и отправление грамоты к нему в Разряде задержали с тем, чтобы послать ее с оказией - стольником Т. Ржевским, который, как говорилось выше, отправлялся в полк Г.Г. Ро­модановского с большим пакетом документов из центра68.

В Разряде решения по всем военным делам принимал только руководи­тель приказа думный дьяк В.Г. Семенов. В книге отмечен единственный случай, когда распоряжение относительно полученного с мест документа сделал дьяк П.И. Ковелин. На первом листе присланной в Разряд росписи Белгородского и Севского полков с заголовком “Перечневая наличная рос- пис, прислана ис полку” П.И. Ковелин заверил получение документа и запи­сал свое распоряжение подготовить информацию для представления царю: “185-го сентября въ 12 день такова перечневая роспис прислана ис полку боярина и воевод князя Григорья Григорьевича Ромодановского с товары­щи и выписат в доклад”69, что и было исполнено70.

После пометы думного дьяка дело для исполнения передавалось кому- либо из приказных дьяков. Они отвечали за реализацию распоряжений В.Г. Семенова - приписи дьяков на отправленных из Разряда в города и пол­ки письменных распоряжениях свидетельствуют о том, кто именно контро­лировал составление и отправление соответствующего документа.

Наибольшая нагрузка (в том числе и по объему переписки), как и во многих других случаях, ложилась на первого заместителя начальника Раз­ряда, дьяка П.И. Ковелина. Однако при анализе документов выясняется также, что среди дьяков существовало некоторое разделение труда. П.И. Ковелин “заведовал” перепиской с воеводами пограничных городов- крепостей по всей Белгородской черте; в его ведении находилась экстрен­ная связь с границей, быстрое реагирование именно на военную ситуацию на границе (нападения татар, вопросы починки разрушенных татарами го­родовых укреплений и т.п.)71. Кроме того, П.И. Ковелин вел переписку с Белгородским полком Г.Г. Ромодановского, связанную с его военными действиями и материальным обеспечением72. Ответственность П.И. Кове­лина за все города Белгородского полка подтверждается и документом 180 г., приведенным в книге 185 г., - памятью из Разряда в Поместный при­каз за приписью именно П.И. Ковелина, в которой разъясняется, какие го­рода Белгородского полка Разряд ведает “землей”73.

Второй дьяк Разряда, Ф.Л. Шакловитый, также вел дела Белгородско­го полка. Но в его компетенцию не входили инциденты на границе и свя­занные с ними проблемы. Судя по содержанию документов, отправленных из Разряда за приписью Ф.Л. Шакловитого, можно предположить, что, за редким исключением, он занимался вопросами комплектования армии (сыск нетчиков74, распоряжения о составлении перечневых росписей рат­ных людей полка, объявление похвалы прибывшим в полк75), администра­тивными проблемами руководства Белгородского разряда (разбор тяжбы бывших руководителей города Белгорода с вновь назначенными76; см. ниже).

Разрешал Ф.Л. Шакловитый и другие военно-административные вопро­сы, например, вопросы военной связи центра с южными рубежами. Так, за­прос из Разряда в Ямской приказ о состоянии ямской гоньбы на воронеж­ском яме был направлен за приписью Ф.Л. Шакловитого”77.

В некоторых случаях, однако, и Ф.Л. Шакловитый исполнял поручения В.Г. Семенова по упорядочению обстановки на Белгородской черте. Так, за его приписью была отправлена грамота ольшанскому воеводе Л. Бунину (в ответ на его отписку о стычках с калмыками и татарами) с распоряжени­ями об укреплении обороноспособности крепости и приведении гарнизона в максимальную боевую готовность78.

Третий дьяк Разряда, Л.А. Домнин, по крайней мере, в начале года, при­нимал наименьшее участие в переписке Разряда с южными крепостями. Но все грамоты, отправленные за его приписью в это время, относятся к од­ному делу, связанному с нападением татар на передовые крепости Валуйки, Верхососенский и Новый Оскол, и содержат указания правительства об усилении боеготовности границ и укреплении связи и взаимодействия меж­ду отдельными гарнизонами и центром южной границы - Белгородом79. Поскольку переписка в данном случае была наряженной и обширной - в центр писали воеводы сразу нескольких укрепленных пунктов, ответы со­ставлялись каждому из них, а также воеводе Белгородского полка Г.Г. Ро­модановскому - грамоты на юг отправляли за приписями двух дьяков, П.И. Ковелина и Л.А. Домнина. Можно предположить, что Л.А. Домнин был подключен к этому делу в помощь П.И. Ковелину.

