Системно-интегративные качественные характеристики юридических фактов

В теории права юридические факты принято разграничивать на два элемента: материальный (события, действия) и юридиче­ский (обстоятельства гипотез правовых норм, как основания пра­вовых последствий).

что он предусмотрен правовой нормой^[103] Любой и каждый юриди­ческий и общесоциальный жизненный факт обладает свойствен­ными ему качественными характеристиками. Отсюда возникает вопрос, что же превалирует в определении юридического факта: его нормативность или социальные, жизненные параметры.

Р.О. Халфина считает, что качество юридическому факту при­дает норма права^[104]. Возражая ей, А.П. Дудин полагает, что качества тех или иных юридических фактов нельзя изменить, нельзя их на­делить новыми характеристиками, потому как они изначально при­сущи им и неизменны^[105] «Не нормы права и не субъективные права и обязанности есть причина связи людей, а именно юридические факты...»^[106] Качественные характеристики действительно присущи действиям, явлениям, событиям и многочисленным жизненным обстоятельствам людей. Скорее всего это и есть критерий их раз­граничения. Преувеличивая значение юридических фактов, как связующего звена в цепи общественных связей людей, А.П. Дудин все же упускает из виду главную их связь - экономические, поли­тические и другие интересы. Свидетельством тому является про­бельность в праве. Жизненные вновь появившиеся связи и интере­сы людей налицо, а нормы права на этот счет нет. Выходом из соз­давшейся ситуации в правовом регулировании является непопу­лярная аналогия в праве. В большей или меньшей мере она суще­ствует и применяется во всех государствах. Результаты ее общеиз­вестны - это юридические последствия различной формы, меры и вида. Поэтому утверждение того, что юридические факты обеспе­чивают связи людей, представляется дискуссионным, что подтвер­ждается пробелами в праве^[107].

ми, дефинициями, общеправовыми принципами. Сравнительный анализ действий и событий как юридических фактов обычно про­водится не только по волевому признаку, но и по критерию содер­жательности, «юридические факты сами имеют юридическое или правовое содержание: они-то и есть моменты движения права, пра­вового бытия, и двигатели правового сознания»^[108].

Действительно, юридические факты содержательны. Но во­прос в том, откуда она, содержательность, взялась? «Содержание в самом содержании» - это нечто алогичное. Представляется, что со­держательная часть этих фактов сформирована историческим опы­том социума и в ходе эволюционного, а иногда революционного процессов корреспондирована в правовые нормы. Отсюда следует однозначный вывод о том, что содержание юридических фактов - есть результат трансформации накопленного социального опыта, опыта жизнедеятельности социума различного уровня, стоящих у власти и подвластных, что непременно заметно в части анализа содержания юридических фактов по критерию их интересов.

Значительный научный интерес имеет интерпретация событий по признаку отсутствия волевых начал. Стихийные бедствия дей­ствительно подпадают под этот критерий^[109] Но если взять страхо­вые правовые отношения, то там большая часть юридических фак­тов (страховых случаев) имеет волевой характер (ДТП полностью зависимо от воли участников дорожного движения). Есть особые юридические факты, которые по волевому критерию пропорцио­нальны, то есть там есть волевые и неволевые начала типа экоцида по образу и подобию Чернобыля. Экологические, социальные, эко­номические и другие причины поставили законодателя в условия адекватности волевых и неволевых начал содержания юридиче­ских фактов, что объясняется заботой воспроизводства не столько экономики, сколько социума, обеспечения его прав и законных ин­тересов.

обходимо исходить из диалектических их связей и отношений с состоянием фактической жизнедеятельности личности, социаль­ных групп и общества в целом. Взгляд на развитие фактических общественных отношений отличается разночтением. А.П. Дудин полагает, что последние развиваются до степени правовых, благо­даря внутренним противоречиям, что в целом сообразуется с диа­лектикой, за исключением того, что «никакая внешняя сила, ника­кое событие не сделают их правовыми, а значит и не породят от­дельного правоотношения»^[110]

С этой идеей можно было бы согласиться при условии авто­номного существования национальной правовой системы в услови­ях идеального суверенитета, которого в природе в таком виде не существует, каким он конституционно декларируется, а фактиче­ски реализуется лишь сверхдержавами, претендующими на одно­стороннее мировое господство (США)^[111]

Общепризнанные источники международного частного права, конституционная приоритетность международного права над на­циональным опровергают идею возникновения правоотношений благодаря внутренним противоречиям и, естественно, соответст­вующим источникам права, к которым относят:

- внутреннее законодательство государств;

- международные договоры;

- международные и внутригосударственные правовые обычаи и обычаи делового оборота;

- судебные прецеденты;

право, творимое самими участниками общественных отно­шений^[112]

Так, по мнению И.И. Лукашука, в международном праве есть возможность формирования норм на основе признания нескольких или даже одного нормативного акта^[113].

