4.4. РОЛЬ ЮРИСТОВ В ОБЩЕСТВЕ

Проблема места юристов в обществе и государстве вызывала несомненный интерес у американских социологов права. Обусловлено это не только тем, что практически все они совмещали научную деятельность с практикой, но и стремлением их к поверке знаний опытом и практической полезностью.

В Древнем Риме, где профессиональная юриспруденция во многих отношениях получила довольно высокое развитие, функции юристов сводились к следующим:

Ibid. Р. 9-10. Ibid. Р. 11.

— agree, т. e. руководить процессуальными действиями сторон в суде, в иных учреждениях — давать советы о предъявлении иска, о порядке ведения возбужденного дела;

— cavere, т. е. составлять формулы документов юридического значения, ограждать интересы клиента;

— respondere, т. е. советовать, давать консультации по юридическим вопросам, разъяснять их, толковать юридические нормы¹.

Цицерон говорил, что истинный законовед — «это тот, кто сведущ в законах и обычном праве... и который умеет подавать советы, вести дела и охранять интересы клиента»^{[CXCII] [CXCIII].}

Естественно, в этих трех формулах не могло быть учтено все многообразие юридической работы. Это направления деятельности наиболее крупных юристов-практиков Древнего Рима, именовавшихся юрисконсультами, причем в условиях свойственного тому периоду жесткого формализма. Вместе с тем в этих формулах есть элементы, характерные для любой профессиональной юридической деятельности.

В американском обществе XX в. юридическая работа, конечно, отличалась значительной сложностью и дифференцированностью. Представители социологической юриспруденции США попытались охарактеризовать главное в функциях юриста в государстве в XX в. Особое внимание этому вопросу уделил Т. Парсонс.

В своих работах Т. Парсонс подчеркивал, что, будучи социологом, он специально не разрабатывал свою правовую концепцию, а потому не претендует на роль эксперта по праву.

Рассуждения о юридической профессии Т. Парсонс начинал с обзора общества и значения для него профессиональных групп разного

рода. В западном мире наиболее серьезный и длительный конфликт был связан с борьбой сторонников «капитализма», или «свободного предпринимательства», с одной стороны, и «социализма», или его коммунистического ответвления, — с другой. И те и другие говорили о достоинствах одной из этих двух «систем». Те, кто поддерживал первую из них, центральное место отводили «мотиву выгоды», которая является, по их мнению, одним из плюсов системы свободного предпринимательства. В то же время сторонники социализма отрицательно относились к возложению важных социальных задач на институты, не являющиеся органами государственной власти.

Любопытно то, отмечал Т. Парсонс, что идеологи обеих этих концепций, анализируя положение, складывающееся в современных обществах, практически полностью упускали из виду состояние и стратегическую социальную значимость в настоящее время ряда профессиональных групп. Они отчасти по своему желанию, отчасти исходя из общественной пользы стремятся действовать для достижения как своей собственной выгоды, так и социальных целей. При этом значительная доля особо важных профессиональных групп представлена государственными гражданскими служащими.

История развития общества ясно показывает, что некоторые профессии играют в нем особую роль. Нами, например, до сих пор высоко ценятся римские юристы, усовершенствовавшие право. Такие профессии, как врач, инженер, преподаватель высшего учебного заведения, находившиеся тогда в стадии зарождения, теперь все-таки приобрели большую значимость. Парадокс, по Т. Парсонсу, заключается в том, что сторонники двух основных конфликтутощих систем не отвели места в своих концепциях профессии юриста, в то время как именно она находится на острие развития науки и ее практического применения.

Т. Парсонс обратил внимание и на другой яркий исторический факт. Еще в период позднего Средневековья, особенно с возрождением римского права в итальянских университетах, активно содей-

ствовавших формированию светского государства, юристы сохраняли определенную независимость от политической власти. Они всегда выступали в качестве относительно независимых экспертов, в чьих доктринах находили отражение не только политические, властные, но и прежде всего социальные интересы.