Таким образом, решения в Разряде по делам, связанным с обороной южных рубежей, принимал, за редким исключением, только начальник приказа, думный дьяк В.Г. Семенов. Воплощали эти распоряжения его за­местители. Большая часть дел была возложена на первого заместителя

В.Г. Семенова, дьяка П.И. Ковелина. Его большее участие, по сравнению с другими дьяками, не ограничивалось только объемом возложенной на не­го работы. В ведении П.И. Ковелина находилась Белгородская черта в це­лом - и города, и армия Г.Г. Ромодановского. Он же курировал дела, связан­ные с экстремальной ситуаций на границе (нападениями татар и калмыков, срочная починка разбитых укреплений и т.п.). Второй дьяк, Ф.Л. Шаклови­тый, был занят в основном решением военно-административных вопросов управления югом России. Третий дьяк, Л.А. Домнин, очевидно, выступал помощником других дьяков в сложных ситуациях, когда одному админист­ратору справиться с наплывом корреспонденции было невозможно. В це­лом же, каждый из трех дьяков сталкивался с делами о нападении татар на южные границы и следил за выполнением указаний высшей власти по этим вопросам.

Анализ приведенных документов показывает, что цепочка, по которой проходила информация между Разрядом и подведомственными ему терри­ториями, была весьма короткой, из двух или трех звеньев по вертикали. Ин­формация снизу от местной администрации шла в двух направлениях парал­лельно - местному начальству, Г.Г. Ромодановскому (не всегда), и в центр. Дальше сведения или принимались Разрядом, или передавались верховной власти. Обратная связь верховной власти с местным военно-администра­тивным руководством осуществлялась только через Разряд, а Разрядом в большинстве случаев непосредственно с местной властью. Связь между центром управления и управляемыми объектами осуществлялась, таким образом, практически напрямую, без информационных потерь.

Смотры полка В.В. Голицына

Кроме постоянно дислоцированного на юге Белгородского полка, к юж­ным границам государства ежегодно на весенне-летний период выставля­лись дополнительные военные части, которые в конце лета и начале осени сменялись другими. В 184 и 185 гг. это был полк под верховным командова­нием боярина кн. В.В. Голицына, чья штаб-квартира находилась в Путивле. Путивльский полк включал несколько подразделений. Как и в полку Г.Г. Ромодановского, в Путивльском полку в конце лета - начале осени проходили полковые сборы, отчеты о которых направлялись в Разрядный приказ.

В хронологическом отношении первыми в 185 г. были отправлены в Разряд смотренные списки летне-осенних полковых сборов конца 184 - начала 185 гг.

В числе других частей в армии В.В. Голицына находились полки “ново­го строя” под командой рейтарского строя полковника Степана Епифано- вича Уварова, стольника и рейтарского строя полковника Федора Андрее­вича Зыкова, стольника и полковника рейтарского строя Андрея Алексеевича Чубарова.

Книга полка С.Е. Уварова представляет собой подневные записи, с 10 августа 184/1676 г. по 29 сентября 185/1676 г., приезда в полк служилых людей различных городовых корпораций80. По большей части они прибы­вали к месту службы именно группами сограждан. Прибывших записывали поименно; каждая подневная запись начиналась наивысшим чином (в дан­ном случае жильцами) и продолжалась представителями городовых корпо­раций по мере их прибытия. Очевидно, что это документ вторичного харак­тера, куда из текущих регистрационных записей перенесли в определенном порядке сведения о прибытии служилых людей. Причем составлена была книга к концу срока полковой службы - заголовок документа гласит, что книга представляет собой список “ремтарож розных городов, которые яви­лись на службе великого государя в Путивле по наряду в прошлож 184-ж го­ду августа в 10 день и были до отпуску октября по 10 число нынешнего 185-го году”81. Таким образом, этот документ нельзя строго определить как смотренный приездной список; одновременно он является и отпускным.

Подведение итогов мобилизации помогло сотрудникам разрядного ша­тра выявить некоторые неувязки, несоответствие “нарядных” списков лич­ного состава полка подлинным: против некоторых служилых на поле запи­сано: “писан в Ыванове полку Лукина”, “в Ыванове ж”82; в отдельные рубрики выделены “того ж полку ремтары, служат в Васильеве полку Че- люсткина” (в рубрику занесены московский иноземец, двое служилых лю­дей из Соловы и один из Вязьмы)83, “того же полку ремтары, служат в ре- мтарех в белогороцких полках” (семь служилых людей из Орла)84, “того же

Путивль. План XVIII в.

1. Церковь Николая Казацкого; 2. Церковь Спаса; 3. Церковь Воскресения;

4. Церковь Вознесения; 5. Молчанский монастырь; 6. Конотопские ворота;

7. Московские ворота; 8. Глуховские ворота; 9. Рыльские ворота

(Логвин Г. По древним городам Северской земли - Чернигову, Новгороду-Северскому, Глухову, Путивлю.

М., 1980)

полку реитар, служит в Смоленске в реитарех” (вязмич)85, “того ж полку реитары, которые служат ныне в салдатеі в Огееве полку Шепелева” (один рязанец и трое из Каменского стана)86.

По делопроизводственной практике разрядных шатров документы сводного характера оформлялись в тетрадях, состоявших из нескольких ли­стов, от 2 до 8 (то есть от 1 до 4 сложенных пополам листов). По той же де­лопроизводственной традиции нумеровались не листы, а тетради: на первом листе каждой был проставлен последовательный номер87.