История развития обществ и государств опровергает эту док­трину. Так, к примеру, узаконенная контрибуция как результат во­енного поражения не сообразуется с общенародным развитием об­щественных отношений побежденного социума.

Аналоги подобных и других правовых отношений имеют ме­сто в колониальных государствах, где волеизъявлению аборигенов и их обычному праву противопоставлена воля колонизаторов с привнесением в эти отношения чуждых юридических фактов и со­ответствующих правоотношений^[114]. Поэтому внутренние фактиче­ские отношения, если даже они развились до правовых, не застра­хованы от изменений по причинам внешнеполитических связей. Юридическими фактами этих отношений могут быть разрыв ди­пломатических отношений, ценовая политика, захват чужих терри­торий, терроризм, рынки сбыта и др.

А.П. Дудин в разграничении действий и событий как юриди­ческих фактов высказал плодотворную идею: одни из них (дейст­вия) квалифицировать по критерию содержания, другие (события) по юридической значимости^[115]

Диалектика юридических фактов имеет свою систему элемен­тов, а за ее пределами свое место в иерархии условий (оснований)

возникновения правоотношений^[116] В науке есть мнение о том, что взаимодействие субъекта с объектом правоотношения порождает закономерную связь между нормой права и фактическим отноше­нием в форме их синтеза. Переводя эту идею в состояние эмпирии, мы получаем, к примеру, такую ситуацию. Причинитель вреда (субъект) вступает в отношение с объектом (честью, достоинством, репутацией, отношением собственности и т.п.). Здесь, на наш взгляд, есть разночтение, суть которого сводится к тому, что объ­ект, не обладая волевой характеристикой, не может непосредст­венно вступать в правовые отношения с субъектом, обладающим волевым началом. Напротив, субъектный состав отношения, неза­висимо от его численности, проявляя свою волю, ступает в отно­шения с контрагентом по поводу объекта правоотношения (к при­меру, права собственности). Далее следует учесть, что юридиче­ский факт в форме нормы права всегда «привязан», как полагает А.П.

С другой стороны, в случае несоответствия юридического факта с фактическим общественным отношением в корне меняется юридическое последствие, а в ряде случаев за отсутствием, недока­занностью правонарушения никакой «связки» названных элемен­тов нет, как нет и самого правоотношения. Таким образом, взаимо­действие субъектов по поводу (основанию) объекта представляют

собой общую картину синтеза юридических фактов гипотезы пра­вовой нормы и фактических жизненных (общественных) отноше­ний. Но это не означает, что субъект фактического отношения вступил в связь с объектом этого отношения, как полагает А.П. Дудин^[117]. В связи могут вступать только лица, обладающие волевы­ми началами. Что касается юридических фактов и реально сущест­вующих жизненных фактических обстоятельств, то между ними действительно есть преемственность, единство и противополож­ность вплоть до отрицания негативных явлений.

Соотношение юридических и фактических обстоятельств не­однозначно. Оно может складываться в пользу одной и другой этих категорий. Отсюда и результат этого соотношения может быть по­зитивным и негативным, но в любом случае фактические жизнен­ные обстоятельства, зафиксированные нормой права, всегда долж­ны быть определяющими.

Юридические факты и существующие фактические отношения динамичны. Больше того, они в своем развитии корреспондируют свои качественные характеристики друг другу. Их сосуществова­ние как раз и составляет диалектическое единство и противопо­ложность, суть которого выражена диалектическим движением^[118] В теории права категория правоотношения выводится из противоре­чия (выделено нами - Е.Г.) обозначенных двух понятий: «фактиче­ского общественного отношения (правового бытия) и норм права (правового сознания)»^[119] Скорее всего правоотношения возникают,

изменяются и прекращаются с учетом общественной триады (субъ­ектного состава, юридического факта и нормы права).

Правоотношение как единство и противоположность юриди­ческих и фактических жизненных обстоятельств, учитывая дина­мику последних, само в своем развитии становится противоречи­вым и в этом качестве основанием (юридическим фактом) вновь образуемых правоотношений^[121] Если фактические (жизненные) об­стоятельства в несущественной степени и затрагивают права и ин­тересы третьих лиц, то в этом случае они интерпретируются как общесоциальные фактические отношения, регулируемые чаще все­го обычаями и морально этическими нормами^[122] Затронутые суще­ственные интересы третьих лиц, если не регулируются правом, предопределяют правообразование, правовое закрепление факти­чески существующих отношений. Таким образом, можно резюми­ровать, что причиной развития перавоотношений не является про­тиворечие между объектами и их субъектным составом, как счита­ет А.П. Дудин. Причина состоит в другом - в противоречиях инте­ресов участников отношений, принявших общественно значимый характер («размах»). Интерес как социальная, общественно значи­мая категория предопределяет преобразование обычных жизнен­