На первый взгляд представления Т. Парсонса о юридической профессии несколько идеализированы, но это не так. Далее автор пытался раскрыть некоторые латентные черты, свойственные ей. Так, он подчеркивал девиантные тенденции, проявляющиеся, в частности, в том, что юристы могут поддаваться воздействию со стороны интересов своих клиентов. Это выражается в соответствии с утверждением Т. Парсонса, с одной стороны, в сентиментальности, а с другой — в формализме. Несомненно, что здесь необходимо соблюдать меру и важно исследовать степень таких девиаций в обществе. Однако, подчеркивал автор, «довольно часто различные социальные группы пытаются использовать юристов как удобного "козла отпущения"»¹. Поэтому требуется подробный анализ различных сторон деятельности юриста и определение его роли в жизни общества.

Т. Парсонс разработал свою концепцию современного состояния юридической профессии в США в контексте общего исследования положения профессий в обществе. Профессия, на его взгляд, — это прежде всего «ряд "профессиональных" ролей, посредством которых лица выполняют определенные функции, значимые для общества в целом, а также "зарабатывают на жизнь", работая в течение "полного рабочего дня"»^{[CXCV] [CXCVI].}

многим социальным ситуациям, что может принести некоторую пользу для всех членов общества. В результате того, что профессионал практически полностью контролирует традицию, в совершенстве владеет ею, обладает искусством ее реализации на практике, он, можно сказать, выступает в качестве «технического эксперта».

Так как критерием профессиональности выполнения своих социальных ролей Т. Парсонс считал степень владения культурной традицией, на них необходимо обратить особое внимание. Право занимает центральное место среди таких традиций общества. Оно, утверждал автор, состоит из совокупности правил или норм, регулирующих поведение индивидов в общественных отношениях, их взаимоотношения друг с другом. Следуя Р. Паунду, Т. Парсонс писал, что можно отграничивать право от других совокупностей правил подобного рода на основе того факта, что оно тесно связано с государством и официально санкционируется «политически организованным обществом». Но важно учитывать, что нет раз и навсегда установленной, четкой и жесткой границы между теми правилами, которые имеют отношение к политически организованному обществу и к праву, и иными. Эта линия, подчеркивал автор, несколько размыта при сопоставлении каких-либо социальных норм и с законами, и с актами исполнительных органов, и с судебными прецедентами. Будучи социологом, Т. Парсонс пытается доказать, что в современном американском обществе процессуальное право поглощается «неофициальным социальным контролем».

Соглашаясь с общепризнанной правоведами классификацией правовых норм, Т. Парсонс делит их на четыре категории:

1) запретительные нормы;

2) явно разрешительные нормы;

3) нормы, санкционирующие действия, законность которых может вызывать сомнения (это важный аспект в сфере субъективных прав);

4) предписания, т. е. запретительные нормы, которые при определенных условиях налагают на человека обязанность по исполнению ряда «положительных обязательств».

За ними стоят «стандарты», подлежащие применению. К ним можно отнести, например, «должную осмотрительность (осторожность)», «знание того, что правильно, а что нет» и т. д. Четвертая категория норм права носит больше процедурный характер. Они не

просто определяют то, что один человек может ожидать от другого, а то, что надлежит ему предпринять, чтобы добиться осуществления своих прав или реализовать свои обязанности. Т. Парсонс не сомневался, что этот процедурный элемент занимает центральное место в американской правовой традиции.

Правовая традиция существует в рамках чрезвычайно сложного и динамичного современного общества. Она опирается, утверждал Т. Парсонс, во-первых, на определенные авторитетные писаные источники, главными из которых являются Конституция США и конституционные акты отдельных штатов. Во-вторых, ее основой служат закрепленные законом процедуры внесения изменений в эти источники: это либо обычный законодательный порядок внесения изменений, либо особый порядок, установленный для принятия конституционных поправок. Присутствие же в любом развитом обществе юридической профессии — свидетельство того, что сохранение данной правовой традиции в ее интегративности и непрерывности, а также ее применение по отношению к системе разнообразных социальных интересов невозможно без довольно авторитетного промежуточного звена. Именно юристы выступают в роли таких посредников как между различными государственными органами, обладающими правотворческими правомочиями, так и между непосредственно самими конституционными актами или иными актами законодателей и действительным осуществлением правового контроля над протекающими в обществе социальными процессами.