Список полка C.E. Уварова скреплен дьяком Иваном Ляпуновым и са­мим полковником C.E. Уваровым88. Следует отметить, что И. Ляпунов, к моменту командировки в полк служивший дьяком в Сыскном приказе, еще в 184 г. был первым подьячим Московского стола Разряда, ведавшего списками столичных и некоторых городовых чинов и делами Белгородско­го полка. Таким образом, главой полковой канцелярии армии В.В. Голицы­на был назначен, во-первых, чрезвычайно знающий специалист именно по военной части, прекрасно осведомленный о ситуации на южных рубежах, и, во-вторых, имеющий опыт более чем двух десятков лет работы в этой об­ласти администрирования. Можно с уверенностью сказать, что И. Ляпунов перенес в деятельность разрядного шатра и все приемы, характерные для делопроизводства Разрядного приказа - последовательность всех меропри­ятий и делопроизводственных операций, манеру ведения дел и оформления документов.

Для каждой скрепы существовало строго определенное место ее рас­положения. Дьяки всегда записывали свой чин и имя на середине поля ли­цевой стороны листов. Командир части ставил свою скрепу только по ниж­ним полям лицевых и оборотных сторон листов. Скрепа дьяка И. Ляпунова свидетельствует о том, что документ был составлен под его руководством в разрядном шатре полка В.В. Голицына, а не непосредственно в полку

C. E. Уварова силами полковых писарей.

Дата, когда список полка C.E. Уварова был получен в Разрядном при­казе, и имя дьяка, ее принявшего, на этом документе не помечены. Но мож­но с большой степенью уверенности экстраполировать на него данные из другого сходного документа - списка рейтар полка стольника и полковника Ф.А. Зыкова. Как явствует из его заголовка, смотр полка Ф.А. Зыкова, как и полка C.E. Уварова, был проведен 10 октября 185 г. также в Путивле. В отличие от первого списка, список полка Ф.А. Зыкова Является именно отпускным смотренным списком. Кроме того, он представляет собой не просто “сырой” материал, а содержит информацию более высокого поряд­ка. В полковом разрядном шатре сведения о приездах и службе ратных лю­дей были тщательно обработаны по разным позициям и результаты пред­ставлены в соответствующих рубриках, что также отражено в заголовке: “185-го октября в 10 день список реитар стольника и рейтарского строю полковника Федора Андреевича Зыкова, которые были на службе велико­го государя в Путивле в полку боярина и воеводы князя Василья Василье­вича Голицына и объявились на отпускном смотре налицо и которые нетъ- чики из домов своиі на службу великого государя не бывали против нарядного списка, каков дан с Москвы за дьячьею приписью, и что против того списку побито и померло и которые ремтара в началные люди выписа­ны и в ыные полки в реитарех, и то писано ниже сего порознь по статьям, и что свері московского списку объявилось реитар по приезду и в отпуску, и то ниже ж сего писано”89.

Для подготовки документов обобщающего характера следующего по­рядка сотрудники разрядного шатра полка В.В. Голицына размечали текст списка - через каждые 50 имен стоит цифра “50”, “100”, “150”90и т.д. Оче­видно, разрядный шатер полка В.В. Голицына имел довольно высокий ста­тус, поскольку имел право непосредственно, минуя Разряд, сноситься с цен­тральными органами управления. Например, против имени одного из трубачей полка Ф.А. Зыкова подьячий пометил: “по отписке в ЬІноземскої приказе велено быт в реитарех генерала порутчика в Венедихтове полку Змеева”91.

Печать думного дворянина

B Разряде список поступил к дьяку JI.A. Домнину, который зафиксировал его как входящий документ, указав, когда и кем он .Її'-,S^'Ѵ^У Л был доставлен в Разряд: “185-го ноября

Шшшпа»* Гж M в 7 день список ремтаро.и полку боярина и во­

евод князя Василья Васильевича Голицына с товарыщи столника и рейтарского строю полковника Федорова полку Зыкова подал диак Иван Ляпунов”92. Затем Л.А. Домнин оп­ределил дальнейшую работу со списком в при- ивёёвёдыТАЗмТвёлШг. казе- которая должна была быть направлена

на прояснение ситуации с финансовыми обя­зательствами приказа в отношении служилых людей этого полка и на справедливое ее разрешение в зависимости от их воинской дисциплины. Как известно, денежные вопросы считались после политических наиболее важными в деятельности государственного управ­ления. Поэтому тон распоряжений Л.А. Домнина весьма жесткий: “... из се­го списка теі ремтар, которые были на государеве службе с приезду и до от­пуску, а его государева жалованья не имали, написат в роздаточные книги именно, а которые ремтары, взяв ево государево жалованье, и которые из домов своиі на службе не бывали и которые службы збежали и обявились в нетеі, и теї учинит перечневом список [...]93, написат особо. А которые в прездеі94 обявилис свері нарядного списка, и о теі справитца с старыми списками и потому ж учинить перечневую выписку тотчас, и с роздаточны- ми прежними книгами95 справливатца накрепко, чтоб хто то жалованье двожды не взял”96.

