ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В последнее время число работ, посвященных проблематике социологии права, в отечественной науке постепенно возрастает. Такие авторы, как В.А. Туманов, С.С. Алексеев, В.А. Бачинин, В.П.

Основная мысль сторонников социолого-правовой школы, которые в большинстве своем являлись одновременно правоведами и успешными юристами-практиками (в том числе судьями, адвокатами) состоит в том, что именно судам, непосредственно сталкивающимся каждую минуту с конфликтами интересов, с реальными потребностями общества, государства и индивидов, принадлежит главная роль в формировании правовой доктрины. Профессионализм судей состоит в том, чтобы, сохраняя правовые традиции, уметь интерпретировать, применять и преобразовывать право в соответствии с теми интересами и потребностями, которые уже сложились в обществе.

Данное положение, составляющее основу социолого-правовой доктрины, в настоящее время приобретает все больше сторонников и подтверждается практикой.

Так, можно утверждать, что даже в России, которая традиционно относится к романо-германской правовой семье, высшие суды фор-

мируют правовую доктрину, часто опережая законодателя и чутко улавливая происходящие в социальной жизни перемены.

Значение постановлений Конституционного суда РФ, Пленума Верховного суда РФ и Пленума Высшего арбитражного суда РФ, информационных писем Президиума Высшего арбитражного суда РФ состоит в совершенствовании законодательства и правоприменения, в развитии права.

В ходе процесса реализации права часто возникает ситуация, не укладывающаяся в рамки норм, установленных и закрепленных в таком источнике права, как нормативно-правовой акт. Это подтверждается тем, что указанные акты высших судов выступают в качестве дополнительных правовых оснований (норм материального и процессуального права) при разрешении судебных споров.

Так, «в частности, из 4608 постановлений Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ за период с 1993 г. по 1 июля 2003 г., в 226 (что соответствует 4,9 %) сделаны ссылки на постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, а из 7501 постановления, принятого Федеральным арбитражным судом Центрального округа, — в 438 (что соответствует 5,84 %)»'.

Ярче всего, конечно, роль Постановления Конституционного Суда РФ проявляется в совершенствовании федеральной Конституции. О постоянной регенерации конституции в новых общественных условиях говорил еще Председатель Верховного Суда США Дж. Маршалл, который указывал: «Мы истолковываем конституцию, которая будет существовать века и которая должна, таким образом, быть приспособлена к различным формам человеческой деятельности»^{[CCIV] [CCV].}

Как отмечал американский юрист Л. Фридмен, лишь наивные верят, что Верховный Суд США только интерпретирует текст конституции, т. е. исследует, что он означает или какое содержание вкладывают в него писавшие его люди. Суд идет дальше простого толкования — он изобретает и расширяет конституционную доктрину^[CCVI].

Именно в судебном процессе произошло принятие на себя Верховным Судом США в 1803 г. права оценивать соответствие законодательных актов Конституции США, т. е. фактически права приостанавливать действие законов, объявляя их в случае неконституционное™ недействительными с начала их принятия. В решении по делу Марбери против Мэдисона¹ суд впервые в истории США признал парламентский закон не соответствующим Конституции, создав, таким образом, прецедент для будущих подобных решений.

Дело началось с обращения Уильяма Марбери, назначенного президентом Джоном Адамсом на должность мирового судьи округа Колумбия, в Верховный Суд с просьбой обязать государственного секретаря Джеймса Мэдисона выпустить соответствующий патент (документ, подтверждающий назначение судьи на должность). Согласно заявлению Марбери, власти штата задержали выпуск патента, что помешало осуществлению им полномочий. Суд под председательством Джона Маршалла отказал Марбери в просьбе, сославшись на то, что обоснование его заявления ссылкой на «Закон о суде 1789 года» (англ. Judiciary Act of1789) противоречило Конституции.

Именно после указанного прецедента в Европе для аналогичных функций был создан отдельный тип суда — конституционный суд (в США он отсутствует).

Одним из направлений совершенствования правового регулирования современными отечественными судами является обеспечение единства судебной практики (ч. 3 ст. 377, ст. 389 ГПК РФ), единообразия в толковании и применении судами норм права (ст. 304 АПК РФ). В истории российской юриспруденции важной вехой станет принятие 21 января 2010 г. Конституционным судом РФ постановления № 1-П, которым были признаны не противоречащими Конституции РФ положения АПК РФ постольку, поскольку, например, допускают пересмотр по вновь открывшимся обстоятельствам вступившего

Marbwy V. Madison //United States Reports. Washington, 1803. V. 5. P. 137.

в законную силу судебного акта только при условии, что в соответствующем постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации или Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации содержится прямое указание на придание сформулированной в нем правовой позиции обратной силы применительно к делам со схожими фактическими обстоятельствами¹.

Этот акт высшего суда, по сути, стал официальным признанием роли судії в формировании правовой доктрины, как самостоятельного источника российского права.

Решения, которые принимались судьями Верховного Суда СТТТА в прошлые века, не просто изменяли законодательство, совершенствовали правовое регулирование, создавали новые правовые традиции, но и способствуют развитию правії в настоящем. Особые мнения судей (например, известные мнения О. Холмса) имеют не меньшее влияние на действие права.

Так, при рассмотрении Верховным Судом США дела Верховного Суда США, касавшегося регулирования содержания углекислого газа в атмосферном воздухе штата Массачусетс против Агентства по охране окружающей среды^{[CCVII] [CCVIII]. В качестве истцов выступили 12 штатов, несколько городов и природоохранных организаций, которые требовали признать правильным такое толкование Закона о чистоте воздуха (Clean Air Act), в соответствии с которым Агентство должно нормировать выбросы любых транспортных средств (углекислый газ), как опасные для здоровья и благосостояния населения (в связи с их влиянием на глобальное потепление). При этом возник вопрос о процессуальной правоспособности штатов. В ходе его решения большинство судей сослались на мнение О. Холмса по делу Джорджия}

против Теннесси Коппер Компании¹, в соответствии с которым штаты обладают ие просто правом частного лица, а правом квази-суверена, который вправе отстаивать общественные интересы (в частности право жителей дышать чистым воздухом).

Таким образом, современная как зарубежная, так и отечественная практика служит доказательством жизнеспособности положения социолого-правовой доктрины, согласно которой хотя законодательство и служит основой формирования устойчивой практики, но именно судебная практика вырабатывает такую правовую позицию, которая наделяет право признаком динамичности и позволяет ему идти в ногу с меняющимися потребностями общества, своевременно и эффективно согласовывая противоречивые интересы. Именно суды формируют для законодателя оптимальные варианты правовых норм, способствуя тем самым совершенствованию законодательства.

Благодаря развитию социологической юриспруденции идеи классической правовой мысли были развенчаны. Наследием данной школы среди прочего стало укоренившееся представление о том, что принятие любых решений, включая судебные, должно включать в себя анализ, проводимый на основе гуманитарных наук, в том числе социологии. ^{[CCIX] [CCX]}