Однако автор отмечал, что профессия юриста—это не единственный механизм, выполняющий указанную посредническую функцию. Имеются и иные каналы, посредством которых оказывается воздействие на законодательные и исполнительные органы государственной власти. К ним он относит, например, «лоббирование», которое вызывает много споров и в сфере которого присутствует немало злоупотреблений. Но если бы законодатели руководствовались в своей деятельности только своими независимыми «убеждениями» без постоянного обращения к мнению избирателей по поводу того, какое решение будет наиболее приемлемым и действенным на данный момент, результат не заставил бы себя ждать. Это могло бы очень скоро привести к катастрофе. Нельзя препятствовать влиянию на законодательство людей извне, но следует следить за тем, чтобы оно не стало

чрезмерным. Оно должно прежде всего быть аргументированным и справедливо учитывать все пересекающиеся в обществе интересы.

Несмотря на это профессия юриста, по мнению Т. Парсонса, все же является наиболее важной и обладает рядом характерных, присущих только ей черт. В первую очередь он обращал внимание на ее удивительно двойственную позицию в обществе, которая выражается в том, что она, «будучи зависимой от государства, остается независимой от него»¹. Так, юристы обязаны подчиняться законам, т. е. официальным предписаниям государства. Суд, министерство юстиции, прокуратура и другие элементы государственной структуры все-таки выступают носителями политической власти. Член коллегии адвокатов официально признается участником судопроизводства, а исключение барристера из корпорации — это акт государственной власти.

В то же время юристы отличаются определенной независимостью от государственной власти. Судьи, будучи публичными должностными лицами, наделяются особыми привилегиями и иммунитетом. Рядовой член коллегии адвокатов получает заработную плату не от государства, а от своих клиентов. Кроме того, сами по себе коллегии адвокатов — это не государственные органы, а частные объединения профессионалов в области права. Школы права, занимающиеся обучением и подготовкой юристов, также не являются органами государства. Это подразделения высших учебных заведений. Исходя из этого, Т. Парсонс отмечал, что профессия юриста, подвергаемая некоторому контролю со стороны государства, воздействию со стороны университетов и, конечно, клиентов, сохраняет свое независимое положение. А то, что юридическая деятельность — это не «бизнес», а именно профессия, подтверждается конкретными фактами. Во-первых, отношения между адвокатом и клиентом основываются на доверии, а не на извлечении выгоды. Во-вторых, гонорар выплачивается за работу, а не просто в результате обычной сделки, заключенной на рынке. Наконец, в-третьих, сведения, предоставленные клиентом адвокату, признаются законом конфиденциальными и не могут использоваться в чужом интересе.

Как уже было сказано, юридическая профессия — это промежуточное звено в социальной структуре. Государство же не просто

'Tbid. Р. 374.

направляет ее, но и активно взаимодействует с ее представителями. Второй важный момент состоит в том, что профессия юриста практически обладает исключительными правами в отношении правовой традиции общества, так как именно юристы активно участвуют в ее формировании, поддержании и развитии. Кроме того, следует подчеркнуть, что судьей может быть назначен только юрист, получивший соответствующее образование, имеющий опыт работы по специальности и прошедший аттестацию в установленном порядке. Другим обстоятельством, подтверждающим посреднические функции рассматриваемой профессии, является то, что юристы чаще всего связаны в осуществлении своей деятельности с частными лицами (как с индивидами, так и различными их объединениями), при этом им приходится знакомиться со всеми их внутренними делами, активно в них внедряться. Поэтому совершенно необоснованно было бы заявлять, что юрист — это лишь инструмент в достижении целей клиентов. Т. Парсонс попытался подробно исследовать все грани промежуточного положения юридической профессии в обществе.