Полк Ф.А. Зыкова, по всей вероятности, был собран из служилых лю­дей других полков - Григория Тарбеева, Степана Зубова, Ивана Кулукина, Василия Челюсткина, Ивана Лукина и Федора Тихоновича Зыкова. Все служилые люди, бывшие “в естех”, то есть в наличии, на смотре, занесены в список в следующем порядке - сначала городовая корпорация (Москва, Владимир, Белая, Нижний Новгород и т.д.), а внутри этой корпорации слу­жилые расписаны поименно по полкам, из которых они были переведены в полк Ф.А. Зыкова, за исключением тех рейтар, которые изначально бы­ли записаны в этот полк.

Затем следуют несколько параграфов с отдельными заголовками, ко­торые отражали работу служащих разрядного шатра, выделивших различ­ные категории служилых людей по определенным критериям. Так, в рубри­ке “ево ж Федорова полку Андреева сына Зыкова прописные ремтары и новоприборные против московского списку, что за дьячьею приписью с Москвы дан”97 были помещены новоприбывшие служилые люди, при­сланные в полк непосредственно по решению Разрядного приказа. Далее следует список нетчиков98, в котором рейтары так же, как и в наличном списке, расположены по городам и полкам; затем раздел, озаглавленный: “ремтары, которые побиты на розныі боях, как были в розных полкех, а в которых годеі, месяцех и числех, и про то на смотре реитар сказали, не упомнят, и которые в домех своих померли”99. Затем следовали разделы “отставные”, “реитары, которые в началныі людеі”100, “в подьячих во Дворце”101, “в сотниках у московских стрелцов и посланы на Дон”102, “цари­цына чину в детеі боярских”103 - то есть учтены тщательнейшим образом все перемены в служебном и гражданском состоянии приписанных к полку рейтар, причем разрядный шатер должен был располагать обширной ин­формацией, возможно, специально запрашиваемой в Москве, например, о рейтарах, посланных на Дон. Наконец, после составления списка, в раз­рядном шатре была произведена его, как мы бы теперь сказали, считка, и выявлены описки, результатом чего стал еще один раздел: “да по дво ж имена в списку написаны”104.

Разобравшись с рейтарами, которые были записаны в “базовый” спи­сок полка, к нему присоединили тех, кто “сверху списка московского, что за дьячьею приписью, тех же городов ремтары, которые городы написаны в списку, объявились по приезду и на отпускном смотре”105 - то есть, лица, имеющие право быть в полку по принадлежности к тем городовым корпо­рациям, которые за полком закреплены. (Обращает на себя внимание, что эти служилые люди могли уклониться от полковой службы, так как не бы­ли внесены в список, но, тем не менее, сочли необходимым явиться в полк). Кроме того, некоторые служилые были поверстаны в рейтары уже по при­бытии в армию, в главной штаб-квартире армии В.В. Голицына - в путивль- ском разрядном шатре. Их распределили по полкам, входящим в армию В.В. Голицына, и с сопроводительными документами отправили к месту не­сения службы - “да по памети из шетра написаны в список ремтары”, “но­вики, которые пожалованы в Путивле в ремтары и присланы из шетра с па- метью”106, “да сверх списка старова полку столника и полковника Федорова полку Андреева сына Зыкова об'явились по приезду ремтары и по приказу боярина и воеводы князя Василья Васильевича Голицына в тот жа полкъ в список написаны”107.

Как и список полка C.E. Уварова, список полка Ф.А. Зыкова засвиде­тельствован двойной скрепой. Первая принадлежит руководителю поход­ной канцелярии полка В.В. Голицына дьяку И. Ляпунову (“диакъ Иванъ Ляпуновъ”108), а вот за командира полка документ засвидетельствовал его брат: “полуполковникъ Михайло Зыковъ руку приложилъ”109 (через не­сколько месяцев, в июне 185 г. Михаил Андреевич Зыков уже будет в чине полковника110). Рукоприкладство М.А. Зыкова вместо брата тем более уди­вительно, что документы своего полка в 179/1671 г. полковник Федор Зы­ков скреплял собственноручно111, а значит заподозрить его в неграмотнос­ти нельзя.

Очевидно, дьяк подтверждал правильное отражение в документе лич­ного состава полка, а командир - существо дела. Чтобы гарантировать це­лостность и сохранность документа (от подлога, приписки, возможности вырвать страницу), все пустые листы и страницы помечены дьяком И. Ля­пуновым: “листъ порозжем”112, “страница порозжа”113, “строки пороз- жие”114.

Отпускной смотр еще одного полка армии В.В. Голицына, стольника и полковника рейтарского строя Андрея Алексеевича Чубарова, проходил через девять дней после смотров полков С.Е. Уварова и Ф.А. Зыкова, 19 октября 185 г. По результатам смотра был подготовлен смотренный спи­сок “рейтарского строю столника и полковника Андреева полку Алексее­вича Чубарова естеж и нетож 185 году, которые против списку на службу ж великого государя не бывали и службы збежали и померли, и то писано ни­же сего по статьяж, и которые внов написаны были с приезду до отпуску 185-го году октября по 19 число”115. Помет о приеме списка в Разряде нет, поэтому нет возможности установить дату получения и имя дьяка, приняв­шего документ.