ных обстоятельств (фактов) в юридически значимые^[123] Интересы как юридические факты в свою очередь диалектичны, отличаются единством и противоречием, что включается в содержание право­вых норм и защищается всем государственно-правовым инстру­ментарием^[124] По экспертным оценкам ученых, диалектика экономи­ческих, политических и социально-культурных потребностей (ин­тересов) выдвигает все новые и новые задачи правового опосредо­вания противоречивых общественных (жизненных) обстоятельств или социальных факторов, дестабилизирующих общество, госу­дарство, правопорядок. Именно социальные факторы, многообраз­ные интересы социальных, национальных образований, общест­венных движений, блоков, партий, особенности развивающихся обычаев и традиций предопределяют законотворческий процесс и законодательную технику^[125] Таким образом, внешне однопорядко­вые категории социальные - реально существующие факты и юридически значимые в процессе нормотворчества изменили свои количественные, а, главное, качественные характеристики. Из аб­страктно-всеобщей категории они перешли в конкретно­особенную. Субъектный состав получил, изменил, прекратил свой статус во времени, месте и по кругу лиц, приобрел или утратил оп­ределенные субъективные права и обязанности с последующими юридическими последствиями^[126]

Норма права свои составляющие элементы сводит в единую систему с вытекающими отсюда системно-интегративными их ка­

чественными характеристиками различного уровня. Одни элемен­ты этих систем сберегаются и сохраняются в других, вторые отри­цают первые, положительное удерживается в отрицательном и т.п., в чем В.И. Ленин усмотрел самое важное в разумном познании об­щественных отношений!

Анализируя диалектику правоотношений как конкретно­всеобщую категорию Д.П. Дудин сделал основополагающий вывод ее синтеза как системы права - единства общего и отдельного, не­законченного и постоянно развивающегося процесса^{[127] [128] На базе тео­рии систем Берталанфи, Аккофа, Юдина, Садовского, Афанасьева и других, теория правоотношений представлена им как система различного уровня (общие, большие, малые системы и подсистемы со своими связями и закономерностями)[129]}

Феноменом в теории правоотношений является новый подход к их системе. Так, В.Н. Скобелкин в своем исследовании трудовых правоотношений пришел к выводу о том, что вместо единого ком­плексного правоотношения следует признать комплекс трудовых правоотношений. По критерию характера регулирования статуса субъектного их состава и правового положения единое трудовое правоотношение необходимо классифицировать на простое и сложное^[130]. В целом в монографическом стиле концептуально на вы­соком доктринальном и эмпирическом уровне доказано, что трудо­вое правоотношение может иметь двухэлементное либо четырех­элементное содержание. К примеру, право на труд, обязанность трудиться, право на получение работы, пенсии, пособия и др.^[131] По­лагаем, что под элементами содержания правоотношений автор имел в виду юридические факты как их основания. Так, если взять в качестве примера пенсионное правоотношение, то его основа­ниями станут несколько юридических фактов, составляющих их

систему: трудовой стаж, возраст, заработная плата, условия труда, состояние здоровья, гражданство, международные договоры и со­глашения о пенсионном обеспечении и др.

В ст. 65 Федерального закона «Об основных гарантиях избира­тельных прав и права на участие в референдуме граждан Россий­ской Федерации» за нарушения избирательного права предусмот­рены уголовная, административная либо иная ответственность. Ис­ходя из избирательного правонарушения (деликта) следует учесть основания юридической ответственности (юридические факты), которые плохо просматриваются в контексте Закона и избиратель­ных кодексов субъектов федерации^[132] В докладе ЦИК от 6.10.2000г. есть лишь упоминание о государственно-правовой ответственности кандидатов в депутаты, избирательных объединений и блоков без определения природы, оснований, видов и мер ответственности^[133]. Отсюда разночтения в определении правовой природы этой ответ­ственности (конституционная, государственно-правовая ответст­венность без вины и др.)^[134]. Характерным является то, что основания юридической ответственности почти не просматриваются, кроме отдельных их видов, как: досрочное прекращение полномочий членов избирательных комиссий; незаконное расформирование комиссий; отказ объединению (блоку) в регистрации; отказ в реги­страции инициативной группы и уполномоченных представителей; отказ и отмена регистрации кандидата в депутаты и др.

В избирательных, кодексах объектов РФ приводятся и другие юридические факты, как основания прекращения избирательных отношений:

- нарушение правил выдвижения и регистрации кандидата;

- нарушение правил предвыборной агитации и финансирова­ния избирательной кампании;

установление фактов подкупа избирателей, осуществление благотворительной деятельности и др. (ст. 100 Избирательного ко­декса Белгородской области).

Юридические факты избирательных правоотношений систе­матизированы ЦИК и изданы отдельным изданием. Они представ­ляют собой несравненный эмпирический материал, требующий отдельного специального исследования1