Прежде всего автор обращается к наиболее значимой для общества культурной традиции — правовой. Помимо проблемы, связанной с принудительным исполнением норм права (что не является первоочередной задачей юриста-адвоката), здесь существует и другая, касающаяся «интерпретации» и имеющая две стороны.

В первую очередь здесь подразумевается взаимоотношение юриста с его клиентом, который стремится подчиниться закону или обойти его. При этом ему необходимо знать, каковы его права и обязанности, и с этой целью он часто обращается к юристам, которые даже при наличии превосходных знаний прилагают серьезные усилия по интерпретации норм права. И хотя окончательное решение по поводу толкования правовых норм принимают законодатели и судьи, нельзя недооценивать и работу адвокатов по трактовке той или иной ситуации и подбору доказательств, которые определяют исход дела и результат интерпретации.

Вторая сторона затрагивает стабильность самой правовой традиции. Юристы способствуют ее изменению и развитию, постоянно сталкиваясь с противоречиями между законодательными актами. Англо-американская система права опирается главным образом на судебное решение и состоит из значительного числа прецедентов.

В связи с этим возникает проблема не только соответствия их конституционным актам и вновь принимаемым законам, но и сохранения внутренней согласованности судебных прецедентов.

В указанном плане Т. Парсонс сопоставляет профессию юриста с другими, которые тоже связаны с применением научного знания, как, например, в сфере медицины. Здесь также недостаточно самого знания в чистом виде для удовлетворения человеческих нужд, хотя оно и создает опорную точку и придает стабильность. Исходя из этого «авторитет» упомянутых профессиональных групп основывается на их способности интерпретировать и таким образом использовать научные знания для обеспечения интересов членов общества. Но всегда существует какой-то первоисточник авторитетности, который абсолютно неоспорим. В качестве ярких примеров автор назвал римскую католическую церковь и советскую коммунистическую партию. Суть в том, что «правильная доктрина» считается независимой от воли человека, непогрешимой и проводимой в жизнь специально уполномоченными органами и социальными институтами.

Сравнивая с этими двумя ситуациями американское светское право, Т. Парсонс утверждал, что оно в значительной степени проигрывает им в плане стабильности правовой традиции. Например, Конституция США не такая четкая, как авторитетные каноны церкви, и даже Верховный суд не так авторитетен, как папство. Задача юриста — поддерживать и сохранять правовую традицию, которая сложна сама по себе. Она существует в трудных и постоянно меняющихся условиях, подвергается сильному давлению со стороны заинтересованных групп, подлежит развитию и изменению в довольно широких пределах в результате непредсказуемой и неудержимой воли народа.

Все это может привести к напряжению в обществе, к фрустрации, а это способствует усилению тенденций девиантного поведения со стороны представителей юридической профессии. Одна из них заключается в том, что превыше всего ставится личный интерес, достижение собственной выгоды; интересы клиентов, общества в целом уходят на второй план.

Другой тип девиации, указывал Т. Парсонс, состоит в преувеличенном правовом формализме, стремлении настаивать на том, что установлено буквой закона, без должного внимания к различным мнениям, трактовкам, обстоятельствам того или иного спорного дела.

Несомненно, что правовые средства используются во многих ситуациях как инструменты и нельзя недооценивать значимость формального подхода, учитывая мельчайшие детали. Одна из особенностей психологического портрета представителя юридической профессии — аккуратность, точность. Это, как писал Т. Парсонс, «обязательные личности». Но развитие чрезмерного формализма необходимо пресекать, ибо он приводит к появлению девиации в обществе.

В качестве третьего вида девиантного поведения автор называл излишне «сентиментальное» отношение к требованиям и интересам клиентов. Поэтому «юрисконсульты могут воспринимать слишком близко к сердцу вопросы, связанные с правом собственности, а юристы, специализирующиеся на трудовом праве, могут быть слишком чувствительны по поводу прав человека»¹. Другим примером являются случаи, когда адвокат отождествляет себя с клиентом, получившим телесные повреждения, и слишком рьяно защищает его, руководствуясь не холодными трезвыми соображениями, а эмоциями.