Список состоит из пронумерованных тетрадей, скрепленных по ниж­ним полям подписью полковника: “к сему списку полковник Андреи Чуба­рое руку приложилъ”116. По отсутствию на документе скрепы дьяка И. Ля­пунова, а также по тому, что он выстроен несколько иначе, чем предыдущий, можно предположить, что он был подготовлен не в разрядном шатре, а в полку А.А. Чубарова, возможно, полковым писарем с его по­мощниками, двумя ротными писарями, которые состояли в штате полка117. Составитель списка также проделал работу по распределению всех служи­лых людей на категории в зависимости от их участия в полковой службе. Доминирующим структурообразующим элементом списка была сделана принадлежность служилого человека к определенной городовой корпора­ции, причем учитывался и характер этой принадлежности. Основные разде­лы документа были озаглавлены по названиям городов - “Мещора”118, “Можаискъ”119, “Кошира”120, “Тула”121, “Солова”122 и т.д. Внутри каждый городовой отдел был разбит, в свою очередь, на рубрики.

Например, для тульской городовой корпорации сначала были указаны городовые служилые люди - туляне, в хронологической последовательнос­ти их приездов в полк в разных числах августа и сентября123. Затем были за­писаны “того ж города новики”124, “того ж города, которые на службу ве­ликого государя не бывали, реитара”125, “имена реитарож, которые написаны в списку из Рейтарского приказу за дьячьею приписью с туля- ны”126, “да по скаске ж того ж города реитар, кои имена написаны реитар в список за дьячьею приписью, а ныне оне служат в розных городех з горо­дами”127 (в этом разделе точно указано местопребывание каждого отсутст­вующего, например, “живет в Белегороде”, “пострикся”, “живут на Епи- фане”, “живут на Резани”, “живет во Мценску”, “живут в Борисове”128), “Тула ж, которые службы великого государя збежали”129. Рубрика с имена­ми сбежавших из полка присутствует не во всех “городовых” разделах, но если имеется, то в ней всегда точно указаны даты побегов. Раздел завер­шает рубрика “того ж города имена реитарож, которые померли”130.

Точно по такой же схеме переписаны рейтары всех других городов, приписанных к полку А.А. Чубарова131.

Данные списка служилых людей полка А.А. Чубарова так же, как дан­ные о составе полка Ф.А. Зыкова, в разрядном шатре анализировались, для чего в списке подьячие делали предварительные пометы: для каждой из выделенных категорий служилых людей были произведены подсчеты вхо-

Князь Василий Васильевич Голицын. Гравюра Леонтия Тарасевича, до 1689 г.

дящих в разделы людей, в некоторых случаях, очевидно, после проверки, внесены исправления. Так, после списка каширян, приехавших в Путивль 8 сентября 185 г., под косой чертой сначала было помечено “44”, затем за­черкнуто и записано “94”132.

Также 19 октября состоялся и отпускной смотр еще одного соединения, входившего в южную группу войск - полка генерал-поручика Венедикта Андреевича Змеева. Ero полк был относительно самостоятельной боевой единицей, которая придавалась различным более крупным частям. Летом и осенью 184/1676 г. он находился в составе сил под генеральным командо­ванием боярина Г.Г. Ромодановского и участвовал в совместном с войсками гетмана Левобережной Украины И. Самойловича походе к Днепру. Во вре­мя Чигиринского похода 185 г. В.А. Змеев был товарищем и сходным вое­водой боярина В.В. Голицына.

По всей видимости, отпускной смотренный список полка В.А. Змеева был составлен не в разрядном шатре, а силами полковых писарей или по­дьячих (судя по смене почерков, их было как минимум двое) - за правиль­ность списка служилых людей, бывших “налицо” в полку В.А. Змеева, ко­торый он прислал в Разряд, отвечал сам командующий полком, а не дьяк. По листам всего списка проходит скрепа только генерала: “геноралъ порут- чикъ Венедихтъ Змеов”. Он же гарантировал целостность направляемого в Разряд документа - пустые, не заполненные до конца страницы отмечены им записями: “полстраницы порозжие”133, “полстраницы порозжая”134, “листъ порозжем”135 и др.136

Структура списка ярко демонстрирует тесное переплетение старого и нового принципов военного строительства в России этого времени. Основ­ной структурной единицей списка являются роты, на которые был поделен полк В.А. Змеева. Всего в полку было 14 рот рейтар и 6 копейных рот, “что выбраны того ж полку ис рейтар и были с приезду до отпуску 185 году октя­бря по 19 число”137. Возглавляют списки каждой из рейтарских рот началь­ные люди новых чинов - “квартермеистер”138, “ротном обозничеи”, капра­лы”139, “прапорщик”140,” “подпрапорщики”141, затем следуют рядовые рейтары. Но при этом имена и рядовых рейтар, и начальных людей сопро­вождаются указанием на их чин по старой иерархии и записаны в последова­тельности, основанной на этой иерархии: списки рядовых рейтар каждой ро­ты начинаются со стряпчих, дворян московских и жильцов; следующим ниже именам сопутствует указание на принадлежность какой-либо из горо­довых корпораций - “Кошира”142, “Володимер”143, “Волок Ламскои”144 и т.п.

