о парлаМЕнтской власти Фрагмент из недавнего прошлого России

2010

Принято считать, что в России в настоящее время действует политический режим президентской республики.

Даже суперпрезидентский режим. По факту это – так. Но при всем при том нельзя упускать из поля зрения процессы и факты, относящиеся

к иным характеристикам российской политической жизни.

но и некоторые другие факты нашего отечественного прошлого. Об одном из фрагментов такого прошлого и пойдет речь в

этих заметках

Пришествие в жизнь нашего общества в годы перемен в конце XX – начале XXI в. начал свободы оказалось непростым, многосложным, с гранями, далеко не всегда соответствующими глубинной сути данного явления.

И первый возникающий здесь вопрос: когда такого рода фундаментальный фактор, определяющий основы жизни людей, всего общества Нового времени, фактически проявил себя?

Довольно широко распространено мнение, что реально этот фактор раскрылся не сразу в годы перемен, а только на той их фазе, когда в 1991 г. после поражения просоветского путча всенародно избранным Президентом России стал Б.Н. Ельцин и начались так называемые кардинальные экономические реформы.

В этом утверждении есть резоны.

Да, в середине 1980-х гг., в начале перемен еще существовали, хотя и теряющие свою силу, достаточно мощная партократическая система, разветвленные силовые ведомства, командно-административная экономика, переживающая даже некое оживление в связи с успехами на мировых сырьевых рынках (нефть, газ). И все это, помимо все-

370

О парламентской власти

го прочего, создавало невероятные трудности для того, чтобы начать кардинальный разрыв с тоталитарным коммунистическим прошлым.

родовластия и процветания.

К тому же при более углубленном анализе оказывается, что и первые шаги, частично уже упомянутые, в направлении такого глубокого, основательного преображения страны были, при всей половинчатости и противоречивости некоторых из них, по своей сути весьма значительными, высокозначимыми, в чем-то, быть может, в самом главном, неповторимыми. Это не просто сам по себе Закон об отмене цензуры и свободе слова,

не просто сами по себе законоположения о свободном выезде за рубеж, о многообразии форм собственности и легитимации частной собственности, ряд других аналогичных нормативных документов и мер. Наиболее существенно то, что все это было результатом сложной, трудоемкой, проходящей на альтернативной, дискуссионной основе и по демократическим процедурам небывалой для советской действительности работы постоянно действующего о б щ е г о с у д а р с т в е н н о г о п а р л а м е н т а, сформированного путем свободных в принципе выборов.

371

Статьи

лась в печати, иных средствах массовой информации. И, самое существенное, работы, которая по своему содержанию и устремленности выражала и олицетворяла свободу людей в центре жизни общества – в сфере политической власти. И в этом отношении развивалась в направлении передового, развитого права, основных гуманитарных ценностей.

И вот – один из обобщающих фактов того времени, который, увы, до сих пор, как мне представляется, по настоящему не оценен ни наукой, ни общественным мнением. Этот факт заключается в том, что в нашей освобождающейся от тоталитаризма стране с середины 1989 г., вслед за аналогичными попытками в обстановке Февральской революции 1917 г., складывалась и начала функционировать полнокровная п а р л а м е н т с к а я в л а с т ь. Власть в условиях, как и во время Февральской революции, фактического двоевластия, но все же по своей сути и тенденциям развития такая, которая соответствует критериям формирующейся п а р л а м е н т с к о й д е м о к р а т и ч е с к о й р е с п у б л и к и, наиболее полно воплощающей категорию свободы в политической жизни.

Понятно, скажу еще раз, в рассматриваемые годы еще сохранялись со стремлением к единодержавию, ранее проводимым через Советы, учреждения партократической структуры и непосредственно ей подчиненные спецслужбы, органы госплановской экономики. Но эти структуры, во многом уже поверженные, неуклонно, шаг за шагом теряли свои позиции, утрачивали, казалось, ранее незыблемые рычаги, формы и методы управления.

Уже вскоре после начала работы нового Верховного Совета законодательные акты стали приниматься вопреки партократическим императивам – без предварительной их проработки и одобрения властно-исполнительными инстанциями и единой монопольно действующей партии.

на Съезде народных депутатов.