Т. Парсонс сопоставлял данные виды девиаций, свойственные поведению представителей юридической профессии, с более общей классификацией, существующей в социологии. Так, первая девиантная тенденция сходна с «отчуждением» («активное отчуждение» будет соответствовать уже бунтарскому отношению к праву, которое уже будет полностью противоречить задачам, которые ставятся перед юристами). «Формализм» можно отнести к «пассивному принудительному конформизму», а «сентиментальность» — к «активному принудительному конформизму»^{[CXCVII] [CXCVIII].}

Напряжение, возникающее в обществе, вызывалось и взаимоотношениями юристов с государством. Уже было отмечено, что некоторые представители данной профессии являются государственными должностными лицами, в первую очередь это касается судебной власти. Кроме того, юрист, принятый в коллегию адвокатов, наделяется определенными полномочиями должностного лица. Таким образом, эта профессия балансирует между государственными и индивидуальными интересами. Юристы действуют в обеих указанных сферах и в каждой из них имеют опору.

Это вызывает напряженность в отношениях между юристами и политической властью по поводу их независимости. Так, юрист, дающий консультацию клиентам, и судья при отправлении правосудия оказываются в довольно затруднительном положении. С одной стороны, это вызвано проблемой толкования непонятного для простых людей языка, свойственного нормативно-правовым актам. С другой стороны, законодатель может противоречить самому себе. Для преодоления подобных коллизий есть два пути. Во-первых, внести изменения в нормативный акт, что требует длительного времени и соблюдения определенной процедуры; во-вторых, достичь с помощью юриста какого-то компромисса, опираясь на основные нормы поведения, существующие в обществе. Кроме того, часто, чтобы четко следовать букве закона, человек должен действовать неприемлемым и невозможным для него образом и претерпевать необоснованные неудобства.

С подобными трудностями могут сталкиваться не только законодательные, но и исполнительные органы власти, на которые возлагается обязанность по внедрению в жизнь и исполнению законов. Им, как и судьям, и адвокатам, приходится толковать правовые нормы, при этом они могут руководствоваться преимущественно своими интересами. Это может привести к конфликтам между государственными и частными интересами, а также между различными органами государственной власти.

Все эти моменты в обществе должны пытаться сгладить юристы. «Процесс формирования права — это механизм урегулирования конфликтов и установления норм, а профессия юриста выступает в качестве "второй линии защиты" от разрушительных последствий, вызванных противоречиями в обществе»¹. Она служит буфером, препятствующим росту социальных противоречий и конфликтов между законодательными и исполнительными органами власти, с одной стороны, и обществом — с другой. Независимая позиция этой профессии является неотъемлемым элементом осуществления ее посреднической функции. А эта независимость основывается на институциализации собственной традиции, на балансе интересов, на интеграции с другими социальными институтами, которые также относительно свободны от вмешательства государства.

Что касается взаимодействия юристов с обществом, то сфера оказываемых ими услуг довольно широка. Это подтверждается значительным числом различных специализаций, существующих в рамках данной профессии: от судей до работников налоговых органов. Основная работа юристов заключается в юридическом консультировании клиентов по поводу конкретных ситуаций, в которых они оказываются. Для того чтобы дать обоснованную и компетентную консультацию, юристу необходимо не только изучить нормативный материал по тому или иному вопросу, но и подробно ознакомиться со всеми фактическими обстоятельствами дела. Более того, его функция не ограничивается пониманием ситуации и обнаружением подходящих правовых норм, он активно берет на себя ее разрешение. 'Гак что умение регулировать отношения составляет своеобразное ноу-хау отдельного юриста. Наконец, часто представители юридической профессии представляют интересы своих клиентов непосредственно перед физическими и юридическими лицами, ведут от их имени переговоры, стремясь достичь согласия. Знание права при этом — это существенное средство для успешного осуществления такой деятельности, но его недостаточно. Здесь необходимо особое искусство, а профессионализм юристов подтверждается тем, что многие споры, возникающие в обществе, разрешаются без прямого вмешательстве! государственной власти. Они либо предупреждают появление конфликтов интересов, давая совет, как справиться с ситуацией, либо активно участвуют в его погашении с помощью внесудебных средств. Многие дела, выносимые на судебное рассмотрение, разрешаются еще до начала судебного рассмотрения.