Кроме главных разделов, которые отражали основной наличный со­став полка, в документе имеются дополнительные разделы, содержащие сведения о внеплановом пополнении личного состава и дифференцирован­ные данные об отсутствовавших на полковой службе ратных людях. Это рейтары - “по челобитным навики, приехали к непру145”146, “того ж полку ремтары, которые на службу великого государя против списку не бывали и которые померли147, “ремтары ж, которые с службы великого государя збежали”148, “того ж полку по розборным книгам, которые на службу вели­кого государя не бывали”149. Структура всех указанных дополнительных разделов, кроме первого, идентична структуре основной части списка.

Данных о времени, когда список был доставлен в Разрядный приказ, не имеется, предположительно это конец ноября 185 г. Получив список, служащие Разрядного приказа взяли в работу только ту его часть, в кото­рой были собраны сведения о ратных людях, заявленных в списке, но не бывших на службе или умерших. По всей видимости, перед разрядными по­дьячими была поставлена задача, опираясь на имеющиеся в приказе доку­менты, выяснить причины отсутствия служилых людей в полку. Против многих имен составителем списка уже были проставлены пометы “умре”150. Возможно, это были боевые потери полка за время прошедшей кампании.

Одновременно с выяснением причин отсутствия служилых людей в полку во время кампании 185 г. разрядные служащие использовали список в качестве основы для следующего списка личного состава полка В.А. Зме­ева, принявшего участие в обороне Чигирина в 1677 г.151 Формируя полк В.А. Змеева перед новой военной кампанией, сотрудники Разряда делали пометы в октябрьском списке 185 г. о тех служилых людях, чьи имена бы­ли занесены в список уклонившихся от службы по ошибке или по уважи­тельной причине. Поскольку все пометы, за исключением одной, не датиро­ваны, сказать, какая из них относится к первичной обработке списка, а какая ко времени подготовке нового, проблематично. Возможно, что по­меты “в порутчиках у Ондрея Чюбарова в полку”152, “а в ево место был сынъ ево Иван Янов”153 (против имени Е.С. Янова), “написан в прапорщи­ках того ж полку154”155 являются результатами проверки, а пометы “по вы­писке отставлен”156, “по челобитном для пожарного времени высылат не велено”157, “186 году по челобитном за дьячею пометою для смерти отца ево на службу высылат не велено”158 сделаны во время формирования пол­ка в следующем году.

Интересно посмотреть, какие городовые корпорации формировали рейтарские полки С.Е. Уварова, Ф.А. Зыкова и А.А. Чубарова, и, соответ­ственно, армию В.В. Голицына летом и осенью 184-185/1676 гг.

К полку С.Е. Уварова было приписано несколько человек московских чинов - жильцы и московские иноземцы, но основной контингент составля­ли городовые служилые люди замосковных городов: Белоозера, Боровска, Вязьмы, Галича, Кашина, Костромы, Переславля Залесского, Пошехонья, Романова, Ростова, Суздаля, Углича. К ним были присоединены служилые люди городов некоторых других разрядов - Мосальска и Старорязанского стана (“заоцкие”), Орла, Тулы и Соловы (старые “украинные”), Мценска (Белгородской черты), Ржевы Володимеровы (Новгородский), Смоленска (“от литовской украины”).

Такая же картина наблюдалась и в полку Ф.А. Зыкова - основу его со­ставляли городовые служилые люди из центральных областей, из замос­ковных городов. В полку Ф.А. Зыкова, кроме небольшого числа “Москвы”, состояли, главным образом, служилые люди из замосковных Арзамаса, Бе­жецкого Верха, Белоозера, Борисова, Боровска, Вереи, Владимира, Волог­ды, Вязьмы, Галича, Дмитрова, Звенигорода, Клина, Можайска, Мурома, Нижнего Новгорода, Рузы, Ярославля. Их дополняли служилые люди из го­родов Новгородского разряда (Тверь, Зубцов, Старица, Ржева Володимеро- ва, Торжок), из “городов от литовском украмны” (Смоленск, Белая, Доро­гобуж), городов Белгородской черты (Данков), рязанских городов (Мещо- ра, Шацк, Алатырь).