372

О парламентской власти

Наконец, парламент напрямую отменил основную нормативную зацепку фактического партократического единовластия – статью 6 действующей Конституции, предусматривающую «руководящую и направляющую роль» компартии в политической жизни общества.

Добавим также, что в то время свободно, на дискуссионной основе, с выходом на парламентский уровень происходило и рассмотрение планов, направлений и методов экономических преобразований, которые были рассчитаны на активность и инициативу производителей. Плюс к тому наряду с проработкой широкомасштабных проектов (таких, как проект С. Шаталина и Г. Явлинского «Пятьсот дней» и др.) Верховный Совет в практическом плане – в целой серии законодательных актов единодушно поддерживал выдвинутую самой жизнью, практикой и основательно законодательно проработанную «арендную приватизацию», которая уже решала принципиальной важности задачу – разгосударствление, первичную приватизацию и в ряде секторов экономики стала даже приносить положительные результаты.

И еще один существенный момент. Сообразно традициям обществ с демократической ориентацией и доминирующей парламентской властью и у нас в то время сложилась и крепла формально признанная оппозиция.

Увы, в то время экономическое положение страны стало все более и более ухудшаться: былая административно-командная система оказалась разрушенной, новые же хозяйственные формы, еще не развернувшиеся и блокируемые бюрократией, не давали ожидаемых результатов. Замедлились и даже замерли экономические и социальные реформы. В этих условиях демократическая оппозиция в начале 1991 г. объявила о своем «разрыве с Горбачевым» и начала предпринимать шаги по реальному овладению политической властью в рамках утверждающихся демократических парламентских порядков: в России (РСФСР) на пост главы республиканского парламента был избран Б. Ельцин, а в Москве и Ленинграде властные структуры возглавили его приверженцы – соответственно Г. Попов и А. Собчак.

Что же получилось в результате двухгодичной «горбачевской перестройки» (с властью формирующейся парламентской республики

373

Статьи

и начавшимся процессом разгосударствления и приватизации в народном хозяйстве)?

С внешней, видимой стороны получилось то, что неизбежно наступает в обстановке растянувшихся во времени и не вполне состоявшихся реформаторских преобразований.

Это все более нагнетаемая с разных сторон атмосфера несбывшихся ожиданий, разочарования многих слоев населения, особенно тех, которые сообразно отечественным традициям верят в чудо, в данном случае – в одномоментное наступление благолепия – «все и сразу». И одновременно в чем-то, причем в той же самой плоскости, настрой радикальной оппозиции на то, чтобы отвергнуть всякие там «полумеры» и встать на путь решительного углубления реформ, на максимально быстрое достижение наиболее передовых мировых образцов демократического и экономического развития.

К сожалению, напряженная ситуация той поры, осложненная острой борьбой за власть, имеющей в немалой степени личностный характер, во многом затенила основной фактор перестроечной эпохи – фактор свободы как основополагающего стержня жизни общества.

Между тем народом нашей страны, освобождающимся от тиранической диктатуры, за 1989–1991 гг. б ы л у ж е д о с т и г н у т о б н а д е ж и в а ю щ и й у р о в е н ь с в о б о д ы г р а ж д а н, и х о р г а н и з а ц и й. Пусть в полной мере еще не развернувшийся, с изъянами. Пусть даже всего лишь по некоему демократическому минимуму. Пусть в обстановке, когда надо было еще сосуществовать с феноменами, хотя изрядно и обессиленными, прежнего советского строя – партократическими институтами, их ширмой – Советами, бюрократией, специальными силовыми ведомствами.

И все же при всем при том за перестроечное время реально утвердился такой уровень свободы граждан, который, по моему убеждению, был приемлем для успешного продолжения демократических реформ. В том числе определяющего их звена – реформ экономических, которые смогли бы коренным образом изменить настрой общества, обеспечить население необходимыми товарами, услугами и вместе с тем лишить партократические структуры и бюрократию ее основы – всеохватной государственной собственности.

Не касаясь многих других важных сторон и частностей в круговороте событий второй половины 1991 – начала 1992 г., остановлюсь в подтверждение только что высказанных оценок и предположений на двух наиболее знаменательных фактах той поры.