Если же начинается судебное разбирательство, то здесь посредническая функция юристов состоит в том, что представители каждой из сторон не имеют личной заинтересованности в деле, действуют, руководствуясь четко установленными принципами и нормами права, а не своими эмоциями. Они нередко знают друг друга, связаны общей профессией, но при этом, защищая противоположные стороны спора, не испытывают антагонизма друг к другу.

Само право определяет границы, в пределах которых может быть вынесено решение суда, и благодаря этому общественность и клиенты готовы к тому или иному исходу дела. Закрепление процедуры, в ходе которой происходит рассмотрение дела, в какой-то степени снимает давление, оказываемое на юриста. Прилагая все усилия, при наличии

уверенности в справедливости требований своего клиента он может рассчитывать на благоприятное решение. Если этого не произойдет, с него снимается значительная доля ответственности: такова процедура. Даже в случае, когда защитник сомневается в правильности требований своего клиента, он может выполнять свою работу по защите его интереса, так как надеется на то, что процедура обеспечит торжество справедливости. Т. Парсонс утверждал, что особое выделение процедурного элемента в американской правовой системе определяется в значительной мере тем, что он ослабляет воздействие на юриста извне.

Конфиденциальный характер отношений между юристом и клиентом, с одной стороны, защищает клиента от себя самого, так как, сказав лишнее, он может быть уверен, что информация не распространится. Но в то же время юрист обладает независимостью в том плане, что может изначально отказаться от ведения дела, если считает действия клиента незаконными либо отношения с ним вышедшими за пределы профессиональных.

Все указанные моменты, несомненно, очевидны, но в то же время новы. Так, Т. Парсонс попытался показать значимость профессии юриста в социальной структуре, которая наделяет ее представителей важными полномочиями. Они выполняют полезные для всего общества функции, несмотря даже на случаи «некомпетентности и крючкотворства», которые, по сути, и позволяют ему существовать. Юристы находятся между государственной властью и обеспечиваемыми ею нормами права, с одной стороны, и индивидом или группой лиц, чье поведение и намерения могут не соответствовать закону, — с другой. Они, по мнению Т. Парсонса, являются основным «средством социального контроля». Юристы, во-первых, предупреждают появление в обществе девиаций, во-вторых, обеспечивают приведение в действие установленной процедуры, в ходе которой принимается юридически значимое решение, регулирующее общественные отношения.

Один из наиболее важных аспектов правовой процедуры — наличие механизма для «охлаждения пыла» в спорных, конфликтных ситуациях. Юристы, представляя интересы клиентов, вносят в это огромный вклад, помогая им «повернуться лицом к реальности», правильно оценить свои требования, с которыми они намерены обратиться в суд. Некоторое промедление в ходе продвижения дела в судах, связанное с их загруженностью, также способствует реализации данной функции.

Предполагается, что юристы должны помогать человеку, не руководствуясь прежде всего финансовыми соображениями. Они знакомы с трудностями жизни, так как ежедневно сталкиваются со сложными ситуациями, и в связи с этим способны указать человеку правильный путь, помогая ему осознать, в каком случае можно надеяться на успех, что дозволяют, а что запрещают нормы права. Представители юридической профессии гармонизируют интересы отдельного члена общества и социальные интересы. Они представляют в первую очередь право, а не клиента (не лишая при этом его презумпции невиновности и не ограничивая его субъективных прав). Если же на первый план для юристов выходят интересы индивида, то это уже девиация, подчеркивал Т. Парсонс. И в этом случае они могут опираться на некоторый формализм, присущий праву. Итак, как социолог Т. Парсонс считал, что необходимо рассматривать деятельность юристов как одно из наиболее важных средств, благодаря которому обеспечивается стабильность в динамичном и хрупко сбалансированном обществе. А их самих можно сравнить с врачами: только первые из них сохраняют целостность общества, а вторые избавляют его членов от болезней физического характера.