Те рейтары, которые были переведены в полк Ф.А. Зыкова из других полков, также были земляками своих сослуживцев. Из полка Г. Тарбеева были служилые люди московских чинов и из замосковных Владимира, Му­рома, Галича, Боровска, Дмитрова, Клина и “литовских” Смоленска и Бе­лой. Полк С. Зубова, который дал больше всего служилых для полка Ф.А. Зыкова, составляли служилые люди из замосковных Владимира, Бе­жецкого Верха, Мурома, Вологды, Галича, Можайска, Вязьмы, Боровска, Дмитрова, Клина, опять же “литовских” Смоленска, Дорогобужа и Белой, а также новгородских Ржевы Володимеровы, Старицы и Зубцова. Из пол­ка И. Кулукина были переведены только двое владимирцев, из полка В. Че- люсткина - служилые замосковных Мурома, Вологды, Галича, Можайска, Вязьмы, Боровска, Борисова, Звенигорода, Бежецкого Верха и новгород­ского Зубцова, из полка И. Лукина - служилые замосковных Мурома и Га­лича.

Полк А.А. Чубарова отличался от вышеназванных тем, что основу его составляли служилые люди старых “украинных” городов (Кашира, Тула, Алексин, Серпухов, Таруса, Орел, Солова). Кроме них к полку были припи­саны несколько человек из замосковного Можайска, “заоцких” Ряжска и Мещоры.

Таким образом, рейтары трех полков из армии В.В. Голицына были мелкими помещиками и вотчинниками центральных областей страны, к ним были присоединены некоторые служилые из новгородского, рязан­ского, белгородского разрядов и из городов “литовского взятия”.

Как было сказано, в 184-185/1676 г. ежегодная летняя кампания по ох­ране южных границ государства длилась до второй половины октября, что не удивительно - с юго-запада ожидалось нападение Речи Посполитой, по всей южной границе совершали набеги татары. По этой причине вплоть до последних месяцев пребывания полков на южной украине военное ко­мандование продолжало настаивать на отправке туда служилых людей, ук­лонявшихся все это время от полковой службы (например, требование В.В. Голицына о высылке нетчиков в Путивль было получено в Разряде 7 сентября159). Кроме того, высылка нетчиков даже в конце летней полко­вой службы проводилась Разрядом в целях поддержания общегосударствен­ного порядка и укрепления дисциплины среди служилых людей: они долж­ны были знать, что распоряжения верховной власти и приказы военного командования их заставят выполнить неукоснительно.

Доведение призывной кампании до конца было возложено на местную администрацию. Организатором же мобилизации городовых служилых лю­дей в полки был, естественно, Разрядный приказ, а внутри него - соответ­ствующие столы, ведающие определенными группами городов и их служи­лыми людьми. Практически вся нагрузка этой работы ложилась в Разряде на два “территориальных” стола - Московский и Новгородский. Так, зада­чей администрации Новгородского стола было выявить “нетчиков” подве­домственных столу городов и организовать их отправку в полки. Для этого из Новгородского стола воеводам этих городов направлялись указы с тре­бованием выслать нетчиков в тот или иной полк, в том числе и в Путивль- ский полк В.В. Голицына.

По разрядной делопроизводственной традиции, если приказу требова­лось послать “типовую” грамоту в несколько разных городов, готовился черновик грамоты в один из этих городов, а другие составлялись по его об­разцу. Для группы замосковных городов, подведомственных второму повы- тью Новгородского стола, куда требовалось послать указы о высылке нет­чиков в Путивль, такая “образцовая” грамота была составлена для отсылки в Романов воеводе Б.К. Шарапову160.

Поскольку информация о неявившихся в полк служилых людях стека­лась от полковых командиров, естественно, в центральное военное ведом­ство, Разряд, то и списки нетчиков - городовых служилых людей - для про­ведения их высылки местная администрация получала из Москвы. К грамоте романовскому воеводе Б.К. Шарапову и был приложен список нетчиков его города, составленный начальником повытья подьячим И. Ол­суфьевым161. Этот список стал результатом нескольких этапов работы со­трудников Разрядного приказа, в том числе Новгородского стола.

В середине сентября из полка В.В. Голицына в Разрядный приказ были направлены очередные материалы, корректирующие сведения о личном составе полка; в данном случае речь шла о служилых людях московских и городовых чинов, по-видимому, ярославских помещиков, которые прибы­ли в полк до 29 августа 184/1676 г., но в предыдущих реляциях в Разряд бы­ли ошибочно отмечены как нетчики - “чьи имена в Розряд не посланы”162. Как и вся почта с границы, список был принят лично главой приказа дум­ным дьяком В.Г. Семеновым, и он сам зафиксировал получение документа в Разряде: “185-го сентября в 19 день такое список к великому государю к Москве в Розряд прислали ис полку боярина и воевод князя Василья Ва­сильевича Голицына с товарыщи с ярославцом с Иваном Мустофиным”163. Ознакомившись с присланными материалами, В.Г. Семенов отдал распоря­жение подчиненным подготовить ему сводные данные по полку о том, “сколко какиі чинов ратныі людеи по списку сему в полку у ниі ныне на­лицо”, и внести коррективы в работу с провинцией: “а в городы под грамо­тами с прежними нетчиками имян их не посылать”164.