374

О парламентской власти

Первое – это произошедший в августе 1991 г. просоветский (в значении коммунистической ориентации) путч, совершенный деятелями теряющей власть коммунистической номенклатуры и направленный на блокирование демократических реформ. И то обстоятельство, что августовский путч не удался, продержался всего два-три дня, в немалой степени объясняется тем, что еще сохранившиеся учреждения советского строя (даже такие подвластные путчистам, как армия и КГБ) потеряли ту былую, ранее поистине несокрушимую силу в решении внутренних дел. И второе. Впрочем, тоже хотя и нежданное, даже, пожалуй, парадоксальное последствие просоветского путча. Это невиданное ранее, никем не инициированное, спонтанное и мощное массовое выступление широких масс населения в поддержку демократии. К тому же такое, которое опять-таки по спонтанности и мощности ассоциируется с народным подъемом в первые годы Февральской революции 1917 г. Это народное выступление конечно же было направлено против организаторов просоветского путча. Оно опиралось на тот уровень свободы граждан, который к этому времени был достигнут в стране. Но оно все же, увы, не только не было целеустремлено на утверждение и развитие тех институциональных ценностей, которые воплощались в формирующейся парламентской республике страны (в том числе и в парламенте РСФСР), но практически в основном оказалось заряженным импульсами перехода власти от «горбачевского центра» к власти одной республики – РСФСР и ее лидера – Б. Ельцина. И потому последствия поражения просоветского путча и мощного народного выступления в защиту демократии оказались многозначными

и в то же время разнонаправленными.

Самое существенное здесь конечно же то, что, по общему признанию, свершилось главное – дискредитированы и отброшены остатки коммунистического советского строя и, стало быть, совершена по сути дела (увы, как выяснилось позже, не полностью и не до конца) а н т и т о т а л и т а р н а я р е в о л ю ц и я. Притом не только публично устранено существовавшее ранее двоевластие, но и реально политическая власть в стране перешла в руки политической оппозиции, сосредоточенной в эрэсэфэсэровском (российском) руководстве и готовой по ее декларированной устремленности к проведению решительных и углубленных экономических и социальных реформ.

Надо добавить сюда и то, что осуществленные в рамках СССР демократические новации, хотя и стали обозначаться всего лишь в качестве «полумер», в действительности еще ранее были уже восприняты с теми или иными коррективами в законах и практике РСФСР и те-

375

Статьи

перь полностью сохранились и плюс к тому были дополнены новыми мерами и законодательными актами.

Так что в итоге после антитоталитарной революции в принципе сохранился тот уровень свободы граждан, который уже сложился и даже утвердился за прошедшие годы перемен. Более того, публичное отстранение от власти партократии и одновременно общегосударственных (в пределах еще существующего государства – СССР) правовых и парламентских механизмов в какой-то мере придало этому основополагающему стержню жизни демократического общества некие абсолютистские симптомы, перекликающиеся с российскими представлениями о «воле» и «вольнице».

Ныне, по прошествии двух десятилетий с той поры, как раз и получило распространение отмеченное ранее мнение о том, что именно в те годы пришла в наше Отечество действительная свобода.

Рациональной стороной в таком мнении, наряду с публичным отторжением партократического строя, является провозглашение в качестве определяющего начала экономической свободы. Начало фундаментального порядка, которое при всех симптомах «вольницы» (что стало предпосылкой для нынешней оценки того времени как неких «лихих лет» и сказалось в негативах проведенной официальной приватизации) стало по всеобщему общественному настрою твердой константой нашего общества.

В то же самое время в области государственного строительства принимаемые меры и новации стали трактоваться и восприниматься не в виде продолжения формирующейся парламентской республики, а в качестве просто «государства» и даже – обновляемой на демократической основе «республики Советов».

А далее, когда начались сложные процессы создания принципиально новой Конституции, основная линия в такой многотрудной разработке, направленной на восприятие всего ценного, перспективного и нового, в том числе по моделям парламентской и президентской республик, на завершающей стадии в 1993 г. вопреки первоначальному замыслу качнулась в сторону последней из указанных моделей и была подкреплена затем текущим законодательством и соответствующей интерпретацией конституционных положений при их практическом применении. Последствия таких перемен, связанных с преобладанием центрист-

ских приоритетов, мы и переживаем в нынешнее время.