§2. Западная модель экономической свободы и роль права

Добиваясь власти, буржуазия требовала отказа государства от вмешательства в экономику. Свобода собственности и свобода труда — вот основные составляющие западной модели экономической жизни. С точки зрения Адама Смита, патриарха буржуазной экономической науки, каждому человеку, если он не нарушает законов справедливости (то есть естественных законов), предоставляется совершенная свобода преследовать свои интересы и конкурировать своим трудом и капиталом с трудом и капиталом любого другого. Такова была и позиция многих буржуазных правоведов.

В условиях, когда начинают складываться крупнейшие монополии, буржуазное государство активизирует свою экономическую деятельность. Причем не всегда в интересах монополий, как это упрощенно преподносилось у нас некоторое время назад. Антимонопольное законодательство, социальное законодательст- во, большинство социальных программ буржуазных правительств во многом удовлетворяли интересы профсоюзов и рядовых тружеников. Было, например, явной натяжкой объявлять законы о минимальной заработной плате выражением воли господствующего класса — буржуазии. Делались попытки планирования, но ни государственные инвестиции, ни контрольные меры правительства не устраняли систему частного предпринимательства. Более того, в последние годы правительства Рейгана, Тэтчер и другие ориентировались на свертывание государственной активности и отход от принципов государства всеобщего благоденствия.

Поскольку западная модель отвергает активное государственное регулирование экономических отношений, то возникает вопрос: насколько же велика в таком случае роль закона и иных средств -юридического воздействия? Ответ однозначен — она огромна. Причем едва ли не в первую очередь следует указать на роль судебных и арбитражных решений, которыми направляется экономическая жизнь при любой правовой системе. Свободно определив свои обязанности в договоре, сторона рискует потерпеть убытки, если в случае конфликта партнер по соглашению обращается в суд. Разумеется, суд при этом действует в рамках законов.

Однако роль законодательных актов при буржуазной модели экономической свободы заключается в том, что они призваны если не разрешить, то хотя бы сгладить внутренние конфликты системы. И не только классовые, о которых много сказано в марксистской литературе. Главное противоречие вытекает из того, что на знаменах буржуазии в буржуазной революции были начертаны "свобода", "равенство" и "братство". Между тем, как не без оснований указывал еще Токвиль, равенство — политическое, социальное или экономическое — заключает в себе угрозу для политической свободы и независимости личности. Идеолога американской конституции тревожило, что политическое равенство, правление большинства и сама политическая свобода угрожают праву собственников использовать свою собственность по собственному усмотрению.

От внимания буржуазных политиков не могло укрыться то обстоятельство, что право собственности и управление фирмами создает неравенство граждан в доходах, статусе, квалификации, обладании информацией, в доступности к политическим лидерам и в целом — в прогнозировании жизненного успеха и, следовательно, в шансах на равных участвовать в управлении государством. И юридически, и фактически имеет место неравенство во внутреннем управлении хозяйственными предприятиями.

Вместе с тем немало сторонников имеет точка зрения, согласно которой экономическая свобода, включающая в себя право частной собственности — право собственников самим управлять своими фирмами или делегировать право контроля над ними менеджеру, — так же законна, как и политическая. Поэтому в демократическом западном обществе законы в итоге призваны освящать недемократизм (неравенство) в экономической сфере. В США, например, весьма злободневен вопрос, до каких пределов естественное право собственности ограничивает полномочия законодательного органа. Долгое время Верховный суд довольно осторожно относился к определению полномочий конгресса и законодательных собраний штатов в этом отношении.