В Новгородском столе для подготовки соответствующих указов мест­ной администрации был составлен экстракт из этого списка, содержащий сведения о ярославских новокрещенах, мурзах и татарах165. C учетом дан­ных этого перечня И. Олсуфьевым и был составлен список нетчиков, при­ложенный к грамоте в Романов. Поскольку в архиве Разрядного приказа отложились черновики как грамоты, так и списка, в последнем остались по­меты и исправления, сделанные И. Олсуфьевым. Так как некоторые служи­лые люди из списка ко времени его составления уже выехали в полк В.В. Голицына, против их имен И. Олсуфьевым было помечено “е” (то есть “есть”) или “+” и приписано название города, к чьей корпорации принадле­жал служилый человек. Беловой исправленный вариант списка был присо­единен к грамоте в Романов166.

Такие же грамоты были подготовлены для отправки в другие замосков­ные города, ведомые в этом же повытье. Интересно отметить, что отправ­ка этих грамот была организована не силами Разряда (с курьерами - разряд­ными служащими или ведомыми в нем служилыми людьми), а через госу­дарственную почтовую службу, которой занимался Ямской приказ. По всей видимости, грамоты были собраны в Московском столе и из него переданы для рассылки по городам в Ямской приказ - на черновике грамоты в Рома­нов А. Яцким, старым подьячим Московского стола, помечено: “Таковы ве­ликого государя грамоты о нетчиках в Галич, в Ярославль, в Ростов, в Ка­симов, на Романов отданы для посылки в Ямском приказ подьячему Петру Микитину сыну Безсонову”167. Как это было принято в приказном делопро­изводстве, имя служащего, принявшего официальные бумаги, обязательно фиксировалось в приказе-отправителе, что гарантировало документы от пропажи и подлогов.

Весь комплекс однотипных грамот готовился в один день. Так, грамота в Ярославль воеводе окольничему Н.М. Боборыкину и дьяку А. Озерову о высылке нетчиков в полк В.В. Голицына была подготовлена 22 сентября, как и грамота в Романов168. Вся работа по составлению грамот была прове­дена под руководством и при личном участии начальника повытья И. Олсу­фьева. Общий контроль над подготовкой грамот осуществлял первый заме­ститель В.Г. Семенова дьяк П.И. Ковелин (в частности, в Касимов169).

Реакция Разряда на требование В.В. Голицына о высылке нетчиков бы­ла, таким образом, довольно быстрой - указы о высылке нетчиков в горо­да были составлены через две недели после получения отписки В.В. Голи­цына (в этот срок следует включить не только собственно составление грамот, но и проверку сведений, полученных от В.В. Голицына, выявле­ние - поименное - укрывающихся от службы служилых людей в городах, сверка с присланными тем же В.В. Голицыным данных о приезде служилых людей в полки уже после указанного срока и т.п.). Следует отметить, что численность представителей некоторых городовых корпораций была зна­чительной. Например, внизу грамоты в Ярославль И. Олсуфьевым было помечено: “ростовцов 138 чел”170.

Эта цифра была взята из сводной справки, составленной во втором по- вытьи Новгородского стола для внутреннего употребления, в связи с зада­нием руководства Разряда по высылке нетчиков в полки В.В. Голицына. Несмотря на то, что этот документ предназначался для функционирования только внутри приказа, он, после тщательной проверки, был письменно за­свидетельствован старым подьячим, отвечавшим за его подготовку. В запи­ске значилось, скольким служилым людям было велено быть на службе в 184 г. По подсчету разрядных служащих, это число составляло: “переслав- цов 48 чел., ростовцов 138 чел., ярославских новокрещонов 48 чел., яро­славских мурз и татар 166171 чел.”. Против каждой строки рукой подьячего помечено: “верно”172.

Воспользовавшись услугами Ямского приказа, Разряд не выиграл во времени. Так, к воеводе Касимова А.С. Яхонтову указ о высылке нетчиков пришел через двадцать дней, 12 октября173. Уже через неделю нетчики бы­ли направлены в Путивль174, причем в течение этого срока служилые люди не просто были собраны и высланы - был проведен розыск, письменно за­фиксированный: в приказной избе Касимова с ярославских татар, живущих в Касимове, были взяты распросные речи о нетчиках, заверенные рукопри­кладством допрошенных (арабской графикой)175. Кроме того, ярославские татары были отправлены в Путивль только после того, как были связаны письменным обязательством: через четыре дня после получения разрядной грамоты с них была взята поручная запись, которую по письменному распо­ряжению воеводы А.С. Яхонтова принял касимовский пушкарь П. Василь­ев. Оформлена поручная запись была в местной “нотариальной конторе” - ее записал “касимовские ж площади подячеи Ивашка Микитин”176. В доку­менте татары давали обязательство друг за друга, что “ехать им в полк” В.В. Голицына “тотчас”177. Те же двадцать дней потребовались, чтобы в Разряде узнали об исполнении распоряжения - отписка А. Яхонтова была подана в Разряде 9 ноября178.

Если учесть, что В.В. Голицын писал о нехватке служилых людей в сво­ем полку и требовал выслать нетчиков в конце августа 184 года - начале сентября 185 г.179, то заявка командующего армией была выполнена, таким образом, за два месяца, из которых большая часть времени ушла на пере­сылку документов.