Идейный последователь Т. Парсонса Г. Бредемейер при изучении взаимодействия права с иными подсистемами общества отмечал снижение степени доверия членов общества к юристам (прежде всего к судьям). Главная причина этого состоит в том, что судьи сами становятся заложниками судебных прецедентов. Когда условия жизни меняются, они консервативно применяют уже сложившиеся нормы права, опираются на судебные решения, неэффективные в новых обстоятельствах, и выносят беспощадное решение: «Истец не смог сформулировать основания для предъявления иска». Все это требует глубокого изучения содержания деятельности и профессиональной функции юристов.

Г. Бредемейер предложил следующие сферы для проведения социологических исследований:

— социальное происхождение юристов и их юридический опыт в сфере социализации;

— механизмы укрепления и поддержания правовых «идеалов» в рамках профессии юриста;

— способы передачи юристам научных знаний и др.

В психологически окрашенной теории Дж. Фрэнка также отразился особый интерес к юристам, а именно к судьям. Недостаток классической американской юриспруденции он видел в изучении деятельности судов высших инстанций и недооценке ненормативных элементов судебного процесса в первой инстанции.

Если признать правильным общепринятое мнение о том, как суды приходят к своим решениям, то окажется, что решение по любому делу представляет собой результат применения правовой нормы или норм к рассмотренным фактам. Все выглядит довольно просто, и создается впечатление, что решение можно легко предсказать, даже если рассмотрение дела еще не началось или не завершилось, особенно в тех случаях, когда применяемая норма является определенной и точной. Однако когда доказательствами служат в основном устные и противоречивые показания, подчеркивал Фрэнк, «поиск» фактов в суде первой инстанции осложняется множеством неуловимых обстоятельств. Во-первых, судья, рассматривающий дело без присяжных, либо присяжные узнают факты от свидетелей, а свидетели — склонные, как и все люди, заблуждаться — часто ошибаются в отношении того, что они видели и слышали, либо в своих воспоминаниях об увиденном, либо в пересказе своих воспоминаний на суде. Во-вторых, судья или присяжные (являясь обычными людьми, как указывалось выше) могут иметь предвзятые мнения, часто бессознательные и не известные им самим, в пользу или против каких-либо свидетелей, одной из процессуальных сторон, адвокатов¹,

Дж. Фрэнк отмечал, что если эти предубеждения носят расовый, религиозный, политический или экономический характер, то о них можно догадаться. «Е1о наряду с этим у присяжных и судей есть глубокие, бессознательные склонности — например, положительные или отрицательные реакции на женщин, на незамужних, на рыжих или брюнеток, на мужчин с низким голосом, на людей суетливых или в очках с толстыми стеклами, на тех, у кого подчеркнутые жесты и нервный тик — то есть склонности, которые невозможно осознать»^{[CXCIX] [CC]. Эти скрытые и сугубо индивидуальные склонности нельзя привести}

к единообразию или втиснуть в упорядоченные «модели поведения». И судьи, и присяжные в этом отношении не стандартны.

Таким образом, главным препятствием в предсказании решений судов первой инстанции является невозможность в силу указанных факторов предвидеть, что именно данный судья или жюри присяжных будут считать фактами.

Итак, по мнению Фрэнка, очень важно не забывать, что, несмотря на профессиональные функции, судьи не полубоги. Это обычные люди со своими чертами характера, предрассудками и привычками, которые оказывают непосредственное влияние на их юридическую деятельность.

С особым вниманием подходил к юристам К. Ллевеллин, который считал, что институт права — это организованная деятельность, создаваемая на базе обширной группы юридических профессий. «Люди права» — это мощная интегрирующая сила, приводящая право в действие, вдыхающая в него жизнь. «"Предписание" и "принцип", например, чтобы быть частью правовой системы, должны работать в ней, а это возможно только через людей и их мышление. Процессуальные нормы, опять-таки, являются костяком правовой системы. И все же они не часть права, если их постоянно не сравнивают с общепринятыми нормами и идеалами. Люди являются жизненной силой правовой системы...»^[CCI].

К. Ллевеллин считал, что юридическая деятельность представляет собой совершенный механизм, здравый и часто критичный к своим сбоям; это сфера действия и мышления, где обращают внимание на конфликты и необходимые изменения в надежде на лучшее разрешение проблем. Он выделил пять направлений этой деятельности:

1. Устранение нарушений: правонарушения, жалобы, споры. Это забота всего общества, которая влияет (как показывает прецедентное право) на изменение законов этого общества.

2. Превентивное направление поведения и ожиданий с целью избежать нарушений и вместе с этим эффективная переориентация поведения и ожиданий. Это означает не просто, например, новое законодательство, а среди прочего и то, о чем оно и для чего.

3. Назначение властных органов и классификация осуществляемых ими действий. Это касается и конституции, и многого другого.

4. Позитивная сторона правовой деятельности, рассматриваемая не в деталях, а как единая сеть: организация общества в целом для обеспечения интеграции, управления и побуждения.

5. Коротко обозначая — «юридический метод», суммирующий задачу такой трактовки правовых средств, инструментов и специалистов, чтобы позволить этим средствам, инструментам и специалистам выполнять свою работу и выполнять ее все лучше и лучше, пока она не станет источником появления новых возможностей и достижений¹.

При осуществлении каждого из этих направлений юридической деятельности реально видна возможность поддерживать сплоченность и жизнеспособность общества (как и любой группы). Вдобавок, есть еще две вероятные возможности. Первая касается эффективности управления, вторая — реализации стремлений человека.

Вокруг этих вопросов (которые свойственны каждой группе, большой и малой) развивается определенная деятельность. Когда эта деятельность становится внятной и узнаваемой, содержание права таким образом становится достойным соблюдения. Когда правоведы специализируются в такой деятельности, они получают признание, если действуют регулярно и достигают ощутимых, ясно выраженных результатов. Неблагоразумно видеть сущность права только в процессуальных нормах и стандартах, или только в людях. Действующий институт права — это нормы, принципы, стандарты в единстве с юридической деятельностью.

Из сочетания деятельности и людей возникает правовое ремесло и его ремесленники. Адвокатура, юрисконсульство, отправление правосудия, законотворчество, управление — главные составляющие правового ремесла. В настоящий момент обновленное обучение этим ремеслам и методике их лучшего применения — одна из главнейших потребностей юриспруденции. От сохранения традиций профессии, тонкости ее мастерства зависит ее процветание^{[CCII] [CCIII].}

По мнению К. Ллевеллина, профессиональный юрист всегда сможет правильно прогнозировать последствия разрешения спора. Для этого не надо быть гением, достаточно внимательно изучать судебную практику и понять не только сами нормы права, но и что движет судьями при вынесении решения. «Проведите один уик-энд в компании пары свежих сборников отчетов вашего собственного верховного суда, внимательно читая их, и вы никогда больше не скажете с жаром и отчаянием, что не знаете, к чему придет апелляционный суд. Проведите таким образом пять уик-эндов и вы получите реальное представление обо всех действиях суда»¹.

Итак, для успешного выполнения своих функций юрист должен отличаться рядом качеств, отвечать определенным требованиям.

Исходя из положений теорий представителей американской социологической юриспруденции можно обозначить следующие черты юриста:

— профессиональное мастерство, т. е. такой уровень юридических знаний и профессиональных умений, который соответствует юридической науке и требованиям юридической практики;

— наличие опыта, не только юридического, но и жизненного;

— высокий нравственный уровень, стремление к установлению справедливости;

— объективное восприятие действительности, способность максимально отвлечься от своих предпочтений, предрассудков и т. д.;

— умение оценивать юридические конфликты адекватно существующим социальным условиям;

— не слепое следование правовой традиции, а развитие этой традиции, ее эффективное преобразование.

Таким образом, можно однозначно утверждать, что определение роли юристов в обществе и государстве представлялось одной из главных задач для представителей социологической юриспруденции СШАК, так как прежде всего от юристов зависит то, как право воплощается в жизнь.